Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Мы любим Россию!

 

 

Этносы России

 

Страницы:  1  2  Далее см. Меню раздела

 

Избранные статьи

 

 

Солохин Максим. Умом понять Россию

Вот вопрос: зачем наши предки выбрали себе страну, куда нетрудно приехать, но очень трудно уехать? Тогда же не было виз и прочего. Откочевал южнее (точнее, западнее), и живи себе.
Вот я думаю, это было сделано из тех же соображений, почему птицам велено лететь на север. Эта холодная, неплодородная земля привлекает именно что своей скудостью. Ну, не нужна она никому. Европейцы до прошлого века воевали с нами не с целью овладения землей (хотя - пригодится на авось), а с целью уничтожения нашей военной машины. Именно машины. Народ у нас мирный, как и монголы - народ мирный, и были мирными, пока Темучжин не сделал из них военную машину. А земля наша - никому не нужна! Потому-то ее у нас - много! Потому-то Россия такая большая! Живи - не хочу. А желающие откочевать на Запад (на Юг, если говорить не только о Европе) издревле сталкивались с тем, что там, у теплого моря, уже все схвачено. Тесно уже. Там - цивилизация. И сегодня, в сущности, та же проблема, что во времена Рима. Хотя виз еще не было. Но там всегда (и 2000 лет назад) было хорошо, цивильно, но тесно, а тут ВСЕГДА (и 2000 лет назад) было плохо, бедно, но просторно. Куда яснее. Вот это и есть - понять Россию. Так что, друг западник, делай-ка ты скорее ноги. Трудно сделать это, и больно с Родиной прощаться. Но кто очень хочет - прорвется.

 

 

Чудинов В.А. Почему ученые не считают этрусков славянами
Как правило, ученые не считают этрусков славянами без каких-либо объяснений такой позиции.
Хотя на первый взгляд историки правы, однако при этом никому не приходит в голову простая мысль, что основные источники по истории славян и Руси просто либо уничтожены, либо, что более вероятно, изъяты из широкого употребления и хранятся в спецхране Ватикана. Так что не было никакого затянувшегося на многие века отсутствия широких контактов с этим народом, равно как и неимоверного разнообразия оценочных данных о народе «рус», а существовала многовековая затянувшаяся цензура на целостное и непротиворечивое изображение истории русов.
Сходная ситуация разыгрывается на наших глазах в Косово, где сербов, приютивших бежавших из соседней Албании жителей эти же жители-албанцы стали сначала выдавливать, а затем и просто уничтожать. Уничтожению подверглись и все славянские святыни на этой территории, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что косовские албанцы жили в этой местности ВСЕГДА, а не с середины ХХ века. Заметим, что остальные европейские народы, и прежде всего германские и италийские, встали на сторону ПРОТИВНИКОВ СЛАВЯН, то есть, просто продолжили ту линию, которую они проводили в течение многих столетий.

 

Муллонен Ирма. Фонетическая интеграция прибалтийско-финской топонимии в русскую топосистему Заонежья  (PDF 280 kb)

Заонежье или Заонежский полуостров, расположенный на северном побережье Онежского озера – уникальный в смысле историко-культурного наследия район. Именно здесь была открыта в XIX веке русская былинная поэзия. Заонежье известно и шедеврами деревянной архитектуры, среди которых всемирно известный Кижский ансамбль. Территория Заонежья была хорошо освоена. По Спискам населенных мест Карелии 1933 г. здесь насчитывалось более 500 поселений, при том что размеры полуострова
невелики: 70 км в меридиальном направлении и 50 км в широтном. Картотека топонимов Заонежского полуострова включает около 10 тыс. географических названий.
Культура Заонежья, лежавшего на древнем транзитном пути из Онежского озера в Белое море, возникла на стыке двух традиций – прибалтийско-финской и русской и явилась результатом их взаимодействия, взаимопроникновения, сплава. Русское освоение Заонежья происходило несколькими удаленными друг от друга по времени волнами в течение первой половины II тыс. н. э. и, с одной стороны, накладывалось, с другой, сопровождалось прибалтийско-финским (вепсским и карельским) освоением. На протяжении столетий в Заонежье происходили активные этноязыковые процессы, отразившиеся в топонимии, которая, будучи русской по употреблению, буквально пронизана названиями прибалтийско-финского происхождения. Последние составляют в некоторых локальных территориях Заонежья до 15 – 20 % общего топонимного фонда и характерны не только для устойчивой во времени гидронимии, но и для относительно подвижной микротопонимии. Наличие прибалтийско-финских черт в языке заонежан отмечал уже первый собиратель заонежских былин П. Рыбников (1867). Несколькими десятилетиями позже А.А. Шахматов объяснял некоторые фонетические особенности в русских говорах Заонежья прибалтийско-финским воздействием, о чем свидетельствует его рукописные отчеты о поездках в Олонецкий край (Гринкова 1947: 381–382).

 

 

Григорьев С.И. Теоретические основы изучения жизненных сил национальных общностей
Скачать pdf 228 кб

ГРИГОРЬЕВ Святослав Иванович - доктор социологических наук, профессор, декан социологического факультета Алтайского госуниверситета, г. Барнаул. Внимание общественности, ученых и практиков управленческой деятельности в России последних лет все более основательно обращается к проблеме адекватного осмысления жизненных сил национальных групп, проживающих в стране, тенденций их изменения. Этого требует не только явное обострение межнациональных отношений во многих регионах Российской Федерации, их конфликтность, но и очевидная весьма масштабная тенденция совпадения национально-этнической и социально-классовой структуры российского общества, осложнения растущей межрегиональной финансово- экономической, имущественной дифференциации. Проблема жизненных сил человека и общества в последней трети XX в. стала, безусловно, одной из приоритетных, вызывающих не только повышенный интерес ученых, практиков, но и растущую тревогу общественности. Эти тревоги и озабоченность, интерес прежде всего, конечно, стимулировались все большим осознанием угроз, рисков, обусловливаемых нарастанием глобальной проблематики, главным образом той, что связана с экологией, сохранением естественных основ бытия человека. Немало поводов для беспокойства давали и дают результаты осуществления социального прогресса, ускорение темпов социокультурного развития, коммуникативная, в том числе информационная революция. Они вызвали явное обострение проблем сохранения, социальной защиты духовно-культурных, нравственных основ жизни людей, формирования новых смысложизненных ориентаций. Данная проблематика актуализировалась и в связи со сменой доминирующих типов общественного развития, цивилизационным сломом, который переживает человечество в последние десятилетия. В России она осложнена еще и революционной ломкой уклада общественной жизни 1990-х гг. Еще одна группа обстоятельств, актуализирующих данную группу проблем, связана с катастрофическим положением малых народов Севера и Востока, оказавшихся (в условиях разрушения плановой экономики и директивного управления) предоставленными стихии "дикого рынка". Развал коллективных хозяйств уничтожил почти полностью социальную инфраструктуру регионов проживания малых народов и механизм ее централизованной поддержки. Серьезно обострились проблемы их медицинского и культурно-образовательного обслуживания. Осложнение социально-экономического положения в России, политическая нестабильность последних лет масштабно обострены проблемой эмиграции, прежде всего квалифицированных работников из числа национальных меньшинств, имеющих за пределами России национально-государственные образования (немцев, евреев, армян, украинцев и др.). Это заметно ослабляет интеллектуальный потенциал страны, возможности его воспроизводства прежде всего потому, что за рубеж в этом потоке эмиграции уезжает значительное число русских, представителей других коренных народов России. В огромных масштабах обострилась проблема сохранения жизненных сил русских на всем пространстве СНГ, в ближнем зарубежье, где они оказались в роли притесняемого, дискриминируемого, гонимого национального меньшинства, составляя нередко от трети до половины жителей бывших союзных республик СССР.


