Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

Главная   Библиотека "Россия"   Новости портала   О портале   Гостевая

Блог-Каталог "Россия в зеркале www"   Блог-Пост   Блог-Факт

 

"Вставай, страна огромная!"

Весь текст незабываемой песни

 

Что делать?

 

Лента лучших публикаций

 

"Fiat luх"

Здесь публикуются статьи по вопросам народного самосознания, самоорганизации и самоуправления. Теория, а главное - практика работы гражданских объединений и отдельных граждан по созданию достойных условий жизни отдельных граждан и всего общества. Органы местного самоуправления, самоуправление трудовых коллективов, предприятия, управляемые трудовыми коллективами, долевые, паевые общества, просветительские, образовательные, научные,  социокультурные, профессиональные, производственные и прочие самоуправляемые, независимые от власти сообщества ... Бартерные сети, виртуальные деньги, валюта местных общин, коммьюнити внутри государства, но без него, сети организаций безденежного обмена услугами, корпоративные юрисдикции, ... Ограничение роли государства, власти, бюрократии ...

 

Начало  Назад  Вперёд

 

См. также: Самоуправление трудовых коллективов  Народные предприятия  Собственность на землю Свой дом  Собственники-совладельцы  Экономика знаний  Физическая экономика  Справедливый экономический порядок  Что делать?  Модернизация России  Родовые поместья России

 


 

Что такое модернизация

Александр Дугин

Техническую модернизацию нужно отделять от культурной и всегда помнить, что России нужна своя собственная модернизация, модернизация с русским лицом


Нужна ли России модернизация? Первая реакция - конечно, нужна, как же без нее? С некоторой точки зрения такая поспешность в ответе на этот вопрос весьма похвальна, как и любая поспешность и готовность. Но неглубока. Едва ли мы по-настоящему задумывались над тем, что такое модернизация и каковы ее корни, какова ее природа, каковы ее разновидности. Попробуем рассмотреть этот вопрос иначе - какая модернизация нужна России?
Человек сначала убил Бога, а потом, в поиске все новой и новой модернизации, нового освобождения, дошел до того, что стал в тягость самому себе.


Сегодня мало кто понимает, что термин «модернизация» состоит из двух частей. С одной стороны, существует модернизация техническая. Этот аспект модернизации больше всего бросается в глаза - она воплощена в новых приборах, летательных аппаратах, средствах связи, средствах получения денег, новых материалах, новых информационных технологиях и фундаментальных нанотехнологиях. Объектом этой модернизации являются инструменты, средства, которые облегчают человеку жизнь, делают мир комфортнее, удобнее, быстрее, эффективнее, веселее, делают его интерфейс, как говорят компьютерщики, более дружественным к пользователю. И этот интерфейс, безусловно, зависит от технической модернизации.

Но есть и другая сторона модернизации, которая, как правило, исторически тесно связана с первой. Это модернизация моральная, культурная и социальная. Если объектом первой модернизации являются инструменты, то во втором случае - народ, общество, государство, мораль, нравственность, устои, культура. В этом случае модернизация имеет совершенно иное значение. Например, модернизация нравов - это отказ от традиционных ценностей: сначала отказ от церковных браков, потом отказ от браков, которые оформляются какой-то гражданской инстанцией, дальше следует разрешение однополых браков, ну а потом, совершенно логично, - полная отмена института брака и полигамия, становящаяся социальной нормой.

Это единственный путь модернизации семьи, другой модернизации семьи не существует. Если мы хотим модернизировать институт семьи, значит, нам придется разлагать ее традиционные нормы и принимать новые. Точно по тому же пути происходит модернизация культурная. Традиционно основой культуры являлось религиозное искусство. Религиозная живопись, литература, религиозное пение - модернизируя это, мы прошли период светской культуры, потом авангардной, завершив все постмодернистскими фрагментами мира, организованными случайным образом, которые тоже теперь являются элементами культуры.

Моральная модернизация приводит к распаду традиционных отношений между людьми. Каждый человек становится сам за себя и не признает никаких общественных или социальных нормативов. Таким образом, модернизация в этих сферах означает отказ от консервативных устоев, от традиционных форм нравственности, от традиционного мировоззрения, религиозных норм, от ценностей семьи, коллектива, народа, этноса, общины, то есть всего того, что составляет коллективную идентичность людей.

Эта модернизация и сопровождает модернизацию техническую. Называется и то, и другое одними и теми же определениями - прогресс, совершенствование, развитие. Под этими привычными для нас словами содержится два довольно различных значения. Слово модернизация происходит от слова «модерн», то есть «современный». Но это не просто то, что происходит в наше время. Модерн - это не «современный», это «новый». Модерн начался тогда, когда люди решили расстаться с консервативным прошлым, порвать с традицией, когда люди решили смотреть не назад, не на богоносных отцов, не на устои своего племени, своего этноса, своего государства, а когда они стали смотреть вперед, в противоположную сторону. Вот тогда и начался Модерн.

Как бы странно для нас, в силу различий русского и европейского словаря, ни звучало слово «современность», но современность имеет начало. На смену традиционному обществу пришла модернизация, пришло так называемое Новое время. Оно наступило, когда люди отказались от традиционных устоев.

С этого периода и начинает свой отсчет модернизация - с эпохи Возрождения XIV века. А с XVII века - в преддверии Просвещения - наступает пик модернизации западноевропейского мира. В этой модернизации было заложено оба аспекта.

С одной стороны, технологический, материальный. С другой - моральный, социальный, культурный, поскольку, например, производство паровых машин исторически, психологически, идеологически и культурно теснейшим образом связанно с периодом борьбы с религией, с маргинализацией позиций Церкви в обществе, с секуляризацией и освобождением человека от тех связей, которые его в традиционном обществе соединяли с множеством различных институтов, привычек, устоев, нравственных ограничений.

Все это разрушалось модернизацией. Происходило разрушение человеческого сознания, которое в традиционном обществе обращено к утверждению собственной идентичности, к поддержанию тех норм, которые были заложены в основах традиции, - это касается и семейной жизни, и социальной, общественной организации общества. Все это подверглось осмеянию, разрушению. Освобождение от этого комплекса раскрыло новые возможности, которые реализовались в сфере техники и в сфере морали очень по-разному. В сфере техники они созидательны, потому что создаются все новые и новые аппараты. В моральной сфере все наоборот - модернизация действует деструктивно, она разрушает нравственные устои человека, она разрушает представление о человеке.

Однако и сама идея человека серьезно трансформировалась с эпохи Просвещения. В традиционном обществе человек рассматривался как раб Божий. Сегодня бы сказали, что это дикость, потому что человек - не раб, он свободен. Но рабом Божьим он назывался потому, что был свободен от всего остального. Он был работником только Бога. Таким образом, Церковь прививала людям подлинную свободу. Более того, учение о том, что человек был создан Богом из ничего, а не из самого Бога, обрекало человека на абсолютную свободу.

В рамках этой свободы человек мог выбрать - быть ему рабом Бога и господином всего остального - страстей, греха, либо быть рабом греха, рабом дьявола, рабом сиюминутных страстей, но оставаться при этом свободным от Бога. Это моральный выбор. В традиционном обществе считалось, что правильно быть рабом Бога и неправильно быть рабом страстей. В эпоху модернизации, особенно в эпоху Просвещения, эту мораль решили изменить. Человек теперь понимается однозначно как свободный от Бога, а не от страстей, не от грехов, не от дьявола. Так он сделал первый шаг к модернизации.

Все знают расхожую формулу Ницше «Бог умер». Однако многие не знают, как заканчивается эта фраза: «<...> вы убили его. Вы и я». Люди, пожелавшие прогресса и модернизации, убили Бога. За возможность своего материального и ничем не ограниченного в моральной и социальной сферах развития люди заплатили смертью Бога. Это очень честный и правильный взгляд Ницше, который не то, чтобы сожалеет или обвиняет кого-то, он просто называет вещи своими именами. Для того, чтобы появился человек модернизированный, необходимо было сбросить Бога с его пьедестала. В этом - богоборческая сущность гуманизма, о котором говорили многие философы XIX и XX веков. В процессе модернизации действительно появился автономный человек, который стал называть себя «свободным». Таким образом, элементом модернизации неизбежно является богоборчество. И это еще не предел.

