Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале  Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост  Блог-Факт

 

 

     Мы любим Россию!

 

 

Уроки для России

 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  Далее см. Меню раздела

Книги  Сборники статей  Избранные статьи

Уроки для России в карикатуре


 

Избранные статьи

 

См. также:  Русский Мир * Россия в мире * Россия в мире - только факты * Россия и Европа

* Россия и Азия * Россия и Америка * Россия и Германия * Россия и Латинская Америка * Россия и Славяне * Россия-Украина-Беларусь * Образ России * Угрозы для России * Уроки для России * Мифы мировой экономики * Россия и крах мировой финансовой системы * Перманентная шизофрения * Глобальный апартеид * Создание Новой Бреттонвудской системы * Новый справедливый экономический порядок  * Статьи Линдона Ларуша

 

 

Рукавишников В.О. Посткоммунизм по-русски
МИР РОССИИ • 2000 • N2
РОССИЯ КАК РЕАЛЬНОСТЬ

Скачать pdf 857 кб

Богатая статистика, масса фактов, разоблачающих ложь мафии "реформаторов".

Посткоммунизм как теоретический концепт и реалии политики и жизни в России в последнее десятилетие XX в. — так коротко можно охарактеризовать содержание статьи. В ней рассматриваются различные интерпретации посткоммунизма (переходный период, новый этап глобального развития и т. д.), основные отличительные черты эпохи посткоммунизма в бывших социалистических странах, общий сценарий посткоммунистической модернизации и то, каким образом представлены цели, задачи различных этапов реформирования в Посланиях Президента России Федеральному собранию и других официальных документах, обсуждаются социально-экономические результаты первого десятилетия посткоммунистического развития России в сравнении с другими странами, отношение населения к политике реформ и власти, политическая природа и сущность произошедших перемен, характеристики общественно-политического строя, сложившегося в России к началу XXI в., и т. д. В работе анализируются оценки положения дел в России и прогнозы возможного развития, высказываемые как в нашей стране, так и за рубежом.
Правомерно говорить о двух интерпретациях «посткоммунизма» как понятия. В первом случае речь идет о семантически строгой трактовке этого термина, т. е. «посткоммунизм» - это всего лишь название исторического периода, пришедшего на смену «реальному социализму». Во втором - о попытке использования этого понятия для обозначения новой историческую эпохи, в которую вступило всё человечество после крушения коммунистических режимов в странах Восточной Европы и СССР в конце 1980-х - начале 1990-х годов. Более подробно различные интерпретации данного понятия рассмотрены в первом разделе данной статьи. Во втором разделе речь идет о целях, задачах и фазах посткоммунистической транзиции. При этом важнейшие характеристики социально-экономического положения в России в конце XX в. сопоставляются с аналогичными показателями в других странах. Такое сравнение позволяет реалистически оценить ход и итоги первого десятилетия реформ.

 

 

Тощенко Ж.Т. Время мифов и пути их преодоления
Скачать pdf 198 кб

ТОЩЕНКО Жан Терентьевич - член-корреспондент РАН.
В научной литературе неоднократно предпринимались попытки охарактеризовать содержание, сущностные стороны, основные черты происходящих в нашей стране перемен во времена так называемой реформации России. Предлагались самые различные формулировки - от катастрофических до лучезарных, от реалистических до фантастических. На мой взгляд, в работах академика РАН Г.В. Осипова предложен верный и точный вариант выявления сущности этих изменений - время мифов. Но прежде чем дать анализ современных мифов и социального мифотворчества, ученый знакомит нас с тем огромным интеллектуальным богатством, которое связано с научным осмыслением этого феномена. Опираясь на творческое наследие Б. Малиновского, Э. Дюркгейма, Л. Леви-Брюля. автора символической теории мифов Э. Кассирера, труды В. Парето, 3. Фрейда, К. Юнга. Ж. Сореля, Р. Барта, К. Манхейма, а также исследования отечественных мыслителей С. Булгакова, А. Лосева, Л. Ионина и др., он дает свое понимание многозначности и многообразия существовавших и существующих мифов. На мой взгляд, после прочтения работ Г.В. Осипова можно сделать вывод: современное понимание мифа и отношение людей к нему на разных ступенях общественного развития различны. В этой связи весьма показателен тот поиск, который осуществлен исследователем при объяснении сущности и содержания мифа
В этой связи большой интерес представляют выводы автора, особенно ярко воплощенные в докладных записках в директивные органы как СССР, так и России, в официальных докладах, которые замыкаются на такую важную составляющую современного общества: а что делать? Г.В. Осипов, опираясь на данные многочисленных исследований, предлагает комплекс мер социально-экономического, политического и культурного порядка по нормализации и упорядочивании государственной и общественной жизни страны. И на каждом этапе развития нашего общества эти предложения совершенствуются, уточняются, обогащаются. И именно такой подход позволяет нам разделить оптимизм автора, когда он говорит, что "верит в будущее России и ее народов" {"Социальное мифотворчество и социальная практика", с. 14). Он не просто верит, а предлагает конкретные меры по достижению этого будущего.

 

Седов Леонид. Россия: взгляд из Польши и обратно
Скачать pdf 287 кб

Интересные результаты опросов общественного мнения Польши и России.

В Европе едва ли найдется страна, историческая судьба которой так тесно переплелась с Россией, как Польша. В многовековой истории их отношений насчитывается немало темных страниц, омрачающих сознание жителей обеих стран, питающих их взаимное недоверие и подозрения. Много есть и точек сближения: славянский характер, культурные взаимовлияния, экономические интересы.

 

Дубин Борис. Запад, граница, особый путь: символика "другого" в политической мифологии современной России

Скачать pdf 456 кб

Общественное мнение о выборе пути развития России, отношений с Западом и Востоком, о самоидентификации российских граждан, восприятии других народов. На какие страны нужно прежде всего
ориентироваться России при выборе пути развития? Согласны ли Вы с тем, что Запад пытается привести
Россию к обнищанию и распаду? Согласны ли Вы с тем, что западная культура оказывает отрицательное влияние на положение дел в России? Вы согласны, что Россия всегда вызывала у других государств враждебные чувства, что нам и сегодня никто не желает добра? В какой мере лично Вас интересует история
различных стран, культура разных народов? Какая экономическая система кажется Вам более правильной?
Какая политическая система Вам кажется лучшей? Русский путь под твердым руководством?

О современных мифах. К типологии современного мифа. Русский миф. Метафора "русского пути".

 

 

Емельянов Ю. В. Последние политические программы и прогнозы Троцкого
Скачать pdf 361 кб

ЕМЕЛЬЯНОВ Юрий Васильевич — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института международного рабочего движения АН СССР. Активный пересмотр многих положений в истории партии, отказ от сложившихся оценок партийных руководителей неизбежно ставит в повестку дня вопрос о необходимости выработки правильного представления о Л. Д. Троцком, занимавшем видное место в Октябрьской революции и сыгравшем крайне противоречивую роль в советской истории. Чтобы выйти из порочного круга смены примитивных оценок, особенно в отношении такой неоднозначной фигуры как Л. Д. Троцкий, необходимо внимательное знакомство с его мировоззрением и практической работой. Следует учитывать, что троцкизм как идейно-политическое движение, сохранившись после смерти Л. Д. Троцкого, ныне имеет ряд международных центров, выступающих от имени созданного Троцким IV Интернационала. При всей своей малочисленности троцкистские партии и группировки чрезвычайно активны, располагают многочисленными средствами информации и оказывают существенное влияние на часть интеллигенции и студенчества в капиталистических странах. Идейно-политическая платформа Л. Д. Троцкого и его последователей имеет значение не только для общественной жизни зарубежных стран. Поскольку Л. Д. Троцкий и троцкисты представили наиболее широкую критику советского общества иод лозунгами восстановления «истинного») марксизма-ленинизма, не прекращаются попытки доказать справедливость их выводов и необходимость осуществления социальных экспериментов в стране в соответствии с рецептами троцкизма. Об актуальности троцкистской альтернативы для нашей страны не раз заявляли советологи США и Англии, прежде всего сторонники И. Дейтчера и Э. Карра. Поскольку предложение о безоговорочной реабилитации Троцкого неразрывно связано с пропагандой идей троцкизма, попытаемся ознакомиться с ними в изложении самого Л. Д. Троцкого.

 

ФЛЕРЕ С. Причины распада бывшей Югославии: взгляд социолога

Скачать pdf 251 кб

ФЛЕРЕ Серж - с 1971 по 1991 г. преподаватель социологии университета Нови-Сад (Югославия), затем университета Марибор (Словения). Введение. Распад бывшей Югославии привлек научное внимание (не говоря уже о вненаучном) большого числа исследователей, включая социологов, преимущественно из стран, затронутых этим процессом. Объяснение событий истинной или приписываемой глубиной, - заманчивая и сложная задача, особенно если использовать простые социально-психологические факторы. Распад бывшей Югославии в 1991 г. - пример такого объяснения. Было ли это, включая насилие, неизбежным следствием многонационального состава государства, природы наций и их отношений, сложившихся за 70 лет сосуществования в одном государстве? Югославия была средством "строительства наций" словенцев, хорватов, босняков, македонцев, албанцев и даже черногорцев, в меньшей степени для сербов, и точно не мелких этнических групп. Это имело место, несмотря на то, что сами они почти не знали об этом и считали государство Югославию одним из главных институтов. История вершилась за спиной наций Югославии. В создании наций из большого числа национальностей в рамках единого федерального государства X. Ситон-Уотсон когда-то с полным основанием увидел процесс создания "новых наций" [22]. Распад Югославии связан с общей социальной модернизацией. С сегодняшних позиций различия уровней модернизации этнических единиц и регионов можно определить как факторы, стимулирующие дезинтеграцию не сами по себе, а через рост этно- национальной идентичности и понимания Югославии все больше и больше как "оков" для собственного этнонационального развития. Проясняется роль религий: несмотря на многочисленные декларации о поддержке терпимости, религия "не является ее выразителем или рычагом в той же степени, в какой она выражает часть национальных идентичностей" [23, р. 13]. Картину распада Югославии можно представить как альянс этнических политиков и интеллектуалов (так называемых независимых, оппозиционных или диссидентских интеллектуалов), сформировавших коалицию ради разжигания чувств этнической фрустрации и безотлагательного действия (объясняя причину кризиса своих государств в терминах несоответствия положения их нации внутри Югославской федерации). Старые и новые элиты того времени (в некоторых странах, например Хорватии, политиков почти не было) использовали идеологию этнической ненависти для очернения других групп ради развала коммунизма, в борьбе за формирование новой политической элиты. Эти новые элиты (в каждом новом государстве) использовали, нередко не по назначению, любые средства пропаганды в самых разнообразных формах, включая то, что сегодня называется разжиганием ненависти, особенно путем распространения слухов, пробудивших глубоко укоренные коллективные страхи. Телевидение имело наибольшее значение. Югославская драма, начиная с конца второй половины 80-х годов, стала драмой симулякров. Телевизионные истории, не обязательно правдивые, служили мобилизации масс, не многим отличаясь от гитлеровской ксенофобии, рассказов о мнимых жестокостях. Отсутствие пан-югославской телевизионной системы стало фактором, позволившим элитам монополизировать "правду". На более глубоком уровне Югославия тех времен столкнулась с невозможностью адаптировать политическую и экономическую систему СФРЮ к изменившимся условиям окружающей среды, особенно по институциональным причинам. Это означало, что кризис легитимности не мог привести к устойчивой трансформации политической системы, даже, вероятно, при помощи извне (за исключением протектората, который трудно представить). На самом глубоком уровне многонациональное государство Югославия не могло действовать бесконечно по причине этнических конфликтов в прошлом, почти исключительно на протяжении XX в., раздувания идеологами всех крупных этнических групп любого кризиса до размеров драмы и апокалипсиса, акцентирования того, что нации становились зрелыми "социальными явлениями".