Матвеева С.Я. Национальные проблемы России: современные дискуссии
Скачать pdf 230 кб

Важнейшими тенденциями всей современной политической жизни являются стремление продолжать политику реформ, включение страны в мировое хозяйство. Это нашло отражение в социокультурной теории либеральной суперцивилизации, которая не сводится к капитализму в разных его модификациях и не ограничивается степенью и уровнем индустриального развития. Противоположный полюс политического спектра тяготеет к традиционной суперцивилизации, свидетельствует о силах, стремящихся вернуться к отдаленному прошлому. Это стремление можно назвать реставрационным. Сюда попадают монархисты, все те, кто отстаивает сословность, общинность как определяющую социокультурную форму жизни общества в проявлениях, сложившихся до 1917 года. Ирония заключается в том, что эти люди или какая-то их часть, как будто бы стоят за возврат к капитализму, который для общества все еще впереди. Между этими тенденциями, нацеленными на реализацию ценностей противоположных цивилизаций, формируется позиция, стимулируемая промежуточным характером России между двумя цивилизациями, расколотостью общества. Значительная часть людей, тяготеющих к этой позиции, ориентирована на сохранение страны в том состоянии, которое сложилось за годы советской власти. Ориентация на прошлое заставляет считать эти силы консервативными. На языке социокультурной теории они могут быть охарактеризованы как стоящие за воспроизводство социального порядка, основных фундаментальных ценностей промежуточной цивилизации, т.е. несущих в себе некоторый гибрид, эклектическую смесь ценностей двух суперцивилизаций. Перед Россией лишь сейчас открылась возможность преодоления имперского типа государственности. Советское государство хотя и отошло по отдельным параметрам от имперской традиции, в некоторых других параметрах ее сохранило (пусть и в трансформированном и модернизированном варианте). Имперская ориентация была сохранена прежде всего в системе ценностей. Почти все время существования СССР экспансионистские имперские идеи воспринимались как сами собой разумеющиеся. Они не ставились под сомнение даже в анекдотах, где и в самые страшные времена массового террора не иссякала критическая мысль. Теперь впервые эти идеи поставлены под сомнение, что проявилось прежде всего в отказе от стремления чем-либо жертвовать для восстановления СССР. Судя по всему, желание заниматься частными делами, обустройством собственной жизни у русского большинства, которое несло на себе основную имперскую ношу, взяло верх над ценностью империи. Это является важнейшим исходным условием поворота российского общества к поискам новой государственности. Тем не менее проблема лежит значительно глубже. В 1917 году Россия уже отказывалась от империи. Однако она не сумела ответить на лавину обрушившихся на нее проблем неимперскими методами, а потому вновь и вновь актуализировала имперские традиции и ценности. Избавление от империи с точки зрения либеральной позиции - это в конечном итоге переориентация на интенсивные методы решения проблем, на формирование единой системы ценностей, которую добровольно разделяет население 61 страны, на осознание государственной границы как ценности освоенного данным сообществом социального пространства. Сегодня страна живет в условиях, когда ни одна из перечисленных выше тенденций не может взять верх над другими. Поэтому задача заключается в их взаимном согласовании и балансе. Главной проблемой становится доминирование какой-либо из этих тенденций на федеральном и региональных уровнях. И здесь трудно обойтись без оценок, без указаний на тупиковость и неоимперского, и этнократического пути укрепления новой российской государственности, на их опасность для российского общества, его граждан. Вместе с тем нельзя не признать, что и господствующей системы ценностей, вокруг которой консолидировалось бы гражданское общество в стране, и российской нации как согражданстве пока еще нет. Поэтому задача состоит в том, чтобы научиться жить в смутном переходном или промежуточном состоянии, сохраняя в то же время представление об историческом векторе, т.е. о том самом прогрессе, который сегодня многими отрицается. Движение общества к стабильности на основе преодоления промежуточного состояния зависит от массовых сдвигов в гражданской ответственности за судьбу страны, за формирование жизнеспособного общества. Таким образом, национальные интересы не оказываются жестко заданной величиной и абсолютно неизбежным вектором реализации перспектив развития российского общества. Выбор между ними будет определяться не столько теоретической дискуссией и логическим обоснованием аргументов, сколько практической политической борьбой. В этой борьбе не последнюю роль играет детальный учет социально-психологических настроений электората и всего того груза традиций, привычек, стереотипов, условностей и способности к творчеству, которые в конечном итоге и определяют изменяющийся социальный субъект, называемый "современное российское общество". Несмотря на глубокие различия представлений об интересах России и ее граждан, в основных идеологических позициях проявляется единая оценка некоторых ключевых проблем. Единодушно, например, отрицается возможность насильственного разрешения имеющихся противоречий между народами, этническими группами.

 

 

Борусяк Любовь. Патриотизм как ксенофобия (результаты опроса молодых москвичей)
Скачать pdf 441 кб

В последние годы проблема ксенофобии приобретает все большую остроту, складывается впечатление, что сегодня она затрагивает если не все слои населения, то большинство из них. Острота этой проблемы такова, что ее изучением в последние годы занимаются специалисты самых разных областей, она волнует правозащитные организации, некоторые молодежные, региональные организации и пр. Теоретические аспекты изучения ксенофобии в России исследовались Л.Гудковым, именно на его идеи мы в первую очередь ориентировались при подготовке данной работы1. Не претендуя на всестороннее изучение этой проблемы, т.е. выявление распространения ксенофобии в разных слоях населения, мы решили сосредоточить свой анализ только на Москве и на молодежи, прежде всего студенчестве. Исследование имело пилотажный характер. Для сравнений используются данные исследования, проведенного в Приволжском федеральном округе в 2002 г.2 Жизнь в Москве в течение длительного времени резко отличалась от жизни в других городах и регионах3, что обычно вызывало негативное отношение к москвичам. Со стороны москвичей это воспринималось как обидная несправедливость, но особой ответной агрессии не вызывало. Возможности миграции были строго ограничены пропиской и другими обстоятельствами советской жизни4, поэтому не возникало ощущения опасности захвата тех преимуществ, которыми москвичи обладали.
Большинство опрошенных московских студентов и школьников счи тают, что сами они никогда не примкнут к экстре мистским группировкам — 60%, считают такую возможность маловероятной — 24%, но 10% указа ли, что это вполне может случиться, а 2% уже при надлежат к такой группировке. Среди девушек число уверенных в том, что этого не может про изойти, несколько больше, чем среди юношей (64 и 54%). Еще больше таких ответов среди приезжих (70%)
Но вызывает тревогу, что среди московских юношей из вполне благополучных семей, получающих высшее образование, почти половина, а среди девушек — треть не считают для себя принципиально невозможным начать борьбу с "инородцами". В течение 1990-х годов постоянно проходили дискуссии по поводу национальной идеи, делались попытки эту идею сформулировать или создать. Государство (да и многие граждане, число которых год от года растет) чувствовало, что в отсутствие универсальных интеграторов идет процесс разрушения крупных сообществ, который лишь в малой степени может компенсироваться на микроуровне (семейные ценности). Можно сказать, что на национальную идею существовал заказ не только "сверху", но и "снизу". Выработать национальную идею не удалось по объективным причинам: ее нельзя придумать, спустить сверху. Тем не менее в стране (и в Москве) шли, все более распространяясь, процессы, которые имеют прямое отношение к национальной идее, — это рост ксенофобии, который, понятно, не рассматривался таким образом, но и не встречал, и не встречает никакого отпора со стороны государства.