Когда появился этот свободный, автономный человек, который стал насаждать свою особую гуманистическую культуру с опорой на собственные силы и полностью развил свою техническую мощь, свои социальные институты, свою богопротивную либеральную демократию и другие находки социально-культурной модернизации, в этот самый момент философы-постмодернисты и разоблачили Модерн, объявив, что теперь человек стал Богом. Но с точки зрения Постмодерна, обожествленный человек также создает репрессивные иерархии.

И вот тогда возникла идея убить уже самого человека. Один известный французский философ - Бернар-Анри Леви - провозгласил смерть человека, другой философ - Ролан Барт - провозгласил смерть автора. Общество без людей и текст без автора стали нормой современной постмодернистской культуры. Итак, человек сначала убил Бога, а потом, в поиске все новой и новой модернизации, нового освобождения, дошел до того, что стал в тягость самому себе. Возникла идея ризомы, неопределенного полуклубня, киборга, клона. Логичный конец модернизации.
Сможем подчинить себе Постмодерн - отлично! Если нет, то мы должны отбросить Постмодерн и двигаться своим путем.

Часто постсовременные типажи просматриваются у Тарантино, в «Бешеных псах» или «Криминальном чтиве». Люди представляют собой не законченные личности, которые идут по своему пути, отстаивают свою собственную историю, имеют сюжет, но, наоборот, представляют собой часть. Но это часть самого себя. Это постчеловек - необходимый элемент модернизации. Ведь Постмодерн - это то, что приходит после модернизации, после того, как модернизация осуществлена. В тех странах, где цикл Модерна закончен, началась активная постмодернизация: прошла индустриализация, началась постиндустриализация, прошла модернизация, началась постмодернизация. Сейчас в это хотят втащить и Россию. Но ничего хорошего в этом нет, кроме развития технических средств. На одну чашу весов кладутся светящиеся витрины, неоновые лампы, экраны, бытовая техника, а на другую чашу - жизнь человека, его судьба, его душа, его любовь, его страсть, его воздух, прикосновение к природе, к детям, великие исторические проекты, которые люди перед собой ставили.

В истории России мы видим, что модернизация у нас никогда не шла снизу, ее нам всегда навязывали. Здесь вспоминается одна фраза Пушкина, который сказал, что в России единственный европеец - это государство. Вся модернизация шла к нам с Запада с помощью насильственного внедрения жесткими методами. Первый и самый фундаментальный этап модернизации случился при Петре I, когда на целое столетие Россия была выбита из национальных критериев. Нам навязывались чуждые нравы, одежды, представления, и за счет этого действительно была достигнута некоторая техническая модернизация.

Вторая - более чудовищная и в то же время более впечатляющая - волна модернизации была в XX веке, когда большевики принялись уничтожать все традиционное, консервативное, легитимное, ставя на освобожденном месте свои технически безупречные эксперименты - полеты в космос, строительство новых домов, ядерное оружие, исчезновение деревни, исчезновение верующих, - огромные успехи были достигнуты. Хотя коммунисты чуть позже и приостановили свою модернизацию, первые десятилетия она шла полным ходом. Но дальше ее стали ограничивать в сфере морали, поняв, что человечество может так окончательно исчезнуть.

Техническая модернизация в Советском Союзе была впечатляющей. Не менее впечатляющим был распад нравов, разрушение культуры, социальных институтов традиционного общества, уничтожение крестьянства, репрессии. Множеством жизней мы заплатили за модернизацию. Эта модернизация тоже была сверху - к власти пришла кучка фанатиков и, опираясь на веру в лучшее, навязала нам эту модель модернизации.

Конечно, многое было поправлено народным духом, конечно, консервативный элемент дал все-таки о себе знать. Но мы платили не только кровью, не только морально, мы заплатили за модернизацию миллионами людей, сожженных в ее топке, миллионы загнобили, сгноили. И в первую очередь это были традиционные классы традиционного общества - крестьянство, духовенство, дворянство. Для того, чтобы достичь технических успехов, коммунистам пришлось проделать то же, что однажды до них уже проделал Петр I, замостив русскими телами гнилой болотный город на окраине России.

Да, это был важный форпост, с технической точки зрения это очень важно, но какой ценой! Он разрушил нашу историю, наши принципы, наши традиции. Людям в XVIII веке запрещалось ходить в русской одежде и носить бороды в городах. За модернизацию Россия платила идентичностью. Если мы двинемся в этом направлении еще раз так же безоглядно, мы окончательно ее утратим.

Термин «модернизация» необходимо расколдовать. Ведь когда кто-то произносит «модернизация», то все сразу «за», а тот, кто «против», тот - ретроград, несовременный человек, архаик, отсталый. Но точно с тем же самым подозрением надо относиться и к тем людям, которые выступают однозначно «за» модернизацию, так как модернизация - это смерть Бога, а затем и смерть человека, смерть автора, ризома, киборги, клоны, генетические операции. Сейчас их еще как-то сдерживают, комиссия ЕС предлагает даже ограничить опыты над генетическим кодом людей, так как это очень опасная вещь. Но это говорит лишь о том, что где-то такие опыты ведутся.

Логика модернизации в том, что ее хотят сдержать, но она не сдерживается, а впереди нас ждет так называемая раскрепощенная техника. Люди становятся похожими на роботов - это еще не роботы, это пока обычные люди, но постепенно людям планируется вживлять все больше и больше механических имплантатов, протезов, компьютерных процессоров, микрочипов, которые будут помогать их органам работать. Это хорошо для инвалидов, но человечество на этом не остановится - человечество никогда не останавливалось и не поступало разумно. И если оно встает на путь модернизации, значит, оно идет по этому пути до конца. Человек никогда не понимает этих границ, он всегда выходит за их пределы - в хорошем и в плохом. Его поступки никогда не попадают в золотую середину.

И уже совсем скоро наши дети будут путаться между репликантом и живым человеком. Поэтому очень важно отделить модернизацию от того безусловного восторга, с которым мы ее обычно воспринимаем. Если России и нужна модернизация, то какая-то своя, национальная, с учетом всех наших условий. Мы должны разделять техническую и моральную стороны модернизации, так как в религиозном, моральном и культурном аспектах модернизация - это просто разрушение, извращение. Если мы разделим эти два понятия, уже будет хорошо.

Наша модернизация, несмотря на то, что это все-таки была модернизация, впитала в себя много национальных черт, и это интересное явление надо понять - как русская стихия повлияла на эту модернизацию, как она попыталась отклонить ее от того направления, по которому шла западная цивилизация. И здесь перед нами всегда вставал вопрос: что для нас важнее - утверждение идентичности или развитие.

С точки зрения русских архетипов, идентичность важнее, ибо если мы утратим идентичность, то и некому, и некого будет модернизировать, как западный мир, который, утратив Бога, впал в кромешный ад Постмодерна. Поэтому нет такой цены, за которую мы могли бы отдать нашу русскую идентичность, ее мы не должны утратить ни при каких обстоятельствах. В выборе между русским и развитием мы всегда должны выбирать русское. Сможем подчинить себе Постмодерн - отлично! Если нет, то мы должны отбросить Постмодерн и двигаться своим путем.

Тематика того, как сочетать идентичность и развитие, многими мыслителями ставилась всерьез. Американский политолог Сэмюэль Хантингтон в своей работе «Столкновение цивилизаций» выдвинул формулу «модернизация без вестернизации». С его точки зрения, многие азиатские страны идут по этому пути. Поэтому наша модернизация должна идти не по пути с западным миром, не на Запад, не в Европу. Что-то мы будем там брать, а что-то выбрасывать, но в целом он нам не нужен, он абсолютно другой, у него другая история, другая экзистенция, другая структура, поэтому он идет своим собственным путем. Мне кажется, он идет в бездну.