 

 

Гудков Лев. Отношение к США в России и проблема антиамериканизма

Скачать pdf 540 кб

США и Россия в зеркале опросов общественного мнения. Динамика отношения американцев к России. Динамика отношения русских к США. Составляющие массового образа США. Российский антиамериканизм. Обстоятельная, богатая фактами статья о сложных взаимоотношениях двух великих держав, двух великих народов.
Образ США для советского и постсоветского массового сознания содержит несколько планов, разных по времени появления, но сохраняющих при определенных условиях прежние значения. Антиамериканизм, разумеется, не сводится к враждебности исламских или арабских радикалов, он широко распространен и в Европе, причем не только среди националистически настроенных французов, немцев, итальянцев и других, но и среди более рафинированной публики, задающей тон в обществе, равно как и в Азии (например, в Японии, Индии или Китае), в Латинской Америке, в Африке, ну и, конечно же, в России. Идеологически он питается самыми разными идеями и принципами, ничего общего между собой не имеющими, кроме как неприятием США. Неприязнь к этой стране соединяет и представителей клерикально-католической критики капитализма (капиталистического духа рационализма и материализма, стяжательства, индивидуализма и пр.), и иранских аятолл, европейских левых интеллектуалов и палестинских боевиков, маоистов, коммунистов и антиглобалистов, а теперь и террористов Бен Ладена. Более того, в самих США, по крайней мере, до недавних событий, многие социологи, публицисты, литераторы писали о глубоком неприятии американского общества и американской культуры*. США вызывают к себе нелюбовь, если не сказать ненависть, гораздо большую, нежели какой-нибудь диктаторский режим, уничтоживший значительную часть и своего, и чужого народа.

 

Матвеева С.Я. Национальные проблемы России: современные дискуссии
Скачать pdf 230 кб

Важнейшими тенденциями всей современной политической жизни являются стремление продолжать политику реформ, включение страны в мировое хозяйство. Это нашло отражение в социокультурной теории либеральной суперцивилизации, которая не сводится к капитализму в разных его модификациях и не ограничивается степенью и уровнем индустриального развития. Противоположный полюс политического спектра тяготеет к традиционной суперцивилизации, свидетельствует о силах, стремящихся вернуться к отдаленному прошлому. Это стремление можно назвать реставрационным. Сюда попадают монархисты, все те, кто отстаивает сословность, общинность как определяющую социокультурную форму жизни общества в проявлениях, сложившихся до 1917 года. Ирония заключается в том, что эти люди или какая-то их часть, как будто бы стоят за возврат к капитализму, который для общества все еще впереди. Между этими тенденциями, нацеленными на реализацию ценностей противоположных цивилизаций, формируется позиция, стимулируемая промежуточным характером России между двумя цивилизациями, расколотостью общества. Значительная часть людей, тяготеющих к этой позиции, ориентирована на сохранение страны в том состоянии, которое сложилось за годы советской власти. Ориентация на прошлое заставляет считать эти силы консервативными. На языке социокультурной теории они могут быть охарактеризованы как стоящие за воспроизводство социального порядка, основных фундаментальных ценностей промежуточной цивилизации, т.е. несущих в себе некоторый гибрид, эклектическую смесь ценностей двух суперцивилизаций. Перед Россией лишь сейчас открылась возможность преодоления имперского типа государственности. Советское государство хотя и отошло по отдельным параметрам от имперской традиции, в некоторых других параметрах ее сохранило (пусть и в трансформированном и модернизированном варианте). Имперская ориентация была сохранена прежде всего в системе ценностей. Почти все время существования СССР экспансионистские имперские идеи воспринимались как сами собой разумеющиеся. Они не ставились под сомнение даже в анекдотах, где и в самые страшные времена массового террора не иссякала критическая мысль. Теперь впервые эти идеи поставлены под сомнение, что проявилось прежде всего в отказе от стремления чем-либо жертвовать для восстановления СССР. Судя по всему, желание заниматься частными делами, обустройством собственной жизни у русского большинства, которое несло на себе основную имперскую ношу, взяло верх над ценностью империи. Это является важнейшим исходным условием поворота российского общества к поискам новой государственности. Тем не менее проблема лежит значительно глубже. В 1917 году Россия уже отказывалась от империи. Однако она не сумела ответить на лавину обрушившихся на нее проблем неимперскими методами, а потому вновь и вновь актуализировала имперские традиции и ценности. Избавление от империи с точки зрения либеральной позиции - это в конечном итоге переориентация на интенсивные методы решения проблем, на формирование единой системы ценностей, которую добровольно разделяет население 61 страны, на осознание государственной границы как ценности освоенного данным сообществом социального пространства. Сегодня страна живет в условиях, когда ни одна из перечисленных выше тенденций не может взять верх над другими. Поэтому задача заключается в их взаимном согласовании и балансе. Главной проблемой становится доминирование какой-либо из этих тенденций на федеральном и региональных уровнях. И здесь трудно обойтись без оценок, без указаний на тупиковость и неоимперского, и этнократического пути укрепления новой российской государственности, на их опасность для российского общества, его граждан. Вместе с тем нельзя не признать, что и господствующей системы ценностей, вокруг которой консолидировалось бы гражданское общество в стране, и российской нации как согражданстве пока еще нет. Поэтому задача состоит в том, чтобы научиться жить в смутном переходном или промежуточном состоянии, сохраняя в то же время представление об историческом векторе, т.е. о том самом прогрессе, который сегодня многими отрицается. Движение общества к стабильности на основе преодоления промежуточного состояния зависит от массовых сдвигов в гражданской ответственности за судьбу страны, за формирование жизнеспособного общества. Таким образом, национальные интересы не оказываются жестко заданной величиной и абсолютно неизбежным вектором реализации перспектив развития российского общества. Выбор между ними будет определяться не столько теоретической дискуссией и логическим обоснованием аргументов, сколько практической политической борьбой. В этой борьбе не последнюю роль играет детальный учет социально-психологических настроений электората и всего того груза традиций, привычек, стереотипов, условностей и способности к творчеству, которые в конечном итоге и определяют изменяющийся социальный субъект, называемый "современное российское общество". Несмотря на глубокие различия представлений об интересах России и ее граждан, в основных идеологических позициях проявляется единая оценка некоторых ключевых проблем. Единодушно, например, отрицается возможность насильственного разрешения имеющихся противоречий между народами, этническими группами.

 

 

К участникам Русско-японской войны 1904—1905 годов
Анкета Общества ревнителей военных знаний, отдел «Военной психологии»
С.-Петербург» Литейный 20, Канцелярия
Скачать pdf 144 кб

Русско-японская война еще раз с очевидностью показала, что для успеха на войне и для понимания бойца, как личности, необходимо детальное знакомство с психологией бойца, т.е. с тем «моральным элементом», о котором столько трактуют и до сих пор совершенно не изучают, признавая искусство пользования им уделом лишь исключительных военных талантов. Однако психология человека подчиняется вполне определенным законам, изучив которые явится возможность свести до известной степени искусство гениев к общедоступной науке. Общество Ревнителей Военных Знаний, сильно чувствуя этот пробел в военных науках и изыскивая пути к его изучению, учредило Отдел для разработки военной психологии. В своем стремлении к цели, отдел на первом же своем собрании решил прежде всего попытаться воспользоваться обширным боевым опытом русско-японской войны. Но этот опыт неизбежно пропадет бесследно для науки и практики, если обладающие им лица не соединят его воедино, чтобы порадеть на пользу русской армии и дать ценный вклад в науку. Ввиду этого, рассылкой настоящей анкеты члены отдела военной психологии просят лиц, бывших на войне, поделиться своим опытом и не отказать в сообщении сведений по вопросам представляемой краткой программы. Собранный воедино и разработанный лицами, посвятившими себя изучению психики бойца, ценный опыт участников войны даст возможность проложить правильные пути к той темной и неизученной области, которую называют психологией боя. Раз только возникнет психология боя, то явится возможность рационально изменить некоторые условия быта, воспитания и обучения войск. Пусть же опыт прошлой войны не исчезнет бесследно; пусть он послужит на пользу наших военных знаний и добрую славу дорогого Отечества. См. Дружинин К.М. Исследование душевного состояния воинов в разных случаях боевой обстановки по опыту русско-японской войны 1904—1905 годов, СПб,: Русская скоропечатня, 1910. С. 1—7. (Примеч. ред.) 64

 

Россия и Германия в наше время
Скачать pdf 263 кб

Анализ общественного мнения о развитии  отношений России с Германией. Приводимые данные показывают, что мера "доверия-недоверия" россиян к немцам приблизительно совпадает с их представлениями о том, какова степень "доверия-недоверия" немцев к россиянам. То есть россияне рассчитывают на некоторую взаимность, на равные отношения. В целом исследование показало, что утверждению позитивных установок способствует развитие отношений между Германией и Россией как на межгосударственном уровне, так и на уровне учреждений, институтов различного рода и личных контактов. Вместе с тем с 1996 г. восприятие Германии российским общественным мнением практически не изменилось. Во всяком случае, в настоящее время оно характеризуется совокупностью противоречивых и вместе с тем достаточно устойчивых стереотипов. Так, в ассоциативном ряду сочетаний с названием страны "Германия" на первое место у россиян выходит память о Великой Отечественной войне. В развитии германо-российских отношений по всем направлениям этот факт следовало бы учитывать, поскольку массовое сознание россиян не принимает так называемой ревизионистской концепции войны, предлагаемой некоторыми историками и публицистами. Прежде всего, оно не разделяет идеи равной ответственности за развязывание войны Германией и СССР. В то же время российское общественное мнение положительно воспринимает сегодняшнюю Германию и в целом положительно оценивает факт создания единого немецкого государства. Как и шесть лет назад, свыше 2/3 российских граждан испытывают положительные чувства к Германии. Наряду с этим довольно оптимистично большинство населения оценивает и перспективы российско-германских отношений. Причем, наибольший оптимизм в этом проявляют респонденты из материально обеспеченных слоев. Большая часть россиян не видит в политике нынешней Германии каких-либо экспансионистских устремлений, в отличие, например, от США. Не испытывают наши сограждане по отношению к Германии и "комплекс неполноценности": значительная доля россиян полагает, что Россия и Германия обладают в современном мире примерно одинаковым весом и влиянием. При этом ФРГ воспринимается нашими согражданами как явный экономический лидер Европейского сообщества. Вместе с тем, россияне не склонны идеализировать российско-германские отношения. Почти половина населения считает, что во взаимоотношениях между нашими странами существуют проблемы. Следует, однако, подчеркнуть, что трагические страницы прошлого в отношениях России и Германии, оставаясь в памяти народа, гораздо меньше, чем ранее довлеют над оценками настоящего и будущего, что, безусловно, связано с естественным течением времени и сменой поколений. В заключение подчеркнем, что большинство российского населения в целом положительно относится к Германии и весьма оптимистично настроено в оценках возможных перспектив сотрудничества с ней. Слагаемые этого положительного образа весьма многообразны - начиная от сложившегося в российском общественном мнении восприятия Германии как некоего символа благополучия, стабильности и порядка до понимания ее экономического и политического веса в современном мире и, прежде всего, в Европе и соответствующего признания Германии как одного из самых перспективных партнеров для России.