 

Лурье С.В. Восприятие народом осваиваемой территории
Скачать pdf 297 кб

Процесс освоения территории связан с адаптацией человека к среде обитания (природной и социокультурной) - в том числе с психологической адаптацией. В ее ходе формируются определенные модели человеческой деятельности, имеющие целью снизить степень психологической дисгармонии от восприятия человеком мира, сделать мир более комфортным. Эти модели всегда в той или иной степени иррациональны, хотя часто получают якобы рациональное истолкование. Однако более пристальный взгляд на характер освоения народами новой территории показы вает, что в поведении людей сплошь и рядом обнаруживают себя незаметные для них нелогичности, являющиеся следствием психологической адаптации человека к окру жающему миру. Каждая культура формирует свой особый "адаптированный", ком фортный образ реальности. Также формируется и образ осваиваемого пространен ва. В чем разница в восприятии различными народами той территории, которую они осваивают? Пространство всегда воспринимается народом через действие в процессе дея тельности по его освоению. Для того чтобы человеческая деятельность на какой-либо территории была возможной, она должна стать объектом трансфера этнических констант и получить свое значение в рамках адаптационно-деятельностных моделей, принятых данным обществом. То, что является для народа "полем деятельности", - это пространство, в котором соблюдаются "условия деятельности". Поэтому части территории для народа имеют неоднородную окраску, в зависимости от того, на сколько они способны становиться "ареной действия". "Образ" конкретного региона не является застывшим. Пространство становится "действующим персонажем" во внутриэтнической драме. Степень его пригодности для освоения зачастую мало зависит от объективных природных и даже политических условий.

 

Моисеева Н.А., Сороковикова В.И. Менталитет и национальный характер
(О выборе метода исследования)
Скачать pdf 259 кб

МОИСЕЕВА Нелли Алексеевна - кандидат философских наук, доцент Российского аграрного университета. СОРОКОВИКОВА Валентина Ивановна - кандидат философских наук, доцент Академии хорового искусства. Журнал "Социологические исследования" не раз обращался к теме менталитета русского народа, в том числе дискуссионн. В русле этих публикаций мы хотели бы предложить свой подход к проблеме и обосновать его. Авторские рамки некоторых публикаций по этой проблеме недостаточны. В них не учтены традиции обсуждения этой проблематики российской и зарубежной наукой, нет попыток междисциплинарного анализа и др. Но вначале дадим оценку факту возникновения научного (и смеем надеяться - общественного) интереса к этой проблеме. Сегодня, как и в прошлые столетия, Россия переживает критический период истории. Не лишены оснований пессимистические прогнозы, в том числе сценарий близкого конца российского государства, упадка русской культуры, деградации русского национального характера. Возникает необходимость комплексных, в том числе - социологических исследований происходящих в России процессов, структуры национально-этнического сознания, национального характера и его изменений в полиэтническом социуме. Очередная модернизация современной России обострила проблемы национальной идентичности и национального самосознания, обусловила актуальность социально-философской рефлексии феномена национально-этнического сознания, его структуры, динамики и значения деформации русского национального характера. Проблема русского национального характера давно вызывает интерес исследователей. В России работы об этом феномене стали появляться с 40-х годов XIX в. Их целью был прогноз развития российского общества в условиях цивилизационно-культурного выбора. В рамках философского подхода феномен национально-этнического сознания (прежде всего, русского) интересовал П. Чаадаева, В. Розанова, П. Милюкова, С. Булгакова, С. Франка, Г. Шпета, Н. Бердяева, Л. Карсавина и других. Иной ракурс исследования национально-этнического сознания и национального характера был выбран в филологической науке. А. Потебню, А. Афанасьева, Ф. Буслаева, И. Мюллера, Н. Косымова, Н. Колтогорова, В. Шевырева, С. Широкогорова и ряд других интересовало, прежде всего, символическое пространство национально-этнического сознания. Третье направление исследования этих проблем было представлено социально- психологическими разработками И. Бодуэна-де-Куртене, М. Ковалевского, Н. Данилевского, М. Михайловского, Н. Овсянико-Куликовского, П. Лаврова, Н. Кареева, В. Бехтерева и других. Эта область научной мысли, во многом спекулятивно-умозрительная, развивалась в конце XIX - начале XX вв. либо под влиянием западноевропейских этнопсихологических концепций ("психология народов" В. Бунда, концепция "коллективных представлений" Э. Дюркгейма, "архаическое мышление" Л. Леви-Брюля), либо в полемике с ними. В 70-х годах XX века в дискуссиях по проблемам специфики национального самосознания уточнялись понятия "психический склад нации", "национальный характер", "национальный темперамент" и др. Уточняя представление о столь сложном феномене, оговоримся, что единого мнения здесь нет. П.Н. Милюков подчеркивал ненаучность данной категории, а Л.Н. Гумилев национальный характер объявил мифом.

 

 

Хомяков П. Империи бюрократические и национальные
В развернувшейся в настоящее время острой политической борьбе одним из видов оружия является дезинформация. Выступает она не только в виде явной лжи. Гораздо опаснее невидимый яд концептуальной дезинформации, когда сознание противника запутывается ложными ассоциациями, заставляющими поверить, что белое это черное и наоборот.
Одним из таких мифов является отождествление национальных и государственных интересов. Миф этот связан с исключительно сложными проблемами и имеет давнюю предисторию. Важнейшее его следствие — отказ видеть различие между национальной и бюрократической империей. ..............
Мы можем утверждать, что в российской истории последних столетий при неуклонном расширении бюрократической империи (укреплении государственной машины и приращении территорий) не было сколько-нибудь продолжительного периода, когда государство одновременно бы заботилось и о благосостоянии народа, и о народной культуре (в широком смысле этого слова) и о национальной науке, промышленности, торговле. Переживаемый сейчас период — не есть результат последних лет. Мы наблюдаем финал многовекового процесса, когда сменявшие друг друга элиты, лишь частично и далеко не оптимально решавшие общенациональные задачи, довели страну до системного кризиса, когда она может выжить только резко сменив большинство своих стереотипов, которые к сожалению уже достаточно въелись в ткань народной жизни. ................
В данном случае Россия переживает далеко не уникальный процесс. Уникальность лишь в масштабах. Переход к Новому времени в Европе сопровождался теми же явлениями. Человечество решило проблему адекватности государства и народа на путях построения национального государства. Национальное государство по сути своей обязано защищать эгоистические интересы своего населения. Возрождение же России не в смене одних хищников на других, а в полном освобождении от всех хищников и паразитов. Это возможно только при формировании русской национальной элиты и мощного русского среднего класса, к которому у верхов новой России не должно быть никакого недоверия. С другой стороны никакое возрождение невозможно в случае дальнейшего падения жизненного уровня народа и сохранении демографического кризиса в России. ....................
Какой путь выберет Россия. Если государственнический, бюрократически имперский, то ее обвал будет продолжаться. Разграбление страны не прекратят разного рода полицаи, сколько их не плоди. Все равно их купят. Россию при этом ждет участь СССР, когда при презрительном холодном равнодушии масс была разрушена страна, которая давно им не принадлежала.
Разграбление России смогут прекратить только сами русские в своей массе, но только в том случае, если Россия станет в прямом смысле слова их страной. Русский язык, русская культура сохранятся и расцветут, если сам факт владения ими будет источником преимуществ. Только через воинствующий, однако трезвый и холодный, низовой, национализм в массах мы спасем и свою культуру и свою науку и свою природу и, наконец самих себя чисто физически.
При этом мы не должны укреплять государство любой ценой. Только укрепление внешних функций, только усиление репрессивной эффективности по отношению к чужим. И резкое ограничение возможностей госаппарата по отношению к своему гражданину. Купленный богатым дядей из ближнего или дальнего зарубежья чиновник не должен иметь никаких возможностей ущемить нас, тогда его и покупать никто не станет. Его привилегии пусть обеспечиваются внешней экспансией — экономической, культурной, геополитической.
Это не политиканский лозунг, это научный результат. Мы выживем, если вновь, как во времена Владимира Мономаха станем националистами прежде всего, а государственниками постольку поскольку. И пусть как в те богатырские времена русскими воинами пугают разных половцев, была бы Русь "украсно украшенной", богатой и обильной.
И не надо бояться внешнего осуждения. Ненависть чужих укрепит наше единство.
Ну а на тех, кто так надрывно твердит о сакральном смысле государства, воспевает прелести бюрократических империй, надо посмотреть повнимательнее. Может быть действительно нет особой разницы между столь разнообразными в своих политических декларациях политиками?
Процесс национального возрождения не должен различать номенклатурного демократа, номенклатурного коммуниста и номенклатурного государственника. Все страсти их политического противостояния, их взаимная ненависть — не что иное как толкотня у кормушки. Для России они одинаково чужие.