Кто-то готов пожертвовать ради идентичности технологическим развитием. Есть люди, которые считают, что техника нейтральна, хотя исторический опыт показывает, что за развитие техники мы обязательно платим культурной, духовной идентичностью. Техническую модернизацию нужно отделять от культурной. России нужна своя собственная модернизация, русская модернизация, или модернизация с русским лицом. А еще России нужна консервативная революция. Это усилит нас технически и укрепит нашу идентичность, наше консервативное вечное начало. Россия должна быть либо великой, либо ее не будет.

Александр Дугин, «Политический класс» № 49, январь 2009
http://evrazia.org/article/901

 



Русский постмодерн – или вырождение

Русская Православная Церковь начинает продвижение собственного проекта «модернизации без вестернизации»

В понедельник в московском Свято-Даниловом монастыре - резиденции патриарха Московского и всея Руси Алексия II прошли Соборные чтения – одна из открытых встреч в рамках работы Всемирного русского народного собора. Мероприятие было посвящено «Русской доктрине», которую ее разработчики именуют «проектом модернизации России на основе духовно-нравственных ценностей и консервативной идеологии».

Несмотря на то, что разработка концепции ведется уже два с половиной года, всерьез говорить о перспективах проекта имеет смысл лишь сейчас – как заметил глава Отдела внешних церковных связей митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, за это время «были внесены значительные изменения, и доктрина приобрела, на наш взгляд, большую целостность». «Хотелось бы надеяться, что совместная работа над проектом перерастет в широкое общественное обсуждение базисных ценностей России, сохранение которых, в свою очередь, стало бы главным приоритетом каждой из политических партий», - высказал пожелание владыка Кирилл. Митрополит заметил: «Политика - это всего лишь надстройка, а базисные ценности не могут быть предметом политического компромисса».
Материально-техническая модернизация неразрывно связана с модернизацией моральной, культурной и социальной. И в этом случае модернизация нравов – это отказ от традиционных ценностей, что приводит к вырождению.

Важнейшая из этих ценностей – сохранение и развитие духовно-нравственных ценностей, а также исторических традиций. Однако, как подчеркнул глава ОВЦС, задача сохранения национально-духовных традиций русского народа не может быть решена без модернизации страны. «Очевидно, что требуются серьезные созидательные усилия в социальной и экономической сферах», - подчеркнул владыка Кирилл, и начал разговор на тему, казалось бы, далекую от церковной проблематики. «Усиливающаяся нестабильность мировой финансовой системы требует от России выработать собственную логику валютно-денежных отношений, чтобы серьезные изменения на мировом финансовом рынке не обернулись глубоким кризисом отечественной экономики», - заметил митрополит. По его словам, есть большая доля правды в позиции разработчиков «Русской доктрины», когда они говорят, что для достижения этой цели государство должно контролировать использование природных ресурсов страны и ее энергетических мощностей. Под контролем должны находиться финансы, внешняя торговля и ВПК. Это необходимо делать, разумно сочетая преимущества рынка и государственного регулирования рыночных процессов, в интересах всего общества. «Возвращение государству его законных источников дохода, а народу – социальной справедливости должны стать главной задачей подлинно национальной российской элиты», - подытожил митрополит Кирилл, вновь напомним о том, что «Русская доктрина» - проект внепартийный, а точнее, надпартийный. Но пока его взяла за основу лишь одна партия – незарегистрированная «Великая Россия».

Вместе с тем отметим, что авторы «Русской доктрины» не только дистанцируются от радикальных этно-националистов, но и считают ультраправых противниками своей концепции. «Радикальный национализм - это не русское явление», - подчеркнул в беседе с корреспондентами информагентств один из разработчиков проекта, идеолог «Великой России» Виталий Аверьянов.

Несмотря на весь оптимизм, который создатели «Русской доктрины» связывают с проблематикой модернизации, само это понятие воспринимается многими не так однозначно. Так, по мнению главного редактора телеканала «Евразия.tv» Дмитрия Ефремова «есть и другая сторона модернизации. Как правило материально-техническая модернизация, о которой говорит владыка Кирилл, неразрывно связана с модернизацией моральной, культурной и социальной. И в этом случае модернизация имеет совершенно иное значение. Например, модернизация нравов – это отказ от традиционных ценностей, что приводит к вырождению, о чём тоже нельзя забывать». По мнению эксперта «Россия не должна двигаться в общей логике модернизации со всё более посмодернизирующимся Западом. Единственный выход для нас – подчинить себе постмодерн и использовать его в своих интересах. Только такая, комплексная, всеохватная русская модернизация нам подходит» - заявил Ефремов.
 

Михаил Мошкин
http://www.evrazia.org/article/32

 


 

Первые аккорды симфонии

Слово о модернизации без вестернизации

Россия по конституции – светское государство. Церковь от государства отделена. Но из этого вовсе не следует, что Церковь должна быть отделена от общества, что она не смеет выходить за пределы церковной ограды, и должна замкнуться исключительно на ритуально-обрядовой стороне своего служения. Во все времена священнослужители – носители духовной, метафизической истины, - были не просто «служителями культа» (а именно такую резервацию для Церкви выделяли сторонники «диалектического материализма»), но пастырями, учителями и просветителями человеческих душ. И сейчас – после десятилетий советских и постсоветских экспериментов, именно Церковь остается, пожалуй, единственным социальным институтом, доверие к которому не утрачено.

Когда мы говорим о Церкви, то, прежде всего, имеем в виду Русскую Православную Церковь. Ведь результаты социологического опроса, проведенного недавно ВЦИОМ, свидетельствуют о том, что православными себя считают 63% жителей России, в то время как к убежденным атеистам себя причислили лишь 16% опрошенных.

Посему и Всемирный русский народный собор, который ежегодно проводится под эгидой Московской Патриархии – имеет не сугубо узко-церковное, но социально-политическое измерение. Достаточно сказать, что в работе нынешнего, XI-го по счету собора приняли участие не только иерархи и духовенство РПЦ, представители Русской православной церкви за рубежом, старообрядчества и традиционных конфессий, но и министры, губернаторы, сенаторы и депутаты (кстати, не исключая лидера Компартии Геннадия Зюганова).

Но лишь на первый взгляд может показаться, что прошедший в начале марта собор был всего лишь демонстрацией лояльности Церкви государству, и полнейшим одобрением того, что в последние десятилетия происходило в стране.

Напомним, что на соборе откровенно и нелицеприятно говорилось о том, что, по мнению наших либералов, является естественной и неотъемлемой частью бытия – а именно о катастрофическом разрыве между богатыми и бедными. «Монахи и священники рассуждают о макроэкономике», - не без иронии замечали журналисты. Но кому, как не Церкви говорить о язвах и пороках этой самой макроэкономики, коль скоро в самой ее основе лежит дух и стяжательства и сребролюбия – а сребролюбие, по слову святого апостола Павла, есть корень всех зол.

«Культ обогащения как главной цели жизни человека проповедуется с академических кафедр, политических трибун, телеэкранов, газетных и журнальных страниц», – с горечью констатировал святейший патриарх Московский и Всея Руси Алексий. И как подчеркнул митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, именно те вчерашние партийные и комсомольские работники, что ещё недавно с трибун призывали народ к построению общества равенства и справедливости, в постсоветской России стали миллиардерами. «Стыдно перед всем миром», - сказал владыка Кирилл, - что когда одни позволяют себе роскошные развлечения, другие (а их как минимум 20%) живут настолько ниже прожиточного минимума, что это становится неприличным. «У нас есть колоссальные природные ресурсы, высокий уровень образования народа, и, когда нас спрашивают: почему вы бедны, мы не можем найти ответа». Ответом на вызовы современного мира может стать построение в России этически – нравственно ориентированной экономики, о которой говорил в своей речи предстоятель РПЦ Алексий II.

Ряд идей, высказанный участниками конгресса, уже сейчас получает воплощение в действиях власти: к примеру, Россия отказывается подписывать Европейскую Энергетическую хартию, которая предоставила бы Западу возможность бесконтрольного доступа к нашим природным ресурсам. Идет работа по созданию нефтегазовой биржи – этот проект был поддержан президентом Владимиром Путиным. И как заметил митрополит Кирилл, многое делается в рамках национальных проектов – тот же «материнский капитал», позволяющий поддержать молодые семьи. Что-то – например, справедливое перераспределение Стабфонда – возможно, дело будущего.