 

 

Борусяк Любовь. Патриотизм как ксенофобия (результаты опроса молодых москвичей)
Скачать pdf 441 кб

В последние годы проблема ксенофобии приобретает все большую остроту, складывается впечатление, что сегодня она затрагивает если не все слои населения, то большинство из них. Острота этой проблемы такова, что ее изучением в последние годы занимаются специалисты самых разных областей, она волнует правозащитные организации, некоторые молодежные, региональные организации и пр. Теоретические аспекты изучения ксенофобии в России исследовались Л.Гудковым, именно на его идеи мы в первую очередь ориентировались при подготовке данной работы1. Не претендуя на всестороннее изучение этой проблемы, т.е. выявление распространения ксенофобии в разных слоях населения, мы решили сосредоточить свой анализ только на Москве и на молодежи, прежде всего студенчестве. Исследование имело пилотажный характер. Для сравнений используются данные исследования, проведенного в Приволжском федеральном округе в 2002 г.2 Жизнь в Москве в течение длительного времени резко отличалась от жизни в других городах и регионах3, что обычно вызывало негативное отношение к москвичам. Со стороны москвичей это воспринималось как обидная несправедливость, но особой ответной агрессии не вызывало. Возможности миграции были строго ограничены пропиской и другими обстоятельствами советской жизни4, поэтому не возникало ощущения опасности захвата тех преимуществ, которыми москвичи обладали.
Большинство опрошенных московских студентов и школьников счи тают, что сами они никогда не примкнут к экстре мистским группировкам — 60%, считают такую возможность маловероятной — 24%, но 10% указа ли, что это вполне может случиться, а 2% уже при надлежат к такой группировке. Среди девушек число уверенных в том, что этого не может про изойти, несколько больше, чем среди юношей (64 и 54%). Еще больше таких ответов среди приезжих (70%)
Но вызывает тревогу, что среди московских юношей из вполне благополучных семей, получающих высшее образование, почти половина, а среди девушек — треть не считают для себя принципиально невозможным начать борьбу с "инородцами". В течение 1990-х годов постоянно проходили дискуссии по поводу национальной идеи, делались попытки эту идею сформулировать или создать. Государство (да и многие граждане, число которых год от года растет) чувствовало, что в отсутствие универсальных интеграторов идет процесс разрушения крупных сообществ, который лишь в малой степени может компенсироваться на микроуровне (семейные ценности). Можно сказать, что на национальную идею существовал заказ не только "сверху", но и "снизу". Выработать национальную идею не удалось по объективным причинам: ее нельзя придумать, спустить сверху. Тем не менее в стране (и в Москве) шли, все более распространяясь, процессы, которые имеют прямое отношение к национальной идее, — это рост ксенофобии, который, понятно, не рассматривался таким образом, но и не встречал, и не встречает никакого отпора со стороны государства.

 

Гудков Лев. Россия в ряду других стран: к проблеме национальной идентичности

Скачать pdf 430 кб

Мы имеем дело не столько с проблемой усиления этнофобий или межэтнических барьеров, сколько с неготовностью российского общества к ее осознанию, анализу. То, что воспринимается как неожиданное, "иррациональное" противоречие между практически одновременно выражаемыми толерантными и агрессивными установками (которое обычно интерпретируется как рост или, напротив, смягчение ксенофобии), означает прежде всего растерянность перед самим фактом партикуляристского и некультивированного сознания, в котором уживаются как пол- уили квазитрадиционалистские представления, так и нормы, и ценности, регулирующие области действия и отношения "модерных" структур и институтов. Задача исследователей заключается в том, чтобы, связывая эти представления и высказывания, установки и действия (которые, по сути, принадлежат более архаическим пластам или структурам регуляции) с соответствующими адресатами, прояснить функциональный смысл подобных реакций, а тем самым описать механизмы консервации социальной и культурной структуры, сопротивления модернизационным изменениям. Скрытый негативизм отчетливее всего проступает именно в отношении мигрантов: в понимании их как конкурентов или просто опасных чужаков, или же, напротив, в осознании их ценности как людей, вносящих необходимое разнообразие, то новое, которое стимулирует этническое большинство к большей продуктивности или же, вносящих то, чего не в состоянии производить, или совершать основное население по тем или иным причинам (табл. 9, 10). В этом плане Россия по характеру априорных установок в отношении приезжих занимает свое самое среднее (12-е) место на шкале стран, входящих в программу исследования. Но по признанию социальной и культурной роли мигрантов она уже на 16-м, причем если в первом случае разрыв между первым рангом и рангом России составлял всего 20 пп., то во втором — уже более 40 пп. (т.е. трехкратный разрыв). Партикуляристское сознание не предполагает систематической проработки и упорядочивания установок разного плана. Поэтому выраженные фобии, например усиление антизападных настроений, может и не сопровождаться ростом частных этнических ксенофобий, которые по крайней мере в настоящее время, в целом имеют довольно стабильный характер (табл. 11). Это связано с тем, что разные установки могут иметь разное функциональное назначение, воздвигать барьеры разного плана, поддерживать смысловые конфигурации разного уровня. Подчеркнутая враждебность в отношении Запада как такового (имеющая прежде всего компенсаторно-прожективный характер) может сопровождаться декларативным позитивным отношением к американцам, немцам или даже к США в целом и т.п. И напротив, декларативная этническая и национальная толерантность может быть адресована вовне — начальству или какой-то другой значимой инстанции, перед которой изображаются общеобязательные нормы элементарной цивилизованности. Например, впечатление от демонстрируемой терпимости россиян (большое число ответов, как бы предполагающих одобрение политики поддержания этнокультурного разнообразия и равноправия, а не стратегии "плавильного котла" (табл. 12)) быстро улетучивается: сопоставление с другими диагностическими вопросами (табл. 13) показывает, что за этой терпимостью скрывается стойкая установка на этническую сегрегацию, нежелание, чтобы люди других национальностей или этнического происхождения ассимилировались, имели бы те же права и возможности, что и русские в целом, требование, чтобы государство поддерживало барьеры между общностями.

 

 

Иванов С.А. Социальное партнерство как феномен цивилизации
Скачать pdf 407 кб

Статья посвящена анализу социокультурных аспектов социального партнерства. Рассматриваются этапы теоретического синтеза концепции социального партнерства как эволюции идей солидарности, согласия, «общественного договора». Приводится систематизация современных интерпретаций этого феномена. Впервые проводится социологический анализ интегративности социального партнерства: особенностей его структуры и функций как социального действия, как взаимодействия и коммуникации, как социокультурного феномена. Делается вывод о двойственной природе социального партнерства, его детерминации социальной структурой и деятельностью социальных субъектов, что делает его одним из интереснейших объектов социологического анализа.
В последнее время проблематика социального партнерства привлекает внимание не только исследователей различной дисциплинарной и профессиональной ориентации: философов, социологов, экономистов, политологов, но и представителей органов власти, руководителей различного ранга, решающих практические вопросы управления социально-экономическим развитием. Всплеск интереса к социальному партнерству в последние годы обусловлен радом факторов, имеющих как гносеологическую, так и социологическую природу.
Важнейшим гносеологическим фактором является сравнительная новизна этого явления, как для отечественной обществоведческой науки, так и для социальной практики. Не секрет, что в советский период категория социального партнерства не являлась предметом научного анализа, поскольку противоречила основным постулатам классовой теории, шла вразрез с официальной идеологической доктриной. Социальное партнерство в трудовой сфере отрицалось (Михеев 2001:6), характеризуясь как явление, присущее лишь капиталистическому типу общественных, прежде всего, социально-трудовых отношений.
К числу основных социологических факторов, обуславливающих все более усиливающийся интерес к социальному партнерству, его механизмам, законам и принципам функционирования, следует отнести, прежде всего, те объективно
возникающие трансформационные феномены, которые становятся явью современного российского общества. Речь идет о возрастающей степени самоорганизации местных сообществ, возникновении и развитии т. н. третьего сектора — некоммерческих общественных организаций, использующих технологии социального партнерства в практике взаимодействия с органами власти, бизнессектором и т. д., а также об обращении к инструментам социального партнерства самих органов власти, стремящихся заручиться поддержкой населения.
Социальное партнерство, перешагнув рамки трудовой сферы, уверенно встраивается в ткань отношений самых разных социальных субъектов, групп, общностей. Все чаще социальное партнерство выступает как инструмент стратегического планирования, комплексного развития территориальных образований, играя важную, подчас определяющую роль в принятии управленческих решений. Социальное партнерство получило легитимацию в Трудовом кодексе, документах стратегического развития страны, региональных законах о социальном партнерстве, принятых в более чем 30 субъектах Российской Федерации, ведомственных нормативных актах, отраслевых методических рекомендациях.

 

 

Леонова Анастасия. Настроения ксенофобии и электоральные предпочтения в России в 1804-2003 гг.
Скачать pdf 430 кб

Исследования общественных настроений в последние годы фиксируют высокий уровень напряженности, разобщености и конфликтности во взаимоотношениях различных социальных групп. В полной мере эта тенденция актуальна для межэтнических отношений. Помимо участившихся преступлений на почве национальной и расовой ненависти, нетерпимость российского общества к представителям иноэтничных групп отражается на политическом процессе. Явный успех использования националистической риторики для увеличения численности участников минувших думских выборов заставляет внимательнее вглядеться в проблему роли, которую играют ксенофобские настроения в формировании социологической базы политических сил. Ценностные перемены в групповом сознании электоратов традиционных игроков российского политического поля могут привести и уже приводят к существенным подвижкам в балансе сил в этой сфере общественной жизни. Результатом идеологических трансформаций становится политическая переориентация значительных групп социально активного населения, упадок одних партий и приход им на смену новых, более чутко отслеживающих идейную конъюнктуру. Состояние умов политически активной части населения, отражающее отношение к вопросам межэтнического взаимодействия, должно рассматриваться не только как один из важных факторов электоральной динамики, учитывающихся специалистами в области практической политики. Уровень межэтнической толерантности и напряжения в этой сфере, а также динамика таких настроений в различных социальных средах — чуткие индикаторы социальных трансформаций. В настоящей статье предлагается подход к измерению уровня напряженности в межэтнических настроениях в обществе в целом, основанный на данных опросов общественного мнения, прослеживается динамика распространения ксенофобских высказываний за минувшее десятилетие, а также рассматриваются различия в мере проявления этнической нетерпимости в разных социально-демографических группах и в электоральных средах политических партий.