 

Протоиерей о. Димитрий Смирнов. Россия не является многонациональной и многоконфессиональной страной

Статья приведена поностью

Глава синодального Отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов назвал мифом утверждение о том, будто Россия является многонациональной и многоконфессиональной страной.     

Выступая во вторник на заседании "круглого стола" в Госдуме, он высказал мнение, что сегодня с помощью СМИ порой внедряются "мифы, которые не имеют под собой никакой научной основы".  

"Например, что Россия - многонациональная страна. ЮНЕСКО считает, что если 60% жителей представляют один этнос, то это мононациональная страна. У нас, соответственно, 84% населения - один этнос, но нам говорят, что это многонациональная страна", - приводит "Интерфакс" мнение священника.      

Безосновательны, по его мнению, и заявления о том, что Россия - многоконфессиональная страна. "Ну, хорошо, - сказал Димитрий Смиронов, - назовите мне страну, которая не многонациональная, например, Армению. В Армении живут и православные, и буддисты, и иудеи, даже баптисты, но никто и никогда про Армению не скажет, что это многоконфессиональная страна. Это только про Россию говорят", - добавил он.           

Священник также опроверг утверждение о том, что Россия якобы унаследовала многоконфессиональность от СССР.           

"Да, СССР был такой страной, но половина населения ушло из России, и теперь мы опять, как в 1913 году, мононациональная и моноконфессиональная страна. Конечно, наша страна живет с участием наших мусульман, иудеев и буддистов, которых в православной традиции, кстати, не принято ни обижать, ни притеснять", - подчеркнул отец Димитрий.

Источник: http://www.rustrana.ru/new.php?nid=28574

 

 

Соловей В.Д. Развал и развалины

Эта небольшая статья приведена здесь полностью
Валерий Дмитриевич Соловей, доктор исторических наук
КУДА ДЕЛАСЬ РУССКАЯ СИЛА?
— Валерий Дмитриевич! Ваша книга и Ваше новое прочтение русской истории должны, по замыслу, дать ответ на сакраментальные вопросы: куда делась русская сила? Какова природа этой силы? И, наконец, что такое русскость?
— Ответ я даю недвусмысленный и шокирующий: русскость — не культура, не религия, не язык, не самосознание. Русскость — это кровь.
— Кровь? То есть факт медицинский? Биологический?
— Кровь — носитель социальных инстинктов восприятия и действия. Кровь — стержень, к которому тяготеют внешние проявления русскости. Да, русскость — понятие биологическое.
— Бьюсь об заклад, что Вы предвидите вопрос, который крутится у меня на языке…
— Разумеется, предвижу: какой процент русской крови должен течь в венах, чтобы считать человека русским?
— Угадали. Так каков же процент?
— Честно признаюсь, раньше меня это вообще не занимало, да и сам вопрос в контексте отечественной истории довольно бессмыслен.
— Понятно: русские никогда не были чистым в этническом отношении народом и в то же время обладали значительной ассимиляторской способностью. Такова наша тысячелетняя история. Что же переменилось теперь? Ассимиляторская способность оказалась под вопросом?
— Под вопросом другое: сама русская этничность. В прошлом, предоставляя возможность ассимилироваться в русскость всем, кто этого хотел, сами русские в то же время не были склонны к смене своей этничности. Культурная ассимиляция в русскость сопровождалась вступлением в браки с русскими, ведя к ассимиляции биологической.
— Но если так, то противопоставление «крови» и «почвы» в отечественном контексте лишено смысла. Решает не кровь, а именно почва.
— Да, так было. Вплоть до последнего времени браки с русскими означали присоединение к сильному и лидирующему народу, чей язык и культура доминировали в пространстве северной Евразии.
— Значит, смена почвы с нерусской на русскую означала и смену этничности? Что мешает этой традиции работать и теперь?
— Смена ситуации. Преобладание в межэтнических контактах русского ассимиляторского вектора нельзя объяснить только культурно-историческими факторами. Биологическая подоплёка этого процесса сейчас слишком очевидна, чтобы её можно было исключить из исторического анализа. Поэтому я считаю необходимым включить в концептуализацию отечественной истории понятие «витальной силы»…
— Это что-то вроде «пассионарности» Л. Н. Гумилева?
— Близко. Но не идентично. В обобщённом виде под «витальной силой» или «витальным инстинктом» я понимаю совокупность специфических характеристик функционирования этноса как биосоциального явления.
— Давайте переведём разговор с языка теоретиков на язык историков.
— Если на языке историков, то пятивековая ретроспектива России обнаруживает отчётливую зависимость между биологической и морально-психологической, экзистенциальной силой русского народа, с одной стороны, и его историческим творчеством — с другой. Грандиозный успех России в истории оказался возможен лишь благодаря русской витальной силе. Как только она стала иссякать (что заметно с 60-х годов прошлого века), пошла под уклон и страна. Пик советской мощи и влияния оказался той исторической вершиной, с которой начался спуск вниз. Медленный и незаметный поначалу, он превратился на рубеже 80—90-х годов прошлого века в настоящий обвал.
— Куда же делась русская сила?
— Трагический парадокс истории в том, что русская сила, послужившая залогом грандиозного государственного строительства, масштабного социального творчества, ключевым фактором беспрецедентной территориальной экспансии и триумфальных военных побед, была истощена этим строительством и этими победами. Проще говоря, русские надорвались. Именно по этой, и ни по какой другой причине Советский Союз оказался исторически обречён.
РАЗВАЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
Когда на кону оказалась судьба страны и государства, союзная идентичность не выдержала проверки на прочность, оказавшись не более чем пустой оболочкой. И это была принципиальная слабость советского строя, вызревавшая и накапливавшаяся в течение длительного времени, чтобы затем в одночасье изменить судьбу страны.
— Не только судьбу страны, но, как Вы пишете в книге, и траекторию мирового развития. Так что тут причина и что следствие? Гибель Союза — причина?
— Нет, не гибель Советского Союза привела к разрушению советской и союзной идентичностей, а выхолащивание жизненной силы этой идентичности — вот кардинальная предпосылка гибели СССР. А поскольку главным носителем, ядром союзной идентичности были русские, то капитальную причину гибели советской государственности, советской Родины должно искать в фундаментальной трансформации русского самосознания, а не в ошибках или «предательстве» М. С. Горбачёва, «геополитическом заговоре», падении цен на нефть, советских экономических проблемах и т. д.
Как и в трагическом финале «старой» империи, русские, считавшиеся залогом её устойчивости, оказались первопричиной её гибели.
ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ
Журнал 'Родина' http://www.istrodina.com/

 

 

Соловей В.Д.. На руинах Третьего Рима
Соловей Валерий Дмитриевич, доктор исторических наук, эксперт «Горбачев-Фонда», культовый историк и политолог
Государственные институты и коммуникации, атрибуты и символы наполняются жизнью, облекаются в плоть мыслями, чаяниями, представлениями и действиями людей. «Только широко разделяемые ценности, символы и принимаемый общественный порядок могут обеспечить низовую (базовую) легитимацию и делают государство жизнеспособным»[1]. Без устойчивого образа государства и массовой лояльности по отношению к нему (другое название чего – государственная идентичность) его институты, административные структуры и прочее остаются не более чем пустышками, постмодернистскими симулякрами.
Формирование государства происходит взаимоувязанно в двух сферах: внешней – институционально-административной и внутренней – в сознании (и даже подсознании) людей. И если плоть слаба, дух зачахнет. Так гибель внешне могущественного советского государства была в решающей степени обусловлена прогрессирующей атрофией советской идентичности. Идентичность имеет не меньшее, если не большее значение, чем международное признание, новые институты и элитные пакты, новые символы. «Верхушечные договоренности, декларации властей и даже международное признание не являются достаточными для создания согражданства, т.е. государства-нации»[2].
Практически все наблюдатели едины в том, что деградация союзной идентичности, включая ее мобилизационную функцию, необратима. Важно, однако, понимать, что не гибель СССР привела к умиранию советской/союзной идентичности, а проходившее под покровом советской стабильности разрушение этой идентичности, выхолащивание ее жизненной силы послужило кардинальной предпосылкой гибели СССР. Другими словами, разрушение союзной идентичности было причиной, а не следствием гибели СССР. 25 декабря 1991 года – лишь формальная дата кончины советской империи[3], которая в умах, в массовом сознании умерла гораздо раньше. В противном случае в стране нашлись бы люди и структуры, готовые проливать кровь – чужую и собственную – ради сохранения империи как высшей ценности. «Способность или неспособность производить готовность идти на смерть – это… последний аргумент в пользу жизнеспособности или нежизнеспособности той или иной политической системы»[4].
Революция русской идентичности
Хотя территорально-страновая идентичность для русских в целом более значима, чем этническая, этнизация сознания приняла массовый характер, а этническая идентичность приобретает несравненно более артикулированные, в сравнении с советской эпохой, формы. Русские все более охотно определяют себя именно как русских, а не «советских людей», россиян, граждан России и т.д.
Надежным индикатором этого процесса выступают масштабы, динамика и направленность этнофобий в отечественном обществе. При этом обращает на себя внимание крайне высокий уровень этнического негативизма, во-первых, среди образованных слоев населения (включая Москву), что указывает на неслучайность этнофобий, их отрефлексированность, во-вторых, среди социализировавшейся в постсоветскую эпоху молодежи, что означает превращение этнофобий в системный, самовоспроизводящийся и устойчивый фактор национального бытия.
В то же время следует предостеречь от отождествления этнизации сознания и роста ксенофобских настроений с национализмом. Эмпирически это тесно связанные, но теоретически разнородные явления: из этнизации сознания и даже из драматического роста ксенофобии не следует с неизбежностью национализм, хотя ксенофобия может составить его питательную почву. Как раз современная Россия представляет классический пример отсутствия линейной зависимости между этнизацией сознания и ксенофобией, с одной стороны, и национализмом – с другой.
Тем не менее массовая этнизация русскости носит беспрецедентный в отечественной истории характер. Чем она вызвана?
Отчасти я уже ответил выше: провалом строительства «национального государства» и спонтанным формированием корпорации-государства. Но есть еще целый ряд не менее важных причин. Первая – это кризис, надрыв жизненной силы русского народа, что на массовом уровне смутно ощущается (не рационализируется) как потеря исторического фарта. На протяжении своей истории русские были не только большим, сильным, но еще и очень удачливым народом, что хорошо заметно в оптике Большого времени «школы Анналов».
Вторая причина: этнизация сознания и радикализация этничности есть непосредственная реакция на колониалистскую стратегию этнической депривации русских, проводимую некоторыми влиятельными элитными группами отечественного общества, идентифицирующими себя как либеральные. Структурное и содержательное совпадение колониального и либерального дискурсов в России легко прочитывается.
Третье: этнизация идентичности неразрывно сопряжена с архаизацией ментальности и общества – их опусканием в глубь коллективного бессознательного, возвращением к изначальным идентичностям, что неизбежно в контексте трагической социокультурной и антропологической деградации отечественного общества.
В структуре самой этнической идентичности все более важное место занимает биологический принцип (кровь), серьезно потеснивший традиционно влиятельные культурные и языковые определения идентичности – почву. Это, конечно, не переход от историко-культурной к расовой матрице русской идентичности (что невозможно принципиально), но изменение структуры самой идентичности, а также симптом и одновременно фактор разрушения ценностно-культурного континуума модерна.
Наиболее радикальные формы этнизации сознания характерны не для населения «прифронтовых» и пограничных территорий, не для мелкой и средней буржуазии, а, в первую очередь, для молодежи, причем вне зависимости от социального статуса и уровня образования. Вопреки расхожим представлениям, современная российская молодежь вряд ли составляет резерв демократии, прогресса и симпатизантов Запада. Скорее наоборот: ей ближе ценности иерархии и насилия, а не равенства и свободы. Она несравненно более националистическая и ксенофобская, чем поколения советских людей. Оборотной стороной ее знания Запада оказывается пренебрежение и даже ненависть к нему.
В более широком смысле на руинах Третьего Рима идет интенсивное и спонтанное складывание качественно нового общества – неоварварского, соединяющего архаичные социальные модели и ценностные ориентации, казавшиеся забытыми культурные формы с новыми технологиями. Из глубин коллективного бессознательного, разрывая тонкую пленку цивилизации и культуры, всплывают архетипы и большие стереотипы русской истории. Происходит возвращение к таким базовым понятиям, как власть, кровь, хлеб, справедливость, взятым в их предельных, обнаженных смыслах.
В то же самое время я бы предостерег от описания этого процесса исключительно в терминах «регресс» и «архаика», его интерпретации в рамках прогрессивистских концепций, которые суть культурные, а не научные конструкции. В действительности мы воочию наблюдаем (а такая возможность интеллектуалам предоставляется крайне редко) подлинно историческое творчество – редкое по интенсивности, масштабу и драматизму строительство нового мира на руинах старого. Это творчество корректно определить как «трансгресс», то есть такой глобальный сдвиг, который, включая элементы как прогресса, так и регресса, ведет к возникновению нового социального качества.
Глобальное изменение исторического ландшафта происходит во взаимосвязи с кардинальной трансформацией содержания русского Мы. Русские превращаются в иной народ: их новое состояние, безусловно, связано с предшествующими, и, в то же время, характеризуется качественной новизной. В афористичной форме вектор перемен можно определить как превращение народа для других в народ для себя. Но революция русской идентичности – не случайность и не результат только последнего пятнадцатилетия, она подготовлена всем предшествующим историческим развитием и, в этом смысле, закономерна и даже неизбежна.