Но Церковь взяла на себя смелость – и вполне обоснованно! – предложить государству и обществу идею, коренным образом меняющую всю парадигму современного экономического и политического строя. «Россия должна быть современной развитой промышленной и аграрной державой, с высоким уровнем образования и развитыми институтами гражданского общества. Но одновременно должна оберегаться духовно-нравственная основа нашего бытия - иначе страна погрузится в хаос. Реформы в нашей стране не должны посягать на культурный код России. Это значит, что при проведении модернизации страны надо искать ценностные основания в собственной духовно-культурной традиции. Модернизируясь, Россия не должна разрушать своей духовной и культурной матрицы, сформировавшейся на протяжении тысячелетней истории и лежащей в основе единства нации. Модернизация России станет на прочные ноги только в том случае, если мы будем искать вдохновения в собственной традиции, соединяя современность с историческим опытом нашего народа», - было сказано митрополитом Кириллом.

Итак, модернизация без вестернизации. Такую чеканную формулу предложил XI Всемирный русский народный собор. В эту формулу возрождения независимой сильной державы укладывается идея и «суверенной демократии» - об этом говорили участники встречи, где, напомним, присутствовало множество представителей властной элиты. Но Русский народный собор предлагает большее. Радикальное обновление, головокружительный технологический прорыв – но при этом верность национальному духу, Традиции и вечной Христовой истине. Церковь предлагает народу и элите выход из нынешнего тупика, и очевидно, что в строительстве новой России духовные иерархи сыграют важнейшую роль.

Но каким будет это сотрудничество? Очевидно, что это не слияние Церкви и государства – это мы уже «проходили» в синодальный, петербургский период, и такая бюрократизация ни к чему хорошему не привела. И не отторжение государства от животворного духовного водительства Матери-Церкви. А уникальный принцип, пришедший из Второго Рима – Константинополя, и воспринятый Третьим Римом – Московским царством, Святой Русью, - принцип симфонии священства и царства – созвучия и сотрудничества власти светской и власти церковной.

Михаил Мошкин

http://www.evrazia.info/modules.php?name=News&file=article&sid=3580

 



Демократия как она есть

Александр Дугин

Жизнь по соседству с богами - и вдали от них

Опубликовано в еженедельном журнале "Профиль" №27 (535) от 16 июля 2007

В отношении демократии существует множество ложных мифов. Все уверены, что это наиболее современная, развитая, «цивилизованная» форма политического устройства, основанная на принципе политического равенства всех относящихся к конкретному обществу индивидуумов. Все это, мягко говоря, не совсем так.
Демократия как архаическое явление: коллективный экстаз

Демократия является наиболее древней, архаичной, примитивной и, если угодно, «варварской» формой политической организации. Древнейшие общества, встречающиеся нам в истории, были построены именно на демократическом принципе. Основные решения относительно судьбы племени или даже целого этноса принимались всегда коллективно, на основе всеобщего мнения полномочных членов общества.

Старейшины родов, воины, жрецы, так называемые «господа огня» (домовладельцы) составляли стихийный «парламент» древних народов. У германцев это называлось «тинг», у славян - «вече», и даже римское выражение Res Publica несет в себе отголосок древних коллективных сборищ латинских племен, обсуждающих (как греки на «агоре» - откуда «категории» Аристотеля) фундаментальные для жизни общины «вещи» (res - по-латински «вещь», что близко по смыслу русскому «вече» и немецкому ting (ding - по-немецки «вещь»).

В основе демократии лежит принцип коллективной формы принятия решений, причем сама процедура должна учитывать максимально широкий спектр представителей общества. Но именно этот принцип является неотъемлемой частью древних архаических обществ, в которых индивидуум еще не выделился в самостоятельную величину и главным действующим лицом истории выступал «дух этноса», чаще всего понимаемый либо как «тотем», либо как «дух», либо как «этническое божество».

Именно для того, чтобы позволить этой сверхиндивидуальной инстанции напрямую вмешиваться в судьбу коллектива, и были введены демократические процедуры. В ходе «вече» требовалось принять решение, которое не был в состоянии принять ни один из участников по отдельности. Это решение должно было прийти из «трансцендентной» инстанции, которая проявляла себя через собрание. Поэтому все собрания открывались ритуалами, в ходе которых призывались боги и духи. По сути, именно они сквозь людей и принимали решение. В этом и состоит буквальный смысл римской поговорки Vox populi - vox Dei («глас народа - глас Божий»).

Итак, в основе демократии лежит архаическая мистика коллективного экстаза, когда община «выходит» из себя, навстречу коллективному духу («Богу»), который, напротив, «приходит» к ней.
Демократия основана на неравенстве: «идиотес»

Демократия ни в коей мере не признает индивидуального равенства. В основе демократии лежит жесткая черта, разделяющая тех, кто допускается к соучастию в «политическом экстазе решения», и кто нет. Поэтому реальными участниками демократических процедур во всех обществах признавались лишь совершенно конкретные социальные группы. В разных обществах их структура была различной, но принцип включения одних в демократический процесс и исключения из него других является фундаментальным признаком всех типов демократий.

В воинственных германских племенах на «тинг» допускались только свободные воины и жрецы. Но так как практически все члены этих племен (включая жрецов) были воинами, то германская военная демократия была, вероятно, самой прямой и широкой. Из нее исключались только рабы, захваченные при набегах, женщины, дети и, естественно, чужаки. В греческих полисах, где установилась демократическая модель, например в хрестоматийных Афинах, чтобы соучаствовать в демократии, надо было быть «гражданином» полиса, что предполагало возведение своего рода к мифическим истокам полиса (знатность), обладание некоторым материальным состоянием и соответствие определенному моральному облику. Бедняки, рабы и женщины из демократических процедур также исключались, а «инородцы», включая знатных приезжих из других полисов, назывались «идиотес» («исключенный», «негражданин»). В основе современного клинического термина «идиот» лежит политическое понятие, обозначающее того, кто жестко отстранен от соучастия в демократии.

Во всех типах демократии отбор ее полноправных участников призван обеспечить беспрепятственную возможность «духу» («Богу», «богам») коллектива вмешиваться в судьбу общества.
Политическая модернизация: от демократии к тирании

В истории Запада, да и некоторых других цивилизаций, модернизация политической системы шла через отказ от демократии, чаще всего в пользу аристократии и монархии. Хотя и в этом случае священный характер власти сохранялся, индивидуальное рассудочное начало становилось все более зримым. Политические решения принимались в большей степени уже личностями или отдельной личностью и тем самым принимали все более рациональный и чисто человеческий характер. Уходя от архаической демократии, цивилизация уходила от соседства с богами, от мира, где человеческое и божественное были переплетены до неразличимости. Поэтому-то Аристотель и писал, что «демократия чревата тиранией». Тирания сменяет собой демократию - как более современный тип политического устройства, где впервые четко проявляется отдельный индивидуум, в нашем случае - тиран. В этом процессе «божественное» очеловечивается.
Парадокс Возрождения: «вперед в Древнее»

Как же тогда понимать то обстоятельство, что в Новое время, в эпоху просвещения и прогресса, Европа обратилась именно к демократии, следы которой затерялись в западных обществах уже более двух тысячелетий назад? Ведь действительно, между древними демократическими Афинами и современными европейскими парламентскими республиками многие века истории Запада протекали в монархически-аристократических политических системах. Ответ коренится в эпохе Возрождения. Этот период в истории Европы ответственен за многие парадоксы, которые дали о себе знать в последующем. В эпоху Возрождения европейский гений решил отбросить рациональные нормативы схоластики и освободить человеческое измерение. Обычно это толкуется как шаг вперед. Мало кто обращает внимание, что сами деятели Ренессанса в качестве образца брали именно древнего платонического человека и отбрасывали католические догматы не ради светской научности (которой еще не существовало), а ради магических, алхимических, герметических и мистических учений. Иными словами, они призывали к глубокой архаике, к экстатической практике переживания всецелой сакральности мира. И Марсилио Фичино, и Джордано Бруно, и Микеланджело были страстными поборниками платонизма, Древней Греции, искателями египетских мистерий и знатоками каббалы. От этого наследия и идет в Европе интерес к демократии. Политическая демократия была обнаружена вместе с Плотином и Гермесом Трисмегистом, вместе с философским камнем и древними, казалось, безвозвратно покинувшими мир «богами».
Архаические признаки демократий Нового времени: суфражистки и Гитлер