Рассмотренная нами динамика настроений неприязни к иноэтничным группам как в российском обществе в целом, так и в отдельных социальных, политических и демографических средах позволяет заключить, что активизация подобных взглядов не является рациональным ответом отдельных индивидов и групп на реально существующие угрозы, а скорее становится преобразованием накопившейся в обществе напряженности, чувства бесперспективности в раздражение против воображаемого "другого". Данный механизм создает столь недостающее чувство общности судеб у людей, самоидентификация которых была нарушена в годы реформ, принесших расслоение и разрушивших прежние представления о "принятых" способах социальной динамики. Таким образом, наиболее мощным, а возможно, и единственным способом социальной мобилизации и консолидации становится негативная идентификация, осуществляемая через поиск внутреннего врага, переноса на него своей неудовлетворенности и обиды1. О всеобщности этого механизма свидетельствует широта и сходство динамики распространения ксенофобных высказываний в различных частях общества; начиная с наиболее социально уязвимых — пожилых, необразованных и т.д., они распространяются на более благополучные группы, которые раньше или позже подпадают под "обаяние" "всенародных" идей и настроений. Внутригрупповая динамика этнических настроений в различных слоях раскрывает особенности реакции тех или иных групп на перемены, скорость и глубину принятия, интериоризации, поддержания ими стереотипов. 1 См. Гудков Л.Д. Идеологема "врага" // Гудков Л.Д. Негативная идентичность. Статьи 1997-2002. М.: Новое литературное обозрение; ВЦИОМ-А, 2004. С. 552-650. Наибольший интерес при рассмотрении этого комплекса проблем для нас представляют процессы, происходящие в среде, традиционно считающейся носителем принципов рациональности и ценностей универсализма, обладающей наибольшим культурным капиталом, и в силу этих свойств — склонностью к развитому социальному поведению и, казалось бы, в наименьшей мере подверженной влиянию стихийных всплесков агрессии, солидаризирующей общество в период кризиса, укрепляющей его самоидентификацию в противопоставлении "чужим", в том числе в этническом смысле. Таким образом, выясняется, что "образованный класс" как социальное образование отнюдь не является "властителем дум". Он не защищен от растворения ранее консолидировавших его идей и принципов во всеобщем потоке неуверенности и ожесточения. Оказавшись в арьергарде господствующей тенденции и, наконец, как бы нехотя примкнув к ней, интеллигенция теряет не только основания групповой самоидентификации, но и ощущение добровольности выбора пути, которым она следует, а следовательно, сознание своей правоты, наличие перспективы. Результатом распространения на интеллигенцию столь мощного унифицирующего явления, как реакции этнофобии, оказалась потеря действенности одного из мощных идеологических фокусов универсализма, использовавшихся демократическими силами для консолидации своего электората. Эта ценностная трансформация образованного слоя России стала важной, хотя, безусловно, не единственной причиной провала "демократических" сил на прошедших выборах. Результаты проведенного исследования свидетельствуют, что для успешности действий по поиску основ демократического объединения они должны проходить с учетом изменившегося идеологического и эмоционального портрета потенциального электората.

 

 

Синелина Ю.Ю. О циклах изменения религиозности образованной части российского общества (начало XVIII в. - 1917 г.)
Скачать pdf 223 кб

СИНЕЛИНА Юлия Юрьевна - научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН. В социологических обзорах состояния религиозности россиян в последнее время часто утверждается, что люди, называющие себя "верующими", "православными", на самом деле таковыми не являются: верят не так как надо. В этой связи представляется интересным выяснить, как верили люди, жившие в России в XVIII-XIX вв., когда православие было государственной религией и все русские считались православными. В XVIII в. начинается процесс секуляризации страны, который в России совпал с процессом европеизации. Процесс европеизации проходили последовательно все слои русского населения, причем процесс этот мог идти долго - на протяжении нескольких поколений и не совпадал у разных слоев общества. Благодаря этому социальные различия внутри нации углублялись различиями духовной культуры и внешних культурных привычек [1, с. 245]. В виду особенностей российского исторического пути, речь о которых ниже, сначала высшие слои российского общества проходили через разные этапы секуляризации, находясь под сильнейшим влиянием европейской мысли; постепенно в этот процесс включалось остальное население России. Прежде всего, влияние процесса европеизации сказалось на отношении к религии, к православию. Россия двинулась от тотальной средневековой религиозности к секуляризованному обществу. Церковь и вера ушли на второй план, на смену религиозным ценностям пришли ценности утилитарные, менялся образ жизни, привычные формы поведения. Речь, безусловно, не идет обо всем населении России, а о тех слоях общества, которые были задействованы в реформах - прежде всего о дворянстве. Дворянство было первым общественным слоем России, вступившим на путь секуляризации-европеизации, и на этом пути представляется возможным выделить несколько характерных этапов. Следует отметить, что дворянство не было однородным общественным слоем, поэтому различные его слои находились на разных этапах этого процесса. Вслед за дворянством в этот процесс втягивались новые слои образованного общества, нарождающаяся русская интеллигенция. В истории страны видится три больших цикла секуляризации: первый цикл - процесс секуляризации в дворянстве и части интеллигенции, второй цикл - этот процесс идет в средних слоях общества: разночинцы; третий цикл - в среде рабочих и крестьян. Поскольку в России секуляризация шла параллельно европеизации и во многом именно последней была вызвана, те же три цикла имели место в процессе европеизации. Но особенно примечательным представляется то, что эти процессы в разных слоях общества имели общие черты. Каждый общественный слой проходил через увлечение одними идеями, которые с течением времени, меняя исторический, философский подтексты, сути не меняли. Эта идея высказана П. Рябушинским Циклическая концепция социальных перемен старейшая в истории социальной мысли. П.А. Сорокин анализирует эту идею в "Обзоре циклических концепций социально-исторического процесса" (Социол. исслед. № 12, 1998 г.) Одна из масштабных циклических концепций - социокультурная динамика самого Сорокина. Многие известные ученые согласны с тем, что религиозная основа служит определяющей характеристикой существующих цивилизаций, идентифицирует их, что мировые религии являются зародышами цивилизаций - систем, соединяющих этносы данного мирового региона в единое пространство. Число признанных цивилизационных центров ограничено, и пока православная цивилизация с центром в России, среди них. Роль России в будущем мире связана с существованием ее как центра цивилизации, имеющего своеобразие и специфику. Существовать в таком виде она будет до тех пор, пока будет себя идентифицировать как таковую, то есть, пока население России будет осознавать себя носителем этой цивилизации. Потеря идентификации будет означать гибель данной цивилизации, включение ее в другие существующие цивилизационные центры или подчинение им.

 

 

Варданянц Г.Ж. Терроризм: диагностика и социальный контроль
Скачать pdf 201 кб

ВАРДАНЯНЦ Григорий Карлович - кандидат юридических наук, доцент социологического факультета МГУ. Исходя из содержания современных трактовок [1], в социолого-правовом смысле террористическим актом, думается, следует считать (а) преступный акт наси- лия (по идее это может быть всякое тяжкое или особо тяжкое деяние, предусмот- ренное уголовным законом, сопровождаемое соответствующими требованиями и активным информационным распространением); (б) направленный против кон- кретной страны (при этом регион, область или отдельная организация, подвергши- еся атаке со стороны террористов, должны считаться вспомогательным объектом, тогда как основной объект - государство); (в) имеющий целью принуждение прави- тельства к уступкам (стремление террористов к свержению государственной влас- ти - это тоже требование уступок, только не относительных, позиционных, но абсо- лютных), (г) через наращивание в обществе состояния социальной дезинтеграции (страх, хаос, паника - все это симптомы более страшного явления, а именно - соци- альной дезинтеграции). Партизаны хотят завоевать территорию, террористы - мышление. Про- блема диагностики преступной деятельности террористической направленности - одна из наиболее серьезных задач, стоящих перед Правительством России. Ведь всякая террористическая атака - это непосредственный вызов государственным органам, осуществляющим исполнительную власть. Последний вывод основан на положениях п. "д" ч. 1 ст. 114 Конституции РФ - именно Правительство осуще- ствляет меры по обеспечению обороны и государственной безопасности страны. Характерно, что сегодня сообразно концепции национальной безопасности США, прошедшей в своем послевоенном развитии четыре этапа (первый этап - с 1945 до начала 60-х годов; второй этап включает 60-е~70-е годы; третий этап прихо- дится на 80-е годы; и, наконец, четвертый этап ознаменовал собой окончание "хо- лодной войны" в 1990-х) национальная безопасность государства - это его "способ- ность сохранять в неприкосновенности свою территорию, поддерживать на приемле- мых условиях экономические отношения с другими странами, отстаивать свои институты и способ правления от внешних и внутренних угроз". Соответственно, для ее обеспечения считается необходимым; "а) военное превосходство над любым иност- ранным государством или группой государств; б) прочные внешнеполитические по- зиции; в) военную организацию, способную успешно противостоять военным или подрывным действиям извне или изнутри, в открытой или скрытой форме" [2]. Вполне возможно, что именно вышеизложенная доктрина мешает правительству США включить в "черный список" террористические организации, действующие на территории стран СНГ, в том числе на Северном Кавказе. Считается, что такие организации, в отличие от Аль-Кайды, не представляют угрозы для национальной безопасности США.

 

 

Степаненко В. Глобальное гражданское общество: концептуализации и посткоммунистические вариации
Скачать pdf 147 кб

На фоне академических и политических дебатов о глобализации, модер низации и последствиях третьей волны демократизации (последние осо бенно актуальны для многих посткоммунистических стран Восточной Ев ропы, и в частности Украины) концепция и в целом феномен глобального гражданского общества должны привлекать особое внимание отечествен ных исследователей. Это вполне естественно, если учесть возможные поли тические аппликации данной концепции и актуальные вопросы, связанные с ними, а именно:
— Насколько долго современные авторитарные режимы способны со хранять свою “недемократическую самостоятельность” в условиях глобального доминирования демократии?
— Насколько действенным может быть демократическое влияние извне благодаря глобальному развитию новой коммуникативной культуры и технических средств коммуникации (в частности Интернета)?
— Возможно ли эффективное перенесение образцов и моделей демо кратической культуры и институтов через границы национальных государств с относительно слабыми национальными гражданскими обществами, и если да, то в какой мере относительная зрелость по следних делает возможной адаптацию этих образцов и моделей?
Что такое “глобальное гражданское общество” — негосударственные организации и институты, неформальные сети, международные общественные движения, дискурсы, ценности, коммуникации, специфический социальный капитал? Каково поле его действия и как именно оно расположено на концептуальноинституциональной карте — над государственными границами, в новой глобальной публичной сфере вне мирового глобального рынка и семейных уз?Кого следует считать акторами глобального гражданского общества? В ответах на эти вопросы современный дискурс глобального гражданского общества не отличается конвенционной устойчивостью. Как довольно жесткозамечают некоторые исследователи, “дискуссии по поводу глобальногогражданского общества представляются слишком абстрактными, типичным образом характеризуя это явление как разнообразную множественность сложных взаимосвязей, взаимозависимых цепочек сетей и интеракций, осуществляющихся неизвестно где”. Данная статья не дает окончательного ответа на эти и другие актуальные вопросы. В той или иной форме они постоянно дебатируются в современ ной политической социологии, по крайней мере с конца 1950х годов в рам ках концепции гражданской культуры (civic culture) и в русле теории поли тического развития (Л.Пай, Г.Альмонд, С.Верба, Р.Бендикс, С.Хантинг тон). Моя цель здесь — скорее обсуждение и анализ некоторых теоретичес ких основ концепции глобального гражданского общества, которые, по мое му мнению, крайне необходимы для решения указанных проблем транс формирующихся обществ, в том числе и для Украины, в новых социокуль турных и политических обстоятельствах. Начну с некоторых институциональныхи эмпирических характеристик феномена глобального гражданского общества.

 

 

Оболонский Александр. Перекрестки российской истории: упущенные шансы
Скачать pdf 259 кб
Оболонский А. В.— доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник Центра политологических исследований при Институте государства и права PAН. Специалист по проблемам политологии, государственного управления, массового сознания.

Исходным глубинным различием между тем, что называют «Западом» и «Востоком», является базисная ориентация принципов социального устройства либо на индивида, либо на некое общественное целое, на Систему. Главный водораздел проходит по тому, что считается первоосновой — личность или социальное целое (будь то племя, община, империя...). Соответственно, и назвать эти два базисных типа можно «персоноцентризмом» и «системоцентризмом». В персоноцентристской шкале главное — индивид, человек как «мера всех вещей» (Протагор); все рассматривается через призму человеческой личности. При этом не следует упро.-щать проблему и отождествлять данный подход с гуманизмом, хотя корреляция тут, конечнр, есть. Далеко не всегда персоноцентризм был гуманным. С личностью сплошь и рядом боролись, ее истязали, уничтожали, но парадоксальным образом это доказывало, что ее принимают в расчет. В системоцентристской же шкале ценностей индивидуальный человек либо вообще отсутствует, либо воспринимается Как орудие или строительный материал для достижения каких-либо надындивидуальных — «системных» — целей, среди которых всегда были стабильность, неизменность социального порядка, словом, самоконсервация, а также, по возможности, экспансия, расширение зоны влияния. Персоноцентризм и системоцентризм — это два различных, несовместимых видения мира;;. Поэтому перманентный конфликт между ними неизбежен. С некоторым упрощением можно сказать, что существуют два возможных пути развития цивилизации: системоцентристский и персоноцентристский. Причем второй путь — не продолжение первого, а другая, идуищя в том же направлении дорога. Они то идут параллельно, то сближаются, то расходятся. До XVI в. практически все общества двигались по одной — системоцентристской — дороге. Лишь немногие (эллины, альбигойцы, некоторые итальянские республики) совершали кратковременные вылазки на другую трассу, но либо гибли, либо возвращались в накатанную системоцентристскую колею, хотя предпосылки для таких переходов зрели во многих европейских странах. Очевидно, поэтому в XVII—XIX вв. большинству европейских обществ удалось (и, кажется, бесповоротно) перебраться на персоноцентристский путь. Впрочем, кто может дать гарантии? Ведь уже в XX в. мы были свидетелями трагических по последствиям временных возвращений на системоцентристскую дорогу (вспомним хотя бы Германию). В контексте предложенной модели представляется, что Россия до сих пор так и не смогла поменять трассу своего движения в историческом времени-пространстве, хотя несколько раз, начиная со Смутного времени, подобные попытки предпринимались. Серьезные предпосылки для более или менее подготовленного, органического перехода на другую историческую колею сложились в российском обществе в XIX в., когда монопольное господство системоцентристской социальной этики было нарушено. И как заметная социальная величина сформировалась персоноцентристская контркультура. Именно тогда она заявила о себе как альтернатива извечному российскому системоцентристскому «людодерству». Не будем пока касаться политических перипетий. Важно, что с этого времени в России появилась «новая порода людей» (об этом процессе замечательно писал и говорил Н. Эйдельман). И весь XIX в. прошел под знаком ее укрепления и развития. К началу XX в. персоноцентризм стал в русском обществе настолько значительной силой, что даже без политических подталкиваний начала крениться и покрываться трещинами пирамида российского системоцентризма. Однако здесь роковую роль сыграло то, что в России развивался персоноцентризм главным образом не «вширь», а «вглубь», т. е. в пределах одного социального слоя — интеллигенции, причем лишь одной ее части. В политическом словаре для нее есть название — «либеральная интеллигенция». Сверхконцентрация персоноцентризма на столь узком социальном пространстве породила уникальное в мировой истории явление — российскую гуманистическую интеллигенцию. Но в историческом плане такая сверхконцентрация привела к национальной трагедии. Узость социального основания персоноцентризма предопределила его поражение. Другая же часть интеллигентов исповедовала принципы политического радикализма.

 

 

Арутюнян А.А. Россия и Ренессанс
Скачать pdf 393 кб
Общественные науки и современность. 2001. № 3. С. 89–101. Тематический раздел: Социология культуры
Арутюнян Альфред Андраникович - кандидат философских наук, историк культуры (Ереван).Статья полемически направлена против идеи академика Д.Лихачева о том, что российская история пережила Предвозрождение, за которым не последовало собственно Возрождения. Автор акцентирует особенности развития русского социума, которые сделали невозможными для него такие «сугубо западные» характеристики как вассалитет, дихотомия церкви и государства, освобождение крестьян, свободные города, идеология индивидуализма и, конечно, Ренессанс.
Рассмотрение темы необходимо начать с разбора известной концепции академика Д. Лихачева, согласно которой на Руси в конце XIV и начале XV века проявились ренессансные явления, но они "не получили в дальнейшем должного развития" [Лихачев, 1987, с. 342]. Падение Константинополя, разрыв культурных связей с Ви- зантией, подчинение Москвой городов-государств Новгорода и Пскова, ускоренный рост централизованного государства при недостаточном социально-экономическом развитии Руси не смогли в корне убить ренессансные явления, и "развитие их только задержалось, появление многих из них было отсрочено, перешло в новое состояние" [Лихачев 1987, с. 342]. Что же произошло с этими ренессансными явлениями, перешедшими в новое состояние? "В XVII столетии, - пишет Лихачев, - после века необузданных притеснений и государственного вмешательства в литературное творчество, эти ренессансные явления вдруг получают позднее развитие и сме- шиваются в конце века с явлениями барокко, шедшими с Запада. Ренессанс вступает в свои права, но его развертывание идет не совсем нормально, как у всякого опа- здывающего явления. Запоздалое цветение Ренессанса и создало ту пеструю картину, которую являет собой русская литература XVII века" [Лихачев, 1987, с. 342]. В "Введении" к I тому "Истории русской литературы" Лихачев отмечает, что «на протяжении XVI-XVII, а отчасти XVIII века, в России постоянно дают себя знать отдельные возрожденческие явления: развитие индивидуального начала в творчестве, постепенное освобождение личности из-под власти средневековой корпоративности, - но единой эпохи Возрождения в России не было. Было "замедленное Возрождение", ибо без возрожденческих явлений не может совершиться переход от средневековья к новому времени». Далее он пишет: «XVII век в России принял на себя функции эпохи Возрождения, но принял в особых условиях и в сложных обстоятельствах, а потому и сам был "осо- бым", неузнанным в своем значении» [Лихачев, 1987, с. 342]. Лихачев использует также термин "Предвозрождение", который он объясняет так: "Социально и экономи- чески Предвозрождение было подготовлено на Руси по преимуществу в городах- коммунах - Новгороде и Пскове. Ступенью, но не к реализму, а к более реалис- тическому изображению действительности, являлись в живописи и абстрактный психологизм и внесение в нее сильного движения, изображение персонажей в сильных поворотах. Ступенью к светскому началу - появление ересей (кстати сказать, на Руси вовсе не крестьянских, а городских), развитие индивидуального религиозного сознания требовавшего уединенной молитвы, удаления от людей и пр." [Лихачев, 1992, с. 121]. Однако, по его мнению, "русское Предвозрождение не дало Возрож- дения" [Лихачев, 1992, с. 60].

 

 

Пивоваров Ю.С. "... Самарин, а не ваши скитальцы"
Скачать pdf 534 кб

"Самый проницательный и рассудительный среди славянофилов" (В.Соловьев), "твердый и глубокий мыслитель" (Ф.Достоевский), "никогда еще русское государство не имело такого могучего защитника в умственной среде на политическом поприще" (АпМайков), так отзывались о нем современники. Л.Толстой просил его держать корректуру "Войны и мира", В.Ключевский полагал главным теоретиком крестьянской реформы 1861 г. В зарубежной науке за ним прочно укрепилась репутация одного из наиболее блистательных и авторитетных представителей духовной, интеллектуальной и общественной жизни России XIX в. Думая о Юрии Федоровиче Самарине, я почему-то всегда вспоминаю слова Ив.Бунина, сказанные им, разумеется, совсем по иному поводу. "Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то... жили, которую мы не ценили, не понимали, всю ту мощь, сложность, богатство, счастье." В начале XIX столетия Михаил Сперанский и в середине его Юрий Самарин в теории и на практике показали, как надо проводить политико-правовые и социальные реформы. Т.е. каким образом наименее болезненно можно перейти от одного состояния общества к другому. Но кто ныне обращается к этим двум очень большим и очень нам именно сейчас нужным людям? И если о Сперанском хоть что-то пишется и из его дел и идей хоть что-то вспоминается, то Самарина будто бы и вовсе не было. Наша наука, наше общество прошли мимо него. Он не стал нашим достоянием и "вечным спутником" даже в последние годы, которые для многих и многих деятелей отечественной культуры были эпохой триумфального возвращения из небытия, в которое они оказались сосланными коммунизмом. Напротив, за рубежом о Самарине написано немало. И потому любой разговор о нем не возможен без учета этих исследований (впрочем, их авторы не только ученые собственно западные, но и русские эмигранты). Более того, краткий аналитический обзор этой литературы можно в определенном смысле рассматривать как введение к изучению теоретического наследия и деяний Самарина.

 

 

Замятина Н.Ю. Зона освоения (фронтир) и ее образ в американской и русской культурах
Замятина Надежда Юрьевна - аспирантка географического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Скачать pdf 297 кб

Системы ценностей в разных странах неодинаковы. То, что поощряется в однойстране, порицается в другой, и наоборот. Почему, например, у нас почти нет "вестернов" по мотивам собственной истории (их можно было бы назвать "истернами")?Как американцы, так и русские еще сравнительно недавно боролись за освоениеновых территорий. Бросок через тысячи километров угрюмой сибирской тайги былне менее тяжелым, чем "героический" переход через Аппалачи. Буйный "ковбойский"нрав Дикого Запада не был чужд и нашим окраинам. Почему же мы, в отличие отамериканцев, не восхищаемся героями нашего Дикого Востока? Почему оказалисьстоль различными роли, отведенные процессу колонизации в русской и американскойкультурах? Ответ на эти вопросы можно получить, обратившись к истокам формирования национальных традиций.

Даже живя в условиях фронтира, мы продолжаем смотреть на него из центра с"государственной позиции". Не пора ли России разобраться в своих взаимоотношениях с постоянным спутником - порубежьем, не пытаться подмять его под государственную машину и поискать пути мирного сосуществования.Сейчас "в верхах" ведутся разговоры о необходимости формирования в Россииподлинного (а не только декларированного) федерализма, "воспитания" самостоятельности регионов. Опыт отношений с порубежьем может стать дополнительнымаргументом в пользу такого решения."Чем обширнее территория, тяготеющая к одному центру, тем остальное пространство обездоленнее и пустыннее в культурном и духовном отношениях. Единственное спасение окраин от опустошающего действия централизации заключается вучреждении областных дум с передачей им распоряжения местными финансами... -писал Потанин. - В областях разовьются свои центры, способные соперничать состолицами. Культурное движение в областях получит независимость от государственного центра и будет развиваться в большем согласии с местными условиями" . Таково "требование" фронтира.

 

 

Ермаков В.Д. Портрет российского анархиста начала века
Скачать pdf 151 кб
ЕРМАКОВ Владимир Дмитриевич — кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры Отечественной истории XX века Санкт-Петербургского института культуры им. Н.К. Крупской. Неоднократно публиковался в нашем журнале.Несмотря на появление за последнее время в периодике большого числа работ советских историков и публицистов о различных сторонах деятельности российских политических партий, включая анархистскую, многое попрежнему остается совершенно неизвестным как специалистам, так и широкому кругу читателей. Одна из малоизученных страницанархистского движения — период первой буржуазно-демократической революции 1905—1907 гг. По нашему мнению, должен быть существенно пересмотрен вопрос о количестве действующих тогда в стране анархистских групп и организаций, о распространении анархистских взглядов. Анархисты заявили о себе в 1905 г. не менее чем в 73-х городах и местечкахРоссии; в 1906 г. — в 116-ти; в 1907 г. — в 123-х. Наиболее крупными центрами анархистского движения России в различные периоды революции следует считать Белосток, Одессу, Баку, Тифлис, Екатеринбург, Иркутск, Варшаву, Екатеринослав, Кишинев, Москву,Петербург, Ригу и др. города.Деятельность анархистов не ограничивалась лишь городами. В целом ряде губернийстраны известны многочисленные анархистские кружки, ведущие активную пропагандистскую работу среди крестьян.Активная пропаганда велась и среди солдат. В ряде случаев анархистам удалось нетолько привлечь их в свои организации, но и провести массовки в воинских частях,получить из арсеналов ряда подразделений оружие для своих боевых акций. Анархисты,как впрочем и представители иных российских партий, стремились возглавить вооруженные выступления в армии. Иногда это им удавалось. Например, анархист Ю.П. Яблонский, будучи солдатом кавалерийского эскадрона в Тамбове, в июне 1906 г. возглавилвооруженное выступление кавалерийского эскадрона, которое, правда, вскоре было подавлено царскими войсками [1].Какова же численность анархистов, действовавших в стране в годы первой российскойбуржуазно-демократической революции?С большой долей уверенности можно сказать, что человек, считавшийсебя представителем анархизма в годы первой буржуазно-демократической революции1905—1907 гг., выглядел приблизительно так: мужчина, неквалифицированный рабочий,еврей по национальности, с низшим или домашним образованием, в возрасте примерно18 лет с довольно неустойчивыми политическими взглядами.

 

 

Земцов Б.Н. Идеология и ментальность дореволюционной российской интеллигенции
Скачать pdf 222 кб

3емцов Борис Николаевич - кандидат исторических наук, доцент Московского технического университета имени Н. Баумана. Общественные науки и современность. 1997. № 3. С. 75-84.
В статье анализируется процесс становления творческой интеллигенции в России XVIII–XX вв. и соответствующее изменение ее ментальности. Прослеживаются причины возникновения «народопоклонства» и поворот интеллигентского сознания в конце XIX в. от революционности к идеалам мастерства и совершенствования формы, их связь со становлением буржуазии, обуржуазиванием интеллигентской верхушки. Отмечаются соответствующие тенденции в сознании массы интеллигенции после поражения революции 1905–1907 гг. Показана доминирующая роль интеллигенции в оппозиционном и революционном движении. При этом оппозиционность интеллигенции поставлена в подчиненное положение по отношению к функции создания духовных богатств, являющейся основой для ее выделения как социального слоя.
Текст статьи [223 Кбайт]
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/23/0000163149/009.Zemtsov.pdf

 

 

Бабашкин В.В. Крестьянский менталитет: наследие России царской в России коммунистической
Скачать pdf 251 кб

Бабашкин В. В.— кандидат исторических наук, профессор кафедры отечественной истории Всероссийского сельскохозяйственного института заочного образования, заведующий кафедрой гуманитарных дисциплин Международного открытого гуманитарного университета, специалист в области истории советского крестьянства и аграрных отношений.

Общественные науки и современность. 1995. № 3. С. 99-110. Тематический раздел: Социология культуры
В статье анализируется факт опоры российского марксизма на крестьянское движение ("большую крестьянскую революцию" 1902–1922 гг.) и шире – о связи большевистской модернизации России с общинным характером русского крестьянства. Большевики и персонально В.И.Ленин сближаются с типом интеллигента-сектанта. Они лучше других революционеров воспринимали глубинные ценности русской культуры, воплощали хрестоматийную двойственность крестьянской души. Укрепление и разложение общины автор рассматривает как следствие укрепления и либерализации государства. Прослеживается воздействие крестьянской культуры на советскую идеологию и ценности городской культуры.

По мере того как советский или коммунистический период нашей истории отодвигался в прошлое, меняется, делается более сложным его восприятие. На рубеже 80—90-х годов в российской историографии и особенно в исторической публицистике имела место попытка сохранить прежнюю оценочную четкость, сменив только плюсы на минусы, позитив на негатив. По сути это было такое же отрицание специфики предшествующей истории, какое характерно для коммунистической идеологии. К счастью, на этот раз жизнь быстро показала, что одной сменой оценок удовлетвориться нельзя и требуется большая работа специалистов для формирования системы адекватных представлений о данном периоде истории XX века. По моему убеждению, существенную роль в этой работе должны сыграть исследование крестьянских сюжетов российской истории и повышение роли крестьяноведения в отечественной исторической науке1. Это способствовало бы преодолению пресловутого разрыва времен, поскольку крестьянство и крестьянственность, на мой взгляд,— то главное, что унаследовала Россия советская от России царской и демократической (послефевральской). Роль крестьянства как связующего звена отечественной истории намного глубже и существенней, чем те отличия указанных периодов, на которых мы привычно акцентируем внимание. Такой подход дает возможность преодолеть канонизированный в советской историографии взгляд на первые полтора десятилетия советской власти как на прорыв в авангард мирового прогресса и реализацию высшего типа общественного устройства. Но этот подход делает бессмысленной также и альтернативную точку зрения на российскую революцию как некую аномалию, сбой с нормального пути развития и сплошную цепочку фатальных для либерально- демократической модели общественного устройства ошибок и упущенных возможностей.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/26/0000163933/009_Babashchkin.pdf

 

 

Чертихин В.Е.Этнический характер и исторические судьбы России
Скачать pdf 214 кб

Чеpmuxuн Владимир Елисеевич — кандидат философских наук, профессор кафедры философии и политологии Дипломатической академии МИД РФ.

Общественные науки и современность. 1996. № 4. С. 78-86. Тематический раздел: Этносоциология
Социальная психология выделяет четыре базовые реакции социума на кризисные ситуации (апокалипсические настроения, идеализация прошлого, поиск «козла отпущения», утопические ожидания), конкретное соотношение которых определяет форму группового поведения и адаптации к изменившимся обстоятельствам. В тексте выводится взаимосвязь этнического характера русских, сложившегося под воздействием обстоятельств природно-климатического, хозяйственно-бытового и исторического свойства, и выбора ими основной модели реагирования на кризисные изменения на протяжении трех глобальных эпох отечественной истории. Показано, что большинство русского общества в периоды нестабильности тяготеет к крайне противоречивым, цикличным линиям коллективного поведения: модели Смутного времени (термин В. Ключевского) или маятниковой модели (термин А. Ахиезера).
Мы исходили из фактов, установленных многими исследователями в отношении этнического характера русских, покоящегося на полярно противоположных началах. Эта полярность, обусловленная целым рядом объективных причин (природно-климатических, хозяйственно-бытовых, исторических), в свою очередь оказывает обратное воздействие на историю этноса. Именно она толкает этнос на выбор привычных ситуаций, среди которых ситуация Смутного времени встречалась достаточно часто. Модель Смутного времени позволяет многое понять в реакциях русского этноса на прошлые и настоящие события. Маятниковая модель, отражающая особенности инверсионной реакции массового сознания, колеблющейся между полюсами соборности и авторитар-
ности, позволяет заглянуть и в будущее. Во всяком случае можно сделать вывод: отказ принимать во внимание влияние этнического характера на историческую судьбу народа только усугубляет трудности и в настоящем, и в грядущем.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/05/0000160688/009_Chertihin.pdf

 

 

Коровицына Н.В. Восточноевропейский путь развития в лицах: «простой» человек и человек «образованный»
Скачать pdf 251 кб

КОРОВИЦЫНА Наталья Васильевна - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН.

Социологические исследования. 2003. № 10. С. 120–128. Тематические разделы: Политическая социология, Экономическая социология: Посткоммунистические трансформации
Социальное развитие стран советского блока имело два вектора: массовый, ориентированный на рост материального потребления («новые горожане», госслужащие и т.п.) и просоциальный, тяготевший к идеалам справедливости, человеческого достоинства, национальной солидарности (интеллигенция). Когда реализация обеих жизненных стратегий в условиях социализма стала невозможной, пришло время революционных преобразований. Однако либеральная трансформация общества и падение уровня социальной безопасности индивидов в Восточной Европе привели не столько к укоренению западных демократических институтов, сколько к мобилизации традиционных механизмов выживания и самосохранения.
"Революция потребителей", либеральная трансформация радикально изменили вектор восточноевропейского развития. Благодатную почву этот процесс нашел среди людей с переходным статусом, несоответствием культурных и социальных характеристик, без определенного мировоззрения. Численность их резко возросла в ходе форсированной модернизации, индустриализации и деиндустриализации, роста и упадка рабочего класса, появления массовой интеллигенции и ее распада. Стремление "нового" городского образованного класса к самовыражению, распространившись в условиях перехода к постмодерну, было канализировано в материальную плоскость. Потребление превратилось в кратчайший и самый верный способ самореализации (П. Штомпка). На фоне формирования "человека экономического" потребности духовные, или нематериалистические (постматериалистические) в 1990-е годы не только не развивались, но даже пережили явный спад. Можно сказать, что пути социокультурной эволюции Западной и Восточной частей Европы на этом историческом этапе не сблизились, как предполагалось в 1989 г., а скорее разошлись. Близкие народам региона неэкономические принципы предали забвению. Переход к прагматизму и материализму, отказ от модернизаторской миссии интеллектуалов резко сузили духовный мир восточноевропейского человека и "простого", и "образованного". Смена парадигмы общественного развития и падение уровня безопасности индивидов привели к мобилизации традиционных механизмов выживания и самосохранения. Однако возврат к традиционализму сочетался на этот раз с утверждением материалистической мотивации жизнедеятельности, что характерно для начальных ступеней цивилизационной эволюции. Поэтому постсоциалистический этап восточноевропейского развития стал временем частичной потери сициокультурного потенциала, созданного на позднесоциалистическом этапе с его романтическими представлениями, идеалистическими ожиданиями и утопическими проектами. Попытка осчастливить восточноевропейцев догоняющим Запад ростом потребительских стандартов и гражданских свобод дала скорее противоположный эффект. Чувство счастья возникает скорее под влиянием субъективных факторов.http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2007/10/24/0000314425/9-N.V._KOROVITsYNA_120-128.pdf

 

 

Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и общественно-политический смысл
Скачать pdf 245 кб

БУТЕНКО Анатолий Павлович - доктор философских наук, главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований (ИМЭПИ) РАН. КОЛЕСНИЧЕНКО Юлия Викторовна - кандидат философских наук. В условиях крушения прежней государственной идеологии и отсутствия новых общезначимых социальных ориентиров политики и обществоведы все чаще стали рассуждать о менталитете россиян и о евразийстве, надеясь на этом пути найти средства для заполнения возникшего вакуума. Однако употребление новых терминов, если за этим не скрывается сколько-нибудь важное для общества содержание, стирает с них блеск новизны, снижает их эвристическую ценность, превращает их в нечто подобное старым истертым монетам, действительное достоинство которых уже едва можно разглядеть. Нельзя утверждать, что с понятиями "менталитет россиян" и "евразийство" уже случилось такое: отсутствие общепринятого социального идеала у граждан современной России нет-нет да и оживит разговоры вокруг них, вдохнет в эти разговоры нечто вроде политического интереса. Но, хотя этот интерес похож на вздымающиеся и затухающие волны, уже не один раз будоражившие общественное сознание, приходится признать, что серьезных работ, раскрывающих сущность мента- литета вообще, менталитета россиян в особенности, его связи с евразийством и "рус- ской идеей", с психологией и идеологией граждан России, у нас пока нет. Можно столкнуться с мнением, согласно которому россияне и американцы имеют чуть ли не совпадающий менталитет, а потому, дескать, внедрение у нас американ- ских принципов хозяйствования, да и их стиля жизни, - достаточно легкое дело Другие, напротив, заявляют, что как раз менталитет россиян - главное препятствие американизации России, одна из основных причин провала экономических и социально- 92 политических реформ Ельцина - Гайдара, что и сегодня любые попытки осуществить перемены в России, если они пренебрегают менталитетом россиян, обречены на неудачу. Остановимся на двух главных вопросах: во-первых, выясним, что такое мента- литет, каковы его истоки и структура; во-вторых, что такое евразийство, как оно соотносится с менталитетом россиян и "русской идеей"? "Что такое ментальность или менталитет - определенные архетипы, коллективное бессознательное или какие-то структуры национального характера? Представляет ли она собой некий инвариант, абсолютно неизменяемый, или это нечто вариативное, гибкое, подвижное? Существует ли единая ментальность для всех этносов, народов и наций России?" Это - исходная, по нашему мнению, наиболее теоретическая часть проблемы. Ею мы и будем заниматься в первую очередь.
Россия стоит перед альтернативой: или ее политическая элита, желая добра своей стране и своему народу, найдет в себе силы выдвинуть лидера, способного осознать суть менталитета россиян и следовать его требованиям в своих действиях, или ее лидеры, холуйствуя и копируя чужое, поставят наше общество перед расколом и взрывом, а себя приведут к утрате политического влияния.

 

Злотников Роман. Эффективная монархия
Самые лучшие либерализмы и демократии - в монархиях! 

В справочнике с рейтингом ООН по качеству и продолжительности жизни семь стран из первой десятки являются монархиями, а 5 из них - Великобритания, Норвегия, Дания, Бельгия, Испания находятся в Европе, колыбели и цитадели либерализма и демократии!

В законодательстве Великобритании не существует механизма преодоления «вето» короля. То есть, если, скажем, король (в настоящее время — королева) не подписал закон — никакие переголосования в две трети, три четверти или, вообще 100 % голосов ничего изменить не могут. Похоже, обстоят дела и в таких государствах как Бельгия или Дания. Например, в ст. 22. Конституции Дании написано, что законопроект, принятый Фолькетингом, становится законом, если он получает королевское одобрение не позднее тридцати дней после его принятия. И все. А в Норвегии процесс преодоления «вето» короля обставлен такими сложностями, что его преодоление становиться реальным только если король действительно выжил из ума и пошел наперекор своему народу.

Так, например, согласно ст. 78. Конституции Королевства Норвегия: «Если Король одобряет законодательное решение, он дает ему свою подпись, что придает ему силу закона».

В случае отказа в этом он возвращает его в Одельстинг с заявлением, что не считает удобным утвердить его в данное время. В таком случае законодательное решение не может более представляться Королю в течение той же сессии.» То есть повторное представление королю данного решения возможно только новым созывом парламента.

Европейские монархи юридически являются не только главами исполнительной власти, но и верховными главнокомандующими. В той же Конституции Королевства Норвегия в ст.21–22 написано, что король назначает и увольняет, по заслушиванию мнения своего Государственного совета, всех гражданских, духовных и военных служащих. И даже премьер-министр и другие члены Государственного совета, а также государственные секретари могут, без предварительного судебного решения и какого-либо вмешательства парламента, увольняться со службы Королем по заслушиванию мнения об этом Государственного совета. То же самое относится к должностным лицам, состоящим на службе в учреждениях Государственного совета или на дипломатической и консульской службе, высшим гражданским и духовным должностным лицам, командирам полков и других воинских частей, комендантам крепостей и командирам военных судов. Стортинг же, согласно все той же ст.22, может всего лишь на своей ближайшей сессии решить вопрос «о назначении пенсии служащим, уволенным в таком порядке».

Лицо, которое с самого детства, с младых, так сказать, ногтей готовят к должности главы страны, которому, на протяжении всей его жизни, начиная с совершеннолетия, ложатся на стол экономические обзоры, доклады секретных служб, секретные протоколы и служебные записки по разным острым вопросам, который, лично знаком с сотнями самых богатых, известных и влиятельных людей и своей страны и других стран мира (и в их числе — сотня президентов и премьер-министров, которая явно не заканчивается на ныне действующих)… Считать, что подобное лицо всего лишь традиция и не обладает никакими возможностями влияния на жизнь страны может только человек недалекий. Либо… замороченный мифами.

 

Фурсов Андрей. Русский успех в исторической ретроспективе: «добрым молодцам урок»
Андрей Фурсов, директор Института русской истории РГГУ, содиректор Центра глобалистики и компаративистики ИФИ РГГУ; зав. Отделом Азии и Африки ИНИОН РАН.
Тема моего выступления — успехи России и успехи русских (это далеко не всегда совпадает) в исторической ретроспективе и уроки этой ретроспективы. Вопрос, над которым я хочу поразмышлять — какие периоды русской истории были наиболее успешными для страны и народа, как соотносились друг с другом фазы внутреннего и внешнего успеха.
Нынешняя мировая ситуация во многом напоминает 1920-е — 30-е годы: РФ не удастся качественно улучшить своё положение в существующей системе, для РФ и её господствующих групп в этой системе нет долгосрочно-безопасных ниш. И потому расшатывание-разбалтывание этой системы можно только приветствовать — оно расширяет поле для нашего маневра, но игра на этом поле предполагает наличие интеллектуально-стратегического превосходства.
Разумеется, это превосходство — условие не достаточное, таковым является политическая воля, которая будет ломать хребет нашим оппонентам на мировой арене или, как минимум, продемонстрирует готовность это сделать. Однако интеллектуальное превосходство — совершенно необходимое условие, чтобы не только выигрывать на мировой арене, но просто попасть на неё в качестве игрока: чтобы ломать хребет, надо знать, где находятся наиболее уязвимые точки и соединения; как бы ни относиться к большевикам, но они хорошо знали болевые точки той системы, против которой работали, их власть была одновременно и тем, что Фуко называл «властью — знанием».
Нам необходимо принципиально новое знание о мире, с иной дисциплинарной сеткой, чем нынешняя, отражающая реалии уходящей эпохи, знания, прежде всего о главных тенденциях и трендах его развития, о его болевых точках: ни социология, ни политология об этом не расскажут. Пока что мы, отбросив зашедший в тупик советский догматический марксизм, в основном довольствуемся интеллектуально-теоретическими объедками с западного стола — убогими экономикс, социологией и политологией, которые, во-первых, отражают иную социальную реальность; а, во-вторых, реальность 25–30-летней давности. У нас сформировался целый кластер концептуальных падальщиков-компрадоров, воспроизводящих в научной сфере то, что в сфере социально-экономической вытворяет криминально-компрадорская «буржуазия». И естественно, помимо нового знания о мире, знания, практическая цель которого — победа, наша победа в Большой Мировой Игре, нам нужно абсолютно точное, честное и беспощадное знание о самих себе. Знания, в котором не будет, с одной стороны, самобичевания и самоунижения конца 1980-х — 1990-х, с другой, — сюсюканья и соплей об уникальной и загадочной русской душе — это только демобилизует, нам же нужно мобилизующее знание, знание-штык. Его создание — залог русского успеха в XXI веке.

 

Калаич Драгош. Посыпание пеплом

Калаич Драгош. Известный православный сербский философ, публицист, художник. Родился в 1943 году в Белграде, учился в Академии живописи в Югославии и Италии. В 1966 году получил диплом римской Академии di Belle Arti. Один из основателей культурного движения «Медиале», ориентированного на традиционные европейские ценности, исповедующего философию «нового консерватизма». Не даёт спуску Америке и всякого рода либералам.

На планете Земля сегодня три миллиарда человек зарабатывают менее двух долларов в день. Один миллиард человек не имеет постоянного доступа к питьевой воде. Еще один миллиард не имеет крыши над головой. При этом дневной доход среднестатистического гражданина Швейцарии равняется годовому доходу среднестатистического жителя Эфиопии. Диктатура рынка вызывает концентрацию денег, усиливает и без того огромные противоречия между "богатыми" и "бедными" государствами, вынуждает правительства стран третьего мира (и не только их) подчиняться интересам интернационального капитала - Бернар Касен, исполнительный директор Le Monde diplomatique и сооснователь "Svetskog drushtvenog foruma" — идейно противоположного Форуму в Давосе.
Заявление Дугласа Вернера является одним из признаков капитуляции "англосаксонской" модели капитализма, в которой во главу угла ставится прибыль, а интересы общества и государства не имеют никакого значения, перед "рейнской" — немецкой моделью капитализма, где речь о свободном рынке ради свободного рынка, т.е. ради прибыли, вообще не идет. Суть немецкой модели состоит именно в создании "общественно полезного свободного рынка".
Вернер далеко не единственный из представителей мировой финансовой элиты, говоривший на Форуме о несостоятельности глобализации именно с экономической точки зрения. Причем на финансовую убыточность большинства компаний в условиях глобализации указывали как ее противники, так и ее убежденные сторонники. "Защитником" глобализации выступил министр иностранных дел Франции Лоран Фабрис, заявивший: "Признавая абсолютную необходимость глобализации, должен заметить, что главной проблемой на ее пути сегодня является убежденность нашего общественного мнения в ее финансовой невыгодности". Наглядный пример такой убежденности — референдум о вхождении Швейцарии в Евросоюз, на котором свое негативное отношение к глобализации продемонстрировали 72 % населения страны.

Выступление министра финансов Индии Йашванта Симха, "обвинителя" глобализации, содержало три основные претензии к процессу глобализации мировой экономики, такому, какой он есть сейчас.
Во-первых, "север защищает свой рынок всеми возможными способами, не считаясь ни с чем". В теории Всемирная торговая организация рассматривает субсидии "отечественному производителю", выделяемые государством, как проявление "нелояльной конкуренции". На практике только в США действуют десять тысяч законов, подзаконных актов и постановлений, направленных на недопущение на американский рынок иностранных товаров.
Во-вторых, "роскошества и излишества в жизни богатых стран наносят непоправимый урон природе". США ежегодно "всасывают" для внутренних нужд примерно одну треть мировых запасов полезных ископаемых и производят более трети общечеловеческого мусора. При этом население США составляет чуть менее пяти процентов населения Земли.
И, в-третьих, "север гребет под себя не только наши ресурсы, но и наши мозги, нашу
интеллектуальную элиту".