 

 

Соловей В.Д. Исторические смыслы русского национализма
Соловей Валерий Дмитриевич, доктор исторических наук, эксперт «Горбачев-Фонда», культовый историк и политолог
Смысл моего выступления — призыв к радикальному пересмотру устоявшегося взгляда на русский национализм. Обращаю внимание, что речь идет не об идеологической или политической реабилитации национализма — это дело истории — а об интеллектуальной ревизии устоявшегося знания.
Общепринятый и превалирующий взгляд на русский национализм таков: во все исторические периоды он был реакционным и консервативным, имперским, антидемократическим и антимодернизаторским. Другими словами, национализм рассматривается как неизменная, почти метафизическая сущность. С этой интерпретацией, в общем-то, согласны даже националисты, они лишь меняют знак его оценки с минуса на плюс, утверждая, что имперская ориентация, консерватизм и антидемократизм — достоинства, а не недостатки.
Однако подобный взгляд глубоко ошибочен. Если рассматривать русский национализм контекстуально, то есть прочитывать его смыслы, исходя из исторической ситуации, в которой он действовал, то мы без труда обнаружим, что русский национализм имперской эпохи (включая советский период) был антиимперским, субверсивным и даже революционным в отношении статус-кво, отнюдь не лишенным модернизаторского потенциала и субстанционально демократическим. Последнее определялось манифестацией от имени национальной целостности. Принцип национальности, тем более русской национальности, был противоположен монархическому легитимизму и коммунистическому интернационализму.
Главное устремление русского национализма имперской эпохи — этнизация политии, или, другими словами, придание имперской власти национального и русского характера. Тем самым объективно он вступал в противоречие с основополагающими принципами континентальной империи — полиэтничным характером элиты и, главное, эксплуатацией русских этнических ресурсов как источнике имперского развития. Империя в ее самодержавной и коммунистической модификациях могла существовать только и исключительно за счет русского народа. Любые преференции русским или даже их равенство с другими этносами подрывали ее устои.
Последнее легко доказывается на примере разрушения Советского Союза. Как только русские в робкой форме потребовали равенства (всего лишь равенства!) «своей» республики в составе союзного государства, оно было обречено. Не восстание периферии, а нежелание русских держать имперскую ношу определило судьбу СССР.
В последнее пятнадцатилетие контекст кардинально изменился и, следовательно, кардинально изменился смысл русского национализма. Современная Россия — не империя, еще важнее, что русские перестали быть имперским народом. Это не вопрос экономической, технологической и военной мощи, а вопрос биологического и экзистенциального кризиса русского народа. Имперская идентичность погибла, умерла мессианская идея. Ни одна из трансцендентно мотивированных идеологических и культурных систем не обладает в современной России мобилизационным потенциалом. Для современных русских в массе своей характерна изоляционистская ориентация.
Те, кто хотят возродить империю, пусть выберут народ, который им не жалко. Русские больше не хотят и, главное, не могут быть таким народом — рабочим скотом и пушечным мясом имперских химер.

 

 

Соловей В.Д. Однозначная близость
Валерий Дмитриевич Соловей, доктор исторических наук, известный, культовый историк и политолог
Если бы кто-нибудь в начале 90-х гг. прошлого века сказал, что Либерально-демократическая партия России окажется самой успешной из числа появившихся в стране политических образований, а эксцентричный Владимир Жириновский станет неотъемлемой частью отечественного политического ландшафта и даже в каком-то смысле фирменным знаком российской партийной политики, то такому прорицателю посмеялись бы в лицо. Да что тут говорить, если насмешки вызывали даже скромные предположения автора этих строк о том, что у Жириновского и его партии есть неплохое политическое будущее, неоднократно высказывавшиеся им на политологических семинарах 1992–1993 гг.
Однако факты – упрямая вещь: ЛДПР во главе с Жириновским живет и здравствует, она известна в России и в мире (хотя популярность эта скорее скандальная, чем позитивная), но вряд ли сейчас хоть кто-нибудь, за исключением историков, вспомнит о когда-то влиятельных и казавшихся перспективными Демократической партии России, Движении демократических реформ, Российском христианско-демократическом движении и иже с ними. Иных уж нет, а те далече…
Пятнадцать лет успешной политической карьеры – а именно столько насчитывает политическая жизнь ЛДПР – не могут быть совпадением обстоятельств или одним лишь везением, это, как говорится в анекдоте, «тенденция, однако…» И чтобы разобраться в причинах жизнеспособности и успешности ЛДПР, надо обратиться к ее истории.
По размерам и качеству своей региональной базы ЛДПР опередила КПРФ, не говоря уже о «Родине», небезосновательно считающейся основным соперником партии на региональных и федеральных выборах. Правда, размеры оппозиционного электората довольно велики, что позволяет играть на этом поле одновременно нескольким политическим силам.
Наконец, что не менее важно, власть сохраняет устойчивую потребность в ЛДПР. Во-первых, для канализации протестных настроений: ЛДПР обладает уникальным опытом их нейтрализации, на протяжении более чем десятилетия превращая пар народного недовольства в свисток политической эксцентрики. Во-вторых, Кремлю и Белому дому нужен резервный механизм контроля Думы на случай неудачного выступления «Единой России».
Таким образом, ЛДПР полностью сохраняет способность и впредь следовать своей дифференцированной, многослойной стратегии: с одной стороны, быть младшим политическим партнером власти, с другой – выступать ее внешне радикальным, но по существу безобидным критиком, с третьей стороны, разнузданно шельмовать конкурентов по оппозиционному лагерю. Такая линия поведения гарантированно обеспечит ЛДПР доступ к федеральным информационным ресурсам, жизненно необходимым для проявления артистических талантов Жириновского, и в то же время сохранит влияние партии на электорат.
В стратегической перспективе партию подстерегают две проблемы. Одна, связанная с критической зависимостью ЛДПР от Жириновского, хорошо известна. Вторая не столь бросается в глаза, хотя более важна – причем не только для ЛДПР, но и для всей отечественной политики. Это проблема глубинной неподлинности, поддельности отечественной политической жизни, где партия власти имитирует, что она власть, на самом деле служа не более чем декорацией механизмов принятия решений, а парламентская оппозиция – вся без исключения, а не только ЛДПР – притворяется защитницей народных интересов. Эти партии, слишком очевидно напоминающие постмодернистские симулякры, то есть символы, лишенные жизни и содержания, могут в одночасье рухнуть под натиском настоящей жизни и подлинной политической борьбы.

 

 

Соловей В.Д. Основной фактор
Соловей Валерий Дмитриевич, профессор, доктор исторических наук, эксперт «Горбачев-Фонда», культовый историк и политолог
Исходной точкой моих исследований стало стремление дать ответ на главную загадку отечественной истории. Загадка эта следующая: на протяжении нескольких сотен лет наша история была более чем успешной, причем успешной вопреки, а не благодаря внешним обстоятельствам: природно-климатическим факторам и геополитическому окружению. Долговременная успешность отечественной истории особенно хорошо заметна в рамках Большого времени "Анналов": была обеспечена независимость России, ее успешное экономическое и социальное развитие (в советскую эпоху в СССР было создано социальное государство), военная мощь и внешнеполитическое влияние, культурное и политическое доминирование в служившей ареной ожесточенной конкуренции северной Евразии. Но приблизительно два десятка лет тому назад этому успеху пришел конец: Россия переживает сегодня очевидный упадок, хотя внешние обстоятельства ее развития вряд ли менее благоприятны, чем раньше. В чем же причины русского успеха в истории и почему случился надлом?
Существующие теоретические модели отечественной истории не только не в состоянии объяснить ее загадку, чаще всего она даже не осознается ими.
Долговременный успех не может быть случайностью. Нельзя объяснить его и констелляциями обстоятельств, поскольку эти обстоятельства складывались крайне неблагоприятно.
Государственная школа русской историографии и ее эпигоны точно выделяют такую константу российской истории, как сильное, самодовлеющее государство. Но при этом остается непонятным, почему такое государство возникло именно на российской почве, и в то же время его не смогли создать другие народы, жившие точно в таких же природно-климатических условиях и испытывавшие влияние тех же внешнеполитических и стратегических факторов, что и русские.
Невысока цена объяснений отечественной специфики влиянием на нее природно-климатических и географических факторов. Русские вели себя иначе, чем другие народы — насельники Русской равнины. Например, финны, в отличие от русских, не имели развитой общины. Значит, должен был существовать какой-то начальный исток, импульс, заставлявший русских вести себя иначе.
Мало что объясняют и ссылки на преобладающее влияние православия на русскую культуру и русское национальное самосознание. Вообще воздействие православия не было глубоким: судя по социальным потрясениям начала XX в., оно не смогло переформовать нижние этажи русской души.
Современное социогуманитарное знание склоняется к тому, чтобы рассматривать культуру не как "вторую природу человека" (совокупность созданных им материальных и духовных артефактов), а как способ адаптации человека, народа к внешней среде — природной и исторической. Но это означает, что не столько русская культура сформировала специфику русского народа, сколько народ инстинктивно, исходя из неких глубинных критериев, отбирал и адаптировал под себя определенные культурные формы, модели и образцы поведения.
Короче говоря, отечественная история не может быть понята только как производное от таких факторов (или их суммы), как природа и география, культура и религия, государство и тип социальной организации. Глубинную первопричину отечественной специфики и, одновременно, успешности России в истории составляет то, что было главной движущей силой отечественного исторического процесса. А такой силой был русский народ. Он предопределил своеобразие созданных институтов и структур, особенности адаптации к природно-климатическим факторам.
Формально-юридическое признание равенства народов и презумпция уникальности культур не могут и не должны заслонять того обстоятельства, что роль народов в истории различна, и не все они выступали ее творцами в равной степени. Перефразируя Оруэлла, хотя все народы равны, некоторые из них равнее других. Российская история — история не только русского народа, а Россия — плод и результат сотворчества многих народов, населяющих нашу страну, однако именно русским принадлежит ключевая роль в формировании этой истории и создании государства Россия. Современная этнологическая наука указывает на решающее значение так называемых "этнических ядер" — численно, политически и культурно доминировавших этнических групп — в формировании наций и государств.
Но что же составляет специфику самой "русскости", глубинное русское тождество? Поиски ответа на этот вопрос ведут к выяснению природы этноса/этничности.
Внутренняя критика этнологии давно доказала принципиальную научную несостоятельность социологического подхода к этому явлению. В то же время физическая антропология, медицина и биология человека предоставляют убедительные свидетельства в пользу биологического понимания этноса/этничности.

 

 


 

Ноев ковчег в океане глобализма


(Статья полностью)


ЕВРАЗИЯ. ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

30 мая 2009 09:00


Далеко не один фактор современного мира способствует противостоянию русского и татарского народов – но пойти по этому пути означает пойти против истории


Справедливо, что памятник Льву Гумилеву возвышается в самом центре Казани. Это ему принадлежат мужественные слова, высеченные на памятнике: «Я, русский человек, всю жизнь защищаю татар от клеветы».
Казань нужна всем: и жителям самого города, и всему народу России. Величие Казани нужно и юноше, и древнему старику – последнему жителю какой-нибудь лесной деревушки на краю света.


Гумилев всей своей выдающейся эрудицией и логикой противостоял попыткам политиков и историков принижать роль татарского народа в мироустройстве на евразийской земле и стремлению противопоставлять татар русским. В особо вдохновенные часы Гумилев писал даже о том, что татары и русские – две ветви одного большого народа. Во всяком случае, эти народы породнены землей, пространством, в которое они вросли корнями, в котором они обрели единственную твердь на планете. Свое историческое родство наши народы впитали с соками этой земли, с ее дождями, ветрами, метелями, с шумом лесов и сиянием степей.

Своевременно возвышается петербуржец Гумилев в центре Казани, а самое главное – своевременно восторжествовала в нашем мире историческая истина, явленная Гумилевым. Именно истиной неразрывного славяно-тюркского единства и жива Россия. Возле величия Льва Гумилева ничтожен любой национализм, стремящийся разорвать отечественное пространство.

История начала строить город, в котором суждено было сойтись цивилизациям, много тысяч лет назад – в сердцах людей. А общепризнанное тысячелетие Казани, выпавшее на глобальную эпоху передела мира, оказалось чрезвычайно своевременной датой, подчеркивающей исключительность этого города в истории не только народа России, но и всего человечества.

Всемирный город для вечности был основан тысячу лет назад, и к своему тысячелетию город Казань стала городом любви цивилизаций, значит – городом исторического идеала, а потому – центром истины. И в ХХI веке Казани предстоит беречь в себе как зеницу ока единство великих породненных цивилизаций.

Этому городу, ставшему центром истины, историей предписано вселить в себя культуру всех территорий Отечества, вселить эту культуру для долгой жизни в новом тысячелетии, растить ее и оберегать. И сама культура будет оберегать Казань – как свой Ноев ковчег в океане глобализма…

Возле Казани, совершающей тысячелетний подвиг неповторимого духовного и культурно-этнического самосохранения, все народы России могут присоединиться к этому подвигу и совершить его вместе с Казанью. Следовательно – избежать в новом тысячелетии участи американских индейцев. Всепожирающий глобализм не менее жесток, чем «открытие» новых земель из минувших веков. Народам России необходимо смелее использовать опыт и мужество друг друга – в культурном сохранении себя…

Татары, основавшие Казань, являют собой одну из основ новой цивилизации, которая зарождается на территории России. Зарождается независимо ни от кого. Сейчас более актуальна новая цивилизация, которая сможет противостоять вероломному варварству современного глобализма, сокрушающего на своем пути духовно-этнические миры. Для нашего будущего необходим не «союз традиций», а многоплеменное единство культуры. Тысячелетняя Казань потому метафизически и молода, что, соединяя несоединимое, охватывая неохватное, из двух великих стихий (татарской и славянской) неутомимо творит одну культуру.

Казань нужна всем: и жителям самого города, и всему народу России. Величие Казани нужно и юноше, и древнему старику – последнему жителю какой-нибудь лесной деревушки на краю света, не забывающему, как был когда-то очень давно в Казани, видел башню царицы Сююмбике. А еще – старик помнит, как купил в лавке книгу Тукая и прочитал сказку о лешем Шурале, который мог защекотать человека до смерти. Как ловко защемил ему пальцы молодой дровосек! Обхитрил лешего! Пообещал поиграть с ним, а сам заставил его сунуть руки в щель в бревне, а клин из бревна и выбил. Так и оставил лешего в лесном плену, с защемленными в тяжелом бревне пальцами. Может, он и сейчас там. А может, выбрался из леса и продолжает свое недоброе дело: щекочет амбиции, в том числе и этнические, и сталкивает людей между собой, разобщает. Но леший будет пойман в Казани, великая державная политика выбьет клин из несокрушимого бревна нашего единства, и оно зажмет лукавому его длинные пальцы.

На нашей земле, собранной в историческую державу, Габдулла Тукай неотделим от первых ясновидцев слова. Если когда-то Русь огнем и мечом брала тукаевскую «светозарную Казань», то Тукай своей открытой – солнечной – любовью к русской метафоре «брал» Русь, навсегда заключая ее в новые очертания, как в свои объятья. Такие поэты, как Тукай, собирают по миру золото любви к своим народам.

Тукаю был близок Лермонтов. Оба они прожили лишь по 26 лет. И оба росли сиротами. «Но сердца тихого моленье Да отнесут твои скалы В надзвездный край, в твое владенье, К престолу вечному Аллы», – так Лермонтов обращался к величавому Казбеку. В этом – горнем – смысле Михаил Лермонтов, можно сказать, и мусульманский поэт. И в этом же смысле Габдулла Тукай – и русский поэт. Он охранитель и русской культуры. Только с Тукаем в себе эта культура – по-настоящему русская, как только с Лермонтовым и Пушкиным культура татар – по-настоящему татарская. Тукая на нашей земле невозможно изучать вне Пушкина и Лермонтова. Пушкина и Лермонтова на нашей земле невозможно изучать вне Тукая. Это – объективное условие единства изначально единой Родины, это условие объективного просвещения.

Поэты приходят, чтобы обозначить место родного народа в истории человечества. Место народа – возле поэта, который ни на шаг не отходит от исторической справедливости. И народ в ответе за поэта перед историей.

Моя поэтическая книга, вышедшая в Саранске в 2002 году, была названа «Дорога в Казань». Я имел в виду дорогу туда, где была основана Казань – как город предвечной любви народов и цивилизаций. Такой Казани не одна, а много тысяч лет. И она не устала слышать поэзию.
Другого пути не было у Казани, даже не раз сожженной; отступать было некуда – позади была бездна небытия. Другого пути нет и у народов России: и им отступать некуда, и у них позади бездна, позади исчезновение.


Со статьей о «Дороге в Казань» в печати выступил народный поэт Татарстана, лауреат Государственной премии России Ренат Харис. Он писал: «Дорога в Казань – это не только дорога, возвращающая автора к его родному народу, это еще и путь, ведущий татарский народ в его самое раннее детство, к своей исконной национальной сущности. И даже не только так. Оказывается, это еще и дорога, помогающая поэту быстро, всего за одну жизнь, вобрать в себя тысячелетний исторический опыт своего народа. Тем, кто показал поэту дорогу в Казань и кто ждет от него вестей из Казани, поэт дает ответ, погружающий в глубочайшие раздумья.

Татары, пишущие на русском языке, многие свои произведения посвящают России, Руси. Видимо, для татарина в словах о России заключены особые смыслы, не имеющие такого же значения для других народов. Что ни говори, татары с русскими – два близких соседа, живущие в одном уголке Европы, создавшие здесь свои государства. За многие века между двумя государствами чего только не было! Историческая память и двух государств, и двух народов, глубока и многогранна. Всему миру известно положительное влияние на государственность русского народа Волжской Булгарии, Золотой орды и Казанского ханства. И эта реальность рождает разное: в мелкой татарской душе она вызывает желчную слюну, а в душе гордого татарина – рождает гордые стихи. У Камиля Тангалычева тоже много, даже слишком много стихов о Руси-России. Это стихи не просто на русском языке, они написаны в истинном смысле этого слова – по-русски…»

«Казан» в переводе с татарского языка означает «котел». Сегодня в этом котле, бросив в него степные и луговые травы, сама Вечность варит живительный настой истины – истины нашего совместного неразрывного бытия на отеческой земле. Сегодня каждому из нас Казань дает историческую возможность – отпить этой истины и существовать в истории всегда единым народом.

Чтобы нам не быть поглощенными чужеземным глобализмом, необходимо открыто противопоставить ему величину и величие своего собственного духовного масштаба; свой родной «глобализм». И его явила нам тысячелетняя Казань, сплотившая тюркскую и славянскую духовные стихии. Казань явила историческое породнение этих стихий. Оторвать их сегодня друг от друга – все равно, что вырвать крылья у ангела-хранителя России.

Сегодня Казань являет себя миру городом-поэтом, выражающим истину не безликой общечеловечности. Этот город-поэт, город-мудрец, город-старец, город-аксакал возвещает о теплой вселенной на земле, а не о холодном космосе в небесах. Истина об общечеловечности не космополитична, родина этой истины – непременно в сердцах, не перестающих любить традиций предков.

Творение нового мира на нашей земле длится тысячу лет – творение мира из единства разных племен одной земли. И это происходит в Казани. И это творение не закончено – потому Казань и в новом тысячелетии будет оставаться городом истины, городом общечеловечности, не забывающей при этом своего исторического первородства.

Казань – восточный мудрец в центре России. Россию иные политики и политтехнологи устремляют в сторону Америки, в сторону западных «либеральных» ценностей и морали. Но истина, воплощенная в Казани, как в центре любви цивилизаций, остается в России и не позволяет ей терять свою духовную сердцевину.

Великую истину, оставаясь в Казани, не покидая ее, сегодня ждут Ленин и царица Сююмбике, Тукай и Лобачевский, Муса Джалиль и Шаляпин. А эта истина, завернутая, как в саван, в красный флаг Великой Победы, едет в Казань на повозке, в гремящей телеге, а лошадь, впряженную в эту телегу, торопит мой дед – павший на войне. Он при жизни никогда не был в Казани, но завтра он доберется до этого города в истине, в моих стихах. В стихотворении о моей Казани. О Казани – каждого и любого, а не только тех, кто живет в этом городе. Казань в наших сердцах творит себя – как город истины!

Казань сгорала и вновь восставала из пепла, но не покидала эту землю. «Я приехал в Казань, опустошенную и погорелую. По улицам, наместо домов, лежали груды углей и торчали закоптелые стены без крыш и окон! Таков был след, оставленный Пугачевым!» – писал Пушкин в «Капитанской дочке». Но даже огонь на этой земле, дарованной ей историей, был для Казани милее чужбины.

Истории была угодна неразрывность духовных стихий – стихийно встретившихся; истории было угодно это породнение – пусть даже через огонь и войны. И Русь, и Казань на протяжении тысячи лет бывали и непримиримыми в отношении друг друга. Но, как доказала история, это была агрессивность младенцев, когда они встречаются впервые. Неизбежность предписанного единства племен закаляла себя в огне конфликтов. Истина закаляла себя накануне великого строительства народа, которому предстояло явить человечеству новое просвещение: невиданную человеколюбивую литературу, науку, пронзающую время и пространство, космические корабли, ледоколы, новые сияющие города, Великую Победу. Так вначале недружелюбно встретившиеся племена явили себя через века – несокрушимым народом, который и был необходим истории, чтобы она могла себя убедить в очевидном: исторический идеал соединения племен осуществим. Значит, в сердце самой истории мира эти племена уже были родными.

Другого пути не было у Казани, даже не раз сожженной; отступать было некуда – позади была бездна небытия. Другого пути нет и у народов России: и им отступать некуда, и у них позади бездна, позади исчезновение. У народов, самой историей поставленных рядом, нет другого историей завещанного места.

Колышек, вбитый здесь в землю тысячу лет назад, стал стержнем державного бытия наших народов. Истина многоплеменного единства, без которого невозможно царство Божье на земле, этим колышком метила грядущее место обетованное для себя.

Камиль Тангалычев, заслуженный писатель Республики Мордовия
http://evrazia.org/print.php?id=971
 


 

 

 

Этносы России

 

Страницы:  1  2  Далее см. Меню раздела

 

Избранные статьи

 

Россия сосредоточивается!

 

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала

Об авторских правах в Интернете