Поэтому-то уже в новой европейской истории то тут, то там мы встречаемся с всплесками архаического начала. Демократия сама становится чем-то «священным». Попробуйте только в беседе со среднестатистическим современным европейцем или американцем усомниться в демократии - увидите, что будет. Вы станете «изгоем», «негражданином», «идиотес». Сегодня это многим может показаться странным, но женщины в западном обществе получили право голосовать только через три века после введения демократических процедур в Европе - еще в конце XIX и начале ХХ века движение «суфражисток» (от французского suffrage - «голосование») требовало «разрешить европейским женщинам голосовать наравне с мужчинами». В американской демократии чуть более ста лет назад еще действовал как расовый принцип (в правах были ограничены коренные жители Америки, индейцы, и завезенные из Африки рабы), так и имущественный ценз (наличие немалого состояния!), что ограничивало круг «избранных», допущенных к демократии. Американская политическая система дополнялась обширной деятельностью масонских лож и иных тайных обществ, которые обеспечивали и обеспечивают до сих пор американской демократии ее «священное» содержание. И, наконец, совсем уже парадоксальный пример - становление нацистской Германии. Как получилось, что в развитой, современной, цивилизованной и просвещенной европейской стране в ХХ веке - веке цивилизации и прогресса - на основании абсолютно демократических процедур, при всеобщем народном одобрении к власти пришел человек, который восстановил в Германии даже не средневековый, но еще более архаический дух - с массовыми ритуалами, иррациональными паранаучными исследованиями и жесткой расовой сегрегацией? Здесь снова, как и во всех демократиях, в полной мере обнаружился принцип «отделения» - одни были допущены до экстатической практики, другие из нее строго исключены.
Глобальная демократия как царство антихриста

Демократия XXI века внешне выдает себя за наиболее современную политическую систему, пытается включить в себя всех индивидуумов, без различий в гражданстве, половой принадлежности, материальной обеспеченности, расовой и этнической специфике. Она опирается на теорию «прав человека». Но и в этом случае ни рациональности выбора, ни значения индивидуальности, ни равенства влияния на принятие решений нет и в помине. Разумность одного человека гасится безумием другого, и сквозь все попытки «модернизировать» демократию снова и снова проявляется ее древняя извечная абсолютно архаическая и, в конечном счете, иррациональная сущность (что «рационального» есть в обращении к расплывчатому экстатическому «духу»?!) Только теперь через проекты всемирного гражданского общества говорит не дух полиса, племени или народа, но некая иная, «обобщенная», «общечеловеческая» сущность, которую христианская традиция склонна трактовать как «князя мира сего». А нечленораздельное бормотание планетарных масс берутся толковать все те же жреческие коллегии, выступающие сегодня под масками поборников «открытого общества» или «глобализации». И можно догадаться, кому они на самом деле служат.

Александр Дугин,
философ, профессор политологии
http://www.evrazia.info/modules.php?name=News&file=article&sid=3755

 



 

Субетто А.И. Ноосферно-социалистический путь подъема

 

великой державности России

 

как органичный путь России в XXI веке
 

«Ноосферно-социалистический путь спасения человечества от рыночно-капиталистической экологической гибели человечества в XXI веке – путь водительства России и ее ноосферно-социалистического прорыва на собственных цивилизационных основаниях» – вот тот наш главный тезис, который мы предлагаем «мыслящим» в России, обращенным к «поискам проективного россиеведения».
Сам поиск проективного россиеведения не может быть пост-модернистским, т.е. осуществляемым с «чистого листа», с игнорирования механизмов социально-цивилизационного наследования, а может быть только системогенетическим, объединяющим в себе «генетическое» и «проективное» начала. «Генетическое начало» требует раскрытия внутренних оснований бытия России и русского народа, их системогенезиса. «Проективное начало» обращено к «надмиру» российской цивилизации, к основаниям развитии «надсистемных слоев» бытия России, затем человечества, к Большой Логике Социоприродной Эволюции, императивы которой и предстают как «внешние императивы или Вызовы Истории.

 

 

Фадеев В. Экономическая доктрина России,

 

или Почему нам придется вернуть глобальное лидерство
 

Мы публикуем полную стенограмму лекции директора Института общественного проектирования, члена Общественной Палаты, главного редактора журнала «Эксперт» Валерия Фадеева, прочитанной 8 декабря 2005 года в клубе «Улица ОГИ» в рамках проекта «Публичные лекции «Полит.ру».
Данное содержание до этого докладывалось также на конфренции перед съездом «Единой России» и в Государственной Думе. В рамках публичных лекций, по признанию самого Валерия Фадеева, состоялась «самая содержательная, самая интересная и самая жесткая дискуссия», если сравнивать с прошедшими. То есть материал, претендующий на самые общие идеологические основания экономической политики, впервые докладывался в публичной ситуации, где имели место элементы критического обсуждения.
Мы работали не для какой-то политической партии, политической силы, Кремля, левой фракции «Единой России» или правой фракции «Единой России». Это работа, призванная влиять на политическое, общественное пространство страны, влиять так, чтобы хоть кто-то задумался о том, какая у нас экономика, куда она, собственно, ведет и какой она будет через десятилетия. То есть это работа предназначена скорее для стимулирования дискуссий. Мы считаем, что дискуссии по поводу стратегии нет, что абсолютное большинство участников экономической и политической игры находятся в плену глубоких заблуждений, что стереотипы столь сильны, что мешают видеть, буквально, элементарные вещи.
Какая доктрина доминирует сейчас? Я бы назвал ее «доктриной отложенных решений». Последние годы, после кризиса 1998 г., когда стало ясно, что катастрофы не будет, а совсем наоборот - начался экономический рост, и вполне даже сильный, на фоне высокой конъюнктуры на внешних рынках, государственный бюджет выглядит прекрасно, денег очень много... и кажется, что не надо принимать никаких решений, что все идет само собой, все и так идет хорошо.
Доминирует такое представление, что самое главное - правильно построить институты рыночного хозяйства, институты демократии. И если правильно их построить, то они будут каким-то образом хорошо функционировать, эффективно, что в конце концов автоматически приведет к достижению каких-то результатов. Не целей, а каких-то результатов.
Считаю данный подход совершенно неправильным.

 

 

Степаненко В. Глобальное гражданское общество:

 

концептуализации и посткоммунистические вариации
 

Скачать pdf 147 кб

На фоне академических и политических дебатов о глобализации, модер низации и последствиях третьей волны демократизации (последние осо бенно актуальны для многих посткоммунистических стран Восточной Ев ропы, и в частности Украины) концепция и в целом феномен глобального гражданского общества должны привлекать особое внимание отечествен ных исследователей. Это вполне естественно, если учесть возможные поли тические аппликации данной концепции и актуальные вопросы, связанные с ними, а именно:
— Насколько долго современные авторитарные режимы способны со хранять свою “недемократическую самостоятельность” в условиях глобального доминирования демократии?
— Насколько действенным может быть демократическое влияние извне благодаря глобальному развитию новой коммуникативной культуры и технических средств коммуникации (в частности Интернета)?
— Возможно ли эффективное перенесение образцов и моделей демо кратической культуры и институтов через границы национальных государств с относительно слабыми национальными гражданскими обществами, и если да, то в какой мере относительная зрелость по следних делает возможной адаптацию этих образцов и моделей?
Что такое “глобальное гражданское общество” — негосударственные организации и институты, неформальные сети, международные общественные движения, дискурсы, ценности, коммуникации, специфический социальный капитал? Каково поле его действия и как именно оно расположено на концептуальноинституциональной карте — над государственными границами, в новой глобальной публичной сфере вне мирового глобального рынка и семейных уз?Кого следует считать акторами глобального гражданского общества? В ответах на эти вопросы современный дискурс глобального гражданского общества не отличается конвенционной устойчивостью. Как довольно жесткозамечают некоторые исследователи, “дискуссии по поводу глобальногогражданского общества представляются слишком абстрактными, типичным образом характеризуя это явление как разнообразную множественность сложных взаимосвязей, взаимозависимых цепочек сетей и интеракций, осуществляющихся неизвестно где”. Данная статья не дает окончательного ответа на эти и другие актуальные вопросы. В той или иной форме они постоянно дебатируются в современ ной политической социологии, по крайней мере с конца 1950х годов в рам ках концепции гражданской культуры (civic culture) и в русле теории поли тического развития (Л.Пай, Г.Альмонд, С.Верба, Р.Бендикс, С.Хантинг тон). Моя цель здесь — скорее обсуждение и анализ некоторых теоретичес ких основ концепции глобального гражданского общества, которые, по мое му мнению, крайне необходимы для решения указанных проблем транс формирующихся обществ, в том числе и для Украины, в новых социокуль турных и политических обстоятельствах. Начну с некоторых институциональныхи эмпирических характеристик феномена глобального гражданского общества.

