Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале  

Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост  Блог-Факт

 

 Мы любим Россию!

 

 

Кризис России

 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  Далее см. Меню раздела

Книги * Сборники статей * Избранные статьи

Кризис России в карикатурах  Кризис России в анекдотах

 

Избранные статьи

 

 

См. также Статьи Линдона Ларуша

 

 

 

 

 

Марио Соуса. Гулаг: Архивы против лжи

Hесмотря на ряд фундаментальных работ, построенных на фактическом материале архивов, показавших несоответствие обвинений Сталина в массовых репрессиях в действительности, злобные клеветники типа Радзинского, Суворова, Солженицына, Яковлева продолжают свою грязную работу по очернению советской истории. Эта клевета вызывает возмущение у честных исследователей зарубежных стран.
Предлагаемая брошюра, являющаяся переводом с английского языка работы Марио Соуса, напечатанной в канадском журнале "Northstar compass" (приложение к номеру за 1999 г., декабрь), опровергает выдумки о преднамеренности голода на Украине, о чрезмерной жестокости советской карательной системы, а, главное, о фантастических масштабах репрессий против кулачества и заговорщиков.
Это история Советского Союза, история миллионов людей, которые, якобы, были репрессированы и умерли в трудовых лагерях или в результате голода в сталинское время.
В мире, в котором мы живем, вряд ли кто-нибудь избежал ужасных историй о смертях и убийствах в трудовых лагерях ГУЛАГА, рассказов о миллионах умерших от голода и миллионах оппозиционеров, уничтоженных в Советском Союзе. В капиталистических странах эти рассказы повторяются снова и снова в книгах, газетах, на радио и телевидении, в кинофильмах, а фантастическое число миллионов жертв социализма последние 50 лет стремительно растет. Hо откуда взялись эти рассказы и эти цифры? Кто стоит за всем этим? И другой вопрос: что в этих рассказах является правдой? Что скрывалось в архивах Советского Союза, открытых Горбачевым для исторических исследований в 1989 г.? Авторы мифов всегда утверждали, что все их рассказы о миллионах жертв в СССР при Сталине подтвердятся тогда, когда будут открыты архивы. И что же случилось, когда открылись архивы? Подтвердились ли эти рассказы фактически? Hастоящая статья покажет, откуда взялись сведения о миллионах умерших от голода и в трудовых лагерях в Советском Союзе.
После изучения исторических исследований, которые были сделаны в архивах Советского Союза, мы в состоянии предоставить информацию в форме конкретных данных относительно реального числа заключенных, сроках их пребывания в тюрьмах и тех, кто был приговорен к смерти в сталинском Советском Союзе. Правда сильно отличается от мифов.

Варданянц Г.Ж. Терроризм: диагностика и социальный контроль
Скачать pdf 201 кб

ВАРДАНЯНЦ Григорий Карлович - кандидат юридических наук, доцент социологического факультета МГУ. Исходя из содержания современных трактовок [1], в социолого-правовом смысле террористическим актом, думается, следует считать (а) преступный акт наси- лия (по идее это может быть всякое тяжкое или особо тяжкое деяние, предусмот- ренное уголовным законом, сопровождаемое соответствующими требованиями и активным информационным распространением); (б) направленный против кон- кретной страны (при этом регион, область или отдельная организация, подвергши- еся атаке со стороны террористов, должны считаться вспомогательным объектом, тогда как основной объект - государство); (в) имеющий целью принуждение прави- тельства к уступкам (стремление террористов к свержению государственной влас- ти - это тоже требование уступок, только не относительных, позиционных, но абсо- лютных), (г) через наращивание в обществе состояния социальной дезинтеграции (страх, хаос, паника - все это симптомы более страшного явления, а именно - соци- альной дезинтеграции). Партизаны хотят завоевать территорию, террористы - мышление. Про- блема диагностики преступной деятельности террористической направленности - одна из наиболее серьезных задач, стоящих перед Правительством России. Ведь всякая террористическая атака - это непосредственный вызов государственным органам, осуществляющим исполнительную власть. Последний вывод основан на положениях п. "д" ч. 1 ст. 114 Конституции РФ - именно Правительство осуще- ствляет меры по обеспечению обороны и государственной безопасности страны. Характерно, что сегодня сообразно концепции национальной безопасности США, прошедшей в своем послевоенном развитии четыре этапа (первый этап - с 1945 до начала 60-х годов; второй этап включает 60-е~70-е годы; третий этап прихо- дится на 80-е годы; и, наконец, четвертый этап ознаменовал собой окончание "холодной войны" в 1990-х) национальная безопасность государства - это его "способ- ность сохранять в неприкосновенности свою территорию, поддерживать на приемле- мых условиях экономические отношения с другими странами, отстаивать свои институты и способ правления от внешних и внутренних угроз". Соответственно, для ее обеспечения считается необходимым; "а) военное превосходство над любым иност- ранным государством или группой государств; б) прочные внешнеполитические по- зиции; в) военную организацию, способную успешно противостоять военным или подрывным действиям извне или изнутри, в открытой или скрытой форме" [2]. Вполне возможно, что именно вышеизложенная доктрина мешает правительству США включить в "черный список" террористические организации, действующие на территории стран СНГ, в том числе на Северном Кавказе. Считается, что такие организации, в отличие от Аль-Кайды, не представляют угрозы для национальной безопасности США [3].

 

 

Степаненко В. Глобальное гражданское общество: концептуализации и посткоммунистические вариации
Скачать pdf 147 кб

На фоне академических и политических дебатов о глобализации, модер низации и последствиях третьей волны демократизации (последние осо бенно актуальны для многих посткоммунистических стран Восточной Ев ропы, и в частности Украины) концепция и в целом феномен глобального гражданского общества должны привлекать особое внимание отечествен ных исследователей. Это вполне естественно, если учесть возможные поли тические аппликации данной концепции и актуальные вопросы, связанные с ними, а именно:
— Насколько долго современные авторитарные режимы способны со хранять свою “недемократическую самостоятельность” в условиях глобального доминирования демократии?
— Насколько действенным может быть демократическое влияние извне благодаря глобальному развитию новой коммуникативной культуры и технических средств коммуникации (в частности Интернета)?
— Возможно ли эффективное перенесение образцов и моделей демо кратической культуры и институтов через границы национальных государств с относительно слабыми национальными гражданскими обществами, и если да, то в какой мере относительная зрелость по следних делает возможной адаптацию этих образцов и моделей?
Что такое “глобальное гражданское общество” — негосударственные организации и институты, неформальные сети, международные общественные движения, дискурсы, ценности, коммуникации, специфический социальный капитал? Каково поле его действия и как именно оно расположено на концептуальноинституциональной карте — над государственными границами, в новой глобальной публичной сфере вне мирового глобального рынка и семейных уз?Кого следует считать акторами глобального гражданского общества? В ответах на эти вопросы современный дискурс глобального гражданского общества не отличается конвенционной устойчивостью. Как довольно жесткозамечают некоторые исследователи, “дискуссии по поводу глобальногогражданского общества представляются слишком абстрактными, типичным образом характеризуя это явление как разнообразную множественность сложных взаимосвязей, взаимозависимых цепочек сетей и интеракций, осуществляющихся неизвестно где”. Данная статья не дает окончательного ответа на эти и другие актуальные вопросы. В той или иной форме они постоянно дебатируются в современ ной политической социологии, по крайней мере с конца 1950х годов в рам ках концепции гражданской культуры (civic culture) и в русле теории поли тического развития (Л.Пай, Г.Альмонд, С.Верба, Р.Бендикс, С.Хантинг тон). Моя цель здесь — скорее обсуждение и анализ некоторых теоретичес ких основ концепции глобального гражданского общества, которые, по мое му мнению, крайне необходимы для решения указанных проблем транс формирующихся обществ, в том числе и для Украины, в новых социокуль турных и политических обстоятельствах. Начну с некоторых институциональныхи эмпирических характеристик феномена глобального гражданского общества.

 

 

Оболонский Александр. Перекрестки российской истории: упущенные шансы
Скачать pdf 259 кб
Оболонский А. В.— доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник Центра политологических исследований при Институте государства и права PAН. Специалист по проблемам политологии, государственного управления, массового сознания.

Исходным глубинным различием между тем, что называют «Западом» и «Востоком», является базисная ориентация принципов социального устройства либо на индивида, либо на некое общественное целое, на Систему. Главный водораздел проходит по тому, что считается первоосновой — личность или социальное целое (будь то племя, община, империя...). Соответственно, и назвать эти два базисных типа можно «персоноцентризмом» и «системоцентризмом». В персоноцентристской шкале главное — индивид, человек как «мера всех вещей» (Протагор); все рассматривается через призму человеческой личности. При этом не следует упро.-щать проблему и отождествлять данный подход с гуманизмом, хотя корреляция тут, конечнр, есть. Далеко не всегда персоноцентризм был гуманным. С личностью сплошь и рядом боролись, ее истязали, уничтожали, но парадоксальным образом это доказывало, что ее принимают в расчет. В системоцентристской же шкале ценностей индивидуальный человек либо вообще отсутствует, либо воспринимается Как орудие или строительный материал для достижения каких-либо надындивидуальных — «системных» — целей, среди которых всегда были стабильность, неизменность социального порядка, словом, самоконсервация, а также, по возможности, экспансия, расширение зоны влияния. Персоноцентризм и системоцентризм — это два различных, несовместимых видения мира;;. Поэтому перманентный конфликт между ними неизбежен. С некоторым упрощением можно сказать, что существуют два возможных пути развития цивилизации: системоцентристский и персоноцентристский. Причем второй путь — не продолжение первого, а другая, идуищя в том же направлении дорога. Они то идут параллельно, то сближаются, то расходятся. До XVI в. практически все общества двигались по одной — системоцентристской — дороге. Лишь немногие (эллины, альбигойцы, некоторые итальянские республики) совершали кратковременные вылазки на другую трассу, но либо гибли, либо возвращались в накатанную системоцентристскую колею, хотя предпосылки для таких переходов зрели во многих европейских странах. Очевидно, поэтому в XVII—XIX вв. большинству европейских обществ удалось (и, кажется, бесповоротно) перебраться на персоноцентристский путь. Впрочем, кто может дать гарантии? Ведь уже в XX в. мы были свидетелями трагических по последствиям временных возвращений на системоцентристскую дорогу (вспомним хотя бы Германию). В контексте предложенной модели представляется, что Россия до сих пор так и не смогла поменять трассу своего движения в историческом времени-пространстве, хотя несколько раз, начиная со Смутного времени, подобные попытки предпринимались. Серьезные предпосылки для более или менее подготовленного, органического перехода на другую историческую колею сложились в российском обществе в XIX в., когда монопольное господство системоцентристской социальной этики было нарушено. И как заметная социальная величина сформировалась персоноцентристская контркультура. Именно тогда она заявила о себе как альтернатива извечному российскому системоцентристскому «людодерству». Не будем пока касаться политических перипетий. Важно, что с этого времени в России появилась «новая порода людей» (об этом процессе замечательно писал и говорил Н. Эйдельман). И весь XIX в. прошел под знаком ее укрепления и развития. К началу XX в. персоноцентризм стал в русском обществе настолько значительной силой, что даже без политических подталкиваний начала крениться и покрываться трещинами пирамида российского системоцентризма. Однако здесь роковую роль сыграло то, что в России развивался персоноцентризм главным образом не «вширь», а «вглубь», т. е. в пределах одного социального слоя — интеллигенции, причем лишь одной ее части. В политическом словаре для нее есть название — «либеральная интеллигенция». Сверхконцентрация персоноцентризма на столь узком социальном пространстве породила уникальное в мировой истории явление — российскую гуманистическую интеллигенцию. Но в историческом плане такая сверхконцентрация привела к национальной трагедии. Узость социального основания персоноцентризма предопределила его поражение. Другая же часть интеллигентов исповедовала принципы политического радикализма.

 

 

Осипова, Елена, Соколова Римма. Кризис цивилизации и неоконсерватизм
Осипова Е. В.— доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института философии РАН.
Соколова Р. И.— кандидат философских наук, старший научный сотрудник того же института.
Скачать pdf 165 кб

В последние десятилетия наблюдается устойчивый рост авторитета неоконсервативных идей, их влияния на политический и в целом духовный климат Запада, на принятие ответственных политических решений. В мире продолжается распространение «неоконсервативной волны». Неоконсерватизм оказался созвучным духовным потрясениям и поискам современного человечества. Не обошел он стороной и острые вопросы развития нашего общества. Не случайно один из авторитетнейших политических философов ФРГ Г. Рормозер назвал победу демократических сил в августе 1991 года «консервативной революцией»1. Тем самым немецкий ученый, вероятно, немало удивил многих наших читателей, привычных к иному толкованию этого понятия (консервативный — т. е. реакционный), не имеющему ничего общего с категорией мировой политической науки. Исходя из подлинного значения этого термина, а не ложного политического клише, Рормозер определил им начавшийся процесс возрождения России: духовное осмысление собственной истории, обращение к традициям, возвращение из Вавилонского пленения на арену истории в качестве самостоятельной исторической величины. Былое абстрактное противопоставление капитализма и социализма, смешение понятий «политика» и «идеология» мешали адекватному осознанию мировых социальных процессов. Из-за этого многие проблемы советского общества казались исключительно нашим собственным достоянием, а западного — представлялись чужеродными, а потому и мало поучительными для нас. Те проблемы, которые выявила и заострила перестройка и последовавшие за ней события — переоценка и пересмотр отношений власти, кризис духовных и мировоззренческих основ общества, возросшая бюрократизация управления, признание приоритета общечеловеческих ценностей, роли рынка и др.,— волнуют не только наше общество, они давно и активно обсуждаются на Западе и, что важно отметить, главным образом в рамках неоконсерватизма. В недавнем прошлом в нашей литературе была распространена точка рения, что неоконсерватизм — всего лишь идеологический и политический реванш монополистической буржуазии, что это стимулированная обострением общего кризиса капитализма переориентация вправо, поставившая под сомнение эффективность неолиберальных и реформистских концепций развития и выявившая необходимость переосмысления политических и идеологических установок и социальных ценностей. Сегодня становится очевидным, что такая идеологизированная трактовка неоконсервативного мировоззрения далека от истины. Его причины гораздо глубже, а для их раскрытия необходим не только политический, но и социально-философский анализ. 1 Итак, неоконсервативные мыслители, политики, идеологи предприняли большие усилия, чтобы всесторонне описать различные проявления «кризиса цивилизации» и его пагубных последствий для общества. Они концентрировали свое внимание на духовном кризисе, трактуя его как причину всех других кризисных феноменов, и в связи с этим сосредоточили усилия на критическом анализе культуры, сопровождая ее обвинениями в «нигилизме», в «атеросклерозе общества», не скупясь на обвинения общества — отнюдь не безосновательные — в падении нравов, в распро- странении настроений упадка, фатализма и разочарования. Неоконсервативные теоретики выдвинули различные варианты решения этих проблем и дали свои ответы на «вызов времени». Хотя эти ответы отличаются известным «разбросом» и в них критики находят противоречия, неоконсерваторы ясно осознали необходимость усиления мировоззренческих основ общественной деятельности, поставив в центр своих теорий разработку духовно-нравственных, ценностных критериев и ориентиров развития общества и человека.
Рормозер Г., Френкин А. Консервативная революция. «Полис», 1992, №№ 1—2, с. 204.
Рормозер Г., Френкин А.А. Новый консерватизм - вызов для России