 

Стиглиц Дж. Куда ведут реформы?
Дж. СТИГЛИЦ, профессор экономики, старший вице-президент и главный экономист Всемирного банка
* Stiglitz J. Whither Reform? Ten Years of the Transition. World Bank. Annual Bank Conference on Development Economics, Washington, D.C., April 28-30, 1999.
С начала реформ в бывших социалистических странах прошло десять лет. Какие же уроки можно извлечь из их опыта? Большинство наблюдателей склоняются к выводу, что китайский путь в отличие от российского пока что был успешным. Я утверждаю, что провалы реформ в России и во многих республиках бывшего Советского Союза (БСС) обусловлены не тем, что плохо осуществлялась в общем-то здравая политика. Причины неудач гораздо глубже, они коренятся в непонимании реформаторами самих основ рыночной экономики и процесса институциональных реформ. Модели реформ, опирающиеся на общепринятые положения неоклассической теории, скорее всего, недооценивают роль информационных проблем, в том числе проблем корпоративного управления, социального и организационного капитала, а также институциональной и правовой инфраструктуры, необходимой для эффективного функционирования рыночной экономики. Недооценивают данные модели и важность открытия новых предприятий и связанные с этим трудности. Например, обещания провести быстрые экономические преобразования и создать "народный капитализм", основанный на ваучерной приватизации и системе инвестиционных фондов, оказались иллюзорными. Альтернативная стратегия децентрализации с передачей прав принятия решений на уровень, на котором заинтересованные лица могут защищать собственные интересы даже при отсутствии полноценной правовой инфраструктуры (а ее создание требует длительного времени), при таких обстоятельствах может оказаться более эффективной.
Нынешнее столетие ознаменовалось двумя великими экономическими экспериментами. Исход первого, социалистического эксперимента, начавшегося в наиболее крайней форме в России в 1917 г., сегодня ясен. Вторым экспериментом является возврат социалистических стран к принципам рыночной экономики. Безусловно, это - одно из самых крупномасштабных и относительно внезапных изменений правил игры в истории. С такой же поспешностью, с какой данные страны провозгласили отказ от коммунизма, западные советники выступили со своими "безошибочными" рецептами быстрого перехода к рыночной экономике.

Самые сложные вопросы, касающиеся процесса реформ, выводят нас за пределы экономики и политики - к проблемам, относящимся к эволюции и изменениям не только в обществе, но и самого общества. Чтобы понять смысл всего произошедшего в минувшее бурное десятилетие, необходимо проводить больше исследований, особенно - беспристрастных с исторической точки зрения. Существуют определенные области макроэкономического управления, где действия, инициируемые государством, должны быть нормой. В то же время имеются обширнейшие области институциональной трансформации, в которых диктат центрального правительства неприемлем. Конечно, между ними есть некие "серые" области. Однако проблемы экономического развития и переходных процессов в большей мере относятся к сфере институциональной трансформации, чем повседневного экономического управления. Хотя социальная трансформация неизбежно влечет за собой коллективное действие, оно может иметь место как в рамках государственного регулирования, так и вне их, как на национальном, так и на локальном уровнях. Центр неизбежно будет играть большую роль, возможно, наиболее эффективную, создавая условия, при которых эволюционные процессы, включая эксперименты на локальном уровне, будут развиваться максимально свободно.

 

 

Джозеф Стиглиц. В тени глобализации
ДЖОЗЕФ СТИГЛИЦ - лауреат Нобелевской премии по экономике, профессор Колумбийского университета (США)
• Проблемы МВФ и других международных экономических институтов сводятся к вопросу о том, кто и почему принимает решения
• Чтобы плоды глобализации распределялись более равномерно, необходима, прежде всего, коренная ревизия системы управления, т.е. руководящих и контролирующих структур международных экономических институтов
• Когда международные организации пройдут через болезненный процесс преобразований, они смогут выполнить свою задачу: придать глобализации человеческое лицо
Международные бюрократические структуры – близкие символы мирового экономического порядка – повсюду служат мишенью для острой критики.

Постоянно расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными ввергает в нищету все больше людей из стран третьего мира. Несмотря на повторяющиеся обещания в 90-х годах сократить число бедных во всем мире, оно увеличилось с тех пор почти на 100 млн. В тот же период мировые доходы ежегодно росли в среднем на 2,5%. Большие ожидания африканцев, связанные с деколонизацией, не оправдались. Вместо этого континент продолжает погружаться в нищету. Кризисы в Азии и Латинской Америке поставили под угрозу экономическую стабильность других развивающихся стран. Глобализация и введение рыночной экономики не достигли обещанных целей в России и большинстве других стран переходного периода. Вместо этого им уготована небывалая бедность.
Чтобы понять, в чем ошибка, надо взглянуть на три важнейшие организации, управляющие глобализацией – Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк (ВБ) и Всемирная торговая организация (ВТО).
Решение о создании МВФ и ВБ принято в июле 1944 г. на международной валютной и финансовой конференции ООН в Бреттон-Вудсе. Она была частью общих усилий по финансированию восстановления Европы после второй мировой войны и защите мира от тяжких экономических кризисов в будущем. МВФ существует на средства налогоплательщиков во всем мире. При этом МВФ не отчитывается непосредственно ни перед гражданами, которые его финансируют, ни перед теми людьми, на условия жизни которых он влияет. Его скорее контролируют министры финансов и председатели центробанков стран-участниц. Они осуществляют контроль посредством сложной процедуры согласований, в которой вес каждой страны в значительной степени определяется ее экономической мощью. Решают все индустриальные страны, но только США имеют де-факто право вето.
Решающие изменения произошли в 80-х годах, когда Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер стали проповедовать идеологию свободной рыночной экономики. МВФ и ВБ стали новыми миссионерскими институтами, через которые эта концепция навязывалась сопротивляющимся ей бедным странам, нередко срочно нуждавшимся в их кредитах и ассигнованиях.
Оба института могли бы предложить этим странам альтернативные концепции решения некоторых проблем развития и преобразований и тем самым, возможно, укрепить демократические процессы. Однако они были лишь исполнителями коллективной воли государств “семерки”, и слишком часто живая демократическая дискуссия об альтернативных стратегиях была последним, чего они хотели.
Проблемы МВФ и других международных экономических институтов сводятся к одному – управлению, т.е. к вопросу о том, кто и почему принимает решения. Богатейшие индустриальные страны не просто господствуют в этих институтах, их деятельность, в частности, определяется интересами торгового и финансового мира этих стран. Уже сама процедура выборов высших чиновников этих институтов высвечивает проблему. Хотя сегодня МВФ и ВБ действуют в основном в странах третьего мира, в их руководстве находятся представители промышленных государств. Руководители обеих организаций избираются за закрытыми дверями, и от кандидатов на эти должности еще никогда не требовалось наличия практического опыта работы в странах третьего мира. Спустя почти 60 лет после основания можно констатировать, что МВФ не справился со своей задачей. Многие нормы экономической политики МВФ, прежде всего преждевременная либерализация рынка капитала, обостряют нестабильность мировой экономики.
Глобализация в ее нынешней форме не увенчалась успехом. Она сомнительна с экологической точки зрения. Она не вносит вклад в стабильность мировой экономики. А при переходе плановой экономики на рыночные рельсы сделано так много ошибок, что в затронутых странах, кроме Китая, Вьетнама и некоторых стран Восточной Европы, стремительно выросла бедность, а доходы сильно сократились.

Публичная отчетность МВФ и ВБ все еще не отвечает стандартам, действующим для правительств в демократических странах. Они пытаются держать под замком критические отчеты. На мой взгляд, наиболее насущными являются следующие реформы.
•Конкурсного права и мораториев. Опасность либерализации рынка капитала (“ hot money ”) должна быть признана повсеместно. Если частные заемщики не могут выполнить требования своих отечественных или иностранных кредиторов, они должны объявить о банкротстве вместо того, чтобы МВФ в рамках процедуры вывода из экономических трудностей брал на себя и погашал их долги . Проблемы неплатежеспособности государств (как в Аргентине) сложнее, но и здесь должно быть больше пространства для банкротств и мораториев, причем МВФ не может играть при этом главную роль. МВФ – один из крупнейших кредиторов. Процедуру банкротства, в которой кредитор выступает в качестве арбитра, нельзя признать честной.
• Регулируемости банковского сектора. Дерегулирование финансового сектора и чрезмерное значение, которое придается капиталовооруженности финансовых институтов, являются ошибкой и дестабилизируют ситуацию; в 80-х годах Таиланд по праву ограничил предоставление кредитов на спекулятивные сделки с недвижимостью. Требования к Таиланду упразднить эти ограничения были ошибкой.
• Управления рисками. Сегодня во всем мире страны подвергаются экстремальным рискам в связи с сильным колебанием обменных курсов. Вне всяких сомнений, индустриальные страны могут лучше смягчать эти риски, и они должны помогать в создании соответствующих рынков страхования.
• Системы социальной защиты.
• Финансовой помощи. Развивающиеся страны нуждаются не только в “помощи на цели развития”, заслуживающей этого названия, но и в увеличении финансовой помощи. Сравнительно небольшие суммы могли бы улучшить здравоохранение и значительно сократить неграмотность. Для оказания помощи в целях развития надо создать более устойчивую финансовую базу, которая не будет зависеть от настроений во внутренней политике США или других стран. Одно из предложений сводится к тому, чтобы финансировать развивающиеся страны кроме прочего из поступлений от использования глобальных экономических ресурсов – добычи руды с морского дна и прав на рыбную ловлю в морях.
• Списания долгов. Экономика многих развивающихся стран не может расти, пока их долги не списаны. Очень высокий процент от текущей экспортной выручки уходит на обслуживание долгов индустриальным странам. Движение “Юбилей 2000" мобилизовало широкую международную поддержку в пользу списания долгов. Однако списание долгов должно быть продолжено, сегодня только беднейшие страны извлекают из него пользу.
За прошедшие годы многое изменилось. Однако многое еще предстоит сделать. МВФ постоянно проповедовал, что для долгосрочного успеха нужны болезненные сокращения. Сегодня на карте стоит успех не той или иной страны. Речь идет о будущем мировой экономики. Только тогда, когда международные организации пройдут через возможно болезненный процесс преобразований, они смогут выполнить свою задачу: придать глобализации человеческое лицо.

 

Уроки для России

 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  Далее см. Меню раздела

Книги  Сборники статей  Избранные статьи

Уроки для России в карикатуре

 

 

Избранные статьи

 

См. также:  Русский Мир * Россия в мире * Россия в мире - только факты * Россия и Европа

* Россия и Азия * Россия и Америка * Россия и Германия * Россия и Латинская Америка * Россия и Славяне * Россия-Украина-Беларусь * Образ России * Угрозы для России * Уроки для России * Мифы мировой экономики * Россия и крах мировой финансовой системы * Перманентная шизофрения * Глобальный апартеид * Создание Новой Бреттонвудской системы * Новый справедливый экономический порядок  * Статьи Линдона Ларуша

 


Россия сосредоточивается!

 

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала

Об авторских правах в Интернете