 

 

Оболонский Александр. Перекрестки российской истории:

 

упущенные шансы
 

Скачать pdf 259 кб
Оболонский А. В.— доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник Центра политологических исследований при Институте государства и права PAН. Специалист по проблемам политологии, государственного управления, массового сознания.

Исходным глубинным различием между тем, что называют «Западом» и «Востоком», является базисная ориентация принципов социального устройства либо на индивида, либо на некое общественное целое, на Систему. Главный водораздел проходит по тому, что считается первоосновой — личность или социальное целое (будь то племя, община, империя...). Соответственно, и назвать эти два базисных типа можно «персоноцентризмом» и «системоцентризмом». В персоноцентристской шкале главное — индивид, человек как «мера всех вещей» (Протагор); все рассматривается через призму человеческой личности. При этом не следует упро.-щать проблему и отождествлять данный подход с гуманизмом, хотя корреляция тут, конечнр, есть. Далеко не всегда персоноцентризм был гуманным. С личностью сплошь и рядом боролись, ее истязали, уничтожали, но парадоксальным образом это доказывало, что ее принимают в расчет. В системоцентристской же шкале ценностей индивидуальный человек либо вообще отсутствует, либо воспринимается Как орудие или строительный материал для достижения каких-либо надындивидуальных — «системных» — целей, среди которых всегда были стабильность, неизменность социального порядка, словом, самоконсервация, а также, по возможности, экспансия, расширение зоны влияния. Персоноцентризм и системоцентризм — это два различных, несовместимых видения мира;;. Поэтому перманентный конфликт между ними неизбежен. С некоторым упрощением можно сказать, что существуют два возможных пути развития цивилизации: системоцентристский и персоноцентристский. Причем второй путь — не продолжение первого, а другая, идуищя в том же направлении дорога. Они то идут параллельно, то сближаются, то расходятся. До XVI в. практически все общества двигались по одной — системоцентристской — дороге. Лишь немногие (эллины, альбигойцы, некоторые итальянские республики) совершали кратковременные вылазки на другую трассу, но либо гибли, либо возвращались в накатанную системоцентристскую колею, хотя предпосылки для таких переходов зрели во многих европейских странах. Очевидно, поэтому в XVII—XIX вв. большинству европейских обществ удалось (и, кажется, бесповоротно) перебраться на персоноцентристский путь. Впрочем, кто может дать гарантии? Ведь уже в XX в. мы были свидетелями трагических по последствиям временных возвращений на системоцентристскую дорогу (вспомним хотя бы Германию). В контексте предложенной модели представляется, что Россия до сих пор так и не смогла поменять трассу своего движения в историческом времени-пространстве, хотя несколько раз, начиная со Смутного времени, подобные попытки предпринимались. Серьезные предпосылки для более или менее подготовленного, органического перехода на другую историческую колею сложились в российском обществе в XIX в., когда монопольное господство системоцентристской социальной этики было нарушено. И как заметная социальная величина сформировалась персоноцентристская контркультура. Именно тогда она заявила о себе как альтернатива извечному российскому системоцентристскому «людодерству». Не будем пока касаться политических перипетий. Важно, что с этого времени в России появилась «новая порода людей» (об этом процессе замечательно писал и говорил Н. Эйдельман). И весь XIX в. прошел под знаком ее укрепления и развития. К началу XX в. персоноцентризм стал в русском обществе настолько значительной силой, что даже без политических подталкиваний начала крениться и покрываться трещинами пирамида российского системоцентризма. Однако здесь роковую роль сыграло то, что в России развивался персоноцентризм главным образом не «вширь», а «вглубь», т. е. в пределах одного социального слоя — интеллигенции, причем лишь одной ее части. В политическом словаре для нее есть название — «либеральная интеллигенция». Сверхконцентрация персоноцентризма на столь узком социальном пространстве породила уникальное в мировой истории явление — российскую гуманистическую интеллигенцию. Но в историческом плане такая сверхконцентрация привела к национальной трагедии. Узость социального основания персоноцентризма предопределила его поражение. Другая же часть интеллигентов исповедовала принципы политического радикализма.

 

 

Пивоваров Ю.С. "... Самарин, а не ваши скитальцы"
 

Скачать pdf 534 кб

"Самый проницательный и рассудительный среди славянофилов" (В.Соловьев), "твердый и глубокий мыслитель" (Ф.Достоевский), "никогда еще русское государство не имело такого могучего защитника в умственной среде на политическом поприще" (АпМайков), так отзывались о нем современники. Л.Толстой просил его держать корректуру "Войны и мира", В.Ключевский полагал главным теоретиком крестьянской реформы 1861 г. В зарубежной науке за ним прочно укрепилась репутация одного из наиболее блистательных и авторитетных представителей духовной, интеллектуальной и общественной жизни России XIX в. Думая о Юрии Федоровиче Самарине, я почему-то всегда вспоминаю слова Ив.Бунина, сказанные им, разумеется, совсем по иному поводу. "Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то... жили, которую мы не ценили, не понимали, всю ту мощь, сложность, богатство, счастье." В начале XIX столетия Михаил Сперанский и в середине его Юрий Самарин в теории и на практике показали, как надо проводить политико-правовые и социальные реформы. Т.е. каким образом наименее болезненно можно перейти от одного состояния общества к другому. Но кто ныне обращается к этим двум очень большим и очень нам именно сейчас нужным людям? И если о Сперанском хоть что-то пишется и из его дел и идей хоть что-то вспоминается, то Самарина будто бы и вовсе не было. Наша наука, наше общество прошли мимо него. Он не стал нашим достоянием и "вечным спутником" даже в последние годы, которые для многих и многих деятелей отечественной культуры были эпохой триумфального возвращения из небытия, в которое они оказались сосланными коммунизмом. Напротив, за рубежом о Самарине написано немало. И потому любой разговор о нем не возможен без учета этих исследований (впрочем, их авторы не только ученые собственно западные, но и русские эмигранты). Более того, краткий аналитический обзор этой литературы можно в определенном смысле рассматривать как введение к изучению теоретического наследия и деяний Самарина.


Замятина Н.Ю. Зона освоения (фронтир)

 

и ее образ в американской и русской культурах
 

Замятина Надежда Юрьевна - аспирантка географического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Скачать pdf 297 кб

Системы ценностей в разных странах неодинаковы. То, что поощряется в однойстране, порицается в другой, и наоборот. Почему, например, у нас почти нет "вестернов" по мотивам собственной истории (их можно было бы назвать "истернами")?Как американцы, так и русские еще сравнительно недавно боролись за освоениеновых территорий. Бросок через тысячи километров угрюмой сибирской тайги былне менее тяжелым, чем "героический" переход через Аппалачи. Буйный "ковбойский"нрав Дикого Запада не был чужд и нашим окраинам. Почему же мы, в отличие отамериканцев, не восхищаемся героями нашего Дикого Востока? Почему оказалисьстоль различными роли, отведенные процессу колонизации в русской и американскойкультурах? Ответ на эти вопросы можно получить, обратившись к истокам формирования национальных традиций.