 

 

Пивоваров Ю.С. "... Самарин, а не ваши скитальцы"
Скачать pdf 534 кб

"Самый проницательный и рассудительный среди славянофилов" (В.Соловьев), "твердый и глубокий мыслитель" (Ф.Достоевский), "никогда еще русское государство не имело такого могучего защитника в умственной среде на политическом поприще" (АпМайков), так отзывались о нем современники. Л.Толстой просил его держать корректуру "Войны и мира", В.Ключевский полагал главным теоретиком крестьянской реформы 1861 г. В зарубежной науке за ним прочно укрепилась репутация одного из наиболее блистательных и авторитетных представителей духовной, интеллектуальной и общественной жизни России XIX в. Думая о Юрии Федоровиче Самарине, я почему-то всегда вспоминаю слова Ив.Бунина, сказанные им, разумеется, совсем по иному поводу. "Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то... жили, которую мы не ценили, не понимали, всю ту мощь, сложность, богатство, счастье." В начале XIX столетия Михаил Сперанский и в середине его Юрий Самарин в теории и на практике показали, как надо проводить политико-правовые и социальные реформы. Т.е. каким образом наименее болезненно можно перейти от одного состояния общества к другому. Но кто ныне обращается к этим двум очень большим и очень нам именно сейчас нужным людям? И если о Сперанском хоть что-то пишется и из его дел и идей хоть что-то вспоминается, то Самарина будто бы и вовсе не было. Наша наука, наше общество прошли мимо него. Он не стал нашим достоянием и "вечным спутником" даже в последние годы, которые для многих и многих деятелей отечественной культуры были эпохой триумфального возвращения из небытия, в которое они оказались сосланными коммунизмом. Напротив, за рубежом о Самарине написано немало. И потому любой разговор о нем не возможен без учета этих исследований (впрочем, их авторы не только ученые собственно западные, но и русские эмигранты). Более того, краткий аналитический обзор этой литературы можно в определенном смысле рассматривать как введение к изучению теоретического наследия и деяний Самарина.

 

 

Ермаков В.Д. Портрет российского анархиста начала века
Скачать pdf 151 кб
ЕРМАКОВ Владимир Дмитриевич — кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры Отечественной истории XX века Санкт-Петербургского института культуры им. Н.К. Крупской. Неоднократно публиковался в нашем журнале.Несмотря на появление за последнее время в периодике большого числа работ советских историков и публицистов о различных сторонах деятельности российских политических партий, включая анархистскую, многое попрежнему остается совершенно неизвестным как специалистам, так и широкому кругу читателей. Одна из малоизученных страницанархистского движения — период первой буржуазно-демократической революции 1905—1907 гг. По нашему мнению, должен быть существенно пересмотрен вопрос о количестве действующих тогда в стране анархистских групп и организаций, о распространении анархистских взглядов. Анархисты заявили о себе в 1905 г. не менее чем в 73-х городах и местечкахРоссии; в 1906 г. — в 116-ти; в 1907 г. — в 123-х. Наиболее крупными центрами анархистского движения России в различные периоды революции следует считать Белосток, Одессу, Баку, Тифлис, Екатеринбург, Иркутск, Варшаву, Екатеринослав, Кишинев, Москву, Петербург, Ригу и др. города.Деятельность анархистов не ограничивалась лишь городами. В целом ряде губернийстраны известны многочисленные анархистские кружки, ведущие активную пропагандистскую работу среди крестьян.Активная пропаганда велась и среди солдат. В ряде случаев анархистам удалось нетолько привлечь их в свои организации, но и провести массовки в воинских частях,получить из арсеналов ряда подразделений оружие для своих боевых акций. Анархисты,как впрочем и представители иных российских партий, стремились возглавить вооруженные выступления в армии. Иногда это им удавалось. Например, анархист Ю.П. Яблонский, будучи солдатом кавалерийского эскадрона в Тамбове, в июне 1906 г. возглавил вооруженное выступление кавалерийского эскадрона, которое, правда, вскоре было подавлено царскими войсками [1].Какова же численность анархистов, действовавших в стране в годы первой российскойбуржуазно-демократической революции?С большой долей уверенности можно сказать, что человек, считавшийсебя представителем анархизма в годы первой буржуазно-демократической революции1905—1907 гг., выглядел приблизительно так: мужчина, неквалифицированный рабочий,еврей по национальности, с низшим или домашним образованием, в возрасте примерно18 лет с довольно неустойчивыми политическими взглядами.

 

 

Земцов Б.Н. Идеология и ментальность дореволюционной российской интеллигенции
Скачать pdf 222 кб

3емцов Борис Николаевич - кандидат исторических наук, доцент Московского технического университета имени Н. Баумана. Общественные науки и современность. 1997. № 3. С. 75-84.
В статье анализируется процесс становления творческой интеллигенции в России XVIII–XX вв. и соответствующее изменение ее ментальности. Прослеживаются причины возникновения «народопоклонства» и поворот интеллигентского сознания в конце XIX в. от революционности к идеалам мастерства и совершенствования формы, их связь со становлением буржуазии, обуржуазиванием интеллигентской верхушки. Отмечаются соответствующие тенденции в сознании массы интеллигенции после поражения революции 1905–1907 гг. Показана доминирующая роль интеллигенции в оппозиционном и революционном движении. При этом оппозиционность интеллигенции поставлена в подчиненное положение по отношению к функции создания духовных богатств, являющейся основой для ее выделения как социального слоя.
Текст статьи [223 Кбайт]
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/23/0000163149/009.Zemtsov.pdf

 

 

Бабашкин В.В. Крестьянский менталитет: наследие России царской в России коммунистической
Скачать pdf 251 кб

Бабашкин В. В.— кандидат исторических наук, профессор кафедры отечественной истории Всероссийского сельскохозяйственного института заочного образования, заведующий кафедрой гуманитарных дисциплин Международного открытого гуманитарного университета, специалист в области истории советского крестьянства и аграрных отношений.

Общественные науки и современность. 1995. № 3. С. 99-110. Тематический раздел: Социология культуры
В статье анализируется факт опоры российского марксизма на крестьянское движение ("большую крестьянскую революцию" 1902–1922 гг.) и шире – о связи большевистской модернизации России с общинным характером русского крестьянства. Большевики и персонально В.И.Ленин сближаются с типом интеллигента-сектанта. Они лучше других революционеров воспринимали глубинные ценности русской культуры, воплощали хрестоматийную двойственность крестьянской души. Укрепление и разложение общины автор рассматривает как следствие укрепления и либерализации государства. Прослеживается воздействие крестьянской культуры на советскую идеологию и ценности городской культуры.

По мере того как советский или коммунистический период нашей истории отодвигался в прошлое, меняется, делается более сложным его восприятие. На рубеже 80—90-х годов в российской историографии и особенно в исторической публицистике имела место попытка сохранить прежнюю оценочную четкость, сменив только плюсы на минусы, позитив на негатив. По сути это было такое же отрицание специфики предшествующей истории, какое характерно для коммунистической идеологии. К счастью, на этот раз жизнь быстро показала, что одной сменой оценок удовлетвориться нельзя и требуется большая работа специалистов для формирования системы адекватных представлений о данном периоде истории XX века. По моему убеждению, существенную роль в этой работе должны сыграть исследование крестьянских сюжетов российской истории и повышение роли крестьяноведения в отечественной исторической науке1. Это способствовало бы преодолению пресловутого разрыва времен, поскольку крестьянство и крестьянственность, на мой взгляд,— то главное, что унаследовала Россия советская от России царской и демократической (послефевральской). Роль крестьянства как связующего звена отечественной истории намного глубже и существенней, чем те отличия указанных периодов, на которых мы привычно акцентируем внимание. Такой подход дает возможность преодолеть канонизированный в советской историографии взгляд на первые полтора десятилетия советской власти как на прорыв в авангард мирового прогресса и реализацию высшего типа общественного устройства. Но этот подход делает бессмысленной также и альтернативную точку зрения на российскую революцию как некую аномалию, сбой с нормального пути развития и сплошную цепочку фатальных для либерально- демократической модели общественного устройства ошибок и упущенных возможностей.

 

 

Чертихин В.Е. Этнический характер и исторические судьбы России
Скачать pdf 214 кб

Чеpmuxuн Владимир Елисеевич — кандидат философских наук, профессор кафедры философии и политологии Дипломатической академии МИД РФ.

Общественные науки и современность. 1996. № 4. С. 78-86. Тематический раздел: Этносоциология
Социальная психология выделяет четыре базовые реакции социума на кризисные ситуации (апокалипсические настроения, идеализация прошлого, поиск «козла отпущения», утопические ожидания), конкретное соотношение которых определяет форму группового поведения и адаптации к изменившимся обстоятельствам. В тексте выводится взаимосвязь этнического характера русских, сложившегося под воздействием обстоятельств природно-климатического, хозяйственно-бытового и исторического свойства, и выбора ими основной модели реагирования на кризисные изменения на протяжении трех глобальных эпох отечественной истории. Показано, что большинство русского общества в периоды нестабильности тяготеет к крайне противоречивым, цикличным линиям коллективного поведения: модели Смутного времени (термин В. Ключевского) или маятниковой модели (термин А. Ахиезера).
Мы исходили из фактов, установленных многими исследователями в отношении этнического характера русских, покоящегося на полярно противоположных началах. Эта полярность, обусловленная целым рядом объективных причин (природно-климатических, хозяйственно-бытовых, исторических), в свою очередь оказывает обратное воздействие на историю этноса. Именно она толкает этнос на выбор привычных ситуаций, среди которых ситуация Смутного времени встречалась достаточно часто. Модель Смутного времени позволяет многое понять в реакциях русского этноса на прошлые и настоящие события. Маятниковая модель, отражающая особенности инверсионной реакции массового сознания, колеблющейся между полюсами соборности и авторитарности, позволяет заглянуть и в будущее. Во всяком случае можно сделать вывод: отказ принимать во внимание влияние этнического характера на историческую судьбу народа только усугубляет трудности и в настоящем, и в грядущем.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/05/0000160688/009_Chertihin.pdf

 

 

Бойков В.Э. Состояние и проблемы формирования исторической памяти

Скачать pdf 162 кб

БОЙКОВ Владимир Эрихович - доктор философских наук, директор Социологического центра, зав. кафедрой социологии Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Социологические исследования. 2002. № 8. С. 85-89. Тематический раздел: Социология культуры: Культура и идеология
В статье представлены материалы опроса, в котором фиксировались проявления исторической памяти в сознании населения современной России. В основной части статьи оценивается отношение населения к историческим достижениям, событиям и личностям. Здесь представлены рейтинги символов славы и бесславия в истории нашей страны (России и СССР), рейтинги наиболее выдающихся личностей, реформ, характеристик русского народа. В заключении описываются особенности проявления патриотических чувств у представителей разных возрастных групп.
Выявление исторических представлений в массовом сознании и их влияния на гражданские позиции различных категорий населения необходимо для учета в формировании патриоти- ческого отношения граждан к стране и государству, в усилении воспитательного воздействия культуры, искусства, образования, средств массовой информации в этом процессе. Прежде системе формирования патриотизма народа была подчинена мощная и скоординированная система образования, книгоиздательства, кино, учреждений культуры - библиотек, театров, музеев и т.д. Речь сейчас идет, прежде всего, об организационной и финансовой основе этой системы. Она позволяла достаточно эффективно решать задачи важнейших направлений духовного производства. Ныне условия совершенно иные. Произошло разгосударствление СМИ, учреждений культуры и в значительной степени образования. Уменьшились объемы финансирования учреждений и организаций сферы духовной жизни, но и соответственно ухудшились возможности влияния государства на развитие духовных и нравственных ресурсов общества. При снижении уровня духовного производства и определенной утрате нормативного контроля над его содержанием оказалась ослабленной традиционная для нашего общества просветительская роль прессы, литературы и искусства. Теперь неясно, кто преимущественно и в каком направлении выполняет "пастырскую" миссию утверждения ценностных ориентиров жизни и нормативно-практических регуляторов поведения. Проблема усугубляется получившим широкое распространение искажением норм русского языка, его засорением иноязычным жаргоном. Как свидетельствуют полученные данные, некритическое отношение к отечественной языковой среде наблюдается чаще у молодежи. Итак: радикальные изменения, происходящие во всех областях жизни российского общества, накладывают существенный отпечаток на массовое восприятие событий прошлого. Стало быть, в решении задач формирования исторического сознания необходимо искать новые подходы, соответствующие нынешним реалиям
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/02/06/0000248406/010.BOIKOV.pdf

 

Кинсбурский А.В. Трансформация структуры российской политической элиты в оценках экспертов
Скачать pdf 355 кб

Социологические исследования. 2003. № 9. С. 91-94. Тематический раздел: Политическая социология
Анализ рейтингов «100 ведущих политиков России» в период 1993 –2003 гг., публикуемых «Независимой газетой» дает основание для следующего вывода. Несмотря на произошедшие за десять лет кардинальные перемены в персональном составе российской политической элиты, основная ее характеристика остались неизменной. Это – безусловное доминирование в ней предстателей органов исполнительной власти (особенно президентской администрации) над выходцами из высшей законодательной и судебной ветвей. Аналогично сохранилось стремление «центра» опираться на влиятельных «силовиков», а не на своих региональных партнеров.

