Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале  

Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост  Блог-Факт

 

  Мы любим Россию!

 

 

Русское самосознание

 

"Отче Наш! Отец и Мать! Отечество и Родина! Да святятся имена Ваши!"

 

Страницы:  1  2  3  4  5  Далее см. Меню раздела

Книги * Сборники статей * Избранные статьи  

 

Основные темы

 

Русское самосознание, русское национальное самосознание, русская мысль, русская ментальность, русская самоидентификация, русская национальная самоидентификация, русская самобытность, русская традиция,  русская традиционность, русская уникальность, русское мировоззрение, русская духовность, русское духовное наследие, русская духовная традиция, русская вера, русское православие, русское религиозное сознание, русское правовое сознание, русское правосознание, русское право, русское государственное сознание, русский этатизм, русская идея, русское призвание, русская миссия, миссия России, русское миссионерство, русский путь, русский крестный путь, русская Голгофа, русская духовная антропология, русский космизм, русский хронотоп 

 

 

Избранные статьи

 

Большинство статей получено с замечательных порталов http://www.ecsocman.edu.ru/ ,

http://www.auditorium.ru , "Агентство политических новостей" (АПН) http://www.apn.ru/ , «Духовное наследие» http://www.rau.su/ , "Высшая школа экономики" http://www.hse.ru/  и др.

Аннотированный каталог избранных статей этих ресурсов можно посмотреть htm-573 кб или скачать rar-143 кб.

 

 

 

Солохин Максим. Умом понять Россию
Вот вопрос: зачем наши предки выбрали себе страну, куда нетрудно приехать, но очень трудно уехать? Тогда же не было виз и прочего. Откочевал южнее (точнее, западнее), и живи себе.
Вот я думаю, это было сделано из тех же соображений, почему птицам велено лететь на север. Эта холодная, неплодородная земля привлекает именно что своей скудостью. Ну, не нужна она никому. Европейцы до прошлого века воевали с нами не с целью овладения землей (хотя - пригодится на авось), а с целью уничтожения нашей военной машины. Именно машины. Народ у нас мирный, как и монголы - народ мирный, и были мирными, пока Темучжин не сделал из них военную машину. А земля наша - никому не нужна! Потому-то ее у нас - много! Потому-то Россия такая большая! Живи - не хочу. А желающие откочевать на Запад (на Юг, если говорить не только о Европе) издревле сталкивались с тем, что там, у теплого моря, уже все схвачено. Тесно уже. Там - цивилизация. И сегодня, в сущности, та же проблема, что во времена Рима. Хотя виз еще не было. Но там всегда (и 2000 лет назад) было хорошо, цивильно, но тесно, а тут ВСЕГДА (и 2000 лет назад) было плохо, бедно, но просторно. Куда яснее. Вот это и есть - понять Россию. Так что, друг западник, делай-ка ты скорее ноги. Трудно сделать это, и больно с Родиной прощаться. Но кто очень хочет - прорвется.

 

 

Толоконников Д. Меценатство в России
С конца XVIII в. в России начинает активно развиваться такое общественное явление как меценатство искусству, наукам, культуре путем собирания больших библиотек, коллекций, создания художественных галерей и театров*.
Развитие меценатства на Западе и в России носило разный характер. Для предпринимателей Запада - это был, прежде всего, способ избавиться от высоких налогов, то есть оно имело юридическое основание и в меньшей степени нравственное. Поэтому его нельзя назвать истинным меценатством. В России же меценатство для предпринимателей - это был прежде всего патриотический долг перед Родиной, они считали, что если Бог наградил их деньгами с какой-то целью, то целью этой была благотворительная деятельность и помощь ближнему своему. То есть в России было истинное меценатство, когда люди жертвовали деньги на благое дело, не ожидая взамен каких-то определенных почестей, они делали это не во славу себе. Именно это и являлось характерной чертой российского меценатства, его нравственной особенностью.
Меценатство в Российской Империи
Очень точно подметил К.С.Станиславский, когда сказал, что "для того, чтобы процветало искусство, нужны не только художники, но и меценаты".
Люди создавали многочисленные театры, помогали неимущим, жертвовали свои деньги на становление культуры. Во многих случаях они даже оставались в тени, не называя своего имени, тем самым, подтверждая свои благие намерения.
Можно рассматривать меценатство с разных сторон, в том числе, как причуды обеспеченных людей, не знающих, куда девать деньги. Но среди предпринимателей и богатых людей того времени, как и среди других слоев населения, были люди, желавшие жить другой, более духовной жизнью, начинавшие понимать в ней смысл, желавшие подняться над течением обыденной жизни.
В истории Российского государства существует много имен и фамилий, чьи дела никогда не будут забыты. Частная инициатива в лице Рябушинских, Морозовых, Третьяковых, Бахрушиных и многих других способствовала получению признания многих явлений отечественной культуры, которым было суждено позднее стать национальной гордостью. Благодаря этим людям российская культура получила мощный толчок в своем развитии. На их средства устраивались выставки живописи и вечера поэзии. Жизнь этих людей, не ставивших перед собою цель наживы, несправедливого обогащения, была целиком отдана служению своему Отечеству. Они считали необходимым помогать народу, церкви и, конечно же, поощрять развитие науки и промышленности.

 

Толоконников Д. Великие меценаты
Крестовниковы, Рябушинские, Третьяковы, Морозовы, Мамонтовы, Бахрушины.
На протяжении XVIII-XIX вв. в России складывались промышленные династии, которые наряду с преумножением своего капитала занимались благотворительностью и меценатством, Почти все богатейшие люди того времени были выходцами из простых крестьянских семей. Многие из этих семей были старообрядцами и до конца жизни были верны своей вере, несмотря на многочисленные гонения со стороны "новой" православной церкви.
Тот вклад, который внесли эти люди в развитие Российского государства, не должен быть забыт, а их гуманитарная деятельность может быть примером для современных олигархов.

 

Давыдов Ю.Н. Макс Вебер и Михаил Бахтин (к введению в социологию XX века)
Скачать pdf 239 кб

Давыдов Юрий Николаевич — доктор философских наук, профессор, заведующий
сектором Института социологии РАИ.
В эти дни, когда не только в нашем Отечестве, но и за его рубежами ученые-гуманитарии,
да и все те, кому не безразличны проблемы и судьбы культуры, широко отмечают столетие со дня
рождения Михаила Михайловича Бахтина, вызывает законное недоумение абсолютное
равнодушие к этому событию российских социологов. Они ведут себя так, как будто это
торжество не имеет к ним ровно никакого отношения. Отсюда можно сделать, по крайней мерс,
два вывода. Либо они столь же традиционно, сколь ошибочно продолжают считать Бахтина «всего
лишь» профессиональным литературоведом, если и писавшим «что-то там» о «социологическом
методе», то исключительно под углом зрения «специально литературоведческого» интереса. Либо,
что еще печальнее, вообще не причисляют свою собственную дисциплину к тому типу социально-
гуманитарного и культурно-исторического знания, которому он, наряду с другими крупнейшими
социальными мыслителями нашего века, шаг за шагом пролагал дорогу. В обоих случаях это
свидетельствует о том, что российская социология все еще остается, к сожалению, дисциплиной,
«догоняющей» современную фазу социально-научного знания.
В одном случае речь идет о том, что мы еще «не дозрели» до понимания социально-
философского и обще социологического смысла проблем, над которыми бился молодой Бахтин,
двигаясь — под влиянием позднезиммелевской версии философии жизни — сперва к этической
онтологии индивидуально определенного человеческого поступка, а затем к социологической
расшифровке его смысла. В другом же случае — о том, что мы еще не вполне осознали смысл и
глубину того поворота, который произошел в социологии в эпоху ее первого «большого кризиса»,
то есть в первой четверти нашего века, — кризиса, отчасти симптомом, отчасти ферментом
которого были работы Зиммеля и Вебера, не только почувствовавших его масштабы, но начавших
поиски выхода из него, каковой усматривался (в особенности вторым из них) на путях
самоутверждения социологии в качестве одной из наук о культуре. То была эволюция, все дальше
уводившая Бахтина от Зиммеля, с чьими работами он был хорошо знаком (хотя тот повлиял на
него поначалу совсем не как социолог, а как культуролог и метафизик), и явно подводившая его к
теоретико-методологической позиции Макса Вебера. Этот общий вектор бахтинской эволюции
тем более знаменателен, что, судя по всему, молодой Бахтин не был знаком с веберовскими
работами, да и само это имя вряд ли что-то ему говорило. Речь здесь может идти, стало быть, лишь
о некоторой объективной тенденции, которая сперва бросила молодого Бахтина в объятия зимме-
левского онтологического индивидуализма, а несколько лет спустя побудила искать выхода из его
антиномий на путях, уже пройденных Вебером. Это был еще один поворот, подобный той «Kehre», какую в аналогичной философско-теоретической ситуации пережил (десять лет спустя) М. Хайдеггер, которого в целом ряде пунктов предвосхитил российский ученик Зиммеля.
Поворот этот означал далеко идущее размежевание с методологией «классического
естествознания» (каковую активно «осваивали» в прошлом веке экономисты и социологи, а за
ними культурологи, литературоведы и искусствоведы); все дальше заходящие попытки
разработать для всего корпуса социально-гуманитарного и социально-культурного знания новую
методологию, отвечающую антропологической специфике его предмета.

 

Абалкин Л.И. Н.Я. Данилевский о России, Европе и славянском единстве
Скачать pdf 200 кб

АБАЛКИН Леонид Иванович - академик, директор Института экономики РАН.
мировое признание Н.Я. Данилевскому принесла ему работа "Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому". Впервые в мировой науке был дан анализ цивилизаций (в том числе российской), предвосхитивший последующие изыскания Г. Шмоллера, А. Тойнби и Л. Гумилева. В 1991 г. книга Н. Данилевского вышла тиражом 90 тыс. экземпляров и была моментально распродана. Пришло время новых размышлений о судьбах России, поскольку, как писал автор, русский патриотизм проявляется только в критические минуты" [2]. В 1995 г. осуществлен новый выпуск книги, подготовленный издательством "Глаголъ" совместно с Санкт-Петербургским университетом, тиражом 14 тыс. экземпляров. Работа была опубликована также в США.
Принципиальное значение для исторической науки имеет вывод Н. Данилевского о том, что в развитии человечества нет инейного, однонаправленного эволюционного процесса. По его мнению, народы, как и отдельные личности, имеют свое рождение и рост, переживают стадии расцвета и увядания. Ряд народов образуют культурноисторические типы, высший расцвет которых можно считать цивилизацией. В своей работе он выделил десять таких культурно-исторических типов.

 

 

Рябев В.В. К вопросу о взаимодействии государства и гражданского общества в современной России
Скачать pdf 384 кб

В статье анализируются подходы к понятию «гражданское обще-ство» в отечественной и зарубежной литературе и рассматривает-ся соотношение гражданского общества и демократии. Высказыва-ется точка зрения, что формирование гражданского общества в Рос-сии невозможно без участия демократического государства. Политическую культуру россиян характеризует государственный па-тернализм, выраженный в ожидании гражданами опеки от государ-ства, отчужденность людей от власти и общественной жизни, неиде-ологичность их ценностных систем. Кроме того, высок уровень не-удовлетворенности развитием демократии. Автор приходит к выводу, что становление гражданского общества определяется ситуацией социальной дезинтегрированности общества не только по имуществен-ным и социальным признакам, но и по ценностно-смысловым.

 

Васильчук Ю.Л. Социальное развитие человека в XX веке. Фактор культуры
Скачать pdf 550 кб

В а с и л ь ч у к Юрий Алексеевич - доктор философских наук, профессор политической экономии,
юрист-международник, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных
отношений РАН
В двух предыдущих статьях я рассматривал процессы стихийного преображения человека прошлого века под воздействием, с одной стороны, семи новых форм массового труда, а с другой - новых рыночных отношений и социальных функций четырех типов денег и капитала [Васильчук, 2001в; 2001г]- Было показано, что в XX веке материальный мир производства и потребления как бы "двумя руками" переделывал человека, преображая его черты, сущностные силы и потребности, его культуру вне зависимости от желания самого человека. Но при этом в тени остался главный внутренний фактор, управляющий этим преображением человека, - развитие его собственной культуры. В результате трудно оценить истинную роль культуры в современной России.
И реформаторы, и ученые, и "реформируемые" обычно хорошо осознают значение новых форм труда и технологий, денег и капиталов, но не только не признают, а иногда даже прямо отрицают решающую роль культуры в каждом шаге социального и экономического прогресса . Но анализ покажет, что по сути это именно так. И без этого наши реформы были бы обречены.
Российское общество еще не освоило всей масштабности задач, стоящих перед страной в связи с необходимостью проведения реформ и вступления в ВТО, и радуется любым нищенским приростам производства. Эта узловая, жизненно важная проблема выживания России пока не осмысленна ни отечественной, ни зарубежной наукой [Васильчук, 2002]. Новое понимание роли культуры, возникшее в процессе НТР, у нас пока все еще не освоено.
В этом плане смысл российской реформы заключается не столько в "диалоге культур" (при всем нашем желании быть услышанными), сколько в восприятии всего лучшего, накопленного мировой культурой. Многим кажется, что "Культура" - нечто сладкое и безоблачное, зависящее лишь от внимания, понимания, поощрения и регулярности "остаточного" финансирования. На деле же она "императивна" и подчас требует крайнего напряжения всех сил страны, огромных жертв и от нации, и от государства, и от каждого. Но и ее "отдача" грандиозна. История показывает, что трудные "зрездные часы" каждой нации, становящейся лидером, ускоряющим развитие целого региона, были именно временем расцвета и преображения ее культуры.

 

Валлерстайн И. Социальное изменение вечно? Ничто никогда не изменяется?
Скачать pdf 250 кб

ВАЛЛЛЕРСТАЙН Иммануель - профессор. президент Международной социологической ассоциации.
Вопросы, поставленные в заголовке статьи, выступают центральными для многих современных дискуссий. Сегодня по-прежнему немало приверженцев веры в то, что изменение вечно. Но все больше становится тех, кто порвал с прогрессистскими заблуждениями, и не устают твердить - ничто никогда не изменяется. Вместе с тем эти два противоположных утверждения касаются и универсализации научного этоса; оба так или иначе относятся к эмпирической реальности и, как правило, демонстрируют различные нормативные познавательные
установки. Эмпирическая данность чрезвычайно неполна и малодоказательна. Суждения о некоторой данности зависят в большей степени от продолжительности исследуемых исторических периодов. Но и при рассмотрении коротких периодов не исчезает соблазн признания социального изменения. Кто будет отрицать, что мир в 1996 г. отличается от мира 1966 г. или 1936, не говоря уже о 1906? Это подтверждают прежде всего
характеристики политической системы, экономической жизни, нормы культуры. И все же многие малые европейские страны очень мало изменились. Их культурные особенности, геополитические интересы,
сравнительное положение в мировой экономике удивительно устойчивы в XX в. И, конечно, менее всего изменились национальные языки. Что истинно: изменение вечно или ничто никогда не изменяется?
если обратить внимание на всеобщую историю человечества, то обнаружится, что нет повода утверждать о существовании какого-либо линейного тренда. Каждое такое утверждение, его обоснование связаны с совершенно двусмысленными выводами и свидетельствуют в пользу скептицизма относительно теории прогресса. Может быть, в 21 в. обществоведы, обладая более глубоким видением реальности, смогут позволить себе признание того, что глобальные вечные тенденции существовали всегда и несмотря на все циклические ритмы постоянно переходили от одних исторических систем к другим. Мне же представляется, что в моральном и интеллектуальном отношении гораздо надежнее допустить возможность прогресса, но такая возможность не будет означать его неизбежности. Мои собственные исследования не прибавили мне пессимизма относительно будущего, разве что укрепили в спокойствии и рассудительности. Исторический выбор во времена конца исторических систем всегда моральный выбор. Сегодня его можно прояснить с помощью социального анализа, способствующего нашей интеллектуальной и моральной ответственности. Я
лично умеренный оптимист в вопросе, как человечество ответит на глобальный вызов современности.

 

 

Левада Ю. Исторические рамки "будущего" в общественном мнении

Скачать pdf 815 кб

Опросы общественного мнения. Общественные оценки значимости исторических эпох, событий, личностей. Поиск исторической идентичности. Уроки и смыслы исторического сознания.

 

 

Антонио Р. После постмодернизма: реакционная клановость
Скачать pdf 556 кб

Возрожденный «радикальный консерватизм», а также последние те-ории «палеоконсерватизма» и «новых правых» предлагают радикальную
культурную критику глобального капитализма и либеральной демокра-тии. Этот очерк связывает их реакционную клановость с текущей теоре-тической тенденцией XX столетия, «абсолютной критикой модерна», яв-ляющейся сплавом упрощенных идей Ницше и Вебера. Исторически абсо-лютная критика подталкивает к сближению правых и левых, «радикального консерватизма» и «твердого постмодернизма» и проти-воречит методу «историзма». Работа раскрывает опосредующую роль социальной теории в проблематичных отношениях между наукой и обще-ственными сферами плюралистических демократических культур.

 

Моисеева Н.А. Глобализация и "русский вопрос"
Скачать  pdf 237 кб

МОИСЕЕВА Нелли Алексеевна - кандидат философских наук, доцент Российского аграрного университета, (г. Балашиха, Моск. обл.).
Процесс глобализации подразумевает не только природные изменения, но в большей мере социокультурные. Они происходят в ситуации кризиса "баланса сил", то есть в условиях однополярного мира. Очевидно, одной из главных причин мировой разбалансировки явились трансформационные процессы в России. В связи с этим, под "русским вопросом" здесь понимаются проблемы, стоящие в первую очередь перед Россией и россиянами в условиях глобальных изменений. В статье хотелось акцентировать внимание на взаимозависимости глобальных перемен и "русского вопроса". Однополярный мир. Противостояние двух мировых систем перед началом и во время "холодной войны": капиталистической и социалистической - давало миру равновесие. Сегодня этот факт замалчивается, поскольку "социализм уже выглядит не как одна из разновидностей единого модернизационного (исторического) проекта, способная вдохновить людей на любом континенте, а как экзотическая особенность русской "туземной" культуры" или существование социализма как такового отрицается. Встает вопрос: чего недоставало социалистической мир-системе, чтобы выдержать конкуренцию капиталистического мира, и что не позволило с достоинством выдержать кризис, который является обыденным в любой системе? С одной стороны, социализм противоречил эгоистической природе человека и, ограничивая его естественные потребности, вступил в конфликт с этой природой. С другой стороны, социализм являлся экономической мир-системой, которая в соперничестве с капиталистической мир-системой не имела больших преимуществ. Есть еще момент, который емко выразил Л. Аннинский: вероятно, причина в нас самих. Прояснить эти вопросы поможет выявление тех черт русского национального характера, которые способствовали наступлению полосы российских "трансформаций".

Афанасьева Л.И., Меркушин В.И. Великая Отечественная война в исторической памяти россиян
Скачать  pdf 265 кб

АФАНАСЬЕВА Анастасия Ивановна - кандидат философских наук, доцент, ветеран Великой Отечественной войны. МЕРКУШИН Виктор Иванович - кандидат исторических наук, доцент кафедры социологии Российской академии государственной службы при Президенте РФ.
Великая Отечественная война (ВОВ) важнейшая составляющая Второй мировой войны - эпохальное событие XX столетия не только для народов нашей страны, отстоявших честь, свободу и независимость своего Отечества. Она имеет всемирно-историческое значение: ее итогом был полный разгром немецкой армии, повлекший за собой освобождение европейских стран от фашистского порабощения. Отечественная война - целая историческая эпоха, вместившая экономические, по- литические, идеологические, военные, социальные, психологические теории и прак- тики, взлеты и падения, ожидания и разочарования, идеалы, цели, интересы, невидан- ный патриотизм и героизм. Историческая народная память о ней - огромная цен- ность, духовный капитал России. Доминанты народного "военного" сознания - всеобщность гордости за выигран- ную войну, за Победу; всенародный патриотизм, массовый героизм, ярко проявив- шиеся не только в годы войны, но и в послевоенный период воодушевления, с кото- рым советские люди восстанавливали разрушенное народное хозяйство; единство фронта и тыла. За 60-летие, прошедшее после Победы, в стране произошли не ме- нее важные события - развал СССР и крушение советского строя, трансформация социалистической системы в капиталистическую. Изменилась страна, выросли но- вые поколения людей, модифицировалось общественное сознание. Что и как помнят об этой войне россияне, по каким меркам оценивают ее сего- дня, каковы уроки войны и Победы для новой России, показало социологическое ис- следование "Великая Отечественная война 1941-1945 гг. в исторической памяти на- рода (к 60-летию Победы)", проведенное в ноябре 2004 г. Социологическим центром Российской академии государственной службы при Президенте РФ в 18 субъектах страны. Выборочная совокупность опрошенных - 1601 человек - формировалась по многоступенчатой квотной выборке с вероятностным отбором респондентов на за- вершающем этапе ее реализации. Она репрезентирует этнический состав россий- ского населения, его территориальное размещение, соотношение жителей разных типов поселений, социально-профессиональные и демографические группы людей в возрасте 18 лет и старше.

Дубин Борис. К вопросу о выборе пути: элиты, масса, институты в России и Восточной Европе 1990-х годов
Скачать pdf 373 кб

Для стран Центральной Восточной Европы (ЦВЕ) 15-летие постсоветского существования фактически подытожено теперь актом вступления в Европейский Союз — политическим (как прежде — цивилизационным) утверждением себя в качестве части Европы2. Для России, напротив, те же полтора десятка лет отмечены нарастанием символического отчуждения от Запада в ориентациях политических элит, риторике массмедиа, оценках населения3. И это при том, что уровень позитивного отношения к ЕС и возможному вступлению России в него среди российского населения, казалось бы, близок к соответствующим показателям в странах ЦВЕ, а в сравнении со многими из них даже выше.

 

Голосенко И. А., Султанов К. В. Культурная морфология О. Шпенглера о ликах России.
Скачать pdf 177 кб

В современной зарубежной и отечественной общественной науке существует заложенная П. Сорокиным еще в 1950-е гг. традиция сравнительного анализа макросоциологических и культурологических теорий Н. Данилевского, А. Тойнби, В. Шубарта, А. Кробера, Ф. Нортропа и др. [1]. Причем имена первых двух социальных мыслителей в его анализе постоянно шли бок о бок. В ряду перечисленных имен их сближает не только относительная хронологическая близость, но и многочисленные концептуальные совпадения в толковании хода и структуры мировой истории. Впрочем, были и вполне естественные отличия [2]. Рассмотрим, как О. Шпенглер в 20-е гг. нашего века трактовал историческую .судьбу России., помня, что это был один из центральных сюжетов знаменитой книги Н. Данилевского .Россия и Европа. (1869 г.). В отличие от Н. Данилевского (1822?1885) - серьезного натуралиста и трезвого экономиста, стремившегося построить культурологию на естественно научной основе, О. Шпенглер (1880?1936) мыслил скорее художественно, чем научно. Его книги были написаны стилистически привлекательно, но часто абсолютно бездоказательно. Он разрабатывал, не считаясь с общепринятыми понятиями социальной философии, символические концепты - образы оппозиционного характера: стиль - душа культуры, причинность - судьба, механизм - организм, природа - культура, жизнь - история, весьма произвольно применяя их в объяснении общественных феноменов. Хотя О. Шпенглер нигде открыто не ссылается на книгу Н. Данилевского, известно, что он ее читал на русском языке и в французском переводе. Во всяком случае у него обнаруживаются не только общие темы, изложенные еще Н. Данилевским - отрицание мирового единства человечества и обоснование локальной дискретности культур, их контакты и гибель. Он даже мимоходом, несколько метафорично использовал слова .Россия и Европа. Это не было простым совпадением. Но как он их понимал - Россию и Европу?

 

 

Пушкин С.Н. Евразийские взгляды на цивилизацию
Скачать pdf 211 кб

ПУШКИН Сергей Николаевич - доктор философских наук, профессор кафедры фило- софии Нижегородского государственного педагогического университета. В современной социальной мысли и в общественной жизни в последние годы определенную роль стала играть евразийская идея. Рассматривая ее движение, исследователи обозначают основные этапы развития евразийской идеи. При этом они, как правило, указывают конкретных носителей данной идеи: предшественников евра- зийцев, классических евразийцев - мыслителей-эмигрантов начала XX в., их после- дователей. Не всегда, на наш взгляд, подобного рода классификация проводится достаточно обоснованно. Так, например, И. Орлова, определяя основных идеологов евразийского движения, перечисляет: "Н.Я. Данилевский и другие", "евразийцы - русские эмигранты", "Н.А. Назарбаев и ряд интеллектуалов"1. С подобной классифи- кацией в полной мере согласиться трудно. Первый и третий этапы развития евразийской идеи нуждаются в уточнениях. Конечно, у серьезных идейных движений, каковым является и евразийство, имеют- ся и серьезные идейные предшественники. Однако к ним весьма сложно отнести неославянофила Н. Данилевского, утверждавшего, что объединенной Европе спо- собно противостоять только объединенное Славянство. Разочаровавшийся в славянс- ких народах К. Леонтьев - фигура для этого значительно более подходящая. Пред- лагая славянам активнее сливаться с азиатскими народами, он создает концепцию не славянской, что собственно и предпринял Данилевский, а славяно-восточной цивили- зации. При этом К. Леонтьев полагал, что славяно-восточная цивилизация имеет реальные перспективы для развития в славяно-азиатскую.

 

Из двух эпох: русская философия права и социальная реальность
(«Круглый стол» редакции)
Скачать pdf 343 кб

Поиск духовных корней - таков лейтмотив нравственного развития русской интеллигенции, характеризующий ее практически во все исторические эпохи. Тем более в нынешнюю, во многом поворотную. Критический анализ сложившихся ценностей и оценок встает перед обществом в качестве культурного императива в тот момент, когда старый фундамент уже не может служить опорой общественного бытия и общественного сознания, а новый еще не создан либо создается в самых общих пока еще контурах. Обращение к нравственному содержанию русской культуры сегодня важно вдвойне. Во-первых, идет активное приобщение к общечеловеческим ценностям и мировоззренческим принципам. Во-вторых, активно восстанавливается собственная национальная культура в ее глубинных, вечных истоках. На пересечении этих двух тенденций и формируется духовный фундамент социалистического общества. Что из прошлого должно сохраниться для будущего? Какие культурные традиции мы передадим потомкам? А шире - вообще, что такое русская культура и каков ее исторический контекст?

 

Дубин Борис. Запад, граница, особый путь: символика "другого" в политической мифологии современной России

Скачать pdf 456 кб

Общественное мнение о выборе пути развития России, отношений с Западом и Востоком, о самоидентификации российских граждан, восприятии других народов. На какие страны нужно прежде всего
ориентироваться России при выборе пути развития? Согласны ли Вы с тем, что Запад пытается привести
Россию к обнищанию и распаду? Согласны ли Вы с тем, что западная культура оказывает отрицательное влияние на положение дел в России? Вы согласны, что Россия всегда вызывала у других государств враждебные чувства, что нам и сегодня никто не желает добра? В какой мере лично Вас интересует история
различных стран, культура разных народов? Какая экономическая система кажется Вам более правильной?
Какая политическая система Вам кажется лучшей? Русский путь под твердым руководством?

О современных мифах. К типологии современного мифа. Русский миф. Метафора "русского пути".

 

 

Гудков Лев. Отношение к США в России и проблема антиамериканизма

Скачать pdf 540 кб

США и Россия в зеркале опросов общественного мнения. Динамика отношения американцев к России. Динамика отношения русских к США. Составляющие массового образа США. Российский антиамериканизм. Обстоятельная, богатая фактами статья о сложных взаимоотношениях двух великих держав, двух великих народов.
Образ США для советского и постсоветского массового сознания содержит несколько планов, разных по времени появления, но сохраняющих при определенных условиях прежние значения. Антиамериканизм, разумеется, не сводится к враждебности исламских или арабских радикалов, он широко распространен и в Европе, причем не только среди националистически настроенных французов, немцев, итальянцев и других, но и среди более рафинированной публики, задающей тон в обществе, равно как и в Азии (например, в Японии, Индии или Китае), в Латинской Америке, в Африке, ну и, конечно же, в России. Идеологически он питается самыми разными идеями и принципами, ничего общего между собой не имеющими, кроме как неприятием США. Неприязнь к этой стране соединяет и представителей клерикально-католической критики капитализма (капиталистического духа рационализма и материализма, стяжательства, индивидуализма и пр.), и иранских аятолл, европейских левых интеллектуалов и палестинских боевиков, маоистов, коммунистов и антиглобалистов, а теперь и террористов Бен Ладена. Более того, в самих США, по крайней мере, до недавних событий, многие социологи, публицисты, литераторы писали о глубоком неприятии американского общества и американской культуры*. США вызывают к себе нелюбовь, если не сказать ненависть, гораздо большую, нежели какой-нибудь диктаторский режим, уничтоживший значительную часть и своего, и чужого народа.

 

Матвеева С.Я. Национальные проблемы России: современные дискуссии
Скачать pdf 230 кб

Важнейшими тенденциями всей современной политической жизни являются стремление продолжать политику реформ, включение страны в мировое хозяйство. Это нашло отражение в социокультурной теории либеральной суперцивилизации, которая не сводится к капитализму в разных его модификациях и не ограничивается степенью и уровнем индустриального развития. Противоположный полюс политического спектра тяготеет к традиционной суперцивилизации, свидетельствует о силах, стремящихся вернуться к отдаленному прошлому. Это стремление можно назвать реставрационным. Сюда попадают монархисты, все те, кто отстаивает сословность, общинность как определяющую социокультурную форму жизни общества в проявлениях, сложившихся до 1917 года. Ирония заключается в том, что эти люди или какая-то их часть, как будто бы стоят за возврат к капитализму, который для общества все еще впереди. Между этими тенденциями, нацеленными на реализацию ценностей противоположных цивилизаций, формируется позиция, стимулируемая промежуточным характером России между двумя цивилизациями, расколотостью общества. Значительная часть людей, тяготеющих к этой позиции, ориентирована на сохранение страны в том состоянии, которое сложилось за годы советской власти. Ориентация на прошлое заставляет считать эти силы консервативными. На языке социокультурной теории они могут быть охарактеризованы как стоящие за воспроизводство социального порядка, основных фундаментальных ценностей промежуточной цивилизации, т.е. несущих в себе некоторый гибрид, эклектическую смесь ценностей двух суперцивилизаций. Перед Россией лишь сейчас открылась возможность преодоления имперского типа государственности. Советское государство хотя и отошло по отдельным параметрам от имперской традиции, в некоторых других параметрах ее сохранило (пусть и в трансформированном и модернизированном варианте). Имперская ориентация была сохранена прежде всего в системе ценностей. Почти все время существования СССР экспансионистские имперские идеи воспринимались как сами собой разумеющиеся. Они не ставились под сомнение даже в анекдотах, где и в самые страшные времена массового террора не иссякала критическая мысль. Теперь впервые эти идеи поставлены под сомнение, что проявилось прежде всего в отказе от стремления чем-либо жертвовать для восстановления СССР. Судя по всему, желание заниматься частными делами, обустройством собственной жизни у русского большинства, которое несло на себе основную имперскую ношу, взяло верх над ценностью империи. Это является важнейшим исходным условием поворота российского общества к поискам новой государственности. Тем не менее проблема лежит значительно глубже. В 1917 году Россия уже отказывалась от империи. Однако она не сумела ответить на лавину обрушившихся на нее проблем неимперскими методами, а потому вновь и вновь актуализировала имперские традиции и ценности. Избавление от империи с точки зрения либеральной позиции - это в конечном итоге переориентация на интенсивные методы решения проблем, на формирование единой системы ценностей, которую добровольно разделяет население 61 страны, на осознание государственной границы как ценности освоенного данным сообществом социального пространства. Сегодня страна живет в условиях, когда ни одна из перечисленных выше тенденций не может взять верх над другими. Поэтому задача заключается в их взаимном согласовании и балансе. Главной проблемой становится доминирование какой-либо из этих тенденций на федеральном и региональных уровнях. И здесь трудно обойтись без оценок, без указаний на тупиковость и неоимперского, и этнократического пути укрепления новой российской государственности, на их опасность для российского общества, его граждан. Вместе с тем нельзя не признать, что и господствующей системы ценностей, вокруг которой консолидировалось бы гражданское общество в стране, и российской нации как согражданстве пока еще нет. Поэтому задача состоит в том, чтобы научиться жить в смутном переходном или промежуточном состоянии, сохраняя в то же время представление об историческом векторе, т.е. о том самом прогрессе, который сегодня многими отрицается. Движение общества к стабильности на основе преодоления промежуточного состояния зависит от массовых сдвигов в гражданской ответственности за судьбу страны, за формирование жизнеспособного общества. Таким образом, национальные интересы не оказываются жестко заданной величиной и абсолютно неизбежным вектором реализации перспектив развития российского общества. Выбор между ними будет определяться не столько теоретической дискуссией и логическим обоснованием аргументов, сколько практической политической борьбой. В этой борьбе не последнюю роль играет детальный учет социально-психологических настроений электората и всего того груза традиций, привычек, стереотипов, условностей и способности к творчеству, которые в конечном итоге и определяют изменяющийся социальный субъект, называемый "современное российское общество". Несмотря на глубокие различия представлений об интересах России и ее граждан, в основных идеологических позициях проявляется единая оценка некоторых ключевых проблем. Единодушно, например, отрицается возможность насильственного разрешения имеющихся противоречий между народами, этническими группами.

 

 

К участникам Русско-японской войны 1904—1905 годов
Анкета Общества ревнителей военных знаний, отдел «Военной психологии»
С.-Петербург» Литейный 20, Канцелярия
Скачать pdf 144 кб

Русско-японская война еще раз с очевидностью показала, что для успеха на войне и для понимания бойца, как личности, необходимо детальное знакомство с психологией бойца, т.е. с тем «моральным элементом», о котором столько трактуют и до сих пор совершенно не изучают, признавая искусство пользования им уделом лишь исключительных военных талантов. Однако психология человека подчиняется вполне определенным законам, изучив которые явится возможность свести до известной степени искусство гениев к общедоступной науке. Общество Ревнителей Военных Знаний, сильно чувствуя этот пробел в военных науках и изыскивая пути к его изучению, учредило Отдел для разработки военной психологии. В своем стремлении к цели, отдел на первом же своем собрании решил прежде всего попытаться воспользоваться обширным боевым опытом русско-японской войны. Но этот опыт неизбежно пропадет бесследно для науки и практики, если обладающие им лица не соединят его воедино, чтобы порадеть на пользу русской армии и дать ценный вклад в науку. Ввиду этого, рассылкой настоящей анкеты члены отдела военной психологии просят лиц, бывших на войне, поделиться своим опытом и не отказать в сообщении сведений по вопросам представляемой краткой программы. Собранный воедино и разработанный лицами, посвятившими себя изучению психики бойца, ценный опыт участников войны даст возможность проложить правильные пути к той темной и неизученной области, которую называют психологией боя. Раз только возникнет психология боя, то явится возможность рационально изменить некоторые условия быта, воспитания и обучения войск. Пусть же опыт прошлой войны не исчезнет бесследно; пусть он послужит на пользу наших военных знаний и добрую славу дорогого Отечества. См. Дружинин К.М. Исследование душевного состояния воинов в разных случаях боевой обстановки по опыту русско-японской войны 1904—1905 годов, СПб,: Русская скоропечатня, 1910. С. 1—7. (Примеч. ред.) 64

 

 

Поляков Леонид. Логика «русской идеи»
Скачать pdf 230 кб

Опубликованная в 1946 г. книга Н. Бердяева «Русская идея» завершила собой примерно вековой период поисков русскими мыслителями ответа на мучительный вопрос о сущности «русского начала», о его историческом призвании, о конечном (эсхатологическом) смысле его бытия. Снабдив свою книгу подзаголовком «Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века», Бердяев как бы обозначил перспективу рассмотрения «русской идеи» не только в онтологическом и историософском планах, но и в плане интерпретации этой «идеи» в истории русской мысли. Как философ, и философ религиозный, Бердяев со всей серьезностью решал вопрос о том, «что замыслил творец о России» и каков «умопостигаемый образ русского народа, его идея» 1. Соответствующим образом он рассматривал и историю русской философско-религиозной мысли, видя в ней либо приближение, либо удаление от онтологической первореальности божественного «замысла». Это единство «объекта» рассмотрения — историческая судьба России в совокупности с историей мысли о ней — настолько уникально-бердяевское, что для всех тех, кто вслед за Бердяевым задумывался о «русской идее». оказывалось невозможным не только удержать это единство, но даже просто сохранить сам предмет как определенного рода реальность. Характерно в этом смысле признание одного из глубоких знатоков истории русской мысли М. Карповича, написавшего: «Я вообще не знаю, что такое «русская идея», как не знаю я и немецкой, американской, французской или какой-либо другой национальной идеи. Я знаю о существовании различных русских идей, совокупность и взаимодействие которых и является предметом истории русской мысли»


Россия и Германия в наше время
Скачать pdf 263 кб

Анализ общественного мнения о развитии  отношений России с Германией. Приводимые данные показывают, что мера "доверия-недоверия" россиян к немцам приблизительно совпадает с их представлениями о том, какова степень "доверия-недоверия" немцев к россиянам. То есть россияне рассчитывают на некоторую взаимность, на равные отношения. В целом исследование показало, что утверждению позитивных установок способствует развитие отношений между Германией и Россией как на межгосударственном уровне, так и на уровне учреждений, институтов различного рода и личных контактов. Вместе с тем с 1996 г. восприятие Германии российским общественным мнением практически не изменилось. Во всяком случае, в настоящее время оно характеризуется совокупностью противоречивых и вместе с тем достаточно устойчивых стереотипов. Так, в ассоциативном ряду сочетаний с названием страны "Германия" на первое место у россиян выходит память о Великой Отечественной войне. В развитии германо-российских отношений по всем направлениям этот факт следовало бы учитывать, поскольку массовое сознание россиян не принимает так называемой ревизионистской концепции войны, предлагаемой некоторыми историками и публицистами. Прежде всего, оно не разделяет идеи равной ответственности за развязывание войны Германией и СССР. В то же время российское общественное мнение положительно воспринимает сегодняшнюю Германию и в целом положительно оценивает факт создания единого немецкого государства. Как и шесть лет назад, свыше 2/3 российских граждан испытывают положительные чувства к Германии. Наряду с этим довольно оптимистично большинство населения оценивает и перспективы российско-германских отношений. Причем, наибольший оптимизм в этом проявляют респонденты из материально обеспеченных слоев. Большая часть россиян не видит в политике нынешней Германии каких-либо экспансионистских устремлений, в отличие, например, от США. Не испытывают наши сограждане по отношению к Германии и "комплекс неполноценности": значительная доля россиян полагает, что Россия и Германия обладают в современном мире примерно одинаковым весом и влиянием. При этом ФРГ воспринимается нашими согражданами как явный экономический лидер Европейского сообщества. Вместе с тем, россияне не склонны идеализировать российско-германские отношения. Почти половина населения считает, что во взаимоотношениях между нашими странами существуют проблемы. Следует, однако, подчеркнуть, что трагические страницы прошлого в отношениях России и Германии, оставаясь в памяти народа, гораздо меньше, чем ранее довлеют над оценками настоящего и будущего, что, безусловно, связано с естественным течением времени и сменой поколений. В заключение подчеркнем, что большинство российского населения в целом положительно относится к Германии и весьма оптимистично настроено в оценках возможных перспектив сотрудничества с ней. Слагаемые этого положительного образа весьма многообразны - начиная от сложившегося в российском общественном мнении восприятия Германии как некоего символа благополучия, стабильности и порядка до понимания ее экономического и политического веса в современном мире и, прежде всего, в Европе и соответствующего признания Германии как одного из самых перспективных партнеров для России.

 

 

Борусяк Любовь. Патриотизм как ксенофобия (результаты опроса молодых москвичей)
Скачать pdf 441 кб

В последние годы проблема ксенофобии приобретает все большую остроту, складывается впечатление, что сегодня она затрагивает если не все слои населения, то большинство из них. Острота этой проблемы такова, что ее изучением в последние годы занимаются специалисты самых разных областей, она волнует правозащитные организации, некоторые молодежные, региональные организации и пр. Теоретические аспекты изучения ксенофобии в России исследовались Л.Гудковым, именно на его идеи мы в первую очередь ориентировались при подготовке данной работы1. Не претендуя на всестороннее изучение этой проблемы, т.е. выявление распространения ксенофобии в разных слоях населения, мы решили сосредоточить свой анализ только на Москве и на молодежи, прежде всего студенчестве. Исследование имело пилотажный характер. Для сравнений используются данные исследования, проведенного в Приволжском федеральном округе в 2002 г.2 Жизнь в Москве в течение длительного времени резко отличалась от жизни в других городах и регионах3, что обычно вызывало негативное отношение к москвичам. Со стороны москвичей это воспринималось как обидная несправедливость, но особой ответной агрессии не вызывало. Возможности миграции были строго ограничены пропиской и другими обстоятельствами советской жизни4, поэтому не возникало ощущения опасности захвата тех преимуществ, которыми москвичи обладали.
Большинство опрошенных московских студентов и школьников счи тают, что сами они никогда не примкнут к экстре мистским группировкам — 60%, считают такую возможность маловероятной — 24%, но 10% указа ли, что это вполне может случиться, а 2% уже при надлежат к такой группировке. Среди девушек число уверенных в том, что этого не может про изойти, несколько больше, чем среди юношей (64 и 54%). Еще больше таких ответов среди приезжих (70%)
Но вызывает тревогу, что среди московских юношей из вполне благополучных семей, получающих высшее образование, почти половина, а среди девушек — треть не считают для себя принципиально невозможным начать борьбу с "инородцами". В течение 1990-х годов постоянно проходили дискуссии по поводу национальной идеи, делались попытки эту идею сформулировать или создать. Государство (да и многие граждане, число которых год от года растет) чувствовало, что в отсутствие универсальных интеграторов идет процесс разрушения крупных сообществ, который лишь в малой степени может компенсироваться на микроуровне (семейные ценности). Можно сказать, что на национальную идею существовал заказ не только "сверху", но и "снизу". Выработать национальную идею не удалось по объективным причинам: ее нельзя придумать, спустить сверху. Тем не менее в стране (и в Москве) шли, все более распространяясь, процессы, которые имеют прямое отношение к национальной идее, — это рост ксенофобии, который, понятно, не рассматривался таким образом, но и не встречал, и не встречает никакого отпора со стороны государства.

 

Гудков Лев. Россия в ряду других стран: к проблеме национальной идентичности

Скачать pdf 430 кб

Мы имеем дело не столько с проблемой усиления этнофобий или межэтнических барьеров, сколько с неготовностью российского общества к ее осознанию, анализу. То, что воспринимается как неожиданное, "иррациональное" противоречие между практически одновременно выражаемыми толерантными и агрессивными установками (которое обычно интерпретируется как рост или, напротив, смягчение ксенофобии), означает прежде всего растерянность перед самим фактом партикуляристского и некультивированного сознания, в котором уживаются как пол- уили квазитрадиционалистские представления, так и нормы, и ценности, регулирующие области действия и отношения "модерных" структур и институтов. Задача исследователей заключается в том, чтобы, связывая эти представления и высказывания, установки и действия (которые, по сути, принадлежат более архаическим пластам или структурам регуляции) с соответствующими адресатами, прояснить функциональный смысл подобных реакций, а тем самым описать механизмы консервации социальной и культурной структуры, сопротивления модернизационным изменениям. Скрытый негативизм отчетливее всего проступает именно в отношении мигрантов: в понимании их как конкурентов или просто опасных чужаков, или же, напротив, в осознании их ценности как людей, вносящих необходимое разнообразие, то новое, которое стимулирует этническое большинство к большей продуктивности или же, вносящих то, чего не в состоянии производить, или совершать основное население по тем или иным причинам (табл. 9, 10). В этом плане Россия по характеру априорных установок в отношении приезжих занимает свое самое среднее (12-е) место на шкале стран, входящих в программу исследования. Но по признанию социальной и культурной роли мигрантов она уже на 16-м, причем если в первом случае разрыв между первым рангом и рангом России составлял всего 20 пп., то во втором — уже более 40 пп. (т.е. трехкратный разрыв). Партикуляристское сознание не предполагает систематической проработки и упорядочивания установок разного плана. Поэтому выраженные фобии, например усиление антизападных настроений, может и не сопровождаться ростом частных этнических ксенофобий, которые по крайней мере в настоящее время, в целом имеют довольно стабильный характер (табл. 11). Это связано с тем, что разные установки могут иметь разное функциональное назначение, воздвигать барьеры разного плана, поддерживать смысловые конфигурации разного уровня. Подчеркнутая враждебность в отношении Запада как такового (имеющая прежде всего компенсаторно-прожективный характер) может сопровождаться декларативным позитивным отношением к американцам, немцам или даже к США в целом и т.п. И напротив, декларативная этническая и национальная толерантность может быть адресована вовне — начальству или какой-то другой значимой инстанции, перед которой изображаются общеобязательные нормы элементарной цивилизованности. Например, впечатление от демонстрируемой терпимости россиян (большое число ответов, как бы предполагающих одобрение политики поддержания этнокультурного разнообразия и равноправия, а не стратегии "плавильного котла" (табл. 12)) быстро улетучивается: сопоставление с другими диагностическими вопросами (табл. 13) показывает, что за этой терпимостью скрывается стойкая установка на этническую сегрегацию, нежелание, чтобы люди других национальностей или этнического происхождения ассимилировались, имели бы те же права и возможности, что и русские в целом, требование, чтобы государство поддерживало барьеры между общностями.

 

 

Иванов С.А. Социальное партнерство как феномен цивилизации
Скачать pdf 407 кб

Статья посвящена анализу социокультурных аспектов социального партнерства. Рассматриваются этапы теоретического синтеза концепции социального партнерства как эволюции идей солидарности, согласия, «общественного договора». Приводится систематизация современных интерпретаций этого феномена. Впервые проводится социологический анализ интегративности социального партнерства: особенностей его структуры и функций как социального действия, как взаимодействия и коммуникации, как социокультурного феномена. Делается вывод о двойственной природе социального партнерства, его детерминации социальной структурой и деятельностью социальных субъектов, что делает его одним из интереснейших объектов социологического анализа.
В последнее время проблематика социального партнерства привлекает внимание не только исследователей различной дисциплинарной и профессиональной ориентации: философов, социологов, экономистов, политологов, но и представителей органов власти, руководителей различного ранга, решающих практические вопросы управления социально-экономическим развитием. Всплеск интереса к социальному партнерству в последние годы обусловлен радом факторов, имеющих как гносеологическую, так и социологическую природу.
Важнейшим гносеологическим фактором является сравнительная новизна этого явления, как для отечественной обществоведческой науки, так и для социальной практики. Не секрет, что в советский период категория социального партнерства не являлась предметом научного анализа, поскольку противоречила основным постулатам классовой теории, шла вразрез с официальной идеологической доктриной. Социальное партнерство в трудовой сфере отрицалось (Михеев 2001:6), характеризуясь как явление, присущее лишь капиталистическому типу общественных, прежде всего, социально-трудовых отношений.
К числу основных социологических факторов, обуславливающих все более усиливающийся интерес к социальному партнерству, его механизмам, законам и принципам функционирования, следует отнести, прежде всего, те объективно
возникающие трансформационные феномены, которые становятся явью современного российского общества. Речь идет о возрастающей степени самоорганизации местных сообществ, возникновении и развитии т. н. третьего сектора — некоммерческих общественных организаций, использующих технологии социального партнерства в практике взаимодействия с органами власти, бизнессектором и т. д., а также об обращении к инструментам социального партнерства самих органов власти, стремящихся заручиться поддержкой населения.
Социальное партнерство, перешагнув рамки трудовой сферы, уверенно встраивается в ткань отношений самых разных социальных субъектов, групп, общностей. Все чаще социальное партнерство выступает как инструмент стратегического планирования, комплексного развития территориальных образований, играя важную, подчас определяющую роль в принятии управленческих решений. Социальное партнерство получило легитимацию в Трудовом кодексе, документах стратегического развития страны, региональных законах о социальном партнерстве, принятых в более чем 30 субъектах Российской Федерации, ведомственных нормативных актах, отраслевых методических рекомендациях.

 

 

Леонова Анастасия. Настроения ксенофобии и электоральные предпочтения в России в 1804-2003 гг.
Скачать pdf 430 кб

Исследования общественных настроений в последние годы фиксируют высокий уровень напряженности, разобщености и конфликтности во взаимоотношениях различных социальных групп. В полной мере эта тенденция актуальна для межэтнических отношений. Помимо участившихся преступлений на почве национальной и расовой ненависти, нетерпимость российского общества к представителям иноэтничных групп отражается на политическом процессе. Явный успех использования националистической риторики для увеличения численности участников минувших думских выборов заставляет внимательнее вглядеться в проблему роли, которую играют ксенофобские настроения в формировании социологической базы политических сил. Ценностные перемены в групповом сознании электоратов традиционных игроков российского политического поля могут привести и уже приводят к существенным подвижкам в балансе сил в этой сфере общественной жизни. Результатом идеологических трансформаций становится политическая переориентация значительных групп социально активного населения, упадок одних партий и приход им на смену новых, более чутко отслеживающих идейную конъюнктуру. Состояние умов политически активной части населения, отражающее отношение к вопросам межэтнического взаимодействия, должно рассматриваться не только как один из важных факторов электоральной динамики, учитывающихся специалистами в области практической политики. Уровень межэтнической толерантности и напряжения в этой сфере, а также динамика таких настроений в различных социальных средах — чуткие индикаторы социальных трансформаций. В настоящей статье предлагается подход к измерению уровня напряженности в межэтнических настроениях в обществе в целом, основанный на данных опросов общественного мнения, прослеживается динамика распространения ксенофобских высказываний за минувшее десятилетие, а также рассматриваются различия в мере проявления этнической нетерпимости в разных социально-демографических группах и в электоральных средах политических партий.

Рассмотренная нами динамика настроений неприязни к иноэтничным группам как в российском обществе в целом, так и в отдельных социальных, политических и демографических средах позволяет заключить, что активизация подобных взглядов не является рациональным ответом отдельных индивидов и групп на реально существующие угрозы, а скорее становится преобразованием накопившейся в обществе напряженности, чувства бесперспективности в раздражение против воображаемого "другого". Данный механизм создает столь недостающее чувство общности судеб у людей, самоидентификация которых была нарушена в годы реформ, принесших расслоение и разрушивших прежние представления о "принятых" способах социальной динамики. Таким образом, наиболее мощным, а возможно, и единственным способом социальной мобилизации и консолидации становится негативная идентификация, осуществляемая через поиск внутреннего врага, переноса на него своей неудовлетворенности и обиды1. О всеобщности этого механизма свидетельствует широта и сходство динамики распространения ксенофобных высказываний в различных частях общества; начиная с наиболее социально уязвимых — пожилых, необразованных и т.д., они распространяются на более благополучные группы, которые раньше или позже подпадают под "обаяние" "всенародных" идей и настроений. Внутригрупповая динамика этнических настроений в различных слоях раскрывает особенности реакции тех или иных групп на перемены, скорость и глубину принятия, интериоризации, поддержания ими стереотипов. 1 См. Гудков Л.Д. Идеологема "врага" // Гудков Л.Д. Негативная идентичность. Статьи 1997-2002. М.: Новое литературное обозрение; ВЦИОМ-А, 2004. С. 552-650. Наибольший интерес при рассмотрении этого комплекса проблем для нас представляют процессы, происходящие в среде, традиционно считающейся носителем принципов рациональности и ценностей универсализма, обладающей наибольшим культурным капиталом, и в силу этих свойств — склонностью к развитому социальному поведению и, казалось бы, в наименьшей мере подверженной влиянию стихийных всплесков агрессии, солидаризирующей общество в период кризиса, укрепляющей его самоидентификацию в противопоставлении "чужим", в том числе в этническом смысле. Таким образом, выясняется, что "образованный класс" как социальное образование отнюдь не является "властителем дум". Он не защищен от растворения ранее консолидировавших его идей и принципов во всеобщем потоке неуверенности и ожесточения. Оказавшись в арьергарде господствующей тенденции и, наконец, как бы нехотя примкнув к ней, интеллигенция теряет не только основания групповой самоидентификации, но и ощущение добровольности выбора пути, которым она следует, а следовательно, сознание своей правоты, наличие перспективы. Результатом распространения на интеллигенцию столь мощного унифицирующего явления, как реакции этнофобии, оказалась потеря действенности одного из мощных идеологических фокусов универсализма, использовавшихся демократическими силами для консолидации своего электората. Эта ценностная трансформация образованного слоя России стала важной, хотя, безусловно, не единственной причиной провала "демократических" сил на прошедших выборах. Результаты проведенного исследования свидетельствуют, что для успешности действий по поиску основ демократического объединения они должны проходить с учетом изменившегося идеологического и эмоционального портрета потенциального электората.

 

 

Лурье С.В. Восприятие народом осваиваемой территории
Скачать pdf 297 кб

Процесс освоения территории связан с адаптацией человека к среде обитания (природной и социокультурной) - в том числе с психологической адаптацией. В ее ходе формируются определенные модели человеческой деятельности, имеющие целью снизить степень психологической дисгармонии от восприятия человеком мира, сделать мир более комфортным. Эти модели всегда в той или иной степени иррациональны, хотя часто получают якобы рациональное истолкование. Однако более пристальный взгляд на характер освоения народами новой территории показы вает, что в поведении людей сплошь и рядом обнаруживают себя незаметные для них нелогичности, являющиеся следствием психологической адаптации человека к окру жающему миру. Каждая культура формирует свой особый "адаптированный", ком фортный образ реальности. Также формируется и образ осваиваемого пространен ва. В чем разница в восприятии различными народами той территории, которую они осваивают? Пространство всегда воспринимается народом через действие в процессе дея тельности по его освоению. Для того чтобы человеческая деятельность на какой-либо территории была возможной, она должна стать объектом трансфера этнических констант и получить свое значение в рамках адаптационно-деятельностных моделей, принятых данным обществом. То, что является для народа "полем деятельности", - это пространство, в котором соблюдаются "условия деятельности". Поэтому части территории для народа имеют неоднородную окраску, в зависимости от того, на сколько они способны становиться "ареной действия". "Образ" конкретного региона не является застывшим. Пространство становится "действующим персонажем" во внутриэтнической драме. Степень его пригодности для освоения зачастую мало зависит от объективных природных и даже политических условий.

 

Моисеева Н.А., Сороковикова В.И. Менталитет и национальный характер
(О выборе метода исследования)
Скачать pdf 259 кб

МОИСЕЕВА Нелли Алексеевна - кандидат философских наук, доцент Российского аграрного университета. СОРОКОВИКОВА Валентина Ивановна - кандидат философских наук, доцент Академии хорового искусства. Журнал "Социологические исследования" не раз обращался к теме менталитета русского народа, в том числе дискуссионн. В русле этих публикаций мы хотели бы предложить свой подход к проблеме и обосновать его. Авторские рамки некоторых публикаций по этой проблеме недостаточны. В них не учтены традиции обсуждения этой проблематики российской и зарубежной наукой, нет попыток междисциплинарного анализа и др. Но вначале дадим оценку факту возникновения научного (и смеем надеяться - общественного) интереса к этой проблеме. Сегодня, как и в прошлые столетия, Россия переживает критический период истории. Не лишены оснований пессимистические прогнозы, в том числе сценарий близкого конца российского государства, упадка русской культуры, деградации русского национального характера. Возникает необходимость комплексных, в том числе - социологических исследований происходящих в России процессов, структуры национально-этнического сознания, национального характера и его изменений в полиэтническом социуме. Очередная модернизация современной России обострила проблемы национальной идентичности и национального самосознания, обусловила актуальность социально-философской рефлексии феномена национально-этнического сознания, его структуры, динамики и значения деформации русского национального характера. Проблема русского национального характера давно вызывает интерес исследователей. В России работы об этом феномене стали появляться с 40-х годов XIX в. Их целью был прогноз развития российского общества в условиях цивилизационно-культурного выбора. В рамках философского подхода феномен национально-этнического сознания (прежде всего, русского) интересовал П. Чаадаева, В. Розанова, П. Милюкова, С. Булгакова, С. Франка, Г. Шпета, Н. Бердяева, Л. Карсавина и других. Иной ракурс исследования национально-этнического сознания и национального характера был выбран в филологической науке. А. Потебню, А. Афанасьева, Ф. Буслаева, И. Мюллера, Н. Косымова, Н. Колтогорова, В. Шевырева, С. Широкогорова и ряд других интересовало, прежде всего, символическое пространство национально-этнического сознания. Третье направление исследования этих проблем было представлено социально- психологическими разработками И. Бодуэна-де-Куртене, М. Ковалевского, Н. Данилевского, М. Михайловского, Н. Овсянико-Куликовского, П. Лаврова, Н. Кареева, В. Бехтерева и других. Эта область научной мысли, во многом спекулятивно-умозрительная, развивалась в конце XIX - начале XX вв. либо под влиянием западноевропейских этнопсихологических концепций ("психология народов" В. Бунда, концепция "коллективных представлений" Э. Дюркгейма, "архаическое мышление" Л. Леви-Брюля), либо в полемике с ними. В 70-х годах XX века в дискуссиях по проблемам специфики национального самосознания уточнялись понятия "психический склад нации", "национальный характер", "национальный темперамент" и др. Уточняя представление о столь сложном феномене, оговоримся, что единого мнения здесь нет. П.Н. Милюков подчеркивал ненаучность данной категории, а Л.Н. Гумилев национальный характер объявил мифом.

 

 

Синелина Ю.Ю. О циклах изменения религиозности образованной части российского общества (начало XVIII в. - 1917 г.)
Скачать pdf 223 кб

СИНЕЛИНА Юлия Юрьевна - научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН.

В социологических обзорах состояния религиозности россиян в последнее время часто утверждается, что люди, называющие себя "верующими", "православными", на самом деле таковыми не являются: верят не так как надо. В этой связи представляется интересным выяснить, как верили люди, жившие в России в XVIII-XIX вв., когда православие было государственной религией и все русские считались православными. В XVIII в. начинается процесс секуляризации страны, который в России совпал с процессом европеизации. Процесс европеизации проходили последовательно все слои русского населения, причем процесс этот мог идти долго - на протяжении нескольких поколений и не совпадал у разных слоев общества. Благодаря этому социальные различия внутри нации углублялись различиями духовной культуры и внешних культурных привычек [1, с. 245]. В виду особенностей российского исторического пути, речь о которых ниже, сначала высшие слои российского общества проходили через разные этапы секуляризации, находясь под сильнейшим влиянием европейской мысли; постепенно в этот процесс включалось остальное население России. Прежде всего, влияние процесса европеизации сказалось на отношении к религии, к православию. Россия двинулась от тотальной средневековой религиозности к секуляризованному обществу. Церковь и вера ушли на второй план, на смену религиозным ценностям пришли ценности утилитарные, менялся образ жизни, привычные формы поведения. Речь, безусловно, не идет обо всем населении России, а о тех слоях общества, которые были задействованы в реформах - прежде всего о дворянстве. Дворянство было первым общественным слоем России, вступившим на путь секуляризации-европеизации, и на этом пути представляется возможным выделить несколько характерных этапов. Следует отметить, что дворянство не было однородным общественным слоем, поэтому различные его слои находились на разных этапах этого процесса. Вслед за дворянством в этот процесс втягивались новые слои образованного общества, нарождающаяся русская интеллигенция. В истории страны видится три больших цикла секуляризации: первый цикл - процесс секуляризации в дворянстве и части интеллигенции, второй цикл - этот процесс идет в средних слоях общества: разночинцы; третий цикл - в среде рабочих и крестьян. Поскольку в России секуляризация шла параллельно европеизации и во многом именно последней была вызвана, те же три цикла имели место в процессе европеизации. Но особенно примечательным представляется то, что эти процессы в разных слоях общества имели общие черты. Каждый общественный слой проходил через увлечение одними идеями, которые с течением времени, меняя исторический, философский подтексты, сути не меняли. Эта идея высказана П. Рябушинским Циклическая концепция социальных перемен старейшая в истории социальной мысли. П.А. Сорокин анализирует эту идею в "Обзоре циклических концепций социально-исторического процесса" (Социол. исслед. № 12, 1998 г.) Одна из масштабных циклических концепций - социокультурная динамика самого Сорокина. Многие известные ученые согласны с тем, что религиозная основа служит определяющей характеристикой существующих цивилизаций, идентифицирует их, что мировые религии являются зародышами цивилизаций - систем, соединяющих этносы данного мирового региона в единое пространство. Число признанных цивилизационных центров ограничено, и пока православная цивилизация с центром в России, среди них. Роль России в будущем мире связана с существованием ее как центра цивилизации, имеющего своеобразие и специфику. Существовать в таком виде она будет до тех пор, пока будет себя идентифицировать как таковую, то есть, пока население России будет осознавать себя носителем этой цивилизации. Потеря идентификации будет означать гибель данной цивилизации, включение ее в другие существующие цивилизационные центры или подчинение им.

 

 

Арутюнян А.А. Россия и Ренессанс
Арутюнян Альфред Андраникович - кандидат философских наук, историк культуры (Ереван).
Скачать pdf 383 кб
Предвозрождение без Возрождения?
Рассмотрение темы необходимо начать с разбора известной концепции академика Д. Лихачева, согласно которой на Руси в конце XIV и начале XV века проявились ренессансные явления, но они "не получили в дальнейшем должного развития" [Лихачев, 1987, с. 342]. Падение Константинополя, разрыв культурных связей с Византией, подчинение Москвой городов-государств Новгорода и Пскова, ускоренный рост централизованного государства при недостаточном социально-экономическом развитии Руси не смогли в корне убить ренессансные явления, и "развитие их только задержалось, появление многих из них было отсрочено, перешло в новое состояние" [Лихачев 1987, с. 342]. Что же произошло с этими ренессансными явлениями, перешедшими в новое состояние? "В XVII столетии, - пишет Лихачев, - после века необузданных притеснений и государственного вмешательства в литературное творчество, эти ренессансные явления вдруг получают позднее развитие и смешиваются в конце века с явлениями барокко, шедшими с Запада. Ренессанс вступает в свои права, но его развертывание идет не совсем нормально, как у всякого опаздывающего явления. Запоздалое цветение Ренессанса и создало ту пеструю картину, которую являет собой русская литература XVII века" [Лихачев, 1987, с. 342]. В "Введении" к I тому "Истории русской литературы" Лихачев отмечает, что «на протяжении XVI-XVII, а отчасти XVIII века, в России постоянно дают себя знать отдельные возрожденческие явления: развитие индивидуального начала в творчестве, постепенное освобождение личности из-под власти средневековой корпоративности, - но единой эпохи Возрождения в России не было. Было "замедленное Возрождение", ибо без возрожденческих явлений не может совершиться переход от средневековья к новому времени». Далее он пишет: «XVII век в России принял на себя функции эпохи Возрождения, но принял в особых условиях и в сложных обстоятельствах, а потому и сам был "особым", неузнанным в своем значении» [Лихачев, 1987, с. 342]. Лихачев использует также термин "Предвозрождение", который он объясняет так: "Социально и экономически Предвозрождение было подготовлено на Руси по преимуществу в городах- коммунах - Новгороде и Пскове. Ступенью, но не к реализму, а к более реалистическому изображению действительности, являлись в живописи и абстрактный психологизм и внесение в нее сильного движения, изображение персонажей в сильных поворотах. Ступенью к светскому началу - появление ересей (кстати сказать, на Руси вовсе не крестьянских, а городских), развитие индивидуального религиозного сознания требовавшего уединенной молитвы, удаления от людей и пр." [Лихачев, 1992, с. 121]. Однако, по его мнению, "русское Предвозрождение не дало Возрождения" [Лихачев, 1992, с. 60].

 

 

Бочарова Океана, Ким Наталья. Россия и Запад: общность или отчуждение?
Скачать pdf 319 кб

Внешняя политика России и особенно ее западное направление всегда были в центре внимания общественного мнения. Понятие «Запад» в его культурном и политическом смыслах остается точкой отсчета, ориентиром, референтной инстанцией. С Западом сотрудничают, им восхищаются, с ним не соглашаются и им возмущаются. Поиск национальной идентичности, рефлексия по поводу русского национального характера и места России в мире, распространившиеся после реформ 60-х годов XIX в. в разночинских и интеллигентских кругах, всегда включали в себя вопрос о приоритетах в отношениях «Россия—Запад». В этой статье нас будет интересовать трансформация установок массового сознания по отношению к Западу в 90-х годах XX в. Если не указаны иные сведения, то в работе используются данные массовых опросов ВЦИОМ 1994-1999 гг. (в основном проведенных по технологии «Экспресс», общероссийская репрезентативная выборка 1600 человек) и данные качественных исследований1. Можно выделить основные вехи в развитии взаимоотношений новой России и Запада после распада советской империи и связанные с этим фазы национальной идентификации. В начале 90-х годов у россиян преобладал негативный образ самих себя и своих достижений. Вошло в массовый обиход презрительно-ироничное слово «совок», обозначающее и страну, и образ жизни, и тип человека. «Советские» ценности, идеалы и образцы были повержены, и в поисках иных образцов массовое сознание обратилось к Западу. Начало 90-х — пик последней волны эмиграции, тысячи бывших граждан бывшего СССР, устав от экономических трудностей и неясного будущего, от атмосферы разочарования и страха, царившей в конце 80-х в разваливающейся империи, уехали в Европу, США, Израиль. В новой России надежды на быстрое продвижение к экономическому процветанию также связывались с западной моделью государства и экономики. Запад как источник позитивных культурных, политических и экономических образцов был тогда необходимым элементом национальной идентификации. Правда, такой тип отношений — Запад как образец — имел скорее символический характер. Запад был мифологизированным пространством, впервые за последние 70 лет приблизившимся к России.

 

 

Осипова, Елена, Соколова Римма. Кризис цивилизации и неоконсерватизм
Осипова Е. В.— доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института философии РАН.
Соколова Р. И.— кандидат философских наук, старший научный сотрудник того же института.
Скачать pdf 165 кб

В последние десятилетия наблюдается устойчивый рост авторитета неоконсервативных идей, их влияния на политический и в целом духовный климат Запада, на принятие ответственных политических решений. В мире продолжается распространение «неоконсервативной волны». Неоконсерватизм оказался созвучным духовным потрясениям и поискам современного человечества. Не обошел он стороной и острые вопросы развития нашего общества. Не случайно один из авторитетнейших политических философов ФРГ Г. Рормозер назвал победу демократических сил в августе 1991 года «консервативной революцией»1. Тем самым немецкий ученый, вероятно, немало удивил многих наших читателей, привычных к иному толкованию этого понятия (консервативный — т. е. реакционный), не имеющему ничего общего с категорией мировой политической науки. Исходя из подлинного значения этого термина, а не ложного политического клише, Рормозер определил им начавшийся процесс возрождения России: духовное осмысление собственной истории, обращение к традициям, возвращение из Вавилонского пленения на арену истории в качестве самостоятельной исторической величины. Былое абстрактное противопоставление капитализма и социализма, смешение понятий «политика» и «идеология» мешали адекватному осознанию мировых социальных процессов. Из-за этого многие проблемы советского общества казались исключительно нашим собственным достоянием, а западного — представлялись чужеродными, а потому и мало поучительными для нас. Те проблемы, которые выявила и заострила перестройка и последовавшие за ней события — переоценка и пересмотр отношений власти, кризис духовных и мировоззренческих основ общества, возросшая бюрократизация управления, признание приоритета общечеловеческих ценностей, роли рынка и др.,— волнуют не только наше общество, они давно и активно обсуждаются на Западе и, что важно отметить, главным образом в рамках неоконсерватизма. В недавнем прошлом в нашей литературе была распространена точка рения, что неоконсерватизм — всего лишь идеологический и политический реванш монополистической буржуазии, что это стимулированная обострением общего кризиса капитализма переориентация вправо, поставившая под сомнение эффективность неолиберальных и реформистских концепций развития и выявившая необходимость переосмысления политических и идеологических установок и социальных ценностей. Сегодня становится очевидным, что такая идеологизированная трактовка неоконсервативного мировоззрения далека от истины. Его причины гораздо глубже, а для их раскрытия необходим не только политический, но и социально-философский анализ. 1 Итак, неоконсервативные мыслители, политики, идеологи предприняли большие усилия, чтобы всесторонне описать различные проявления «кризиса цивилизации» и его пагубных последствий для общества. Они концентрировали свое внимание на духовном кризисе, трактуя его как причину всех других кризисных феноменов, и в связи с этим сосредоточили усилия на критическом анализе культуры, сопровождая ее обвинениями в «нигилизме», в «атеросклерозе общества», не скупясь на обвинения общества — отнюдь не безосновательные — в падении нравов, в распро- странении настроений упадка, фатализма и разочарования. Неоконсервативные теоретики выдвинули различные варианты решения этих проблем и дали свои ответы на «вызов времени». Хотя эти ответы отличаются известным «разбросом» и в них критики находят противоречия, неоконсерваторы ясно осознали необходимость усиления мировоззренческих основ общественной деятельности, поставив в центр своих теорий разработку духовно-нравственных, ценностных критериев и ориентиров развития общества и человека.
Рормозер Г., Френкин А. Консервативная революция. «Полис», 1992, №№ 1—2, с. 204.
Рормозер Г., Френкин А.А. Новый консерватизм - вызов для России

 

 

Пивоваров Ю.С. "... Самарин, а не ваши скитальцы"
Скачать pdf 534 кб

"Самый проницательный и рассудительный среди славянофилов" (В.Соловьев), "твердый и глубокий мыслитель" (Ф.Достоевский), "никогда еще русское государство не имело такого могучего защитника в умственной среде на политическом поприще" (АпМайков), так отзывались о нем современники. Л.Толстой просил его держать корректуру "Войны и мира", В.Ключевский полагал главным теоретиком крестьянской реформы 1861 г. В зарубежной науке за ним прочно укрепилась репутация одного из наиболее блистательных и авторитетных представителей духовной, интеллектуальной и общественной жизни России XIX в. Думая о Юрии Федоровиче Самарине, я почему-то всегда вспоминаю слова Ив.Бунина, сказанные им, разумеется, совсем по иному поводу. "Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то... жили, которую мы не ценили, не понимали, всю ту мощь, сложность, богатство, счастье." В начале XIX столетия Михаил Сперанский и в середине его Юрий Самарин в теории и на практике показали, как надо проводить политико-правовые и социальные реформы. Т.е. каким образом наименее болезненно можно перейти от одного состояния общества к другому. Но кто ныне обращается к этим двум очень большим и очень нам именно сейчас нужным людям? И если о Сперанском хоть что-то пишется и из его дел и идей хоть что-то вспоминается, то Самарина будто бы и вовсе не было. Наша наука, наше общество прошли мимо него. Он не стал нашим достоянием и "вечным спутником" даже в последние годы, которые для многих и многих деятелей отечественной культуры были эпохой триумфального возвращения из небытия, в которое они оказались сосланными коммунизмом. Напротив, за рубежом о Самарине написано немало. И потому любой разговор о нем не возможен без учета этих исследований (впрочем, их авторы не только ученые собственно западные, но и русские эмигранты). Более того, краткий аналитический обзор этой литературы можно в определенном смысле рассматривать как введение к изучению теоретического наследия и деяний Самарина.

 

 

Замятина Н.Ю. Зона освоения (фронтир) и ее образ в американской и русской культурах
Замятина Надежда Юрьевна - аспирантка географического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Скачать pdf 297 кб

Системы ценностей в разных странах неодинаковы. То, что поощряется в однойстране, порицается в другой, и наоборот. Почему, например, у нас почти нет "вестернов" по мотивам собственной истории (их можно было бы назвать "истернами")?Как американцы, так и русские еще сравнительно недавно боролись за освоениеновых территорий. Бросок через тысячи километров угрюмой сибирской тайги былне менее тяжелым, чем "героический" переход через Аппалачи. Буйный "ковбойский"нрав Дикого Запада не был чужд и нашим окраинам. Почему же мы, в отличие отамериканцев, не восхищаемся героями нашего Дикого Востока? Почему оказалисьстоль различными роли, отведенные процессу колонизации в русской и американскойкультурах? Ответ на эти вопросы можно получить, обратившись к истокам формирования национальных традиций.

Даже живя в условиях фронтира, мы продолжаем смотреть на него из центра с"государственной позиции". Не пора ли России разобраться в своих взаимоотношениях с постоянным спутником - порубежьем, не пытаться подмять его под государственную машину и поискать пути мирного сосуществования.Сейчас "в верхах" ведутся разговоры о необходимости формирования в Россииподлинного (а не только декларированного) федерализма, "воспитания" самостоятельности регионов. Опыт отношений с порубежьем может стать дополнительнымаргументом в пользу такого решения."Чем обширнее территория, тяготеющая к одному центру, тем остальное пространство обездоленнее и пустыннее в культурном и духовном отношениях. Единственное спасение окраин от опустошающего действия централизации заключается вучреждении областных дум с передачей им распоряжения местными финансами... -писал Потанин. - В областях разовьются свои центры, способные соперничать состолицами. Культурное движение в областях получит независимость от государственного центра и будет развиваться в большем согласии с местными условиями" . Таково "требование" фронтира.

 

 

Земцов Б.Н. Идеология и ментальность дореволюционной российской интеллигенции
Скачать pdf 222 кб

3емцов Борис Николаевич - кандидат исторических наук, доцент Московского технического университета имени Н. Баумана. Общественные науки и современность. 1997. № 3. С. 75-84.
В статье анализируется процесс становления творческой интеллигенции в России XVIII–XX вв. и соответствующее изменение ее ментальности. Прослеживаются причины возникновения «народопоклонства» и поворот интеллигентского сознания в конце XIX в. от революционности к идеалам мастерства и совершенствования формы, их связь со становлением буржуазии, обуржуазиванием интеллигентской верхушки. Отмечаются соответствующие тенденции в сознании массы интеллигенции после поражения революции 1905–1907 гг. Показана доминирующая роль интеллигенции в оппозиционном и революционном движении. При этом оппозиционность интеллигенции поставлена в подчиненное положение по отношению к функции создания духовных богатств, являющейся основой для ее выделения как социального слоя.
Текст статьи [223 Кбайт]
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/23/0000163149/009.Zemtsov.pdf

 

 

Бабашкин В.В. Крестьянский менталитет: наследие России царской в России коммунистической
Скачать pdf 251 кб

Бабашкин В. В.— кандидат исторических наук, профессор кафедры отечественной истории Всероссийского сельскохозяйственного института заочного образования, заведующий кафедрой гуманитарных дисциплин Международного открытого гуманитарного университета, специалист в области истории советского крестьянства и аграрных отношений.

Общественные науки и современность. 1995. № 3. С. 99-110. Тематический раздел: Социология культуры
В статье анализируется факт опоры российского марксизма на крестьянское движение ("большую крестьянскую революцию" 1902–1922 гг.) и шире – о связи большевистской модернизации России с общинным характером русского крестьянства. Большевики и персонально В.И.Ленин сближаются с типом интеллигента-сектанта. Они лучше других революционеров воспринимали глубинные ценности русской культуры, воплощали хрестоматийную двойственность крестьянской души. Укрепление и разложение общины автор рассматривает как следствие укрепления и либерализации государства. Прослеживается воздействие крестьянской культуры на советскую идеологию и ценности городской культуры.

По мере того как советский или коммунистический период нашей истории отодвигался в прошлое, меняется, делается более сложным его восприятие. На рубеже 80—90-х годов в российской историографии и особенно в исторической публицистике имела место попытка сохранить прежнюю оценочную четкость, сменив только плюсы на минусы, позитив на негатив. По сути это было такое же отрицание специфики предшествующей истории, какое характерно для коммунистической идеологии. К счастью, на этот раз жизнь быстро показала, что одной сменой оценок удовлетвориться нельзя и требуется большая работа специалистов для формирования системы адекватных представлений о данном периоде истории XX века. По моему убеждению, существенную роль в этой работе должны сыграть исследование крестьянских сюжетов российской истории и повышение роли крестьяноведения в отечественной исторической науке1. Это способствовало бы преодолению пресловутого разрыва времен, поскольку крестьянство и крестьянственность, на мой взгляд,— то главное, что унаследовала Россия советская от России царской и демократической (послефевральской). Роль крестьянства как связующего звена отечественной истории намного глубже и существенней, чем те отличия указанных периодов, на которых мы привычно акцентируем внимание. Такой подход дает возможность преодолеть канонизированный в советской историографии взгляд на первые полтора десятилетия советской власти как на прорыв в авангард мирового прогресса и реализацию высшего типа общественного устройства. Но этот подход делает бессмысленной также и альтернативную точку зрения на российскую революцию как некую аномалию, сбой с нормального пути развития и сплошную цепочку фатальных для либерально- демократической модели общественного устройства ошибок и упущенных возможностей.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/26/0000163933/009_Babashchkin.pdf

 

 

Чертихин В.Е.Этнический характер и исторические судьбы России
Скачать pdf 214 кб

Чеpmuxuн Владимир Елисеевич — кандидат философских наук, профессор кафедры философии и политологии Дипломатической академии МИД РФ.

Общественные науки и современность. 1996. № 4. С. 78-86. Тематический раздел: Этносоциология
Социальная психология выделяет четыре базовые реакции социума на кризисные ситуации (апокалипсические настроения, идеализация прошлого, поиск «козла отпущения», утопические ожидания), конкретное соотношение которых определяет форму группового поведения и адаптации к изменившимся обстоятельствам. В тексте выводится взаимосвязь этнического характера русских, сложившегося под воздействием обстоятельств природно-климатического, хозяйственно-бытового и исторического свойства, и выбора ими основной модели реагирования на кризисные изменения на протяжении трех глобальных эпох отечественной истории. Показано, что большинство русского общества в периоды нестабильности тяготеет к крайне противоречивым, цикличным линиям коллективного поведения: модели Смутного времени (термин В. Ключевского) или маятниковой модели (термин А. Ахиезера).
Мы исходили из фактов, установленных многими исследователями в отношении этнического характера русских, покоящегося на полярно противоположных началах. Эта полярность, обусловленная целым рядом объективных причин (природно-климатических, хозяйственно-бытовых, исторических), в свою очередь оказывает обратное воздействие на историю этноса. Именно она толкает этнос на выбор привычных ситуаций, среди которых ситуация Смутного времени встречалась достаточно часто. Модель Смутного времени позволяет многое понять в реакциях русского этноса на прошлые и настоящие события. Маятниковая модель, отражающая особенности инверсионной реакции массового сознания, колеблющейся между полюсами соборности и авторитар-
ности, позволяет заглянуть и в будущее. Во всяком случае можно сделать вывод: отказ принимать во внимание влияние этнического характера на историческую судьбу народа только усугубляет трудности и в настоящем, и в грядущем.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/05/0000160688/009_Chertihin.pdf

 

 

Борисов С.Б.Символы смерти в русской ментальности
Скачать pdf 214 кб

Социологические исследования. 1995. № 2. С. 58-63. Тематический раздел: Социология культуры
Автор считает, что поток популярных публикаций на тему «жизнь после смерти», неоправданно лишен внимания отечественных этнографов, социальных психологов и, разумеется, социологов. Через призму российских культурных традиций «жизнь после смерти» анализируется в статье как явление массовой литературы начала XX века, устного народного творчества и элемент представлений современной молодежи. Автор приходит к выводу, что в России сохранились традиционные народно-христианские представления о загробном мире, причем, даже среди молодежи около 70? в той или иной форме признают существование души после смерти.
Текст статьи [200 Кбайт]
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/05/13/0000277011/009Borisov.pdf

 

 

Яблоков Е. Лицо времени за стеклом вечности. Историософия Михаила Булгакова
Скачать pdf 240 кб

Общественные науки и современность. 1992. № 3. С. 97-108. Тематический раздел: Социология культуры
Говоря об историко-философских взглядах писателя, слово “взгляды” можно употреблять с долей условности. Речь должна идти о концепциях, построенных путем филологического анализа художественных произведений Булгакова. Ситуация гносеологического кризиса, моделируемая в булгаковских романах, - основа кризиса этического. Художественное мышление Булгакова не сопоставляет мифологическую и историческую концепции человека как неистинное и истинное состояния, реально обе модели сосуществуют, и это адекватно структуре художественного мира булгаковских романов.
Для художественного мышления Булгакова принципиально важна модель непреходящего диалога между Историей и Культурой: между непредсказуемой и бесконечно саморазвивающейся жизнью «как она есть» и аккумулирующим «остановленные мгновения», обретающим метафизическое инобытие в вечности культурным слоем. Диалог этот не разыгрывается на специально отведенной площадке: он пронизывает каждый квант изображаемой реальности, влияет на любой характер и сказывается во всяком поступке. Здесь, по моему мнению, коренится почти универсальный для крупных булгаковских произведений композиционный прием «текст в тексте» («театр в театре», «роман в романе» и т. п.): встречаются и взаимопересекаются внешняя и внутренняя точки зрения на события. Читательское восприятие запрограммировано на маятниковое движение между объективным ходом событий и той их интерпретацией, которая задается историко-культурными ассоциациями. Подобно булгаковским героям, читатель Булгакова призван ощутить себя на грани двух реальностей — мифологически-вневременной и конкретно-исторической. Не вполне «профессиональный» читатель легко подпадает под влияние иллюзии подчинения голосу культурной традиции, редуцируя фабулу к из- вестным моделям (скажем, воспринимает события «Белой гвардии» как вариации на темы Апокалипсиса). Однако внимательное чтение обнаружит в происходящем его собственную имманентную логику: всякий момент бытия в булгаковской фабуле претендует на неповторимость и как бы не желает мериться общей меркой. Подчеркнем еще раз, что художественному мышлению Булгакова адекватен не выбор одной из точек зрения, но именно их сосуществование: эту принципиальную диалогичность мы могли бы назвать двойной экспозицией художественной реальности.
Сегодня историософские идеи Булгакова имеют отнюдь не академическое звучание. В бурных дискуссиях нередко всплывает тезис о мифологизированном образе нашей истории в общественном сознании и о необходимости вернуться в реальное историческое время, вернее, возвращаться в него ежеминутно, поскольку национальная психология склонна уводить от реальности. В этом смысле наша великая культура несет в себе немалую опасность, так как является неисчерпаемым кладезем всякого рода мифов. Один из таких мифов, опровергаемых Булгаковым,— это мысль о том, что эпоха может возвратиться. «Не бывает так, чтобы все стало, как было»,— говорит Мастер. Исторические ошибки неисправимы: «дешева кровь на червонных полях, и выкупать ее никто не будет». Единственная возможность для людей не заботиться об исправлении ошибок прошлого — постараться избегать их тогда, когда будущее еще не стало настоящим.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/07/25/0000282450/9-Yablokov.pdf

 

 

Бойков В.Э. Состояние и проблемы формирования исторической памяти

Скачать pdf 162 кб

БОЙКОВ Владимир Эрихович - доктор философских наук, директор Социологического центра, зав. кафедрой социологии Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Социологические исследования. 2002. № 8. С. 85-89. Тематический раздел: Социология культуры: Культура и идеология
В статье представлены материалы опроса, в котором фиксировались проявления исторической памяти в сознании населения современной России. В основной части статьи оценивается отношение населения к историческим достижениям, событиям и личностям. Здесь представлены рейтинги символов славы и бесславия в истории нашей страны (России и СССР), рейтинги наиболее выдающихся личностей, реформ, характеристик русского народа. В заключении описываются особенности проявления патриотических чувств у представителей разных возрастных групп.
Выявление исторических представлений в массовом сознании и их влияния на гражданские позиции различных категорий населения необходимо для учета в формировании патриоти- ческого отношения граждан к стране и государству, в усилении воспитательного воздействия культуры, искусства, образования, средств массовой информации в этом процессе. Прежде системе формирования патриотизма народа была подчинена мощная и скоординированная система образования, книгоиздательства, кино, учреждений культуры - библиотек, театров, музеев и т.д. Речь сейчас идет, прежде всего, об организационной и финансовой основе этой системы. Она позволяла достаточно эффективно решать задачи важнейших направлений духовного производства. Ныне условия совершенно иные. Произошло разгосударствление СМИ, учреждений культуры и в значительной степени образования. Уменьшились объемы финансирования учреждений и организаций сферы духовной жизни, но и соответственно ухудшились возможности влияния государства на развитие духовных и нравственных ресурсов общества. При снижении уровня духовного производства и определенной утрате нормативного контроля над его содержанием оказалась ослабленной традиционная для нашего общества просветительская роль прессы, литературы и искусства. Теперь неясно, кто преимущественно и в каком направлении выполняет "пастырскую" миссию утверждения ценностных ориентиров жизни и нормативно-практических регуляторов поведения. Проблема усугубляется получившим широкое распространение искажением норм русского языка, его засорением иноязычным жаргоном. Как свидетельствуют полученные данные, некритическое отношение к отечественной языковой среде наблюдается чаще у молодежи. Итак: радикальные изменения, происходящие во всех областях жизни российского общества, накладывают существенный отпечаток на массовое восприятие событий прошлого. Стало быть, в решении задач формирования исторического сознания необходимо искать новые подходы, соответствующие нынешним реалиям
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/02/06/0000248406/010.BOIKOV.pdf

 

Верховин В.И. Экономические стереотипы в русском фольклоре
Скачать pdf 217 кб

Социологические исследования. 1998. № 6. С. 82-88. Тематические разделы: Социология культуры, Экономическая социология: Культура и хозяйство. Хозяйственная этика
Структура социального поведения, включая его экономический аспект, пронизана стереотипами, содержащими многофункциональную программу, в которой как бы присутствует спонтанный ответ на внешний вызов. Автор текста справедливо видит в фольклорном пласте русской культуры смысловые формулы, определявшие традиционные хозяйственные практики крестьянства. Наиболее характерные фольклорные выражения распределены по смысловым рубрикам (собственность, товарный обмен, спрос–предложение, деньги и т.п.) с целью увязывания их с соответствующими социальными действиями.
Известно, что структура социального поведения, в т.ч. экономического, пронизана ог-ромным количеством стереотипов (автоматизмов, привычек и навыков), которые, типизируяситуации, помогают человеку ориентироваться в жизни. Чаще они выражают себя: а) вер-бально, б) инструментально, в) эмоционально и г) аксиологически. Таким образом, в каждомстереотипе заложена многофункциональная программа спонтанного ответа на социальноеокружение, которая экономит наши действия. Эмпирические исследования стереотипов всоциальной психологии [1] наталкиваются на проблему тривиальности вывода. Речь идет омногочисленных вербальных конструкциях ("мертвые" и "живые"), которые четко специфици-руют стереотипы массового поведения в различных речевых формулах, афоризмах, ходячихвыражениях и пословицах [I, с. 126-128]. Бытующие речевые формы являются своеобразнымиостатками еще функционирующих и уже отживших стереотипов, которые можно интерп-ретировать и толковать, не боясь, что они исчезнут или растворятся в эмпирическом много-образии жизни.Мы поговорим о "фольклорном пласте" - древней культурно-языковой системе, котораявключала в себя все элементы народного бытового мышления и методы его выражения. Онасодержит в себе уникальную архаическую поэтику, наполненную емкими смысловымиформулами, сжимающими информацию до уровня метафоры. Это своеобразные накопителинародной мудрости, кристаллизующие в себе опыт многих поколений людей. В экономическихстереотипах народного сознания заложены традиционные технологии оптимизации социальныхдействий. Анализируя содержание русских народных пословиц, поражаешься их своеобразию исмысловой полифоничности. Это и притчи утилитарного характера, и метафорические изре-чения, резюмирующие рецепты поведения, передаваемые другим поколениям в качественазидания. Наивное экономическое мышление, отраженное в фольклорном материале,содержит в себе (явно или неявно) рациональные элементы хозяйственной жизни. Во-первых, сточки зрения оценки калькуляции условий, в которых приходится действовать. Во-вторых, способов и методов достижения жизненно важных целей. В-третьих, расчета и выборавозможностей и альтернатив экономического поведения. В структурах наивной экономикичетко прослеживаются методы оптимизации выгоды, классические элементы экономическогообмена, а также институты, которые их обеспечивают. В их числе можно выделить: деньги, механизмы спроса-предложения, затрат-возмещений, категории накопления, сбережения,методы калькуляции выгоды, элементы баланса и учета, собственности и др. Нам представ-ляется, что все основные категории экономической теории в явном или неявном видеприсутствуют в фольклорном мышлении, пословицах и поговорках.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2005/12/16/0000245247/010.VERKHOVIN.pdf

 

 

Давыдов А.П. Проблема медиации в европейской культуре: Запад и Россия. Статья 2
Скачать pdf 206 кб

В статье описывается процесс формирование нового, либерального, медиационного, диалогического типа мышления в российской культуре. По мнению автора, архетипом такого типа мышления является богочеловеческий характер Иисуса Христа. Если Бог-Отец ассоциируется в России с государством и антиномически противопоставляется греху и злу, то богочеловек Иисус может выступать как опосредующая, срединная сила между государством и обществом, грехом и святостью. Человеческая ипостась Иисуса, его любовь к человеку и крестная жертва связывают наличное состояние души человека и ее идеальное состояние. Парадоксальным образом в России путь к осознанию этой роли Христа заставлял мыслителей входить в противоречие с официальной церковью, стоявшей на защите традиционализма, интересов государства и монолога власти. Поэтому задача проникновения в человеческую ипостась Иисуса решалась светским богословием, прежде всего мастерами живописи и литературы. В статье изучаются стратегии построения образов богочеловека М.Ю.Лермонтовым, Н.В.Гоголем, И.А.Гончаровым, А.А.Ивановым, Н.Н.Ге, И.С.Тургеневым, Л.Н.Толстым, М.А.Булгаковым. Движение к богочеловеческой «середине» связано с отрицанием церковности, поисках «живого Бога» в современном человеке. При этом происходит сакрализация человеческой активности и в особенности – эффективной предпринимательской деятельности, частичная рационализация оснований элитарной дворянской культуры. Однако народной культуры эти перемены в XIX – начале XX веков не успели затронуть.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2003/11/18/0000131278/010dAWYDOW.pdf

 

Зимин А.И. Аршином не измерить…
Скачать pdf 222 кб

Социологические исследования. 1992. № 10. С. 71-78. Тематический раздел: Социология культуры
Публицистические, остро полемические заметки о сущности Русской идеи и ее роли в перестройке общества и возрождении нации. Автор считает, что эта идея в ее современном варианте включает в себя особенности не только собственно русского, но и других народов России. В этом смысле она при всей своей безусловной этничности и патриотизме несет в себе мощный импульс всечеловечности, открытости к диалогу с другими народами, априорного уважения к их самобытности, специфичности, индивидуальности, культурно-историческим ценностям и духовному богатству.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2005/11/25/0000242243/011.ZIMIN.pdf

 


Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и общественно-политический смысл
Скачать pdf 245 кб

БУТЕНКО Анатолий Павлович - доктор философских наук, главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований (ИМЭПИ) РАН. КОЛЕСНИЧЕНКО Юлия Викторовна - кандидат философских наук. В условиях крушения прежней государственной идеологии и отсутствия новых общезначимых социальных ориентиров политики и обществоведы все чаще стали рассуждать о менталитете россиян и о евразийстве, надеясь на этом пути найти средства для заполнения возникшего вакуума. Однако употребление новых терминов, если за этим не скрывается сколько-нибудь важное для общества содержание, стирает с них блеск новизны, снижает их эвристическую ценность, превращает их в нечто подобное старым истертым монетам, действительное достоинство которых уже едва можно разглядеть. Нельзя утверждать, что с понятиями "менталитет россиян" и "евразийство" уже случилось такое: отсутствие общепринятого социального идеала у граждан современной России нет-нет да и оживит разговоры вокруг них, вдохнет в эти разговоры нечто вроде политического интереса. Но, хотя этот интерес похож на вздымающиеся и затухающие волны, уже не один раз будоражившие общественное сознание, приходится признать, что серьезных работ, раскрывающих сущность мента- литета вообще, менталитета россиян в особенности, его связи с евразийством и "рус- ской идеей", с психологией и идеологией граждан России, у нас пока нет. Можно столкнуться с мнением, согласно которому россияне и американцы имеют чуть ли не совпадающий менталитет, а потому, дескать, внедрение у нас американ- ских принципов хозяйствования, да и их стиля жизни, - достаточно легкое дело Другие, напротив, заявляют, что как раз менталитет россиян - главное препятствие американизации России, одна из основных причин провала экономических и социально- 92 политических реформ Ельцина - Гайдара, что и сегодня любые попытки осуществить перемены в России, если они пренебрегают менталитетом россиян, обречены на неудачу. Остановимся на двух главных вопросах: во-первых, выясним, что такое мента- литет, каковы его истоки и структура; во-вторых, что такое евразийство, как оно соотносится с менталитетом россиян и "русской идеей"? "Что такое ментальность или менталитет - определенные архетипы, коллективное бессознательное или какие-то структуры национального характера? Представляет ли она собой некий инвариант, абсолютно неизменяемый, или это нечто вариативное, гибкое, подвижное? Существует ли единая ментальность для всех этносов, народов и наций России?" Это - исходная, по нашему мнению, наиболее теоретическая часть проблемы. Ею мы и будем заниматься в первую очередь.
Россия стоит перед альтернативой: или ее политическая элита, желая добра своей стране и своему народу, найдет в себе силы выдвинуть лидера, способного осознать суть менталитета россиян и следовать его требованиям в своих действиях, или ее лидеры, холуйствуя и копируя чужое, поставят наше общество перед расколом и взрывом, а себя приведут к утрате политического влияния.

 

Вадим Кожинов. Пушкин и Чаадаев
(к истории русского самосознания)
«Я полагаю, что на учебное дело в России может быть установлен совершенно особый взгляд, что возможно дать ему национальную основу, в корне расходящуюся с той, на которой оно зиждется в остальной Европе, ибо Россия развивалась во всех отношениях иначе, и ей выпало на долю особое предназначение в этом мире. Мне кажется, что нам необходимо обособиться в нашем взгляде на науку не менее, чем в наших политических воззрениях, и русский народ, великий и мощный, должен, думается мне, вовсе не подчиняться воздействию других народов» (32).
Согласитесь, что воистину нелепо хоть в каком-то смысле причислять к западникам мыслителя, выдвинувшего такую «программу». Но ведь и в «злополучном», как назвал его сам Чаадаев (33), первом «письме» было достаточно определенно сказано о «пороке» России: он состоит, по убеждению мыслителя, в том, что (см. выше) «у нас нет развития собственного, самобытного», а вовсе не в том, что мы не идем по пути Запада. Почему же этого никто не увидел?
Есть все основания утверждать, что читателями опубликованного в 1836 году «письма» была воспринята (и полностью заглушила подлинный его смысл) одна только предельно резкая, прямо-таки беспощадная критика положения в России, - критика, которую сочувственно или даже с восхищением встретили будущие западники и негодующе, либо с прямыми проклятиями - будущие славянофилы.
«Опыт времен для нас не существует, - объявил Чаадаев, - века и поколения протекли для нас бесплодно,.. мы миру ничего не дали,.. мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, что бы там ни говорили, мы составляем пробел в интеллектуальном порядке» (34) и т.д., и т.п.
Как ни странно, этого рода суждения Чаадаева до сего дня служат поводом для причисления мыслителя к западникам: между тем нет сомнения - особенно если исходить из смысла «письма» в целом, - что Чаадаев ведет здесь речь об отсутствии в России именно собственной и самобытной мысли, которая должна вырасти из «опыта веков и поколений» российского бытия, а нс усвоена извне, с Запада.
С западниками Чаадаева «сближает» только очень «резкая» и очень «преувеличенная» (по позднейшему признанию самого мыслителя) критика положения в России. Однако при достаточно внимательном анализе существа дела выясняется, что перед нами весьма своеобразная критика. И прежде всего необходимо понять, что это в конечном счете критика не страны, называющейся «Россия», а русского самосознания. Чаадаев усматривает в России отсутствие подлинной (имеющей, в частности, общечеловеческое значение) мысли (Россия - «пробел в интеллектуальном порядке»).
Помимо приведенных высказываний, именно об этом многократно заходит речь в первом «письме»: «... неизгладимые следы, которые отлагаются в умах последовательным развитием мысли и создают умственную силу, не бороздят наших сознаний»; «всем нам не хватает какой-то устойчивости, какой-то последовательности в уме, какой-то логики»; «Массы... не размышляют. Среди них имеется определенное число мыслителей, которые дают толчок коллективному сознанию нации (которое, замечу, и волнует Чаадаева прежде и более всего другого. -В. К.)... А теперь я вас спрошу, где наши мудрецы, где наши мыслители? Кто из нас когда-либо думал, кто за нас думает теперь?..» и т.п. (35). * * *Необходимо учитывать, что существует словно бы два «феномена»: Чаадаев как автор первого «письма» (толкуемого в качестве беспощадного и безнадежного «приговора» России) и Чаадаев как личность, как человек в его цельности - человек, являвшийся ближайшим и едва ли не наиболее ценимым другом Пушкина, обладавший наивысшей образованностью и культурой, умевший покорить, очаровать даже несогласных с ним. Так, самый страстный славянофил Хомяков говорил о Чаадаеве: «... может быть, никому он не был так дорог, как тем, которые считались его противниками. Просвещенный ум, художественное чувство, благородное сердце...» (36).

 

Носовский Г.В., Фоменко А.Т. ЦАРЬ СЛАВЯН

Это - глава из книги о жизни и творчестве великого русского историка Ивана Егоровича Забелина, открытия которого замалчиваются свыше 160 лет какими-то могущественными силами в России!

Вспомним портрет Забелина кисти Валентина Серова. Глубокий, но еще крепкий старик с совершенно белой окладистой бородой изображен на фоне иконостаса. Это не аристократ, не чиновник, не университетский профессор, а человек из крестьянской или купеческой среды, сознательно стилизующий себя под своих героев - людей средневековой Руси. С этим обликом как-то не вяжется то, что переходит из одной статьи в другую и попало даже в энциклопедии, - "ученик Т.Н.Грановского", "убежденный западник". Образ расплывается, становится нечетким.

Забелин опубликовал около двухсот пятидесяти работ, в том числе более десяти фундаментальных монографий. Его архив - "колоссальный фонд - 1293 папки с документами - хранится в Отделе письменных источников Государственного Исторического Музея.

Итоги собирательской работы музея за те годы, когда им руководил Забелин, поразительны. В 1886 году там было всего 1500 единиц хранения, в 1908 - уже сотни тысяч

В последний период своей жизни И.Е.Забелин много работал над историей Москвы. "Отныне Забелину были открыты все архивы. Оберпрокурор Святейшего синода К.П.Победоносцев... дал ему в 1882 году своего рода мандат, разрешение копировать и публиковать любые документы из архивов духовного ведомства Москвы. Всем настоятелям монастырей и приходских церквей города предписывалось помогать ученому" [56], с.724. В это время И.Е.Забелин стал печататься значительно реже, как бы замкнулся в себе. Может быть, какой-то отпечаток наложили волны осуждений и издевательств, прокатившиеся по нему после публикации "Истории русской жизни".
Обнаруживаемые им архивные материалы оседали в его записях и фондах Исторического Музея. Трудно сказать, что именно он "раскопал" в эти годы. Но, уже представляя его мировоззрение и научную дотошность, можно смело предполагать, что архивы И.Е.Забелина, если они вообще уцелели, хранят (хранили?) много интересного для истории Руси. Во всяком случае доподлинно известно, что богатый архив Донского монастыря "с актами от 1562 до 1783 года перешел в личное собрание Забелина, а уже оттуда, после его смерти, - в Исторический музей... Обследовал И.Е.Забелин и архивы различных гражданских ведомств: Главного магистрата, Московской сенатской конторы, Полицмейстерской канцелярии, Камерколлегии, Каменного приказа, Губернской канцелярии, Канцелярии конфискаций. В 1891 году он спас предназначенный к сожжению архив Московской управы благочиния (полицейского управления), достаточно важный для истории города" .
Вот еще один интересный штрих: В конце 1940-х годов сотрудники Государственного исторического музея под руководством профессора Николая Леонидовича Рубинштейна подготовили к печати второй том забелинской "Истории Москвы" (ранее не публиковавшийся - Авт.). Были уже гранки, но сверху набор приказали рассыпать (!?). Специалисты ПО-ПРЕЖНЕМУ ПОЛЬЗУЮТСЯ РУКОПИСЬЮ, НАХОДЯЩЕЙСЯ В АРХИВЕ МУЗЕЯ, и каждый раз извлекают из нее немало ценного. В итоге обширный замысел И.Е.Забелина "Историко-археологического и статистического описания Москвы" полностью воплощен в жизнь не был.
Продолжение "Истории Москвы" ТАК И ОСТАЛОСЬ В РУКОПИСИ. Оно было издано лишь в 2003 году (да и то непонятно - полностью ли).
Все это выглядит чрезвычайно странно, даже подозрительно. Ведь после указанной попытки 1940-х годов до наших дней прошло более чем полстолетия. Неужели за эти десятилетия все никак не удавалось полностью издать труды Забелина? Были и есть непреодолимые препятствия? Может быть, в его трудах имеются архивно-археологические сведения из русской истории, которые цензоры-историки считают опасным выносить на белый свет, на суд широкой научной общественности? Потому и предпочитают втихомолку пользоваться рукописями, находящимися в архиве музея, дабы самим и бесконтрольно извлекать из них лишь то, что кажется подходящим. А все остальное, противоречащее, - тайком и поглубже задвигать в тишину хранилища. Во всяком случае трудно подобрать иное объяснение, - почему на протяжении ОКОЛО СОТНИ ЛЕТ после смерти замечательного историка И.Е.Забелина его труды все "никак не удается" извлечь из архива и ПОЛНОСТЬЮ опубликовать, без купюр.
Вокруг имени и трудов И.Е.Забелина накопилось много противоречивых мнений и высказываний. К сожалению, иногда в ход идут аргументы, ничего общего не имеющие с научными. Например, некоторые авторы подчеркнуто указывают на забелинские высказывания в поддержку черносотенного движения, казачества. Даже "черная сотня" казалась ему благом.. Надо сказать, что И.Е.Забелин был человеком довольно откровенным, и своих взглядов не скрывал. Вот, например, одна из его записей: "Самое вредное животное в России - это адвокатура". Писал он и порезче, более открыто. В итоге, люди, не любившие казачество и боявшиеся его, перенесли часть своей ненависти и на И.Е.Забелина.

Ясное дело, что столь бескомпромиссная позиция И.Е.Забелина, бывшего, кстати, монархистом, часто оборачивалась неприятными для него последствиями. В том числе и в среде его коллег-историков. Например, Н.Л.Рубинштейн вынес такой приговор в своей статье: "имело место перерождение буржуазного либерала в реакционера-охранителя" [56], с.742. Между прочим, А.А.Формозов резонно обращает внимание на следующий факт: В объемистом обзоре "Русская историография" Н.Л.Рубинштейна (Москва, 1941) Забелину уделено полторы страницы из 642, тогда как людям, сделавшим неизмеримо меньше, например, Николаю Полевому, посвящены целые главы.
26 марта 1905 года он оформил завещание. Весьма крупную сумму - 130000 рублей Забелин выделил научным учреждениям. Историческому музею было отказано 70000 рублей на приобретение новых коллекций и 30000 на издание задуманных Забелиным книг (и уже около столетия делают вид, будто все никак не могут издать упомянутую выше его рукопись, которой сами же втихомолку пользуются - Авт.). Он писал, что возвращает музею свое жалование за все годы службы. 30000 рублей передавалось Академии наук на вполне определенную цель - переводы и издание античных и средневековых авторов, ПИСАВШИХ О РОССИИ... Историческому музею были завещаны библиотека (около 20000 томов), коллекции рукописей, икон, карт (более 2000 листов с 1549 до 1908 год), эстампов, иконных прорисей (3353 листа XVII - начала XIX веков). Высказывалось пожелание о публикации каталогов этих собраний (выполнили завещание ученого или нет?

 

 

Злотников Роман. Эффективная монархия
Самые лучшие либерализмы и демократии - в монархиях! 

В справочнике с рейтингом ООН по качеству и продолжительности жизни семь стран из первой десятки являются монархиями, а 5 из них - Великобритания, Норвегия, Дания, Бельгия, Испания находятся в Европе, колыбели и цитадели либерализма и демократии!

В законодательстве Великобритании не существует механизма преодоления «вето» короля. То есть, если, скажем, король (в настоящее время — королева) не подписал закон — никакие переголосования в две трети, три четверти или, вообще 100 % голосов ничего изменить не могут. Похоже, обстоят дела и в таких государствах как Бельгия или Дания. Например, в ст. 22. Конституции Дании написано, что законопроект, принятый Фолькетингом, становится законом, если он получает королевское одобрение не позднее тридцати дней после его принятия. И все. А в Норвегии процесс преодоления «вето» короля обставлен такими сложностями, что его преодоление становиться реальным только если король действительно выжил из ума и пошел наперекор своему народу.

Так, например, согласно ст. 78. Конституции Королевства Норвегия: «Если Король одобряет законодательное решение, он дает ему свою подпись, что придает ему силу закона».

В случае отказа в этом он возвращает его в Одельстинг с заявлением, что не считает удобным утвердить его в данное время. В таком случае законодательное решение не может более представляться Королю в течение той же сессии.» То есть повторное представление королю данного решения возможно только новым созывом парламента.

Европейские монархи юридически являются не только главами исполнительной власти, но и верховными главнокомандующими. В той же Конституции Королевства Норвегия в ст.21–22 написано, что король назначает и увольняет, по заслушиванию мнения своего Государственного совета, всех гражданских, духовных и военных служащих. И даже премьер-министр и другие члены Государственного совета, а также государственные секретари могут, без предварительного судебного решения и какого-либо вмешательства парламента, увольняться со службы Королем по заслушиванию мнения об этом Государственного совета. То же самое относится к должностным лицам, состоящим на службе в учреждениях Государственного совета или на дипломатической и консульской службе, высшим гражданским и духовным должностным лицам, командирам полков и других воинских частей, комендантам крепостей и командирам военных судов. Стортинг же, согласно все той же ст.22, может всего лишь на своей ближайшей сессии решить вопрос «о назначении пенсии служащим, уволенным в таком порядке».

Лицо, которое с самого детства, с младых, так сказать, ногтей готовят к должности главы страны, которому, на протяжении всей его жизни, начиная с совершеннолетия, ложатся на стол экономические обзоры, доклады секретных служб, секретные протоколы и служебные записки по разным острым вопросам, который, лично знаком с сотнями самых богатых, известных и влиятельных людей и своей страны и других стран мира (и в их числе — сотня президентов и премьер-министров, которая явно не заканчивается на ныне действующих)… Считать, что подобное лицо всего лишь традиция и не обладает никакими возможностями влияния на жизнь страны может только человек недалекий. Либо… замороченный мифами.

 

 

Фурсов Андрей. Русский успех в исторической ретроспективе: «добрым молодцам урок»
Андрей Фурсов, директор Института русской истории РГГУ, содиректор Центра глобалистики и компаративистики ИФИ РГГУ; зав. Отделом Азии и Африки ИНИОН РАН.
Тема моего выступления — успехи России и успехи русских (это далеко не всегда совпадает) в исторической ретроспективе и уроки этой ретроспективы. Вопрос, над которым я хочу поразмышлять — какие периоды русской истории были наиболее успешными для страны и народа, как соотносились друг с другом фазы внутреннего и внешнего успеха.
Нынешняя мировая ситуация во многом напоминает 1920-е — 30-е годы: РФ не удастся качественно улучшить своё положение в существующей системе, для РФ и её господствующих групп в этой системе нет долгосрочно-безопасных ниш. И потому расшатывание-разбалтывание этой системы можно только приветствовать — оно расширяет поле для нашего маневра, но игра на этом поле предполагает наличие интеллектуально-стратегического превосходства.
Разумеется, это превосходство — условие не достаточное, таковым является политическая воля, которая будет ломать хребет нашим оппонентам на мировой арене или, как минимум, продемонстрирует готовность это сделать. Однако интеллектуальное превосходство — совершенно необходимое условие, чтобы не только выигрывать на мировой арене, но просто попасть на неё в качестве игрока: чтобы ломать хребет, надо знать, где находятся наиболее уязвимые точки и соединения; как бы ни относиться к большевикам, но они хорошо знали болевые точки той системы, против которой работали, их власть была одновременно и тем, что Фуко называл «властью — знанием».
Нам необходимо принципиально новое знание о мире, с иной дисциплинарной сеткой, чем нынешняя, отражающая реалии уходящей эпохи, знания, прежде всего о главных тенденциях и трендах его развития, о его болевых точках: ни социология, ни политология об этом не расскажут. Пока что мы, отбросив зашедший в тупик советский догматический марксизм, в основном довольствуемся интеллектуально-теоретическими объедками с западного стола — убогими экономикс, социологией и политологией, которые, во-первых, отражают иную социальную реальность; а, во-вторых, реальность 25–30-летней давности. У нас сформировался целый кластер концептуальных падальщиков-компрадоров, воспроизводящих в научной сфере то, что в сфере социально-экономической вытворяет криминально-компрадорская «буржуазия». И естественно, помимо нового знания о мире, знания, практическая цель которого — победа, наша победа в Большой Мировой Игре, нам нужно абсолютно точное, честное и беспощадное знание о самих себе. Знания, в котором не будет, с одной стороны, самобичевания и самоунижения конца 1980-х — 1990-х, с другой, — сюсюканья и соплей об уникальной и загадочной русской душе — это только демобилизует, нам же нужно мобилизующее знание, знание-штык. Его создание — залог русского успеха в XXI веке.

 

Мазаев Сергей. К вопросу о «патриотизме»
В новейшей истории либералы попытались начертать на своих знаменах слово «свобода». Однако им не удалось внятно концептуализировать это понятие, достаточно убедительно обозначить его сверхценность. Следствием этого стало отсутствие четкой программы действий, поведенческого кодекса, в котором была бы ясно обозначена система приоритетов. Либерал так и не смог ответить на вопрос: что делать? Чем конкретно он может послужить своей идее, в чем может состоять его вклад в построение свободной России? В итоге система либеральных понятий не была обеспечена реальными делами. Все это привело к коллапсу либеральной идеологии, к быстрой инфляции ее ценностей.
Современная политическая элита пытается выпустить свои «ценные бумаги» в виде таких сверхзначимых понятий, как, например, «патриотизм» и «Отечество». Однако содержание этих понятий остается неясным и, если не провести соответствующую работу, их ожидает судьба понятия «свобода».
Не является ли «Отечество» симулякром, понятием-призраком? Не является ли Родина эпифеноменом – объективированным продуктом игр патриотов? Ведь именно из этого убеждения исходит «гражданин мира», утверждающий напрасность всякой жертвы, совершаемой ради Отечества.
Поразительно то, что не только «гражданин мира», но зачастую и сам патриот сомневается в том, что Отечество представляет собой самостоятельную реальность. Так классические технологии патриотического воспитания предполагают феноменологический взгляд на вещи. Понятие «Отечество» стараются заполнить символами, с которыми мы органично связаны, помещая их на место концепта. Весьма показательной в этом отношении является песня «С чего начинается Родина?».
Этот подход имеет серьезные слабости. Он связывает Отечество с определенным ареалом обитания, конкретными формами жизни, местечковыми традициями и даже привычками. В результате такое понимание Отечества подвергается крайне болезненной трансформации на каждом историческом повороте. Личная трагедия и парализованная воля, массовая иммиграция и декаданс – как часто в русской истории поводом для отказа участвовать в судьбе Отчизны является то обстоятельство, что идол Перуна оказался в Днепре или статуя «железного Феликса» была свергнута с пьедестала. То петровский боярин, сжимая в кулаке свою обрезанную бороду, видит в ней разрушенную «антихристом» Россию, то тысячи офицеров царской армии тоскуют в парижских кабаках и от отчаяния пускают в лоб пулю. В новейшей истории Реквием по России поет уже советский ветеран, выбросивший медаль «50 лет Победы» как полученную от «воровской власти» и т. д.
Россию вполне можно сравнить с «кораблем», в котором «заменены все возможные доски», причем неоднократно. Это порой приводит к космополитическому нигилизму и отрицанию самого Отечества, которое проявляется в хронической ностальгии по «России, которую мы потеряли».
Таким образом, назрела необходимость ответить на вопрос «что есть Отечество?»
Итак, Отечество – это община отцов, «золотым составом» принадлежащая истории. Все мы по отношению к этой общине – потенциальные «кандидаты в команду». Кто-то из нас «находится на поле» в качестве «основного игрока»; кто-то «сидит на скамейке запасных» или «болеет на трибунах». Что же касается символов, которые обыденное сознание связывает с понятием «Родина», это всего лишь конкретно-исторические атрибуты общины, которые, как и матчасть тесеевского корабля, могут меняться со временем. Непрерывность существования и самотождественность Родины (Отечества) обеспечивает то, что мы условно назвали ее «золотым составом», принципиально не подлежащим модернизации.
Такая постановка возвращает право на бытие таким вещам как долг и наследство. Это позволяет положительно ответить на вопрос о возникновении повинности: откуда берется долг перед Родиной, если я у нее ничего не занимал? Если Отечество – это конкретная община, то есть комплекс материальных и духовных ценностей, которые она передает преемнику, то есть наследство. Но факт наследства всегда предполагает вызов – как наследник им распорядится?
В свою очередь ситуация вызова автоматически создает долженствование. Здесь любой шаг будет тем или иным ответом на вызов – в том числе и попытка манкировать его.
Понимая Отечество как общину отцов, нельзя обойти вопрос о границах и порядке членства в ней. Кто входит в общину? Очевидно, что родиться в Рязани с именем Иван – еще не означает быть русским. Равно как и арап в родословной не закрывает доступ в общину (Пушкин).
Может показаться, что эффективной процедуры, то есть алгоритма, позволяющего в каждом конкретном случае однозначно решать вопрос о принадлежности к общине, нет, и не может быть. Однако это не так.
Община, членство в которой не является автоматическим, может быть названо греческим словом «эклессия» (собрание избранных). Проще говоря, национальную общину по типу можно сопоставить с церковной. Вопрос «кто является русским?» решается так же, как и вопрос «кто является членом Церкви?». Заповеди – границы Церкви. Преступающий их, становится «внешним». Церковное сообщество непрерывно изменяется: один и тот же человек, совершая грех, отпадает от общины и вновь возвращается в нее в таинстве Исповеди и Причастия.
Можно предположить, что национальная община образуется схожим образом. В основе единства лежат объективный дух общины и общность крови ее членов. Разделить кровь – значит, стать частью общины.
Однако это не кровь в обычном смысле слова. От биологической крови она отличается тем, что изменяется в результате духовного выбора. В то же время нельзя понимать эту кровь метафорически, потому что она вполне реально обязывает, создает фундаментальное отношение родства.
Можно сказать, что это та кровь, которую «проливают за Отечество» - жертва в пользу общины, которая единственно и дает право быть ее частью. Любой солдат, подвергнувший риску свою жизнь ради Отечества, уже отдал ее за Отечество – даже в том случае, если он не погиб. Кровь, о которой здесь говорится, уже пролилась – даже если солдат не был ранен.
В этом смысле «русский» – это из качественного прилагательного превращается в притяжательное, означающее принадлежность и отвечающее не на вопрос «какой?», а на вопрос «чей?», в смысле «чей брат?»
Важный момент: русским должен считаться не только тот, кто погиб за русское Отечество, но и тот, чья жизнь ясно свидетельствует о готовности к такой жертве. Это нужно подчеркнуть не только потому, что сужать общину отцов до множества погибших в войнах предков было бы глупо, но и потому, что историческое свершение жертвы – это вопрос вне компетенции человека. От своих членов Отечество требует только волевого минимума жертвы – авраамическую готовность ее совершить.
Итак, общность крови и комплиментарность объективному духу общины – вот два основания принадлежности к ней. Русским невозможно быть иначе как поступая по-русски и совершая положенную жертву.

 

 

Хомяков П. Империи бюрократические и национальные
В развернувшейся в настоящее время острой политической борьбе одним из видов оружия является дезинформация. Выступает она не только в виде явной лжи. Гораздо опаснее невидимый яд концептуальной дезинформации, когда сознание противника запутывается ложными ассоциациями, заставляющими поверить, что белое это черное и наоборот.
Одним из таких мифов является отождествление национальных и государственных интересов. Миф этот связан с исключительно сложными проблемами и имеет давнюю предисторию. Важнейшее его следствие — отказ видеть различие между национальной и бюрократической империей. ..............
Мы можем утверждать, что в российской истории последних столетий при неуклонном расширении бюрократической империи (укреплении государственной машины и приращении территорий) не было сколько-нибудь продолжительного периода, когда государство одновременно бы заботилось и о благосостоянии народа, и о народной культуре (в широком смысле этого слова) и о национальной науке, промышленности, торговле. Переживаемый сейчас период — не есть результат последних лет. Мы наблюдаем финал многовекового процесса, когда сменявшие друг друга элиты, лишь частично и далеко не оптимально решавшие общенациональные задачи, довели страну до системного кризиса, когда она может выжить только резко сменив большинство своих стереотипов, которые к сожалению уже достаточно въелись в ткань народной жизни. ................
В данном случае Россия переживает далеко не уникальный процесс. Уникальность лишь в масштабах. Переход к Новому времени в Европе сопровождался теми же явлениями. Человечество решило проблему адекватности государства и народа на путях построения национального государства. Национальное государство по сути своей обязано защищать эгоистические интересы своего населения. Возрождение же России не в смене одних хищников на других, а в полном освобождении от всех хищников и паразитов. Это возможно только при формировании русской национальной элиты и мощного русского среднего класса, к которому у верхов новой России не должно быть никакого недоверия. С другой стороны никакое возрождение невозможно в случае дальнейшего падения жизненного уровня народа и сохранении демографического кризиса в России. ....................
Какой путь выберет Россия. Если государственнический, бюрократически имперский, то ее обвал будет продолжаться. Разграбление страны не прекратят разного рода полицаи, сколько их не плоди. Все равно их купят. Россию при этом ждет участь СССР, когда при презрительном холодном равнодушии масс была разрушена страна, которая давно им не принадлежала.
Разграбление России смогут прекратить только сами русские в своей массе, но только в том случае, если Россия станет в прямом смысле слова их страной. Русский язык, русская культура сохранятся и расцветут, если сам факт владения ими будет источником преимуществ. Только через воинствующий, однако трезвый и холодный, низовой, национализм в массах мы спасем и свою культуру и свою науку и свою природу и, наконец самих себя чисто физически.
При этом мы не должны укреплять государство любой ценой. Только укрепление внешних функций, только усиление репрессивной эффективности по отношению к чужим. И резкое ограничение возможностей госаппарата по отношению к своему гражданину. Купленный богатым дядей из ближнего или дальнего зарубежья чиновник не должен иметь никаких возможностей ущемить нас, тогда его и покупать никто не станет. Его привилегии пусть обеспечиваются внешней экспансией — экономической, культурной, геополитической.
Это не политиканский лозунг, это научный результат. Мы выживем, если вновь, как во времена Владимира Мономаха станем националистами прежде всего, а государственниками постольку поскольку. И пусть как в те богатырские времена русскими воинами пугают разных половцев, была бы Русь "украсно украшенной", богатой и обильной.
И не надо бояться внешнего осуждения. Ненависть чужих укрепит наше единство.
Ну а на тех, кто так надрывно твердит о сакральном смысле государства, воспевает прелести бюрократических империй, надо посмотреть повнимательнее. Может быть действительно нет особой разницы между столь разнообразными в своих политических декларациях политиками?
Процесс национального возрождения не должен различать номенклатурного демократа, номенклатурного коммуниста и номенклатурного государственника. Все страсти их политического противостояния, их взаимная ненависть — не что иное как толкотня у кормушки. Для России они одинаково чужие.

 

 

Протоиерей Димитрий Смирнов. Мифы нашего сознания.«Зачем плодить нищету»?

Этот миф с помощью эксперимента, поставленного в нашем приходе св. Митрофания Воронежского, был полностью развеян. Нам постоянно внушается мысль о том, что причина абортов — экономические условия. Это ложь. В голодном блокадном Ленинграде рождаемость была на душу населения больше, чем сейчас. Мы сумели с разрешения главного врача родильного дома организовать промежуточный пункт — структуру, которая существовала между женщиной, идущей на аборт, и медицинским кабинетом, где ее готовили к аборту. С женщиной, решившейся убить своего ребенка, проводили беседу. Рассматривали все ее аргументы и предлагали любую помощь — начиная от жилья, что не так уж дешево, и кончая материальным содержанием. Один за другим опровергали аргументы, готовой пойти на убийство младенца. — Ты хочешь убить? Почему? Тебе негде жить? Хорошо. Мы дадим тебе жилье. — У тебя не хватит денег, чтобы кормить ребенка? Мы дадим тебе денег, сколько ты хочешь. — Ты боишься, что не сумеешь его выучить? Хорошо! Мы на свои деньги обеспечим ему хорошее образование — устроим в ту школу, в которую даже нет конкурса, потому что туда никого не принимают, кроме православных людей. Там дети не ругаются матом. И ни один не курит, и нет ни одного наркомана. Какие есть еще желания? Если он тебе вообще не нужен, мы с удовольствием его возьмем и найдем ему хороших родителей. Более того, ты сама можешь выбрать ту пару, которая усыновит твоего ребенка. Вы знаете, ни одна женщина из тех, с которыми разговаривали, (а это была сотня женщин) не согласилась на то, чтобы взять какие-то материальные средства. Ни одна! Значит, не в этом причина. Причина только в одном: родить и воспитать ребенка — это подвиг. Женщина, решающаяся на убийство, просто не хочет лишать себя комфорта, не спать ночами и т.д. Мне недавно во время радиопередачи позвонила женщина и говорит: — Батюшка, что делать? У меня четыре ребенка, а я беременна пятым, муж говорит, что нужно делать аборт — зачем разводить нищету. Я предлагаю этой женщине: — Давайте мы вам поможем материально. Только, ради Бога не убивайте ребенка. Она же отвечает: — Батюшка, это я могу вам помочь материально. В нашей семье четыре автомобиля с шофёрами. У нас трехэтажная квартира в 400 квадратных метров. Охрана наша состоит из 25 человек. Мой муж получает в месяц несколько десятков тысяч долларов зарплаты-жалованья. Так что о какой «нищете» тут речь? Но этот человек, по нашим масштабам живущий очень богато, повторяет фразу, которую твердит действительно бедный человек. Настолько этот миф въелся в наше сознание! А речь, как всегда, идет о другом. Мы видим подмену: человек на самом деле не хочет сказать себе правду, что сама забота его отягощает. Человек, переставший быть христианином, стал бояться естественного подвига — чего не боится ни воробей, ни кошка, ни собака.

 


 

Журналы

 

Мы в России и зарубежье

Православный общественно-политический журнал молодёжи России и русского зарубежья

№ 4 (37) июль-август 2005  zip-pdf 921Kb

Выпуск посвящён вопросам патриотизма и национализма

 

 

 

Русское самосознание

 

Избранные статьи

 

Страницы:  1  2  3  4  5  Далее см. Меню раздела

Книги * Сборники статей * Избранные статьи  

 

 

Россия сосредоточивается!

 

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала

Об авторских правах в Интернете