Даже живя в условиях фронтира, мы продолжаем смотреть на него из центра с"государственной позиции". Не пора ли России разобраться в своих взаимоотношениях с постоянным спутником - порубежьем, не пытаться подмять его под государственную машину и поискать пути мирного сосуществования.Сейчас "в верхах" ведутся разговоры о необходимости формирования в Россииподлинного (а не только декларированного) федерализма, "воспитания" самостоятельности регионов. Опыт отношений с порубежьем может стать дополнительнымаргументом в пользу такого решения."Чем обширнее территория, тяготеющая к одному центру, тем остальное пространство обездоленнее и пустыннее в культурном и духовном отношениях. Единственное спасение окраин от опустошающего действия централизации заключается вучреждении областных дум с передачей им распоряжения местными финансами... -писал Потанин. - В областях разовьются свои центры, способные соперничать состолицами. Культурное движение в областях получит независимость от государственного центра и будет развиваться в большем согласии с местными условиями" . Таково "требование" фронтира.

 

 

Мазаев Сергей. К вопросу о «патриотизме»
 

В новейшей истории либералы попытались начертать на своих знаменах слово «свобода». Однако им не удалось внятно концептуализировать это понятие, достаточно убедительно обозначить его сверхценность. Следствием этого стало отсутствие четкой программы действий, поведенческого кодекса, в котором была бы ясно обозначена система приоритетов. Либерал так и не смог ответить на вопрос: что делать? Чем конкретно он может послужить своей идее, в чем может состоять его вклад в построение свободной России? В итоге система либеральных понятий не была обеспечена реальными делами. Все это привело к коллапсу либеральной идеологии, к быстрой инфляции ее ценностей.
Современная политическая элита пытается выпустить свои «ценные бумаги» в виде таких сверхзначимых понятий, как, например, «патриотизм» и «Отечество». Однако содержание этих понятий остается неясным и, если не провести соответствующую работу, их ожидает судьба понятия «свобода».
Не является ли «Отечество» симулякром, понятием-призраком? Не является ли Родина эпифеноменом – объективированным продуктом игр патриотов? Ведь именно из этого убеждения исходит «гражданин мира», утверждающий напрасность всякой жертвы, совершаемой ради Отечества.
Поразительно то, что не только «гражданин мира», но зачастую и сам патриот сомневается в том, что Отечество представляет собой самостоятельную реальность. Так классические технологии патриотического воспитания предполагают феноменологический взгляд на вещи. Понятие «Отечество» стараются заполнить символами, с которыми мы органично связаны, помещая их на место концепта. Весьма показательной в этом отношении является песня «С чего начинается Родина?».
Этот подход имеет серьезные слабости. Он связывает Отечество с определенным ареалом обитания, конкретными формами жизни, местечковыми традициями и даже привычками. В результате такое понимание Отечества подвергается крайне болезненной трансформации на каждом историческом повороте. Личная трагедия и парализованная воля, массовая иммиграция и декаданс – как часто в русской истории поводом для отказа участвовать в судьбе Отчизны является то обстоятельство, что идол Перуна оказался в Днепре или статуя «железного Феликса» была свергнута с пьедестала. То петровский боярин, сжимая в кулаке свою обрезанную бороду, видит в ней разрушенную «антихристом» Россию, то тысячи офицеров царской армии тоскуют в парижских кабаках и от отчаяния пускают в лоб пулю. В новейшей истории Реквием по России поет уже советский ветеран, выбросивший медаль «50 лет Победы» как полученную от «воровской власти» и т. д.
Россию вполне можно сравнить с «кораблем», в котором «заменены все возможные доски», причем неоднократно. Это порой приводит к космополитическому нигилизму и отрицанию самого Отечества, которое проявляется в хронической ностальгии по «России, которую мы потеряли».
Таким образом, назрела необходимость ответить на вопрос «что есть Отечество?»
Итак, Отечество – это община отцов, «золотым составом» принадлежащая истории. Все мы по отношению к этой общине – потенциальные «кандидаты в команду». Кто-то из нас «находится на поле» в качестве «основного игрока»; кто-то «сидит на скамейке запасных» или «болеет на трибунах». Что же касается символов, которые обыденное сознание связывает с понятием «Родина», это всего лишь конкретно-исторические атрибуты общины, которые, как и матчасть тесеевского корабля, могут меняться со временем. Непрерывность существования и самотождественность Родины (Отечества) обеспечивает то, что мы условно назвали ее «золотым составом», принципиально не подлежащим модернизации.
Такая постановка возвращает право на бытие таким вещам как долг и наследство. Это позволяет положительно ответить на вопрос о возникновении повинности: откуда берется долг перед Родиной, если я у нее ничего не занимал? Если Отечество – это конкретная община, то есть комплекс материальных и духовных ценностей, которые она передает преемнику, то есть наследство. Но факт наследства всегда предполагает вызов – как наследник им распорядится?
В свою очередь ситуация вызова автоматически создает долженствование. Здесь любой шаг будет тем или иным ответом на вызов – в том числе и попытка манкировать его.
Понимая Отечество как общину отцов, нельзя обойти вопрос о границах и порядке членства в ней. Кто входит в общину? Очевидно, что родиться в Рязани с именем Иван – еще не означает быть русским. Равно как и арап в родословной не закрывает доступ в общину (Пушкин).
Может показаться, что эффективной процедуры, то есть алгоритма, позволяющего в каждом конкретном случае однозначно решать вопрос о принадлежности к общине, нет, и не может быть. Однако это не так.
Община, членство в которой не является автоматическим, может быть названо греческим словом «эклессия» (собрание избранных). Проще говоря, национальную общину по типу можно сопоставить с церковной. Вопрос «кто является русским?» решается так же, как и вопрос «кто является членом Церкви?». Заповеди – границы Церкви. Преступающий их, становится «внешним». Церковное сообщество непрерывно изменяется: один и тот же человек, совершая грех, отпадает от общины и вновь возвращается в нее в таинстве Исповеди и Причастия.
Можно предположить, что национальная община образуется схожим образом. В основе единства лежат объективный дух общины и общность крови ее членов. Разделить кровь – значит, стать частью общины.
Однако это не кровь в обычном смысле слова. От биологической крови она отличается тем, что изменяется в результате духовного выбора. В то же время нельзя понимать эту кровь метафорически, потому что она вполне реально обязывает, создает фундаментальное отношение родства.
Можно сказать, что это та кровь, которую «проливают за Отечество» - жертва в пользу общины, которая единственно и дает право быть ее частью. Любой солдат, подвергнувший риску свою жизнь ради Отечества, уже отдал ее за Отечество – даже в том случае, если он не погиб. Кровь, о которой здесь говорится, уже пролилась – даже если солдат не был ранен.
В этом смысле «русский» – это из качественного прилагательного превращается в притяжательное, означающее принадлежность и отвечающее не на вопрос «какой?», а на вопрос «чей?», в смысле «чей брат?»
Важный момент: русским должен считаться не только тот, кто погиб за русское Отечество, но и тот, чья жизнь ясно свидетельствует о готовности к такой жертве. Это нужно подчеркнуть не только потому, что сужать общину отцов до множества погибших в войнах предков было бы глупо, но и потому, что историческое свершение жертвы – это вопрос вне компетенции человека. От своих членов Отечество требует только волевого минимума жертвы – авраамическую готовность ее совершить.
Итак, общность крови и комплиментарность объективному духу общины – вот два основания принадлежности к ней. Русским невозможно быть иначе как поступая по-русски и совершая положенную жертву.