В начале 2003 г. исполнилось 10 лет со дня выхода на страницах "Независимой газе-ты" первого рейтинга "100 ведущих политиков России". За прошедшее десятилетие врамках данного проекта1 было составлено в целом как минимум 120 ежемесячных и 10 ежегодных списков наиболее политически влиятельных людей. Эти публикацииможно рассматривать в качестве своеобразной летописи новейшей отечественной по-литической истории, поскольку на основе экспертных оценок в них зафиксированы нетолько персональный состав, но и степень влиятельности главных действующих лицроссийской политической сцены.Положение дел здесь было предметом пристального внимания не только професси-ональных исследователей и аналитиков, но и широкой общественности. Анализ указанных рейтингов в известной мере позволяет проверить наиболее распространенные мнения и оцен-ки, касающиеся структуры российского политического истеблишмента и ее динамикиво время первого и второго сроков правления Б. Ельцина и президентства В. Путина.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2007/10/15/0000313618/010.KINSBOURSKI.pdf

 

 

Григорьева И.А. Приоритеты социальной политики: пожилые люди
Скачать pdf 335 кб

Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Т. VIII. № 3. С. 131-145. Тематический раздел: Социальная политика
В статье говорится об изменениях приоритетов социальной политики, вызванных старением населения. Пожилые люди — традиционный объект социальной политики, но в последние 12—15 лет многие государства пересматривают социальные обязательства, расширяют платные социальные услуги. Перемены опираются на собственные исторические и культурные традиции. Изменения привели к подъему коммунитарной идеологии, противопоставляющей себя государственному патернализму и рациональным обменным отношениям страхования. Что же можно менять в России, не ломая традиций? Пока нормативная модель отношений пожилых людей с государством не найдена.
Изменение приоритетов социальной политики в «пользу» пожилых не-избежно, поскольку ни в одной из развитых стран мира пронаталистская полити-ка государства не смогла переломить тенденции уменьшения рождаемости и старения. Но речь должна идти о сотрудничестве разных поколений, а не только о помощи старшим/обучении младших. Развитие межпоколенных
взаимодействий может способствовать сохранению пожилых в обществе, восстановле-нию нормальной социальной преемственности и интеграции общества в целом.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2007/03/23/0000305538/010-Grigoreva.pdf

 

Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и общественно-политический смысл
Скачать pdf 245 кб

БУТЕНКО Анатолий Павлович - доктор философских наук, главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований (ИМЭПИ) РАН. КОЛЕСНИЧЕНКО Юлия Викторовна - кандидат философских наук. В условиях крушения прежней государственной идеологии и отсутствия новых общезначимых социальных ориентиров политики и обществоведы все чаще стали рассуждать о менталитете россиян и о евразийстве, надеясь на этом пути найти средства для заполнения возникшего вакуума. Однако употребление новых терминов, если за этим не скрывается сколько-нибудь важное для общества содержание, стирает с них блеск новизны, снижает их эвристическую ценность, превращает их в нечто подобное старым истертым монетам, действительное достоинство которых уже едва можно разглядеть. Нельзя утверждать, что с понятиями "менталитет россиян" и "евразийство" уже случилось такое: отсутствие общепринятого социального идеала у граждан современной России нет-нет да и оживит разговоры вокруг них, вдохнет в эти разговоры нечто вроде политического интереса. Но, хотя этот интерес похож на вздымающиеся и затухающие волны, уже не один раз будоражившие общественное сознание, приходится признать, что серьезных работ, раскрывающих сущность мента- литета вообще, менталитета россиян в особенности, его связи с евразийством и "рус- ской идеей", с психологией и идеологией граждан России, у нас пока нет. Можно столкнуться с мнением, согласно которому россияне и американцы имеют чуть ли не совпадающий менталитет, а потому, дескать, внедрение у нас американ- ских принципов хозяйствования, да и их стиля жизни, - достаточно легкое дело Другие, напротив, заявляют, что как раз менталитет россиян - главное препятствие американизации России, одна из основных причин провала экономических и социально- 92 политических реформ Ельцина - Гайдара, что и сегодня любые попытки осуществить перемены в России, если они пренебрегают менталитетом россиян, обречены на неудачу. Остановимся на двух главных вопросах: во-первых, выясним, что такое мента- литет, каковы его истоки и структура; во-вторых, что такое евразийство, как оно соотносится с менталитетом россиян и "русской идеей"? "Что такое ментальность или менталитет - определенные архетипы, коллективное бессознательное или какие-то структуры национального характера? Представляет ли она собой некий инвариант, абсолютно неизменяемый, или это нечто вариативное, гибкое, подвижное? Существует ли единая ментальность для всех этносов, народов и наций России?" Это - исходная, по нашему мнению, наиболее теоретическая часть проблемы. Ею мы и будем заниматься в первую очередь.
Россия стоит перед альтернативой: или ее политическая элита, желая добра своей стране и своему народу, найдет в себе силы выдвинуть лидера, способного осознать суть менталитета россиян и следовать его требованиям в своих действиях, или ее лидеры, холуйствуя и копируя чужое, поставят наше общество перед расколом и взрывом, а себя приведут к утрате политического влияния.

 

Уткин А.И. Россия в мировом сообществе
В статье рассматривается положение России в мировом сообществе. Особое внимание уделяется взаимоотношениям России и США, а также факторам, определяющим эти отношения после распада Советского Союза. Анализируются сложившиеся в американской политологии трактовки “русского феномена”, их содержание и степень адекватности постсоветским реалиям. Автор пытается дать ответ на вопрос о роли США во внешней политике России, об образе Америки и надеждах, с нею связанных, а также о факторах их трансформации в постсоветский период. Проанализированы перспективы российско-американских отношений.
В период между 1988 и 1993 гг.Запад не услышал от России “нет” ни по одному значимому вопросу международной жизни, готовность новой России к сотрудничеству с Западом стала едва ли не абсолютной. Имел место довольно редкий исторический эпизод: невзирая на очевидный скепсис западного противника, ни на сантиметр не отступившего от защиты своих национальных интересов, Россия почти в эйфории от собственного самоотвержения без всякого ощутимого физического принуждения начала фантастическое по масштабам саморазоружение. Историкам будущего еще предстоит по настоящему изумиться Договору по сокращению обычных вооружений (1990 г.), развалу Организации Варшавского Договора и Совета Экономической Взаимопомощи. Возможно, что только природный русский антиисторизм мог породить такую гигантскую волю к сближению с Западом, в течение сорока лет рассматривавшимся в качестве смертельного врага.
В недавно изданных мемуарах президента Буша можно прочесть, с каким изумлением официальный Вашингтон воспринял нисхождение своего глобального контрпартнера до распада и конечного бессилия. Новые вожди прежде непримиримого противника начали докладывать высоким американским собеседникам о расколе страны, о ступоре армии, о готовности жертвовать многим ради нового партнерства со всемогущей Америкой. Культурный шок был столь велик, что многие изощренные американские специалисты — от Адама Улама до Брента Скаукрофта — заподозрили в действиях русских фантастический блеф, феноменальный обходный маневр, и сам президент Буш несколько первых месяцев своего президентства молчал (он принимал одного за другим трактователей русского чуда), не желая попасть впросак. То была нелепая (хотя и понятная) предосторожность. Уж больно лихо все шло на самом главном для США направлении мировой политики.

Не имеющая ясной и привлекательной идеологии, харизматических и упорных лидеров, подобия плана (а не его бюрократической замены) реинтеграция на просторах СНГ завязнет в мелочных спорах и в обычной готовности видеть источник своих неудач не в себе, а в соседе. Проза жизни будет заключаться в том, что НАТО, вопреки восточным ламентациям, расширится до Буга и Карпат. Но при этом Запад, не допуская в свой лагерь, будет все же выдавать России антиаллергены в виде займов МВФ, в виде полудопуска на раунды “семерки”, в виде давосских шоу, фондов, льготных контактов и т.п. Восточная Европа станет зоной влияния Запада, Украина — полем довольно жесткой битвы, Прибалтика — западным бастионом. Российская тяжелая промышленность опустится на дно, но не оскудеет труба трансконтинентального газопровода и часть нефтегазодолларов смягчит евразийский пейзаж. Русская интеллигенция разорится (9/10) или уедет (1/10), властителями дум на короткий период станут специалисты по лизингу и маркетингу, а затем воцарится смягченный вариант компрадорской философии. Материально-морально-идейные различия между двумя столицами и российской провинцией, а не мечты о сверхдержаве станут главной проблемой и темой.
Усеченная, замиренная Россия в границах 1992 г. будет постепенно терять рынки в соседних странах, международное влияние и даже исконную любовь 25 млн зарубежных русских, отверженных в странах своего проживания. Россия перестанет быть одним из бастионов мировой науки, она станет бедным потребителем второсортных товаров из Европейского Союза, превращаясь постепенно из субъекта в объект мировой политики. Скорее всего, очевидцы не ощутят драмы: погружение будет медленным и смягченным западной благотворительностью. Но определенно закроется петровская глава русской истории. Не Амстердам, а Манила станет ее аллегорическим будущим.

 

 

Крейтор Николай фон. Эндшпиль американского жизненного пространства
В геополитическом анализе Нового мирового порядка, проведеном в 1996 г. Ранд Корпорайшн для министра обороны США и озаглавленным «Расширение НАТО. Русский фактор» («Enlarging NATO. The Russian Factor» Rand Corporation, 1996), его автор, Ричард Куглер, определяет стратегию и основные цели американской внешней политики в период после 1991 года. Они заключаются, пишет Куглер, в разрушение назависимого Евразийского геополитическогого пространства с последующим его включением в пространство находящееся под американским геостратегическим контролем. Опираясь на геополитические концепции Збигнева Бжезинского, Ричард Куглер подчеркивает, что американский контроль над Украиной является геостратегическим ключом для установления американского глобального контроля над всей Евразией.
В своей работе Куглер излагает стратегию эндшпиля игры, которую он называет «экспансионизмом открытых дверей», основной целью которого есть разрушение независимого геополитического пространства бывшего Советского Союза и его включение под американский контроль. Он указывает, что включение Украины в периметр американской доктрины Монро является особенно важным для установления американской мировой гегемонии. «Геополитический плюрализм Евразии», понятие употребляемое как Куглером, так и Бжезинскимэвфемизм для слабой и разобщенной Евразии. Сохранение геополитического плюрализма служит двум целям: «с одной стороны он предупреждает реинтеграция стран СНГ, а с другой не только открывает геополитическое пространство бывшего Советского Союза для американской экспансии «открытых дверей», но и подавляет всякую попытку возникновения любого организованного блока, который мог бы угрожать расширению США», пишет Куглер. «Как минимум, комбинация американского расширения в прибалтийские государства и Украину, спаренной с усилием изъять от России, контроль над остатком СНГ, эффективно изолирует Россию и доведет до конца американскую цель – контроль над Евразией». Куглер обсуждает стратегию «постепенного или поэтапного расширения» Соединенных Штатов и связанное с ним поэтапное отступление России. Применение этой стратегии в конце концов должно завершится полной капитуляцией России. В своей работе он поясняет логику и геополитическую динамику этого поэтапного расширения: «как только Россия признает инкорпорацию Вишеградских стран Чехии, Польши и Венгрии в НАТО, то это, тем самым, облегчит для Соединенных Штатов предьявить право на Болгарию, Румынию, Балтийские страны и Украину. Первое отступление России поведет к последующим отступлениям. Как только балтийские страны и Украина будут взяты под контроль, наступит очередь для оставшихся стран СНГ». Согласно этой логике и вполне в соответствие с концепциями Бжезинского, в конце и сама Россия должна быть расчленена.

Американский опыт власти покоится на завоевании пространства и территориальном господстве, заключают геополитики Джордж и Мередит Фридманы, в своей книге «Будущие войны и американское мировое господство в ХХI веке» (George and Meredith Friedman «The Future of War and American World Dominance in the 21 Century», Crown Publishers, New York, 1997). Они пишут: «Двадцать первый век будет американским веком...Предыдущий период был лишь прологом к нему...С демонтажа Советского Союза начинается подлинное американское столетие.». Неудовлетворенные, однако, провозглашением американского столетия, и заимствуя концепцию Гитлера о «тысячелетнем Рейхе», авторы предвидят наступление «тысячелетней Американской империи»: «Хорошо это или плохо, но Америка захватила в свои руки ключи от будущих войн, а вместе с ними и от будущего всего человечества, подчинив его себе....Это начало американской эры, начало американского тысячелетия».

 

 

Борусяк Любовь. Патриотизм как ксенофобия (результаты опроса молодых москвичей)
Скачать pdf 441 кб

В последние годы проблема ксенофобии приобретает все большую остроту, складывается впечатление, что сегодня она затрагивает если не все слои населения, то большинство из них. Острота этой проблемы такова, что ее изучением в последние годы занимаются специалисты самых разных областей, она волнует правозащитные организации, некоторые молодежные, региональные организации и пр. Теоретические аспекты изучения ксенофобии в России исследовались Л.Гудковым, именно на его идеи мы в первую очередь ориентировались при подготовке данной работы1. Не претендуя на всестороннее изучение этой проблемы, т.е. выявление распространения ксенофобии в разных слоях населения, мы решили сосредоточить свой анализ только на Москве и на молодежи, прежде всего студенчестве. Исследование имело пилотажный характер. Для сравнений используются данные исследования, проведенного в Приволжском федеральном округе в 2002 г.2 Жизнь в Москве в течение длительного времени резко отличалась от жизни в других городах и регионах3, что обычно вызывало негативное отношение к москвичам. Со стороны москвичей это воспринималось как обидная несправедливость, но особой ответной агрессии не вызывало. Возможности миграции были строго ограничены пропиской и другими обстоятельствами советской жизни4, поэтому не возникало ощущения опасности захвата тех преимуществ, которыми москвичи обладали.
Большинство опрошенных московских студентов и школьников счи тают, что сами они никогда не примкнут к экстре мистским группировкам — 60%, считают такую возможность маловероятной — 24%, но 10% указа ли, что это вполне может случиться, а 2% уже при надлежат к такой группировке. Среди девушек число уверенных в том, что этого не может про изойти, несколько больше, чем среди юношей (64 и 54%). Еще больше таких ответов среди приезжих (70%)
Но вызывает тревогу, что среди московских юношей из вполне благополучных семей, получающих высшее образование, почти половина, а среди девушек — треть не считают для себя принципиально невозможным начать борьбу с "инородцами". В течение 1990-х годов постоянно проходили дискуссии по поводу национальной идеи, делались попытки эту идею сформулировать или создать. Государство (да и многие граждане, число которых год от года растет) чувствовало, что в отсутствие универсальных интеграторов идет процесс разрушения крупных сообществ, который лишь в малой степени может компенсироваться на микроуровне (семейные ценности). Можно сказать, что на национальную идею существовал заказ не только "сверху", но и "снизу". Выработать национальную идею не удалось по объективным причинам: ее нельзя придумать, спустить сверху. Тем не менее в стране (и в Москве) шли, все более распространяясь, процессы, которые имеют прямое отношение к национальной идее, — это рост ксенофобии, который, понятно, не рассматривался таким образом, но и не встречал, и не встречает никакого отпора со стороны государства.

 

 

Гудков Лев. Россия в ряду других стран: к проблеме национальной идентичности

Скачать pdf 430 кб

Мы имеем дело не столько с проблемой усиления этнофобий или межэтнических барьеров, сколько с неготовностью российского общества к ее осознанию, анализу. То, что воспринимается как неожиданное, "иррациональное" противоречие между практически одновременно выражаемыми толерантными и агрессивными установками (которое обычно интерпретируется как рост или, напротив, смягчение ксенофобии), означает прежде всего растерянность перед самим фактом партикуляристского и некультивированного сознания, в котором уживаются как пол- уили квазитрадиционалистские представления, так и нормы, и ценности, регулирующие области действия и отношения "модерных" структур и институтов. Задача исследователей заключается в том, чтобы, связывая эти представления и высказывания, установки и действия (которые, по сути, принадлежат более архаическим пластам или структурам регуляции) с соответствующими адресатами, прояснить функциональный смысл подобных реакций, а тем самым описать механизмы консервации социальной и культурной структуры, сопротивления модернизационным изменениям. Скрытый негативизм отчетливее всего проступает именно в отношении мигрантов: в понимании их как конкурентов или просто опасных чужаков, или же, напротив, в осознании их ценности как людей, вносящих необходимое разнообразие, то новое, которое стимулирует этническое большинство к большей продуктивности или же, вносящих то, чего не в состоянии производить, или совершать основное население по тем или иным причинам (табл. 9, 10). В этом плане Россия по характеру априорных установок в отношении приезжих занимает свое самое среднее (12-е) место на шкале стран, входящих в программу исследования. Но по признанию социальной и культурной роли мигрантов она уже на 16-м, причем если в первом случае разрыв между первым рангом и рангом России составлял всего 20 пп., то во втором — уже более 40 пп. (т.е. трехкратный разрыв). Партикуляристское сознание не предполагает систематической проработки и упорядочивания установок разного плана. Поэтому выраженные фобии, например усиление антизападных настроений, может и не сопровождаться ростом частных этнических ксенофобий, которые по крайней мере в настоящее время, в целом имеют довольно стабильный характер (табл. 11). Это связано с тем, что разные установки могут иметь разное функциональное назначение, воздвигать барьеры разного плана, поддерживать смысловые конфигурации разного уровня. Подчеркнутая враждебность в отношении Запада как такового (имеющая прежде всего компенсаторно-прожективный характер) может сопровождаться декларативным позитивным отношением к американцам, немцам или даже к США в целом и т.п. И напротив, декларативная этническая и национальная толерантность может быть адресована вовне — начальству или какой-то другой значимой инстанции, перед которой изображаются общеобязательные нормы элементарной цивилизованности. Например, впечатление от демонстрируемой терпимости россиян (большое число ответов, как бы предполагающих одобрение политики поддержания этнокультурного разнообразия и равноправия, а не стратегии "плавильного котла" (табл. 12)) быстро улетучивается: сопоставление с другими диагностическими вопросами (табл. 13) показывает, что за этой терпимостью скрывается стойкая установка на этническую сегрегацию, нежелание, чтобы люди других национальностей или этнического происхождения ассимилировались, имели бы те же права и возможности, что и русские в целом, требование, чтобы государство поддерживало барьеры между общностями.

 


Иванов С.А. Социальное партнерство как феномен цивилизации
Скачать pdf 407 кб

Статья посвящена анализу социокультурных аспектов социального партнерства. Рассматриваются этапы теоретического синтеза концепции социального партнерства как эволюции идей солидарности, согласия, «общественного договора». Приводится систематизация современных интерпретаций этого феномена. Впервые проводится социологический анализ интегративности социального партнерства: особенностей его структуры и функций как социального действия, как взаимодействия и коммуникации, как социокультурного феномена. Делается вывод о двойственной природе социального партнерства, его детерминации социальной структурой и деятельностью социальных субъектов, что делает его одним из интереснейших объектов социологического анализа.
В последнее время проблематика социального партнерства привлекает внимание не только исследователей различной дисциплинарной и профессиональной ориентации: философов, социологов, экономистов, политологов, но и представителей органов власти, руководителей различного ранга, решающих практические вопросы управления социально-экономическим развитием. Всплеск интереса к социальному партнерству в последние годы обусловлен радом факторов, имеющих как гносеологическую, так и социологическую природу.
Важнейшим гносеологическим фактором является сравнительная новизна этого явления, как для отечественной обществоведческой науки, так и для социальной практики. Не секрет, что в советский период категория социального партнерства не являлась предметом научного анализа, поскольку противоречила основным постулатам классовой теории, шла вразрез с официальной идеологической доктриной. Социальное партнерство в трудовой сфере отрицалось (Михеев 2001:6), характеризуясь как явление, присущее лишь капиталистическому типу общественных, прежде всего, социально-трудовых отношений.
К числу основных социологических факторов, обуславливающих все более усиливающийся интерес к социальному партнерству, его механизмам, законам и принципам функционирования, следует отнести, прежде всего, те объективно
возникающие трансформационные феномены, которые становятся явью современного российского общества. Речь идет о возрастающей степени самоорганизации местных сообществ, возникновении и развитии т. н. третьего сектора — некоммерческих общественных организаций, использующих технологии социального партнерства в практике взаимодействия с органами власти, бизнессектором и т. д., а также об обращении к инструментам социального партнерства самих органов власти, стремящихся заручиться поддержкой населения.
Социальное партнерство, перешагнув рамки трудовой сферы, уверенно встраивается в ткань отношений самых разных социальных субъектов, групп, общностей. Все чаще социальное партнерство выступает как инструмент стратегического планирования, комплексного развития территориальных образований, играя важную, подчас определяющую роль в принятии управленческих решений. Социальное партнерство получило легитимацию в Трудовом кодексе, документах стратегического развития страны, региональных законах о социальном партнерстве, принятых в более чем 30 субъектах Российской Федерации, ведомственных нормативных актах, отраслевых методических рекомендациях.

 

 

Леонова Анастасия. Настроения ксенофобии и электоральные предпочтения в России в 1804-2003 гг.
Скачать pdf 430 кб

Исследования общественных настроений в последние годы фиксируют высокий уровень напряженности, разобщености и конфликтности во взаимоотношениях различных социальных групп. В полной мере эта тенденция актуальна для межэтнических отношений. Помимо участившихся преступлений на почве национальной и расовой ненависти, нетерпимость российского общества к представителям иноэтничных групп отражается на политическом процессе. Явный успех использования националистической риторики для увеличения численности участников минувших думских выборов заставляет внимательнее вглядеться в проблему роли, которую играют ксенофобские настроения в формировании социологической базы политических сил. Ценностные перемены в групповом сознании электоратов традиционных игроков российского политического поля могут привести и уже приводят к существенным подвижкам в балансе сил в этой сфере общественной жизни. Результатом идеологических трансформаций становится политическая переориентация значительных групп социально активного населения, упадок одних партий и приход им на смену новых, более чутко отслеживающих идейную конъюнктуру. Состояние умов политически активной части населения, отражающее отношение к вопросам межэтнического взаимодействия, должно рассматриваться не только как один из важных факторов электоральной динамики, учитывающихся специалистами в области практической политики. Уровень межэтнической толерантности и напряжения в этой сфере, а также динамика таких настроений в различных социальных средах — чуткие индикаторы социальных трансформаций. В настоящей статье предлагается подход к измерению уровня напряженности в межэтнических настроениях в обществе в целом, основанный на данных опросов общественного мнения, прослеживается динамика распространения ксенофобских высказываний за минувшее десятилетие, а также рассматриваются различия в мере проявления этнической нетерпимости в разных социально-демографических группах и в электоральных средах политических партий.

Рассмотренная нами динамика настроений неприязни к иноэтничным группам как в российском обществе в целом, так и в отдельных социальных, политических и демографических средах позволяет заключить, что активизация подобных взглядов не является рациональным ответом отдельных индивидов и групп на реально существующие угрозы, а скорее становится преобразованием накопившейся в обществе напряженности, чувства бесперспективности в раздражение против воображаемого "другого". Данный механизм создает столь недостающее чувство общности судеб у людей, самоидентификация которых была нарушена в годы реформ, принесших расслоение и разрушивших прежние представления о "принятых" способах социальной динамики. Таким образом, наиболее мощным, а возможно, и единственным способом социальной мобилизации и консолидации становится негативная идентификация, осуществляемая через поиск внутреннего врага, переноса на него своей неудовлетворенности и обиды1. О всеобщности этого механизма свидетельствует широта и сходство динамики распространения ксенофобных высказываний в различных частях общества; начиная с наиболее социально уязвимых — пожилых, необразованных и т.д., они распространяются на более благополучные группы, которые раньше или позже подпадают под "обаяние" "всенародных" идей и настроений. Внутригрупповая динамика этнических настроений в различных слоях раскрывает особенности реакции тех или иных групп на перемены, скорость и глубину принятия, интериоризации, поддержания ими стереотипов. 1 См. Гудков Л.Д. Идеологема "врага" // Гудков Л.Д. Негативная идентичность. Статьи 1997-2002. М.: Новое литературное обозрение; ВЦИОМ-А, 2004. С. 552-650. Наибольший интерес при рассмотрении этого комплекса проблем для нас представляют процессы, происходящие в среде, традиционно считающейся носителем принципов рациональности и ценностей универсализма, обладающей наибольшим культурным капиталом, и в силу этих свойств — склонностью к развитому социальному поведению и, казалось бы, в наименьшей мере подверженной влиянию стихийных всплесков агрессии, солидаризирующей общество в период кризиса, укрепляющей его самоидентификацию в противопоставлении "чужим", в том числе в этническом смысле. Таким образом, выясняется, что "образованный класс" как социальное образование отнюдь не является "властителем дум". Он не защищен от растворения ранее консолидировавших его идей и принципов во всеобщем потоке неуверенности и ожесточения. Оказавшись в арьергарде господствующей тенденции и, наконец, как бы нехотя примкнув к ней, интеллигенция теряет не только основания групповой самоидентификации, но и ощущение добровольности выбора пути, которым она следует, а следовательно, сознание своей правоты, наличие перспективы. Результатом распространения на интеллигенцию столь мощного унифицирующего явления, как реакции этнофобии, оказалась потеря действенности одного из мощных идеологических фокусов универсализма, использовавшихся демократическими силами для консолидации своего электората. Эта ценностная трансформация образованного слоя России стала важной, хотя, безусловно, не единственной причиной провала "демократических" сил на прошедших выборах. Результаты проведенного исследования свидетельствуют, что для успешности действий по поиску основ демократического объединения они должны проходить с учетом изменившегося идеологического и эмоционального портрета потенциального электората.

 

 

Кричевский Н. Экономический комментарий к докладу Эндрю Качинса
«Альтернативные сценарии развития России к 2017 году»
Что-то рухнет
2008-01-11 Никита Александрович Кричевский, д.э.н., профессор

Критика доклада Эндрю Качинса «Альтернативные сценарии развития России к 2017 году»

По мнению авторов, «рост российской экономики не случаен. Он покоится на солидных основаниях. Во-первых, в 1998 году Россия достигла критической массы рынков и частных предприятий. Рыночные реформы, начатые еще в 1992 году, были наконец завершены и создали условия для экономического роста. Рыночная экономика в России создана — теперь она лишь иногда нуждается в некоторой корректировке».
Вот как, оказывается, было! Чудовищное обнищание основной части населения, галопирующая инфляция, фондовый рынок, главным инструментом которого были ГКО, бандитская приватизация, «крыши», залоговые аукционы, бегство на Запад мозгов и капиталов, etc. — вот они, основные составляющие российской рыночной экономики!
Далее авторы продолжают ряд:
«Во-вторых, финансовый крах 1998 года стал для всего общества чрезвычайным потрясением. Он стал для экономики очистительным катарсисом, сделав политически возможным уничтожение хронического дефицита российского бюджета, составлявшего около 9% ВВП. С этого момента российский бюджет стал профицитным».
И здесь все красиво! Если речь идет о тех $60 млрд., которые потерял нарождающийся средний класс, то причем тут экономический катарсис? Давно ни для кого не секрет, что лишь благодаря титаническим усилиям Примакова и Ко, мудрой политике Геращенко и фактическому отсутствию президента страна не превратилась в груду осколков на мировой политической арене. Впрочем, говоря о дефолте, следует согласиться с авторами — «русские справедливо полагают, что время макроэкономических кризисов прошло».
«В-третьих, — пишут авторы, — российское правительство и элита стремятся поддерживать реальный экономический рост на уровне около 7% в год. По-видимому, это является второй по значимости целью Путина и российского правительства — после достижения макроэкономической стабильности».
Конечно, цель любых цивилизованных правительств и элит — сохранение стабильных темпов роста экономики. Но так ли это в России, и если нет, неясно (ключ в «по-видимому»), тогда причем тут столь смелое целеполагание?
Президентство Путина, продолжают авторы, «можно сказать, «родилось в рубашке… В первые три года своего президентства он предпринял крупные экономические реформы. Был принят новый налоговый кодекс: налоги снижены, количество их уменьшено, принят подоходный налог в 13%. Закончено создание гражданского кодекса, принят новый таможенный кодекс, произведена существенная реформа следственно-судебной системы. В 2003 году Путин был близок к своей цели — вступлению России во Всемирную Торговую Организацию (ВТО)».
Господа авторы, практически все, что вы перечислили, было подготовлено еще в середине 90-х: Налоговый кодекс (принят 31 июля 1998 г.), Гражданский кодекс (принят 30 ноября 1994 г.), и лишь Таможенный кодекс (принятый 28 мая 2003 г.) можно считать достижением не только Путина, но и правительства Касьянова. Снижение и уменьшение налогов было сделано скорее для того, чтобы задобрить бизнес-лобби. Практика показала, что от этой «либеральной» меры налогов больше платить не стали. Что же касается вступления в ВТО, то работа в этом направлении велась еще с 1993 г., и в ВТО в 2003 г. страна не вступила бы в любом случае. Не верите — ознакомьтесь с правилами приема.
Странно, что вы ничего не пишете о пенсионном законодательстве — детище путинской команды. Или напотребу заказчикам доклада не хотите сгущать краски? Тогда у меня к вам несколько вопросов. Зачем вводилась накопительная часть пенсии? Для сбора средств в погашение долгов Парижскому клубу ($17 млрд. в 2003 г.) или для облегчения участи будущих пенсионеров? Если второе — то куда делись накопленные за несколько лет средства мужчин 1953-1966 г.р. и женщин 1957-1966 г.р., исключенных в 2005 г. из накопительной системы? А знаете ли вы, что на днях Конституционный суд РФ окончательно отказал обворованным властью в компенсации их пенсионных взносов?

Резюме
Можно много говорить о том, что ваш доклад соткан по чьему-то заказу, в чьих-то интересах, находящихся явно вдали от Вашингтона. Можно констатировать, что американские экономисты так и не научились разбираться в российской экономике. Можно разглагольствовать о том, что доклад не в последнюю очередь адресован потенциальным инвесторам. Но я закончу фразой из записки к докладу А. Ослунда, естественно не вошедшей в основной доклад:
«Россия превратилась в уродливое «нефтяное государство», и политические риски этого выше, чем кажутся. Невозможно предсказать, какая политическая система установится в России через год. Агрессивная ре-национализация ухудшает и управление корпорациями, и их экономическую эффективность. Напряжение между произвольно централизуемой политикой и рыночной экономикой, основанной на частном предпринимательстве, не снижается. Рано или поздно что-то рухнет».

 

Мяло Ксения. Вызов глобализации и Россия
Аспект глобализации, который находится в центре внимания зарубежных антиглобалистов — быстрое углубление, притом в планетарных масштабах, социально-экономического неравенства, чего сегодня не может отрицать никто. Вот почему о нём говорят уже не только антиглобалисты, но и Дж. Сорос, и З. Бжезинский в своей последней книге “Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство” (М, 2004), и Ватикан. Более того, недавно скончавшийся Иоанн Павел II, несмотря на его хорошо известный антикоммунизм и не менее хорошо известную роль в разрушении СССР, счёл нужным, однако, ещё в 1994 году в своеобразном письменном интервью итальянскому журналисту Витторио Мессори (позже оформившемся в широко известную книгу “Переступить порог надежды”) уточнить: “Я не склонен слишком упрощать этот вопрос. У того, что мы называем коммунизмом, есть своя история. Это — протест против человеческой несправедливости, протест огромного мира людей труда…”.
Античные, а вслед за ними византийские и франкские авторы, описывая нравы и жизненный уклад славян, как отличительную, резко выделяющую их среди других народов черту называли именно “склонность к самой высокой справедливости” (Л. Нидерле. “Славянские древности”). Россия, пожалуй, единственная среди окружающих её народов сумела пронести и сохранить эту “склонность” сквозь тысячелетия исторических бурь и тяжелейших испытаний, сумела возвести особенность народного душевного склада на самый высокий уровень философского осмысления, а во многих отношениях — и получившей всемирное признание социальной практики.
Так надо ли удивляться, что из поля зрения при таком подходе почти исчезает социальный аспект процесса глобализации в том его виде, как он разворачивается ныне, выводя роковую и извечную проблему неравенства на совершенно новый, поистине глобальный уровень. Хотя эта проблема как раз и грозит стать едва ли не центральной в наступившем ХХI столетии. И такое невнимание к ней особенно удивительно в России, где пропасть между богатыми и бедными углубляется со скоростью едва ли не космической, а коэффициент разрыва уже приближается к мировому рекорду. По данным ООН, констатирующей увеличение такого разрыва в планетарном масштабе, в РФ за чертой бедности сегодня уже находится 2/3 населения, зато, согласно другим источникам, в частности известному журналу “Форбс”, Россия по числу миллиардеров занимает второе после США место в мире; при этом количество их заметно увеличилось как раз за время пребывания у власти президента Путина. К слову сказать, по данным ряда источников, коррупция в сфере отношений власти и бизнеса с 2001 по 2005 год выросла почти в 10 раз — но, может быть, и это тоже нам предлагается счесть одним из признаков “возрождения России”?
На мой взгляд, однако, уместнее говорить о доминирующей тенденции к всестороннему разложению страны и углублению пропасти неравенства. Тенденции, поддержав которую Церковь тем самым поддержала и весь формируемый ею уклад национальной жизни, с грубым и откровенным поклонением маммоне и разделением всего населения страны на “элиту” и “бедных родственников”, как выразился недавно зам. главы администрации президента РФ В. Сурков. Не мелочась, число этих “родственников” он оценил в 120 миллионов, так что комментарии излишни. Но похоже, на уровне властей предержащих, не исключая и представителей иерархии РПЦ, никто не склонен задумываться над тем, до какой степени такой способ устроения общества ломает многовековые общенациональные представления о должном и не должном, праведном и греховном и каковы могут оказаться далеко идущие последствия подобной ломки.
Сегодня недовольство отброшенных за черту бедности двух третей населения прорывается сравнительно глухо, и в ставшей привычной ещё с конца 80-х годов минувшего столетия манере его легко третировать как проявление тупой “совковой” зависти ленивых и бездарных неудачников. Видимо, многим представляется, что так будет продолжаться бесконечно долго: русский народ терпелив сверх всякой меры! Однако, всматриваясь в жизнь страны или даже одного только московского мегаполиса — этого фокуса всех терзающих страну проблем и противоречий — не из загородных особняков или “элитных” кварталов, а с более близкого расстояния, нельзя не ощутить, как скапливается социальное раздражение. Рано или поздно оно начнёт искать выход, и кто знает, как и когда проявит себя. Не сомневаюсь, однако, что это будет нечто весьма отличное от той благостной картинки “стабилизации и всеобщей консолидации”, о которой так назойливо твердит официальная пропаганда. Политтехнологи не постеснялись даже (впрочем, о чём я?!) своё бутафорское “единение” подкрепить обращением к одной из самых значимых и достойных страниц нашей национальной истории; но они, похоже, плохо читали её вообще и историю Смутного времени в частности. Иначе помнили бы, что событиями того времени открывается век, названный “бунташным”, и что 1612 год вовсе не разрешил противоречий, разрывавших Русь. Так не слишком ли опрометчиво, в политтехнологическом задоре, была выбрана дата нового, наспех испечённого празднества? Ведь не сегодня сказано: “Какого духа вызываете, тот и отзовётся”.
При этом я вовсе не утверждаю, что следует непременно ожидать классических бунтов и восстаний обездоленных: пока ничто не указывает на подобное развитие событий, да и времена “классики” миновали. Но вот о чём можно уже сегодня говорить со всей определённостью — так это о том, что при сохранении общего неправедного устройства жизни в современной России (аналогов которому, по грубости и откровенности выделения так называемой элиты исключительно по критерию богатства, независимо от его происхождения и нравственной оценки социального поведения его обладателей, сегодня на планете, пожалуй что, больше и не сыскать) все разговоры о её возрождении, о возвращении ею утраченных позиций и былого величия предстают пустопорожней, ничем не обеспеченной болтовнёй.
Ибо альтернативой восстанию — повторяю, при сохранении нынешнего положения — оказывается лишь нарастание уже и так принимающей угрожающие масштабы депрессии, утраты положительных ожиданий, а проще сказать — надежды. Вот, например, как распределились ответы на вопрос, заданный программой ТВЦ (25. 08. 05): “Какое будущее ждёт наших детей?” Светлым и радостным его видят лишь 3,8%, 14,5% полагают, что это зависит от нас; подавляющее же большинство (81,7%) видит его “тёмным и опасным”. Даже при неизбежной приблизительности этих цифр они, как и любой опрос, в общем верно отражают порядковые соотношения и выглядят просто устрашающими. Что до меня, то мне, пожалуй, ещё более страшной представляется готовность огромной части народа беспротестно смириться с таким будущим для своих детей. Если это не временная апатия и растерянность под ударами рушащих все основания исторической национальной жизни перемен, если это окончательная сломленность, свидетельство утраты собственных, исторически сложившихся и дорого оплаченных представлений о достойном устроении жизни — то впереди маячит нечто пострашнее восстания.
Ясно, что страна, находящаяся в подобном состоянии, отнюдь не способна к развитию, тем более к мобилизационному напряжению сил. А ведь именно его всё более настоятельно требует решение задачи вывода России из всеохватного кризиса, скрывать который уже не может никакой официозный “патриотический пиар”. Альтернативой же развитию является только деградация и всё ускоряющееся продвижение в стан государств-неудачников. И само появление такого оборота (а он ещё не худший среди других, также вошедших в широкое употребление не только среди журналистов, но и среди политиков самого высокого ранга) говорит о многом.
Ибо селекция того, что на модном сленге политкорректности именуется “мировым сообществом”, по сути и является неизбежным спутником глобализации, можно сказать, её необходимейшим инструментом. Ведь проблема, взятая в планетарном масштабе, не сводится только к неравенству жизненных условий или даже стартовых позиций вступающих в жизнь поколений, только к снятию самых вопиющих проявлений бедности и социального неравенства, сколь бы важным это ни было само по себе. В сущности, и само-то такое снятие, особенно когда — не знаю, с какой мерой искренности — его намереваются осуществить исключительно на путях благотворительности, по меньшей мере проблематично. Жутко и стыдно видеть в стране, разработавшей целую программу разрушения ещё не столь давно считавшейся лучшей в мире системы здравоохранения, становящиеся уже привычной рутиной телекадры: такой-то малыш (Ваня, Вася, Маша и т. д.) тяжело болен, ему требуется серьёзная, но, видите ли, очень дорогостоящая операция, и если не найдутся добрые люди…
Значение того, что совершается на протяжении последних 15 лет в России, под этим углом зрения переоценить просто невозможно. Здесь перед нами действительно эталон совершенно нового феномена — или, если угодно, полигон небывалого эксперимента по разворачиванию развития вспять, притом формально мирными средствами, исключительно методами политического, информационного и психологического воздействия. Ведь речь не об Африке, не об одной из вчерашних колоний (иные из которых уже начинают и обходить Россию): нет, перед нами случай стремительного, обвального регресса вчерашней сверхдержавы, по ряду параметров социального, научно-технического и культурного развития занимавшей (что признавалось и международными организациями, и даже её недругами) не просто передовые, но опережающие, лидирующие позиции. Сверхдержавы, крушение которой, собственно, и освободило путь к разворачиванию процесса глобализации в той его уродливой, извращенной и, в перспективе, губительной для человечества форме, который стремительно набирает силу сегодня............................


 

Мяло Ксения. Французский дневник. Заметки на полях
Много крови утекло на Кавказе, много утекло и русских беженцев, притом же не только из Чечни. В начале 1995 года, вскоре после взятия федеральными войсками Грозного, который был главной целью моей поездки, удалось заодно побывать и в посёлке Попов Хутор под Владикавказом. Здесь — сравнительно с тем, что происходило в других местах, неплохо принятые и устроенные правительством Северной Осетии — поселились русские беженцы из Чечни и Ингушетии. Последних было даже больше, в основном — выходцы из коренных казачьих семей. Совсем невдалеке виднелись остовы разрушенных и сожжённых домов — следы недавнего осетино-ингушского конфликта. Но о той трагедии и тех беженцах по крайней мере говорили, и говорили немало. Кое-что и делали. А вот исход русского населения из Ингушетии — по некоторым данным, сравнимый с исходом его из Чечни, — остался почти никем не замеченным.
Как и в годы Гражданской войны, полностью изменился национальный облик целых станиц. Но пропагандистская машина по-прежнему разрабатывает золотоносную (для иных — даже в самом буквальном смысле слова) жилу красного террора и “сталинских депортаций”. О беде же нынешней — ни слова. Сверху велели забыть — и журналисты послушно забыли, даже те, кто месяцами не покидал Кавказа. Соответственно, не тревожится и общество: “картинки” нет, значит, нет и проблемы. Те же, у кого всё-таки скребут кошки на сердце, успокаивают себя мыслью: ну там же нет войны, всё как-то образуется, вернутся. Мне такое доводилось слышать не раз.
Не слишком спокойно, например, в Адыгее, где не гремят почти ежедневно, как в Дагестане и Ингушетии, взрывы и выстрелы, но где растёт напряжённость и где меньше года назад на VI съезде Союза славян Адыгеи была выдвинута инициатива обращения к президенту РФ с просьбой о возвращении республики в состав Краснодарского края, как то и было до 1991 года. “Главное, — заявила лидер Союза Нина Коновалова, — чтобы славяне, проживающие в республике, на деле получили равные права с адыгами, а этого равенства как раз и нет”.
Приведённые ею цифры убедительно подтверждают такой вывод. И уж, во всяком случае, говорят о том, что проблема существует, а стало быть, требует непредвзятого рассмотрения. Однако воз и ныне там. Против проекта возвращения Адыгеи в Краснодарский край бурно выступила тотчас же отмобилизовавшаяся адыгская общественность. Причём мобилизация эта сразу вышла за пределы РФ. В движение протеста включились черкесские диаспоры Турции, Сирии, Иордании, Германии, США, Израиля, чьи телеграммы поддержки зачитывались на митингах. Разумеется, никакой ответной и хоть сколько-нибудь сравнимой по масштабам русской мобилизации не произошло (её не было и в ситуациях куда как более трагических), и вопрос тихо увял. Что не означает, конечно, исчезновения проблемы, с которой всё чаще сталкиваются русские теперь уже не только в национальных республиках РФ и от вызова которой всё ещё пытаются уклониться.
Взять, например, извинения за события 1956 года в Венгрии. Россия уже приносила их при Ельцине, но Путин в ходе своего недавнего визита в Будапешт счёл нужным покаяться снова. Причём ни тот, ни другой не вспомнили о венгерских частях, воевавших в составе гитлеровской армии и отличавшихся беспримерной жестокостью. За их действия Венгрия не приносила нам извинений, зато в Воронежской области, где они особо отличались, родилась идея установить памятник “павшим героям”. Ну и, разумеется, никто не вспомнил ни о весьма мрачных подвалах самого восстания, ни о двусмысленной фигуре Имре Надя — впрочем, это уже другая тема, к которой, возможно, имеет смысл когда-нибудь вернуться.
Главное в другом: ответной общественной реакции на всю эту оргию неприглядных покаяний (а список можно продолжать и продолжать) не последовало.
Вот, например, солидное издательство выпускает сборник очерков и воспоминаний французов, в то или иное время посетивших Россию. Среди них встречаются и вовсе не враждебные по отношению к ней, наоборот. Скажем, Теофиль Готье кое-что описывает с неподдельным восхищением — как ни странно покажется многим русским, железные дороги, например. Но предваряется сборник картой Восточной и Центральной Европы конца XVIII века; и на этой карте, притом с кучей хронологических ошибок, все вошедшие в состав России территории скопом именуются аннексированными. Похоже на камертон, задающий правильную ноту.
А вот “Le Monde”, один из столпов классической, серьёзной прессы, в конце марта пишет об Украине и Белоруссии. О, тут есть где развернуться; а упомянутая схема, не то что не отмеченная “острым галльским смыслом”, но “простая, как мычание”, являет себя в полной обнажённости. Подумать только: две, по европейским меркам, больших, сравнимых с самой Францией страны, каждая со своей историей и особенностями, — непростая работа для аналитика, который хочет всё-таки что-то объяснить, пусть даже и с чуждых для нас позиций. Но нет: ни следов высшей математики, ни даже алгебры на уровне средней школы — всё просто, как дважды два.
Украина, едва освободившаяся от “советского ига” (понятно, больше нас ничто не связывает — это вам не “камни Алжира”), устремилась на Запад — умница, молодец, правильной дорогой шагает. Не без затруднений, конечно, ну так тут долг Запада помочь перспективной неофитке освободиться от остатков влияния “русской империи”.
С Белоруссией же дело обстоит много хуже: она “отвергла демократическую эволюцию, которой ожидали от неё европейцы” и “предпочла остаться тесно связанной с Россией”. Ну посудите сами: можно ли совершить более страшное преступление, нежели обмануть ожидания европейцев? Виноват же во всём “режим (!) президента Александра Лукашенко”*, который “поставил своей целью вывести Белоруссию из-под западного влияния во имя славянского национализма, более близкого русской культуре, чем западные ценности”.

Не знаю, многие ли обратили внимание на статью П. Иванченко “Кто заказывает”, опубликованную в конце (20 декабря) прошлого года в “Дуэли”. Жаль, если не заметили — материал, как мне кажется, может помочь открыть глаза на адскую игру, в которую втягивается молодёжь. Особенно заинтересовал меня комментарий Сергея Пучковского, представленного газетой как сотрудник правозащитной организации “Порядок и Право”.
“Когда, — рассказывает он, — в соответствии с указаниями руководства мы начали активно собирать информацию обо всех националистических организациях и их лидерах, то обнаружили много интересного. Так, целый ряд “фашистских” партий — наиболее “раскрученные” и провозглашавшие самые экстремистские лозунги — получали финансирование из-за рубежа. Примечательно, что и практически все неправительственные организации, так сказать, “антифашистской” направленности, а также некоторые политики, учёные и журналисты, работающие по этой тематике, получают гранты из тех же самых рук. Исходя из этого мы пришли к выводу, что вполне конкретные силы за рубежом заинтересованы в том, чтобы Россия воспринималась во всём мире как страна, населённая фашистами и ксенофобами”. Звучит убедительно: и впрямь, слишком много политических трофеев позволяет добыть ударная кампания по борьбе с “русской ксенофобией”.
Сказал Пучковский и о том, что в правоохранительных органах формируется тенденция любые преступления против иммигрантов, даже совершённые их собственными соплеменниками, объявлять делом рук скинхедов. На них (а это чаще всего выходцы из бедных и неблагополучных семей, которые и хорошего адвоката нанять не могут) можно к тому же сбросить любой “висяк”. Хлопот меньше. И, добавлю, вполне согласуется с генеральной линией; я убеждена, что при всей плачевности нынешнего состояния правоохранительных органов и судопроизводства в России без соответствующей “указивки” тенденция вряд ли бы приобрела подобный размах.
Сегодня практически все развитые страны принимают меры по ограничению иммиграции. Россия открывает ворота настежь. Это находится в какой-то связи одно с другим? Несомненно. Людские потоки из стран так называемого третьего мира остановить невозможно, их можно только перебрасывать. Но, конечно, не в огород соседу, то бишь партнёру по ЕС. И то, что именно Россия рассматривается как перспективная территория такого сброса, давно уже ни для кого не является тайной*. Однако для того чтобы реализация замысла стала возможной, следует сломить волю народа, придать его естественному и вовсе не человеконенавистническому по сути своей сопротивлению отталкивающий, преступный вид. Именно это, по моему глубокому убеждению, и происходит сейчас в России.
А иммигранты — из бывших союзных республик — это всего лишь материал, к которому главные игроки цинично равнодушны...................

 

 

Армия и хозяйство

Исследования ЦРУ в 1960–1975 гг. показали, что военные расходы СССР составляли 6– 7% от ВНП, при этом доля их снижалась. В начале 50-х годов СССР тратил на военные цели 15% ВНП, в 1960 г. – 10%, а в 1975 г. всего 6%. На закупки вооружений до перестройки расходовалось в пределах 5–10% от уровня конечного потребления населения СССР.
Вспомните, кто и как нам врал. Шеварднадзе заявил в мае 1988 года, что военные расходы СССР составляют 19% от ВНП; в апреле 1990 г. эту цифру довели до 20% – и никаких обоснований!
И разве кто-нибудь сегодня спросит с академиков и политиков, из какого пальца они высосали свои данные о военных расходах СССР? Разве не парадоксально, что заявления Горбачева вынуждено было опровергать ЦРУ, но в СССР эти опровержения замалчивались?
Видный российский эксперт по проблеме военных расходов В. В. Шлыков в недавней статье «Американская разведка о советских военных расходах» пишет об этом: «Сейчас уже трудно поверить, что немногим более десяти лет назад и политики, и экономисты, и средства массовой информации СССР объясняли все беды нашего хозяйствования непомерным бременем милитаризации советской экономики. 1989–1991 годы были периодом настоящего ажиотажа по поводу масштабов советских военных расходов. Печать и телевидение были переполнены высказываниями сотен экспертов, торопившихся дать свою количественную оценку реального, по их мнению, бремени советской экономики».
Тезис о том, что СССР рухнул под бременем военных расходов, утратил былую привлекательность. Более того, советский период по мере удаления от него все более начинает рассматриваться как время, когда страна имела и «пушки и масло», если понимать под «маслом» социальные гарантии. Уже не вызывают протеста в СМИ и среди экспертов и политиков утверждения представителей ВПК, что Советский Союз поддерживал военный паритет с США прежде всего за счет эффективности и экономичности своего ВПК
Именно это важно – эффективность и экономичность советского ВПК. Особый, созданный именно у нас (и только у нас) тип связи армии и производства как хозяйственных систем. В. В. Шлыков пишет, что суть этого – «уникальная советская система мобилизационной подготовки страны к войне. Эта система, созданная Сталиным в конце 20-х – начале 30-х годов, оказалась настолько живучей, что ее влияние и сейчас сказывается на развитии российской экономики сильнее, чем пресловутая «невидимая рука рынка» Адама Смита…
Основные усилия советского руководства в эти (30-е) годы направлялись не на развертывание военного производства и ускоренное переоснащение армии на новую технику, а на развитие базовых отраслей экономики (металлургия, топливная промышленность, электроэнергетика и т. д.) как основы развертывания военного производства в случае войны... Именно созданная в 30-х годах система мобилизационной подготовки обеспечила победу СССР в годы второй мировой войны…
После второй мировой войны довоенная мобилизационная система, столь эффективно проявившая себя в годы войны, была воссоздана практически в неизменном виде. При этом, как и в 30-е годы, основные усилия направлялись на развитие общеэкономической базы военных приготовлений… Это позволяло правительству при жестко регулируемой заработной плате не только практически бесплатно снабжать население теплом, газом, электричеством, взимать чисто символическую плату на всех видах городского транспорта, но и регулярно, начиная с 1947 г. и вплоть до 1953 г., снижать цены на потребительские товары и реально повышать жизненный уровень населения. Фактически Сталин вел дело к постепенному бесплатному распределению продуктов и товаров первой необходимости, исключая одновременно расточительное потребление в обществе.
Совершенно очевидно, что капитализм с его рыночной экономикой не мог, не отказываясь от своей сущности, создать и поддерживать в мирное время подобную систему мобилизационной готовности».
Это – реальность, как наш климат или наша история. Из нее и надо исходить в решениях, определяющих нашу судьбу.

 

Подборка разных фактов:

- Россия в зеркале статистики: ("Экстрим! Экстрим! - Жить в России - вот настоящий экстрим!")

- Россия ...только шокирующие цифры! (А кто в шоке? Народ или шокмейкеры?)

- Демографический кризис в РФ является беспрецедентным среди индустриально развитых стран

- 70% украинцев хотят иметь своего Путина

- Латинская Америка стала оплотом социализма

- Я волком бы выгрыз бюрократизм
- Наши граждане всегда готовы к новому дефолту

 

Информационная война против России

Война против России идет уже очень давно и очень, очень успешно. Разумеется, не на полях сражений, где русские всех всегда били и очень больно, а там, где Запад всегда выигрывал и продолжает выигрывать — в информационных войнах. Основная цель — доказать русским, что они есть тупое безмозглое быдло, даже не второсортное, а где-то 6-7 разряда, без прошлого и будущего.
Западный мир умеет лучше всего вести информационную войну. Удар был нанесен по тому месту, которое никому не пришло в голову защищать — по воспитательной программе. И Запад победил. Осталось проявить немного терпения — и наши дети сами поползут на коленях в ту сторону и нижайше попросят разрешения лизать хозяевам ботинки. Уже ползут — насмотревшись проплаченных программ, изучив купленную историю в учебниках, поверив всему, чему учат продажные политики и информационные каналы.
Примеры? Пожалуйста:
1. Недавно отмечалось 1000-летие Руси. А когда она появилась на самом деле? Первая столица (только столица крупной страны!), город Словенск, был основан в 2409 году до нашей эры (3099 год от сотворения мира) источник информации — летопись Холопьего монастыря на реке Мологе, хронограф академика М. Н. Тихомирова, "Записки о Московии" С. Герберштейна, "Сказание о Словене и Русе", имеющее повсеместное хождения и записанное многими этнографами. Поскольку считается, что Новгород построен на месте Словенска, археологам задали вопрос, насколько это правдоподобно. Их ответ: "А хрен его знает. Мы там уже до палеолитических стоянок докопались".
2. Утверждается, что Русь заимствовала у скандинавов не только князей и государственность, но и письменность. Чудинов В. А., профессор ("Священные камни и языческие храмы древних славян." 2004, "Руница и тайны археологии Руси" 2003. "Загадки славянской письменности." 2002) дешифровал славянское докирилловское слоговое письмо — руницу и прочитал к настоящему времени более 2000 надписей. Доказал наличие трех собственных видов письменности (кириллицы, глаголицы и руницы) у славянских народов — беспрецедентное в истории культуры явление, которое показывает наличие у славян высочайшей духовной культуры в древности. Найдены тайные сакральные надписи славянской руницей как на греческих средневековых (V-X вв.) иконах, так и на древнегреческих (VI-II вв. до н.э.) вазах. Найдены также надписи более древних эпох вплоть до палеолита. Их чтение проливает свет на историю развития славянской мифологии и культуры на протяжении последних 30 000 лет. Изучая многочисленные культовые объекты, профессор обнаружил данные о присутствии славянской культуры в пространстве (от берегов Португалии до зауральского Аркаима) и во времени (от неолита до первой половины XVII века), что привело к сенсационному выводу: евразийская культура — это культура славян, а Евразия — это Русь.


ЦАРСКАЯ РОССИЯ - БЫЛА ВОИСТИНУ ЦАРСКОЙ СТРАНОЙ! 

Материалы Форума "Литературной газеты". Уникальные факты!

 

 

КАК МЫ УМИРАЕМ...

Александр Агеев. Король Лир!
Каждый из нас - король Лир. Иногда, в чем-то, но неумолимо. И редко кого минует чаша сия… Вряд ли будет натяжкой применение этого диагноза и ко всей России. Разве не прощаются с жизнью в России каждый день по две тысячи человек, а в год - целая область? Не от этого ли, в порыве отчаяния и управленческого бездумия, власти решили привлекать в страну мигрантов в объемах, превышающих в 3-4 раза ежегодный поток заселения мигрантами Северной Америки? По миллиону ежегодно! При этом из России каждый год уезжает 150 тысяч невест…
Сейчас уровень смертности в России сравним с началом ХХ века, а структура смертности характерна только для военного времени. Именно смерть стала эпидемией в России, а не экзотика вроде "птичьего гриппа". Это означает сверхсмертность лиц трудоспособного возраста, причем мужчин умирает вчетверо больше, чем женщин. Соотношение, по прогнозам, в ближайшее время "улучшится", но не за счет сокращения мужской смертности, а за счет роста женской. Более 70% населения страны живет в стрессовом или предстрессовом состоянии, провоцирующем весь букет хронических заболеваний. В 2004 году на территории РФ зафиксировано 1134 чрезвычайные ситуации. Погибли 2459 человек, пострадали 23 182 человека. Сколько испытали стресс - нет данных…
По показателям насильственной смерти (несчастные случаи, убийства и самоубийства) Россия уверенно держит лидерство в мире. Критической цифрой для самоубийств ВОЗ считает 20 на 100 тыс. человек. В России - вдвое выше. Основная причина самоубийств - социальная: неожиданное банкротство, потеря работы, смерть любимого человека, словом - целый клубок проблем, вызываемых изначально потрясением из-за изменения социального статуса. В психиатрии эта ситуация названа "комплексом короля Лира"...
Отнюдь не лучше картина по другим категориям смертности - хроническим неинфекционным и инфекционным заболеваниям. Сальмонеллез, иерсиниоз, легионеллез - сколько еще новых статей добавится в медицинские энциклопедии… А мы ведь "сами не свои, когда душа томится всеми немощами тела". Одна лишь эпидемия ВИЧ-инфекции в ближайшие 10 лет нанесет России серьезный ущерб в "живой силе" - не менее миллиона человек. При самом "мягком" сценарии развития эпидемии в течение последующих 10 лет ВИЧ может заразиться до 3-5 миллионов россиян. А лечить страна пока может лишь одного из 253 инфицированных… Больная нация рождает больных детей. В 1980 году родилось больными или заболело 8% родившихся живыми, 20 лет спустя - уже 38%…
Известно, что в формуле жизни здоровье только на 8-10% определяется генетикой человека и на 8-10% - состоянием здравоохранения. Решающий вклад в то, сколько мы проживем, 45-55%, вносит образ жизни (питание, условия труда, материально- бытовые факторы, общее отношение к жизни), а также на 17-20% - природно-климатические условия. Обобщенно - здоровье и срок жизни целиком зависят от природы, в том числе от природы общества и природы духа человека.
Как заметил герой Шекспира, часто "в оправдание всего плохого у нас имеются сверхъестественные объяснения…". Можно даже подумать, "будто мы дураки по произволению небес, мошенники, воры и предатели - вследствие атмосферического воздействия, пьяницы, лгуны и развратники - под непреодолимым давлением планет… Великолепная увертка человеческой распущенности - всякую вину свою сваливать на звезды!"
Но это древний и вечный смысловой вопрос - как достойному человеку достойно жить в недостойные времена?

 

 

Мэр и его мэрзости 

Москвичи о мэре Лужкове и его преемнике

3-12 февраля 2006 года Аналитический Центр Юрия Левады (Левада-Центр) провел представительный блиц-опрос 1 тысячи москвичей. Ответы на некоторые вопросы этого исследования приводятся в процентах.
КАКОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ СОЗДАЕТ У ВАС ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МЭРА МОСКВЫ ЮРИЯ ЛУЖКОВА?

 

Россияне о последнем русском царе

15-18 апреля 2005 года Аналитический Центр Юрия Левады (Левада-Центр) провел репрезентативный опрос 1600 россиян в 128 населенных пунктах 46 регионов России. Распределения ответов приводятся в процентах.
Статистическая погрешность подобных опросов в пределах 3%.
Мнения о том, Николай II совершил много ошибок, но искупил их своей мученической смертью, больше других придерживаются россияне моложе 40 лет, преимущественно женского пола, учащиеся и студенты, специалисты, люди со средним образованием, а также жители Москвы, Сибирского и Северо-Западного федеральных округов, проголосовавшие бы на выборах в Госдуму по партийным спискам за «Единую Россию».
Безвинной жертвой террора последнего русского царя чаще всего считают мужчины, по роду деятельности — служащие, предприниматели, безработные, в целом россияне в возрасте 25-40 лет, со средним образованием, жители Дальневосточного, Южного и Северо-Западного округов, средних по численности населения пунктов (100-500 тысяч человек), сторонники ЛДПР.
Ответственным Николая II за то, что случилось со страной после 1917 года, наиболее часто видят представители мужского пола, люди в возрасте 40-54 лет,с высшим и средним образованием, проживающие в Поволжском округе, в крупных нестоличных городах и проголосовавшие бы против всех или за «Родину».
Свергнутым народом, доведенным до нищеты, последнего российского императора больше других склонны видеть мужчины, лица старше 40 лет, россияне с образованием ниже среднего, жители Москвы и Поволжского округа, а также сторонники «Родины».

 

Что же мы, сволочи, сделали со своей стpаной!
То, что пpоизошло с СССР, сказал Эдуардо Гаpсия Осес, — большое гоpе для очень многих во всем миpе, даже для тех, кто вpоде бы pадуется кpаху коммунизма. И дело не в политике. Без опоpы оказались и те, кто считал себя антикоммунистами. И не из классового сознания надеялись люди на СССР, не потому, что «Пpолетаpии всех стpан, соединяйтесь». Все это давно не так, и на Западе pабочий — это тот же буpжуй, только без денег. А надеялись потому, что у вас говоpилось: «Человек человеку — бpат». А по этому тоскуют все , что бы они ни говоpили на людях.
Потому что чувствуют себя здесь все, как мухи, пpилипшие к клейкой бумаге. Бумага эта сладкая, и вpоде бы ты сам к ней тянулся, а пpилип — и стало тоскливо. Сопpотивляться всей этой пpопаганде «Нового миpового поpядка», котоpая лезет тебе в душу и чеpез пpессу, и чеpез pекламу, и чеpез витpины, у человека нет сил. Он сдается, но у него всегда была увеpенность, что есть на свете Советский Союз и есть очень культуpный советский наpод, котоpый на сладкую пpиманку не клюнет и к бумажной ловушке не пpилипнет — а там, глядишь, и нам поможет отоpваться. И что же мы видим? Этот то наpод и увяз глубже всех и повеpил в совсем уж невеpоятную ложь. Если это так — все меняется в миpе.
Вы говоpите — коppупция была в СССР. Вы еще не пpедставляете, что такое коppупция в обедневшей стpане. Там все коppумпиpованы, и иначе быть не может. Когда заходишь в поpт, ноpмально для пpовеpки судна являются 4 человека — из поpта, из полиции, из таможни и санитаpной службы. А сейчас зайди в любой поpт в Афpике или Латинской Амеpике. К тебе плывут человек тpидцать. Выпьют, закусят, а потом каждому надо дать в лапу. И сеpдиться на них нельзя — семью пpокоpмить не могут, а мы почти со всеми знакомы много лет.
Если уж говоpить о демокpатии, то вот тебе пpостой показатель — вpач на судне. Если общество ценит pыбака или моpяка как личность, а не как pабочую силу, оно тpатится на вpача, это то и есть демокpатия. Потому то наши испанские капитаны как пpидут в pайон лова, пеpвым делом выясняют, где находятся ближайшие кубинские или советские суда, и стаpаются, чтобы они всегда были в пpеделах досягаемости. Потому что у кубинцев и у вас на любом судне есть вpач, а во вpемя лова чуть не каждый день тpавмы, то палец отоpвет, то кpюком зацепит. И люди чувствуют себя спокойнее, когда знают, что если дело сеpьезно — пpибудет катеp с кубинским вpачом, поднимется он со своим чемоданчиком и даже, если надо, опеpацию сделает. И денег не возьмет — засмеется. Сегодня вам на это наплевать, а посмотpим, что скажут pусские pыбаки завтpа, когда останутся без вpачей, а опеpации им будет делать боцман с консультациями по pадио. Это у нас — веpшина пpогpесса.
Или вот еще — ты скажешь, мелочь. Раньше у советских почти на каждом судне был биолог. Мы всегда удивлялись, откуда у них столько ученых. А для нас очень было важно, что кто то pядом изучает моpе, и нас спpашивает. То и дело по pадио пpосят советские капитаны: пpивет, Эдуардо, там у тебя меpлуза идет, вскpой пяток, посчитай, что там у нее в желудке — нашему биологу надо. Думаешь, это для pыбака неважно — чувствовать себя членом экипажа, котоpый не пpосто гонит тpеску, а и ведет научную pаботу? Важно, да вы на это наплевали. И будут завтpа ваши pыбаки и без вpачей, и без биологов.
Будет ли только это завтpа у pусских pыбаков? Что то их стало почти не видно. А когда видно, тошно смотpеть. Раньше советские суда были самые чистые и самые кpасивые. А сегодня они похожи на пиpатские. Не pемонтиpуют, не кpасят и даже не пpибиpают. ...................

 

 

Ермолин А. Открытое письмо президенту Путину бывшего начальника оперативно-боевого отделения группы «Вымпел»

«Полит.ру» публикует открытое письмо президенту России депутата Государственной Думы РФ, члена правления "Открытой России" Анатолия Ермолина. Ермолин - подполковник КГБ в отставке, бывший начальник оперативно-боевого отделения группы «Вымпел», в последние годы службы неоднократно отвечал за антитеррористическую безопасность временных администраций в республиках Северная Осетия и Ингушетия в качестве командира группы антитеррора. Был одним из инициаторов возрождения в России скаутского движения. После увольнения из Федеральной Службы Охраны РФ (1994г.) принимал активное участие в разработке и внедрении инновационных образовательных проектов, финансируемых НК «ЮКОС»: Лицей "Подмосковный", "Новая цивилизация", «Федерация Интернет Образования». Администрировал общероссийские и международные образовательные программы некоммерческого характера. В Государственную Думу избран по общефедеральному избирательному округу по спискам политической партии "Единая Россия".

Анатолий Ермолин стал известен широкой общественности после открытого письма в Конституционный суд в связи  фактами неприкрытого давления на депутатов Государственной думы со стороны чиновников Администрации Президента РФ. За письмом последовало исключение из фракции «Единая Россия». Подписал манифест Объединенного гражданского фронта.

 Пишу Вам как офицер, учитель и лидер значительного числа молодых российских граждан, искренне работающих над построением в нашей стране Гражданского Общества. Вас и Вашу Администрацию сегодня очень многие патологически боятся, включая тех, кто входит в достаточно близкое к Вам окружение. Они порой знают чудовищные вещи, но не рискуют рассказывать Вам о них. Я рискну.
Как учитель, я не собираюсь Вас ничему учить. Наши «университеты» в ту пору, когда мы носили погоны, были одни и те же, и аналитическая школа у нас тоже одна. Так вот, следуя правилам именно этой школы, попробую доказать, что национального лидера Владимира Путина уничтожит не оппозиция, не «пятая колонна» мировой закулисы, а собственная политика укрепления самого себя и самовластие президентского окружения.
На мой взгляд, все, что Вы делаете после переизбрания на второй срок, неправильно, вредно для России и губительно для Вас – человека, с избранием которого многие связывали свои надежды на возрождение России. Давайте поговорим об этом подробнее, возможно, я угадаю тот самый «национальный проект», о котором Вы никому не говорите, но «втемную» навязываете нашему народу.
Не слушайте своих советников, Владимир Владимирович. Они такие же, как все. Послушайте человека, ставшего национальным достоянием нашей Родины и хранителем традиций офицерской чести России. В одной фразе он не только поставил диагноз всем сегодняшним социальным процессам, но и дал ответ на вопрос «Что делать?». Вот он – надо создавать Свободную Силу, не зависящую ни от Вас, ни от бизнеса, ни от криминала.
Задумывались ли Вы над «загадочной» фразой Российской Конституции о том, что единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ? Ни Сурков, ни Сечин, ни Патрушев, ни Нургалиев ни даже Вы, всенародно избранный Президент России. Думаете, это красивые слова ни о чем? Вовсе нет. Единственным источником справедливой власти действительно является народ, но только НАУЧИВШИЙСЯ САМООРГАНИЗАЦИИ. Лозунгом, способным действительно объединить нашу Родину сегодня, является «Строим Россию всем миром!». Ведь именно слово «мир» в данном конкретном понимании является аналогом столь непривычного для российского уха слова «сообщество». Истинная демократическая перестройка России начнется не сверху из Кремля, а снизу, с территориальных органов самоуправления, частных бакалейных лавочек, уютных домашних ресторанчиков, независимых общественных и религиозных объединений, заботящихся о воспитании благородного юношества, с возрождения российской семьи, со здоровых «мещанских» ценностей: дом, дети, работа, безопасность, невмешательство в частную жизнь. И построят эту Россию не политики. С политиками всегда можно договориться. Построят эту Россию недоговорные лидеры общественного мнения, считаясь с которыми, Вы откажетесь от губительного для страны курса.

 

Морозова Г.Ф. Деградация нации — миф или реальность?

PDF 231 Кб
МОРОЗОВА Галина Федоровна — кандидат экономических наук, заведующая сектором Центра демографии ИСПИ РАН. Постоянный автор нашего журнала.
Процесс деградации нации — сегодня уже реальная опасность, вызывающая тревогу всего общества. Ученые высказывают по этому поводу различные точки зрения: одни утверждают, что процесс деградации необратим, другие — что нация еще не утратила способности к регенерации. К сожалению, отсутствует комплексное изучение этой жизненно важной проблемы. Медики, демографы, социологи, экологи, политологи исследуют ее каждый в аспекте своей науки. Например, последствия радиации находятся в сфере внимания экологов и медиков; сокращение продолжительности жизни населения вызывает беспокойство медиков, демографов, экономистов и политологов, детская смертность — медиков и демографов и т.д. Статистика однозначно свидетельствует о кризисном состоянии здоровья населения России. Интересно на нескольких характерных примерах проследить взаимодействие факторов, определяющих вырождение нации. И прежде всего выявить причинно-следственную обусловленность, так как одни и те же факторы, порождая одни явления, в то же время сами становятся порождением других. Вот как выглядит этот парадокс.

 

Шпакова Р.П. Макс Вебер о становлении демократии в России
PDF 211 Кб

ШПАКОВА Римма Павловна - доктор философских наук, профессор Санкт-Петербург-ского государственного университета.
Становление основ демократического общественного устройства - новый феномен в политической жизни современной России. Уже осознание его необходимости, пока пусть даже в са- мом обобщенном виде, является свидетельством трудного, но неуклонного движения нашей страны в направлении построения современного цивилизованного общества с рыночной эконо- микой. Показательно, что понятие "гражданское общество" объединяет ныне самые разные слои и социальные группы российского социума. Однако четкого представления о нем пока нет, как нет и понимания путей его становления. Все остается на уровне намерений и рекомендаций. Здесь уместно напомнить, что программа построения в России либерально-демократического политического устройства появилась еще в 1905 году. Она была представлена группой конституционалистов, разделявших позиции "Союза освобождения" и имела форму проекта Конституции России. Основным автором этого проекта был Петр Струве. Такие важнейшие политические события в России того времени, как первая русская революция, война с Японией и вышеупомянутый проект Конституции России стали основаниями для написания Максом Вебером в 1906 г. двух "русских" статей "К положению буржуазной демократии в России" (февраль 1906 г.) и "Переход России к псевдоконституционализму" (август 1906 г.). Они были опубликованы в редактируемых Вебером, Зомбартом и Яффе первых выпусках журнала "Архив социальной науки и социальной политики". В этот период Вебер активно изучал русский язык и просматривал русскую периодику в богатой русской библиотеке Гейдельберга.
В глазах Вебера Россия была, по его выражению, "увеличительным стеклом", которое позволяло обнаружить, понять и по возможности ослабить или предотвратить кризисы и социальные взрывы в Германии. Например, немецкое общество сравнительно спокойно отреагировало на свою Ноябрьскую (1918 г.) революцию, которая фактически шла по образцу революции Ок- тября 1917 г. в России. Оно было подготовлено к таким потрясениям проведенной внутри страны широкой идеологической работой, газетной публицистикой, включая замечания Макса Вебера, в том числе относительно России. В стране было широко известно содержание его лекции "Социализм", прочитанной весной 1918 г. в Вене и вскоре опубликованной большим тиражом. Интерес немецкого общества к России подогревался и тем, что благодаря революционным переменам она могла стать образцом социально-политических преобразований Германии (особенно после Февральской революции, выступавшей под знаменем демократического переустройства страны). Многие общественно-политические деятели Германии серьезно ставили тогда вопрос о необходимости заимствования опыта развития демократии в России, о чем Макс Вебер хорошо знал, и поэтому слова "учиться у России" в его статьях не случайны. Темой, вокруг которой объединяются все его "русские" материалы и замечания, стало рассмотрение вопроса о том, каков вектор движения России: в сторону "освободительных" реформ и построения демократии, формирующей гражданское общество, или же против них. В том, что воплощение конституционного проекта реформ П. Струве в принципе для России реально, у Вебера не было и тени сомнения. Большую важность для Вебера представляло то, что Россия - органическая и неотъемлемая часть Европы, "культурного европейского мира". Это страна, так же как и Соединенные Штаты Америки, близка к европейским странам по уровню цивилизации и в историческом плане, хотя и не укладывается в географические границы Европы. В начале века именно в России и в Америке четко обозначилась идея политической и духовной свободы: «Самое важное, что их роднит, - подчеркивал Вебер, - это то, что в определенном смысле они являются источником возникновения спонтанной "культуры свободы"»

 

 

Обналичивание власти: финальная стратегия российского правящего слоя
Доклад Института национальной стратегии
2005 год заканчивается целой серией знаковых событий, свидетельствующих о том, что олигархическая система власти в России перестает существовать в прежнем виде и приобретает новое качество.

Во-первых, в настоящее время происходит легализация олигархической собственности посредством ее выкупа государством по максимальной цене. Во-вторых — институционализация колониально-сырьевого статуса РФ через установление прямого контроля иностранных собственников над энергетическими ресурсами и инфраструктурами, имеющими для них стратегическое значение. Для Европы, испытывающей возрастающую потребность в газовом топливе, таким стратегическим активом, в первую очередь, является "Газпром". Для США — российские нефтяные компании, реализующие проекты на сахалинском шельфе. Анализ этих процессов, составляющих основное политико-экономическое содержание второй легислатуры Владимира Путина, является предметом настоящего доклада.

Фактически, мы можем говорить о процессе обналичивании власти как основе финальной стратегии правящего слоя современной России. Правящая элита, сформировавшаяся в 1995-2001 гг., готовится снять с себя ответственность за страну и отойти на тщательно подготовленные позиции вне России. Вся система действий российской власти в 2005-2008 гг. будет подчинена главной цели этой элиты — легализации на Западе крупных капиталов, сформировавшихся прямо или косвенно в результате приватизации последних 13 лет.

1. Динамика олигархической системы власти.

В докладе Совета по национальной стратегии "Государство и олигархия", опубликованном в июне 2003 года, были сформулированы основные задачи, диктовавшие "олигархии" формат ее взаимоотношений с государством:

- максимизация прибыли олигархов — собственников крупных производств;

- максимизация рыночной капитализации принадлежащих олигархам корпораций;

- легализация капиталов и других ресурсов олигархов в США и странах Западной Европы.

Было справедливо отмечено, что реализация этих задач либо прямо противоречит интересам России как геостратегической и этнокультурной целостности, либо, в лучшем случае, никак с ними не соотносится. Последнее было бы вполне естественно с точки зрения логики "хозяйствующих субъектов". Но сущность олигархии заключается в том, что она представляет собой не просто крупный или "очень крупный" бизнес, а систему власти, основанную на узурпации публичных институтов государства частными бизнес-интересами.

"Дело ЮКОСа" (а также ликвидация внутренних оффшоров, существенная коррекция режима налогообложения сырьевых компаний, переход парламента и правительства под прямой контроль "президентской вертикали" и др.) создали иллюзию важной позиционной победы государства над олигархией. Между тем, перечисленные выше "основные олигархические задачи" сегодня решаются значительно более последовательно, чем ранее, более того, их решение входит в завершающую стадию. Кроме того, механизм их реализации был заметно усовершенствован: концентрация государственной власти в одних руках повысила эффективность ее использования в коммерческих интересах узкого круга сверхкрупных собственников.

В докладе "Государство и олигархия" были обозначены основные приоритеты государства в его борьбе с олигархией. Среди них:

- ограничение сверхприбылей олигархов и их влияния на органы государственной власти на всех уровнях;

- проведение активной промышленной политики, переход к индустриальной модернизации и инновационному развитию за счет ресурсов "сырьевого сектора";

- морально-политическая легитимация государственной власти в глазах общества, формирование национально и социально ориентированной элиты;

- развитие сбалансированного федерализма и консолидация региональных элит в противовес экспансии олигархических группировок;

- создание широкой общественной коалиции сил, заинтересованных в ограничении влияния олигархии.

Ни один из этих приоритетов не был реализован. Более того, по всем направлениям ситуация значительно ухудшилась. То, что ошибочно принимается за успех государства, на деле является не более чем личным успехом связанной с действующим руководством страны бизнес-группы, проявившимся, в частности, в аукционе по "Юганскнефтегазу". За время, прошедшее с момента публикации доклада "Государство и олигархия", президент РФ Владимир Путин окончательно утвердился в роли главного оператора, обеспечивающего наиболее эффективное решение основных олигархических задач. Если в предшествующий период главной из этих задач было обеспечение максимальной текущей прибыльности приватизированных в 90-е годы активов, то сегодня мы можем констатировать переход на качественно иной уровень. Фактически, речь идет о выходе олигархов из игры на максимально выгодных для них условиях. Предложив (или навязав) им свои услуги, "режим Путина" гарантирует олигархам то, чего они никогда не смогли бы добиться самостоятельно, — возможность продать государству за рыночную цену активы, приобретенные у него административным путем.

Напомним, олигархическая система власти сложилась в критический для Бориса Ельцина момент (1995–1997 гг.), когда слабость российского государства была очевидна для всех. Почти 10 лет олигархи эксплуатировали госсобственность, полученную во временное пользование. Все это время вопрос об их правах на нее оставался открытым и сохранялась своего рода "патовая ситуация": государство не решалось (или не могло) свою собственность вернуть, крупный олигархический капитал — реализовать ее "по рыночной цене" (активы, полученные в результате сделок, незаконность которых может быть легко доказана, не могут быть реализованы на открытом рынке). При этом наличие у государства воли и возможностей вернуть свою собственность все это время оставалось главным индикатором его реального состояния. Показателем сегодняшнего состояния государства в России является тот факт, что в данный момент оно в лице государственных компаний вынуждено выкупать у временных управляющих свою же собственность, по ценам, значительно превышающим рыночные. Более того, "покупатель" сознательно способствует спекулятивному росту ее капитализации и берет на себя внешние долговые обязательства, условия которых остаются тайной не только для населения, но и для большинства госчиновников. Результатом подобных сделок должна стать легализация олигархических капиталов за рубежом, так как деньги, полученные олигархами из рук государственного собственника, автоматически становятся "чистыми", а нынешнее российское государство законность сделок опротестовать не сможет. Такова, с точки зрения олигархии, "счастливая развязка" приватизационной авантюры 1990-х годов.

 

 

Соловей В.Д. Развал и развалины

Эта небольшая статья приведена здесь полностью
Валерий Дмитриевич Соловей, доктор исторических наук
КУДА ДЕЛАСЬ РУССКАЯ СИЛА?
— Валерий Дмитриевич! Ваша книга и Ваше новое прочтение русской истории должны, по замыслу, дать ответ на сакраментальные вопросы: куда делась русская сила? Какова природа этой силы? И, наконец, что такое русскость?
— Ответ я даю недвусмысленный и шокирующий: русскость — не культура, не религия, не язык, не самосознание. Русскость — это кровь.
— Кровь? То есть факт медицинский? Биологический?
— Кровь — носитель социальных инстинктов восприятия и действия. Кровь — стержень, к которому тяготеют внешние проявления русскости. Да, русскость — понятие биологическое.
— Бьюсь об заклад, что Вы предвидите вопрос, который крутится у меня на языке…
— Разумеется, предвижу: какой процент русской крови должен течь в венах, чтобы считать человека русским?
— Угадали. Так каков же процент?
— Честно признаюсь, раньше меня это вообще не занимало, да и сам вопрос в контексте отечественной истории довольно бессмыслен.
— Понятно: русские никогда не были чистым в этническом отношении народом и в то же время обладали значительной ассимиляторской способностью. Такова наша тысячелетняя история. Что же переменилось теперь? Ассимиляторская способность оказалась под вопросом?
— Под вопросом другое: сама русская этничность. В прошлом, предоставляя возможность ассимилироваться в русскость всем, кто этого хотел, сами русские в то же время не были склонны к смене своей этничности. Культурная ассимиляция в русскость сопровождалась вступлением в браки с русскими, ведя к ассимиляции биологической.
— Но если так, то противопоставление «крови» и «почвы» в отечественном контексте лишено смысла. Решает не кровь, а именно почва.
— Да, так было. Вплоть до последнего времени браки с русскими означали присоединение к сильному и лидирующему народу, чей язык и культура доминировали в пространстве северной Евразии.
— Значит, смена почвы с нерусской на русскую означала и смену этничности? Что мешает этой традиции работать и теперь?
— Смена ситуации. Преобладание в межэтнических контактах русского ассимиляторского вектора нельзя объяснить только культурно-историческими факторами. Биологическая подоплёка этого процесса сейчас слишком очевидна, чтобы её можно было исключить из исторического анализа. Поэтому я считаю необходимым включить в концептуализацию отечественной истории понятие «витальной силы»…
— Это что-то вроде «пассионарности» Л. Н. Гумилева?
— Близко. Но не идентично. В обобщённом виде под «витальной силой» или «витальным инстинктом» я понимаю совокупность специфических характеристик функционирования этноса как биосоциального явления.
— Давайте переведём разговор с языка теоретиков на язык историков.
— Если на языке историков, то пятивековая ретроспектива России обнаруживает отчётливую зависимость между биологической и морально-психологической, экзистенциальной силой русского народа, с одной стороны, и его историческим творчеством — с другой. Грандиозный успех России в истории оказался возможен лишь благодаря русской витальной силе. Как только она стала иссякать (что заметно с 60-х годов прошлого века), пошла под уклон и страна. Пик советской мощи и влияния оказался той исторической вершиной, с которой начался спуск вниз. Медленный и незаметный поначалу, он превратился на рубеже 80—90-х годов прошлого века в настоящий обвал.
— Куда же делась русская сила?
— Трагический парадокс истории в том, что русская сила, послужившая залогом грандиозного государственного строительства, масштабного социального творчества, ключевым фактором беспрецедентной территориальной экспансии и триумфальных военных побед, была истощена этим строительством и этими победами. Проще говоря, русские надорвались. Именно по этой, и ни по какой другой причине Советский Союз оказался исторически обречён.
РАЗВАЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
Когда на кону оказалась судьба страны и государства, союзная идентичность не выдержала проверки на прочность, оказавшись не более чем пустой оболочкой. И это была принципиальная слабость советского строя, вызревавшая и накапливавшаяся в течение длительного времени, чтобы затем в одночасье изменить судьбу страны.
— Не только судьбу страны, но, как Вы пишете в книге, и траекторию мирового развития. Так что тут причина и что следствие? Гибель Союза — причина?
— Нет, не гибель Советского Союза привела к разрушению советской и союзной идентичностей, а выхолащивание жизненной силы этой идентичности — вот кардинальная предпосылка гибели СССР. А поскольку главным носителем, ядром союзной идентичности были русские, то капитальную причину гибели советской государственности, советской Родины должно искать в фундаментальной трансформации русского самосознания, а не в ошибках или «предательстве» М. С. Горбачёва, «геополитическом заговоре», падении цен на нефть, советских экономических проблемах и т. д.
Как и в трагическом финале «старой» империи, русские, считавшиеся залогом её устойчивости, оказались первопричиной её гибели.
ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ
Журнал 'Родина' http://www.istrodina.com/

 

 

Соловей В.Д.. На руинах Третьего Рима
Соловей Валерий Дмитриевич, доктор исторических наук, эксперт «Горбачев-Фонда», культовый историк и политолог
Государственные институты и коммуникации, атрибуты и символы наполняются жизнью, облекаются в плоть мыслями, чаяниями, представлениями и действиями людей. «Только широко разделяемые ценности, символы и принимаемый общественный порядок могут обеспечить низовую (базовую) легитимацию и делают государство жизнеспособным»[1]. Без устойчивого образа государства и массовой лояльности по отношению к нему (другое название чего – государственная идентичность) его институты, административные структуры и прочее остаются не более чем пустышками, постмодернистскими симулякрами.
Формирование государства происходит взаимоувязанно в двух сферах: внешней – институционально-административной и внутренней – в сознании (и даже подсознании) людей. И если плоть слаба, дух зачахнет. Так гибель внешне могущественного советского государства была в решающей степени обусловлена прогрессирующей атрофией советской идентичности. Идентичность имеет не меньшее, если не большее значение, чем международное признание, новые институты и элитные пакты, новые символы. «Верхушечные договоренности, декларации властей и даже международное признание не являются достаточными для создания согражданства, т.е. государства-нации»[2].
Практически все наблюдатели едины в том, что деградация союзной идентичности, включая ее мобилизационную функцию, необратима. Важно, однако, понимать, что не гибель СССР привела к умиранию советской/союзной идентичности, а проходившее под покровом советской стабильности разрушение этой идентичности, выхолащивание ее жизненной силы послужило кардинальной предпосылкой гибели СССР. Другими словами, разрушение союзной идентичности было причиной, а не следствием гибели СССР. 25 декабря 1991 года – лишь формальная дата кончины советской империи[3], которая в умах, в массовом сознании умерла гораздо раньше. В противном случае в стране нашлись бы люди и структуры, готовые проливать кровь – чужую и собственную – ради сохранения империи как высшей ценности. «Способность или неспособность производить готовность идти на смерть – это… последний аргумент в пользу жизнеспособности или нежизнеспособности той или иной политической системы»[4].
Революция русской идентичности
Хотя территорально-страновая идентичность для русских в целом более значима, чем этническая, этнизация сознания приняла массовый характер, а этническая идентичность приобретает несравненно более артикулированные, в сравнении с советской эпохой, формы. Русские все более охотно определяют себя именно как русских, а не «советских людей», россиян, граждан России и т.д.
Надежным индикатором этого процесса выступают масштабы, динамика и направленность этнофобий в отечественном обществе. При этом обращает на себя внимание крайне высокий уровень этнического негативизма, во-первых, среди образованных слоев населения (включая Москву), что указывает на неслучайность этнофобий, их отрефлексированность, во-вторых, среди социализировавшейся в постсоветскую эпоху молодежи, что означает превращение этнофобий в системный, самовоспроизводящийся и устойчивый фактор национального бытия.
В то же время следует предостеречь от отождествления этнизации сознания и роста ксенофобских настроений с национализмом. Эмпирически это тесно связанные, но теоретически разнородные явления: из этнизации сознания и даже из драматического роста ксенофобии не следует с неизбежностью национализм, хотя ксенофобия может составить его питательную почву. Как раз современная Россия представляет классический пример отсутствия линейной зависимости между этнизацией сознания и ксенофобией, с одной стороны, и национализмом – с другой.
Тем не менее массовая этнизация русскости носит беспрецедентный в отечественной истории характер. Чем она вызвана?
Отчасти я уже ответил выше: провалом строительства «национального государства» и спонтанным формированием корпорации-государства. Но есть еще целый ряд не менее важных причин. Первая – это кризис, надрыв жизненной силы русского народа, что на массовом уровне смутно ощущается (не рационализируется) как потеря исторического фарта. На протяжении своей истории русские были не только большим, сильным, но еще и очень удачливым народом, что хорошо заметно в оптике Большого времени «школы Анналов».
Вторая причина: этнизация сознания и радикализация этничности есть непосредственная реакция на колониалистскую стратегию этнической депривации русских, проводимую некоторыми влиятельными элитными группами отечественного общества, идентифицирующими себя как либеральные. Структурное и содержательное совпадение колониального и либерального дискурсов в России легко прочитывается.
Третье: этнизация идентичности неразрывно сопряжена с архаизацией ментальности и общества – их опусканием в глубь коллективного бессознательного, возвращением к изначальным идентичностям, что неизбежно в контексте трагической социокультурной и антропологической деградации отечественного общества.
В структуре самой этнической идентичности все более важное место занимает биологический принцип (кровь), серьезно потеснивший традиционно влиятельные культурные и языковые определения идентичности – почву. Это, конечно, не переход от историко-культурной к расовой матрице русской идентичности (что невозможно принципиально), но изменение структуры самой идентичности, а также симптом и одновременно фактор разрушения ценностно-культурного континуума модерна.
Наиболее радикальные формы этнизации сознания характерны не для населения «прифронтовых» и пограничных территорий, не для мелкой и средней буржуазии, а, в первую очередь, для молодежи, причем вне зависимости от социального статуса и уровня образования. Вопреки расхожим представлениям, современная российская молодежь вряд ли составляет резерв демократии, прогресса и симпатизантов Запада. Скорее наоборот: ей ближе ценности иерархии и насилия, а не равенства и свободы. Она несравненно более националистическая и ксенофобская, чем поколения советских людей. Оборотной стороной ее знания Запада оказывается пренебрежение и даже ненависть к нему.
В более широком смысле на руинах Третьего Рима идет интенсивное и спонтанное складывание качественно нового общества – неоварварского, соединяющего архаичные социальные модели и ценностные ориентации, казавшиеся забытыми культурные формы с новыми технологиями. Из глубин коллективного бессознательного, разрывая тонкую пленку цивилизации и культуры, всплывают архетипы и большие стереотипы русской истории. Происходит возвращение к таким базовым понятиям, как власть, кровь, хлеб, справедливость, взятым в их предельных, обнаженных смыслах.
В то же самое время я бы предостерег от описания этого процесса исключительно в терминах «регресс» и «архаика», его интерпретации в рамках прогрессивистских концепций, которые суть культурные, а не научные конструкции. В действительности мы воочию наблюдаем (а такая возможность интеллектуалам предоставляется крайне редко) подлинно историческое творчество – редкое по интенсивности, масштабу и драматизму строительство нового мира на руинах старого. Это творчество корректно определить как «трансгресс», то есть такой глобальный сдвиг, который, включая элементы как прогресса, так и регресса, ведет к возникновению нового социального качества.
Глобальное изменение исторического ландшафта происходит во взаимосвязи с кардинальной трансформацией содержания русского Мы. Русские превращаются в иной народ: их новое состояние, безусловно, связано с предшествующими, и, в то же время, характеризуется качественной новизной. В афористичной форме вектор перемен можно определить как превращение народа для других в народ для себя. Но революция русской идентичности – не случайность и не результат только последнего пятнадцатилетия, она подготовлена всем предшествующим историческим развитием и, в этом смысле, закономерна и даже неизбежна.

 

 

См. также Статьи Линдона Ларуша

 


 

 


 

Кризис России

 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  Далее см. Меню раздела

Книги * Сборники статей * Избранные статьи

Кризис России в карикатурах  Кризис России в анекдотах

 

 

Избранные статьи

 

 

Россия сосредоточивается!

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала

Об авторских правах в Интернете