Экономическая доктрина


Несколько лет назад об этом трудно было даже подумать, но сегодня это кажется очевидным: Россия имеет все условия для того, чтобы стать лучшим местом на Земле
Причиной появления этого текста под рубрикой "Экономическая доктрина" фактически является идущая с весны этого года дискуссия между правым и левым течениями в партии "Единая Россия". Институт общественного проектирования и недавно созданный клуб "4 ноября" предпринимают попытку создать идеологическую, политическую и экономическую платформу, вокруг которой смогут объединиться политики, предприниматели и просто граждане нашей страны, разделяющие либерально-консервативные взгляды. В рамках этой деятельности ИнОП и заказал "Эксперту" разработку экономической доктрины для России.
Как вы увидите из текста, мы уверены в том, что наша страна имеет все шансы, чтобы стать лучшим местом на Земле. Мы в состоянии привести логические обоснования этой уверенности. И мы рассчитываем, что независимо от того, будет ли этот текст принят в качестве базы для разработки экономической доктрины страны (Кремлем, правительством, "Единой Россией", правым крылом "Единой России"), как картина нашего будущего, причем очень вероятного будущего, он будет полезен многим предпринимателям и политикам.
10.04.2006
http://www.inop.ru/page529/doctrine/

 

 

Джозеф Стиглиц. В тени глобализации


ДЖОЗЕФ СТИГЛИЦ - лауреат Нобелевской премии по экономике, профессор Колумбийского университета (США)
• Проблемы МВФ и других международных экономических институтов сводятся к вопросу о том, кто и почему принимает решения
• Чтобы плоды глобализации распределялись более равномерно, необходима, прежде всего, коренная ревизия системы управления, т.е. руководящих и контролирующих структур международных экономических институтов
• Когда международные организации пройдут через болезненный процесс преобразований, они смогут выполнить свою задачу: придать глобализации человеческое лицо
Международные бюрократические структуры – близкие символы мирового экономического порядка – повсюду служат мишенью для острой критики.
Постоянно расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными ввергает в нищету все больше людей из стран третьего мира. Несмотря на повторяющиеся обещания в 90-х годах сократить число бедных во всем мире, оно увеличилось с тех пор почти на 100 млн. В тот же период мировые доходы ежегодно росли в среднем на 2,5%. Большие ожидания африканцев, связанные с деколонизацией, не оправдались. Вместо этого континент продолжает погружаться в нищету. Кризисы в Азии и Латинской Америке поставили под угрозу экономическую стабильность других развивающихся стран. Глобализация и введение рыночной экономики не достигли обещанных целей в России и большинстве других стран переходного периода. Вместо этого им уготована небывалая бедность.
Чтобы понять, в чем ошибка, надо взглянуть на три важнейшие организации, управляющие глобализацией – Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк (ВБ) и Всемирная торговая организация (ВТО).
Решение о создании МВФ и ВБ принято в июле 1944 г. на международной валютной и финансовой конференции ООН в Бреттон-Вудсе. Она была частью общих усилий по финансированию восстановления Европы после второй мировой войны и защите мира от тяжких экономических кризисов в будущем. МВФ существует на средства налогоплательщиков во всем мире. При этом МВФ не отчитывается непосредственно ни перед гражданами, которые его финансируют, ни перед теми людьми, на условия жизни которых он влияет. Его скорее контролируют министры финансов и председатели центробанков стран-участниц. Они осуществляют контроль посредством сложной процедуры согласований, в которой вес каждой страны в значительной степени определяется ее экономической мощью. Решают все индустриальные страны, но только США имеют де-факто право вето.
Решающие изменения произошли в 80-х годах, когда Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер стали проповедовать идеологию свободной рыночной экономики. МВФ и ВБ стали новыми миссионерскими институтами, через которые эта концепция навязывалась сопротивляющимся ей бедным странам, нередко срочно нуждавшимся в их кредитах и ассигнованиях.
Оба института могли бы предложить этим странам альтернативные концепции решения некоторых проблем развития и преобразований и тем самым, возможно, укрепить демократические процессы. Однако они были лишь исполнителями коллективной воли государств “семерки”, и слишком часто живая демократическая дискуссия об альтернативных стратегиях была последним, чего они хотели.
Проблемы МВФ и других международных экономических институтов сводятся к одному – управлению, т.е. к вопросу о том, кто и почему принимает решения. Богатейшие индустриальные страны не просто господствуют в этих институтах, их деятельность, в частности, определяется интересами торгового и финансового мира этих стран. Уже сама процедура выборов высших чиновников этих институтов высвечивает проблему. Хотя сегодня МВФ и ВБ действуют в основном в странах третьего мира, в их руководстве находятся представители промышленных государств. Руководители обеих организаций избираются за закрытыми дверями, и от кандидатов на эти должности еще никогда не требовалось наличия практического опыта работы в странах третьего мира. Спустя почти 60 лет после основания можно констатировать, что МВФ не справился со своей задачей. Многие нормы экономической политики МВФ, прежде всего преждевременная либерализация рынка капитала, обостряют нестабильность мировой экономики.
Глобализация в ее нынешней форме не увенчалась успехом. Она сомнительна с экологической точки зрения. Она не вносит вклад в стабильность мировой экономики. А при переходе плановой экономики на рыночные рельсы сделано так много ошибок, что в затронутых странах, кроме Китая, Вьетнама и некоторых стран Восточной Европы, стремительно выросла бедность, а доходы сильно сократились.
Публичная отчетность МВФ и ВБ все еще не отвечает стандартам, действующим для правительств в демократических странах. Они пытаются держать под замком критические отчеты. На мой взгляд, наиболее насущными являются следующие реформы.
•Конкурсного права и мораториев. Опасность либерализации рынка капитала (“ hot money ”) должна быть признана повсеместно. Если частные заемщики не могут выполнить требования своих отечественных или иностранных кредиторов, они должны объявить о банкротстве вместо того, чтобы МВФ в рамках процедуры вывода из экономических трудностей брал на себя и погашал их долги . Проблемы неплатежеспособности государств (как в Аргентине) сложнее, но и здесь должно быть больше пространства для банкротств и мораториев, причем МВФ не может играть при этом главную роль. МВФ – один из крупнейших кредиторов. Процедуру банкротства, в которой кредитор выступает в качестве арбитра, нельзя признать честной.
• Регулируемости банковского сектора. Дерегулирование финансового сектора и чрезмерное значение, которое придается капиталовооруженности финансовых институтов, являются ошибкой и дестабилизируют ситуацию; в 80-х годах Таиланд по праву ограничил предоставление кредитов на спекулятивные сделки с недвижимостью. Требования к Таиланду упразднить эти ограничения были ошибкой.
• Управления рисками. Сегодня во всем мире страны подвергаются экстремальным рискам в связи с сильным колебанием обменных курсов. Вне всяких сомнений, индустриальные страны могут лучше смягчать эти риски, и они должны помогать в создании соответствующих рынков страхования.
• Системы социальной защиты.
• Финансовой помощи. Развивающиеся страны нуждаются не только в “помощи на цели развития”, заслуживающей этого названия, но и в увеличении финансовой помощи. Сравнительно небольшие суммы могли бы улучшить здравоохранение и значительно сократить неграмотность. Для оказания помощи в целях развития надо создать более устойчивую финансовую базу, которая не будет зависеть от настроений во внутренней политике США или других стран. Одно из предложений сводится к тому, чтобы финансировать развивающиеся страны кроме прочего из поступлений от использования глобальных экономических ресурсов – добычи руды с морского дна и прав на рыбную ловлю в морях.
• Списания долгов. Экономика многих развивающихся стран не может расти, пока их долги не списаны. Очень высокий процент от текущей экспортной выручки уходит на обслуживание долгов индустриальным странам. Движение “Юбилей 2000" мобилизовало широкую международную поддержку в пользу списания долгов. Однако списание долгов должно быть продолжено, сегодня только беднейшие страны извлекают из него пользу.
За прошедшие годы многое изменилось. Однако многое еще предстоит сделать. МВФ постоянно проповедовал, что для долгосрочного успеха нужны болезненные сокращения. Сегодня на карте стоит успех не той или иной страны. Речь идет о будущем мировой экономики. Только тогда, когда международные организации пройдут через возможно болезненный процесс преобразований, они смогут выполнить свою задачу: придать глобализации человеческое лицо.

 


 

Что делать?

 

Лента лучших публикаций

 

Начало  Назад  Вперёд

 

См. также: Самоуправление трудовых коллективов  Народные предприятия  Собственность на землю Свой дом  Собственники-совладельцы  Экономика знаний  Физическая экономика  Справедливый экономический порядок  Что делать?  Модернизация России  Родовые поместья России


"Я выхожу из-под контроля!"

Всё стихотворение

 

Дата последнего обновления этой страницы: 08.01.2011

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете