Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Библиотека "Россия"   Новости портала   О портале   Гостевая

Блог-Каталог "Россия в зеркале www"   Блог-Пост   Блог-Факт

 

Мы любим Россию!

 

 

Российские мифы

 

«… по вере вашей да будет вам ...» (Мф., 9:29)

 

Нелепые мифы, заблуждения, добросовестные глупости, дурацкие идеи, безумные фантазии, утопии, химеры, преднамеренные и непреднамеренные ошибки, ложь, клевета, наветы, пасквили, преступления продажной "элиты", беспросветная тупость руководства всех уровней, безумная доверчивость народа, манипуляции сознанием, психология толпы, одичание народа... 

 

Страницы:  1  2  3  4  5  Далее см. Меню раздела

Книги  Сборники статей  Избранные статьи 

 

 

Избранные статьи

 

Червов Н. 1941-Й. Выдержал ли экзамен Иосиф Сталин?

Статья генерала армии М.А.Гареева "1941-й: экзамен Иосифа Сталина"1, безусловно, привлечет к себе внимание, так как в ней поднимаются сложные и важные вопросы подготовки и начала войны. Судя по названию, она претендует на объективную оценку деятельности Сталина в тот период, ибо, как пишет автор, "...особенно на протяжении последних 15 лет хула и поношения лились на Сталина сплошным мутным потоком и сказать о нем что-то объективно было не просто. Заведомо лживых "уток" запущено немало, и они продолжают летать, несмотря на опровержимые исторические факты". Все это правда и вызывает интерес.
Однако, прочитав статью, мне все-таки не удалось понять, выдержал ли Верховный Главнокомандующий экзамен 1941? Какую "оценку" поставил ему уважаемый Махмут Ахметович?

 

Крыштановская О.В. Формирование региональной элиты: принципы и механизмы
Скачать pdf 632 кб

КРЫШТАНОВСКАЯ Ольга Викторовна - кандидат философских наук, докторант Института социологии РАН.
С многочисленными трудностями и отступлениями Россия перешла на выборную систему формирования региональной власти. Это стало одним из главных достижений демократии в стране, сделан шаг к реальной федерации. Создавалась база действи- тельного, не декларируемого разделения властей, взаимоотношений равноправных субъектов федерации, становления гражданского общества. Вместе с тем выборность глав субъектов федерации дестабилизировала политическую систему, появилась опасность новой волны "парада суверенитетов" и в самом катастрофическом сцена- рии - распада России на "удельные княжества". Выборность региональных руководителей принципиально изменила профиль рос- сийской власти: выборы не только привели наверх новых людей, но и сделали губерна- торов (глав) опасно независимыми от центра. События в Чечне продемонстрировали обществу неэффективность военных методов. Политические рычаги управления реги- онами были крайне ослаблены не только из-за введения выборного принципа форми- рования губернаторского корпуса, но и из-за отсутствия единой нормативной базы вза- имодействия центра и территорий, противоречий в законодательстве. Экономические ресурсы долгое время оставались чуть ли не единственными реальными рычагами вли- яния центра, что привело, в свою очередь, к искажению межбюджетных отношений, налоговой системы. Так называемые "трансферты" позволяли центральной власти уп- равлять регионами, но это касалось лишь бедных, дотационных территорий. Весь ельцинский период регионы-доноры оставались главной головной болью Кремля, так как они были в большей степени независимы от политики центра. Приду- мывались непрямые, обходные пути воздействия на региональную элиту, что перево- дило политику в византийское русло. Проблема отправки трансфертов и задержки выплат населению каждый политический актор использовал для того, чтобы обви- нить оппонента. Возмущение населения становилось козырем в борьбе между полити- ческими игроками. Немаловажным рычагом давления на губернаторов была и угроза уголовного пре- следования, которое могло начаться в любой момент. Повод найти нетрудно: непра- вильно проведенная приватизация, нецелевое расходование бюджетных средств, ошибки во время избирательных кампаний, коррупция... Массированные проверки безошибочно указывали на недовольство центра работой того или иного чиновника и касались далеко не всегда его лично. Чаще всего под угрозой санкций оказывались вверенные ему организации или группы поддержки (например, бизнес, осуществляв- ший спонсорскую поддержку на выборах).

 

Вилльямс Дж. А. Взгляд американца на российскую ситуацию: некоторые предварительные заметки
Скачать pdf 207 кб

ВИЛЛЬЯМС ДЖОН АЛЛЕН — доктор философии, председатель отделения политических наук
Университета Лойолы в Чикаго. Вице-председатель и исполнительный директор межуниверситетского
семинара по проблемам Вооруженных сил и Общества, Председатель секции Международной безопасности
и контроля над вооруженными силами Американской Ассоциации Политических наук.
События в России затрагивают не только русских, они касаются всех. Россия по-прежнему остается великой державой это огромная страна, обладающая большими материальными и духовными возмож- ностями; все, что в ней происходит неизбежно влияет и на остальную часть планеты. Как ученый, долгое время изучавший ваши проблемы, и как военный специалист, слишком хорошо представляющий себе опасности военного противостояния, я внимательно слежу за развитием событий в России, Перемены в отношениях между вашей и моей странами во многом зависят от того, что сами русские граждане думают по поводу своих насущных неурядиц, а также по поводу тех отношений, которые они хотели бы иметь с Америкой. Ради наших детей я вместе со всеми, стремящимися к согласию и обладающими доброй волей американцами и русскими призываю к тому, чтобы наши взаимоотношения были дружескими. Очень просто считать, что и у русских, и у американцев сложились друг о друге совершенно определенные представления. Созревшие на протяжении долгой идеоло- гической борьбы, эти мнения были чаще всего взаимовраждебными. Однако несмотря на весь свой антикоммунизм, большинство американцев на самом деле никогда не испытывали к русским людям неприязни. Фактически мы всегда смотрели на русских как на величайших заложников коммунизма. Именно поэтому многие из нас соглашались с президентом Рейганом, когда он называл Советский Союз «империей зла», но мы никогда не думали, что сами советские люди злы по своей природе (если не считать, конечно, таковыми большинство их руководителей). Многие русские раньше смотрели на американцев (да и сейчас, пожалуй, смотрят так же) как на эдаких заносчивых деляг, всячески обделывающих свои делишки перед тем, как дать бескорыстный совет остальной части человечества. Эти превратные мнения об американцах не новы и свойственны даже тем, кто относится к нам дружески. Во время мировой войны французский премьер Жорж Клемансо как-то сказал: «Америка? Это нечто, движущееся от дикости к цивилизации, но в обход культуры». Во время мировой войны один англичанин заявил, что с американцами три загвоздки: «им платят слишком много, они слишком похотливы, и их здесь слишком много». Но со словом «русский», по крайней мере в том, как его противопоставляют слову «американец» тоже конфуз. Под «русских» подпадают как граждане России, так и природные русские, проживающие, как известно, по всему миру. Это непривычно для американца, который под понятием «американец» подразумевает прежде всего гражданина Соединенных Штатов Америки, независимо от его расовой принадлеж- ности, и очень часто не считает таковым жителя Канады или Южной Америки. Соответственно, мы очень часто используем слово «русские», когда говорим о гражданах Советского Союза. Я вспоминаю, что когда великий бегун Валерий Борзов услышал от американского тележурналиста вопрос о том, как себя чувствует лучший русский спринтер, то он к вящему замешательству американца вежливо ответил: «Но я не русский, я украинец». Подобные проколы случались благодаря неправильному пониманию всех сложностей этнического строения Советского Союза и, по схожей причине, России, а также потому, что ключевым здесь служило собственное пони- мание слова «американец». Сейчас же картина, конечно же, еще более осложнилась.

 

Фурсов А.И. Мифы перестройки и мифы о перестройке

Скачать pdf 158 кб

ФУРСОВ Андрей Ильич - кандидат исторических, наук, заведующий отделом ИНИОН РАН. Основным мотивом участия в дискуссии стало то, что объектом анализа стали интересующие меня проблемы: логика развития коммунистического строя, кризис советского общества, оценка дореволюционной и нынешней ситуации (и вытекающая отсюда оценка перестройки и Горбачёва), проблема сталинизма. Н. Богданов статью о перестройке назвал "Дорога в ад" ("ЛГ", № 27). Тем социальным адом, которым для миллионов людей обернулась эта дорога, она не заканчивается, это промежуточная остановка. Реальный конец этого пути для России (разумеется, если он будет пройден) - небытие, ничтоизация. России как субъекту нет места в позднекапиталистическом мире. Место есть русскому пространству, ресурсам и биомассе: мозги для корпораций, женские и детские тела для борделей, здоровые органы для пересадки - место "у параши" в международном разделении труда. Без субъектности, пусть завоеванной с огромными потерями (а когда бывало иначе?), народ превращается в биомассу - легкую добычу для хищников. Горбачёвы-яковлевы подтолкнули население к самому краю пропасти, гайдары-чубайсы столкнули его туда, а грефы-зурабовы пытаются добить окончательно. То, что произошло в 1990-е. - логическое и неизбежное следствие перестройки. Иного (при эволюционном развитии) после 1987-1988 гг. было не дано. Еще в самом начале перестройки глубоко уважаемый и высоко ценимый мной А. Зиновьев определил горбачевизм как "стремление заурядных, но тщеславных партийных чиновников перехитрить не только людей, но и объективные законы человеческого общества". Стремление обернулось катастрофой для большинства населения. И вот теперь нас пытаются убедить, что попытка обмануть законы истории удалась и что именно перестройка, освободив людей от коммунизма (того, что перестал строить Брежнев?!), принесла им блага цивилизации.

 

 

Востриков С. В. Дьявольская кухня нацизма
Скачать pdf 221 кб

ВОСТРИКОВ Сергей Васильевич - доктор исторических неук, профессор Смоленского государственного педагогического университета. В массе научных работ, посвященных Второй мировой войне, одним из недоста- точно изученных как в отечественной, так и в зарубежной науке остается вопрос о влиянии, месте и роли теософии в судьбах "третьего рейха". Теософия, напомню, это мистическое учение о допустимом единении человеческой души с некими выс- шими силами, возможности непосредственного общения с потусторонним миром. Ситуацию в историографии этого вопроса можно объяснить тремя основными при- чинами: во-первых, дефицитом первичной информации. Во-вторых, незаинтересо- ванностью в анализе эсхатологии нацистских теософско-космогонических "теорий"; в-третьих, тем, что познание неизвестного и сложного часто не укладывается в шаб- лоны и трафареты. Фантастика, псевдонаучные доктрины и учения захлестнули в начале XX в. вол- нами Германию, - страну точных наук, высокой культуры и философии. На судеб- ном процессе в Нюрнберге в 1946 г. главный обвинитель от Франции указал на глу- бокие и отдаленные истоки национал-социализма. "Национал-социализм - заверше- ние длительной идейной эволюции" - говорил он. "Национал-социалистское учение - венец длительной эволюции философской мысли, чье влияние было громадным не только в Германии, но и далеко за ее пределами", - писал Ф. Хайек в работе "Дорога к рабству", отмечая, что оно вобрало в себя элементы философских концепций нем- цев Фихте, Шпенглера, Гегеля, англичанина Карлейля, француза Конта. Известный исследователь нацизма Вальтер Хоффер подчеркивал эклектичную программатику нацизма, синтезировавшего противоположные, амбивалентные, казалось бы несо- вместимые фрагменты различных наук о человеке и обществе (антропология, расо- вая теория, евгеника, социал-дарвинизм, ньютонианство, физиогномистика, астро- логия), что позволяло ему выступать в виде "двуликого Януса" (одновременно и ш антипролетарском, и в антибуржуазном облачении), подавая, - в зависимости от не- обходимости, - себя в разнообразных ипостасях: как сила и революционная, и реак- ционная; возрожденческо-просветительская и консервативная; идеалистическая и прагматическая; рационалистическая и мистическая. Вследствие чего, по мнению В. Хоффера, "нацизм сумел приобрести себе сторонников во всех слоях немецкого народа". Магия и оккультизм представляли весьма значительную и органичную часть теневой стороны нацизма.
И в наше время разработкой бесовщины гегемонизма занимаются маститые ма- гистры-мистификаторы от политики. Эти люди мировой "закулисы" - члены закры- тых организаций, аналоги которых существовали в Европе и США начала XX в. Вход в них - только для посвященных. Щедрое "спонсорство" и финансовые "влива- ния" обеспечивают этому "постиндустриальному интернационалу" и его сетевым структурам безбедное существование и в новом веке. Под их "крышей" еще долго будут работать спецслужбы, строители "нового порядка" и обыкновенные аферис- ты. Цель этой кухни дьявола очевидна, - установление при помощи современных со- циальной инженерии, манипулятивных политтехнологий, массированного примене- ния электронного PR, - тотального контроля над умами людей (в общепланетарном масштабе), превращение их в "пассивное стадо", безликую "биомассу" (относитель- но чего предостерегали Г. Тард, X. Ортега-и-Гассет, Л. Вольтман, П. Струве, П. Со- рокин, В, Бехтерев и др.). Тень люциферова крыла сегодня простерта над ми- ром, и нет оснований предполагать наступления в XXI веке эры милосердия.

 

 

Айзатулин Т.А., Кара-Мурза С.Г., Тугаринов И.А. Идеологическое влияние евроцентризма
Скачать pdf 221 кб

Авторы работают в Аналитическом центре по научной и промышленной политике Миннауки, Гос- кдмпрома и РАН. АЙЗАТУЛИН Тамерлан Афиятович — старший научный сотрудник. КАРА-МУРЗА Сергей Георгиевич — доктор химических наук, главный научный сотрудник. ТУГАРИНОВ Иван Алек- сеевич — кандидат геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник: Идеологическим фоном перестройки и нынешней реформы в СССР (России) был евроцентризм. Эта «метаидеология» западного общества наиболее рельефно выража- лась в тезисе о «возврате в нормальную цивилизацию», под которой понимались ос- новные экономические, политические и социокультурные структуры Запада. Вокруг этого тезиса и произошел раскол в советском обществе. Евроцентристская установка была представлена почти исключительно интеллигенцией и партийно-госу- дарственной элитой. В наименьшей степени ее разделяли сельские жители. Приме- чательно, что на вопрос «Достижения какой страны Вы считаете для нас наиболее ценными?» Японию назвали 51,5% респондентов всесоюзного опроса и лишь 4% рес- пондентов— читателей «Литературной газеты» [1]. Кредо евроцентризма реформаторов выражено в манифесте «Иного не дано» Л. Баткиным: «"Запад" в конце XX в. — не географическое понятие и даже не понятие капитализма (хотя генетически, разумеется, связано именно с ним). Это все- общее определение того хозяйственного, научно-технического и структурно-демокра- тического уровня, без которого немыслимо существование любого истинно современ- ного, очищенного от архаики общества» [2, с. 175]. Нет смысла анализировать здесь структуру мифов евроцентризма, а тем более критиковать их. Это — не теория, а идеологическое построение, в основе которого лежит ряд иррациональных посту- латов, идеалов, а о них спорить бесполезно. Рационально можно обсуждать другое: что произойдет, если утопия евроцентризма действительно будет внедряться в практику в иных культурах, а тем более в масшта- бах человечества. В рамках двух видений мира и человека — экологического и антро- пологического — было сделано предупреждение о принципиальной невозможности этого проекта, из чего следует, что попытка его осуществления на практике не просто обречена на неудачу, но и неминуемо приведет к массовым страданиям. Жесткость рамок евроцентризма, в которые была втиснута социальная философия перестройки и реформы, усугубилась тем, что выразителями этой идеологии стали социальные группы, в которых рациональность и «научный» тип мышления при- обрели статус высшего, не контролируемого иными ценностями авторитета. В упоминавшейся книге подчеркнуто: «Носителями радикально-перестроечных идей, ведущих к установлению рыночных отношений, являются по преимуществу предста- вители молодой технической и инженерно-экономической интеллигенции, студен- чество, молодые работники аппарата и работники науки и культуры» [1]. Утверждение, что мир прост, измерим и подчиняется выражаемым на языке матема- тики естественным законам означает десакрализацию, устранение ценностных, иррациональных компонент не только из картины Природы, но и общества и чело- века. По выражению К. Лоренца, Запад — это «цивилизация, которая знает цену всего, но не знает ценности ничего» (как сказал философ, «то, что имеет цену, не может иметь святости»).

 

 

Рукавишников В.О. Посткоммунизм по-русски
МИР РОССИИ • 2000 • N2
РОССИЯ КАК РЕАЛЬНОСТЬ

Скачать pdf 857 кб

Богатая статистика, масса фактов, разоблачающих ложь мафии "реформаторов".

Посткоммунизм как теоретический концепт и реалии политики и жизни в России в последнее десятилетие XX в. — так коротко можно охарактеризовать содержание статьи. В ней рассматриваются различные интерпретации посткоммунизма (переходный период, новый этап глобального развития и т. д.), основные отличительные черты эпохи посткоммунизма в бывших социалистических странах, общий сценарий посткоммунистической модернизации и то, каким образом представлены цели, задачи различных этапов реформирования в Посланиях Президента России Федеральному собранию и других официальных документах, обсуждаются социально-экономические результаты первого десятилетия посткоммунистического развития России в сравнении с другими странами, отношение населения к политике реформ и власти, политическая природа и сущность произошедших перемен, характеристики общественно-политического строя, сложившегося в России к началу XXI в., и т. д. В работе анализируются оценки положения дел в России и прогнозы возможного развития, высказываемые как в нашей стране, так и за рубежом.
Правомерно говорить о двух интерпретациях «посткоммунизма» как понятия. В первом случае речь идет о семантически строгой трактовке этого термина, т. е. «посткоммунизм» - это всего лишь название исторического периода, пришедшего на смену «реальному социализму». Во втором - о попытке использования этого понятия для обозначения новой историческую эпохи, в которую вступило всё человечество после крушения коммунистических режимов в странах Восточной Европы и СССР в конце 1980-х - начале 1990-х годов. Более подробно различные интерпретации данного понятия рассмотрены в первом разделе данной статьи. Во втором разделе речь идет о целях, задачах и фазах посткоммунистической транзиции. При этом важнейшие характеристики социально-экономического положения в России в конце XX в. сопоставляются с аналогичными показателями в других странах. Такое сравнение позволяет реалистически оценить ход и итоги первого десятилетия реформ.

 

Тощенко Ж.Т. Время мифов и пути их преодоления
Скачать pdf 198 кб

ТОЩЕНКО Жан Терентьевич - член-корреспондент РАН.
В научной литературе неоднократно предпринимались попытки охарактеризовать содержание, сущностные стороны, основные черты происходящих в нашей стране перемен во времена так называемой реформации России. Предлагались самые различные формулировки - от катастрофических до лучезарных, от реалистических до фантастических. На мой взгляд, в работах академика РАН Г.В. Осипова предложен верный и точный вариант выявления сущности этих изменений - время мифов. Но прежде чем дать анализ современных мифов и социального мифотворчества, ученый знакомит нас с тем огромным интеллектуальным богатством, которое связано с научным осмыслением этого феномена. Опираясь на творческое наследие Б. Малиновского, Э. Дюркгейма, Л. Леви-Брюля. автора символической теории мифов Э. Кассирера, труды В. Парето, 3. Фрейда, К. Юнга. Ж. Сореля, Р. Барта, К. Манхейма, а также исследования отечественных мыслителей С. Булгакова, А. Лосева, Л. Ионина и др., он дает свое понимание многозначности и многообразия существовавших и существующих мифов. На мой взгляд, после прочтения работ Г.В. Осипова можно сделать вывод: современное понимание мифа и отношение людей к нему на разных ступенях общественного развития различны. В этой связи весьма показателен тот поиск, который осуществлен исследователем при объяснении сущности и содержания мифа
В этой связи большой интерес представляют выводы автора, особенно ярко воплощенные в докладных записках в директивные органы как СССР, так и России, в официальных докладах, которые замыкаются на такую важную составляющую современного общества: а что делать? Г.В. Осипов, опираясь на данные многочисленных исследований, предлагает комплекс мер социально-экономического, политического и культурного порядка по нормализации и упорядочивании государственной и общественной жизни страны. И на каждом этапе развития нашего общества эти предложения совершенствуются, уточняются, обогащаются. И именно такой подход позволяет нам разделить оптимизм автора, когда он говорит, что "верит в будущее России и ее народов" {"Социальное мифотворчество и социальная практика", с. 14). Он не просто верит, а предлагает конкретные меры по достижению этого будущего.


Дубин Борис. Запад, граница, особый путь: символика "другого" в политической мифологии современной России

Скачать pdf 456 кб

Общественное мнение о выборе пути развития России, отношений с Западом и Востоком, о самоидентификации российских граждан, восприятии других народов. На какие страны нужно прежде всего
ориентироваться России при выборе пути развития? Согласны ли Вы с тем, что Запад пытается привести
Россию к обнищанию и распаду? Согласны ли Вы с тем, что западная культура оказывает отрицательное влияние на положение дел в России? Вы согласны, что Россия всегда вызывала у других государств враждебные чувства, что нам и сегодня никто не желает добра? В какой мере лично Вас интересует история
различных стран, культура разных народов? Какая экономическая система кажется Вам более правильной?
Какая политическая система Вам кажется лучшей? Русский путь под твердым руководством?

О современных мифах. К типологии современного мифа. Русский миф. Метафора "русского пути".

 

 

Емельянов Ю. В. Последние политические программы и прогнозы Троцкого
Скачать pdf 361 кб

ЕМЕЛЬЯНОВ Юрий Васильевич — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института международного рабочего движения АН СССР. Активный пересмотр многих положений в истории партии, отказ от сложившихся оценок партийных руководителей неизбежно ставит в повестку дня вопрос о необходимости выработки правильного представления о Л. Д. Троцком, занимавшем видное место в Октябрьской революции и сыгравшем крайне противоречивую роль в советской истории. Чтобы выйти из порочного круга смены примитивных оценок, особенно в отношении такой неоднозначной фигуры как Л. Д. Троцкий, необходимо внимательное знакомство с его мировоззрением и практической работой. Следует учитывать, что троцкизм как идейно-политическое движение, сохранившись после смерти Л. Д. Троцкого, ныне имеет ряд международных центров, выступающих от имени созданного Троцким IV Интернационала. При всей своей малочисленности троцкистские партии и группировки чрезвычайно активны, располагают многочисленными средствами информации и оказывают существенное влияние на часть интеллигенции и студенчества в капиталистических странах. Идейно-политическая платформа Л. Д. Троцкого и его последователей имеет значение не только для общественной жизни зарубежных стран. Поскольку Л. Д. Троцкий и троцкисты представили наиболее широкую критику советского общества иод лозунгами восстановления «истинного») марксизма-ленинизма, не прекращаются попытки доказать справедливость их выводов и необходимость осуществления социальных экспериментов в стране в соответствии с рецептами троцкизма. Об актуальности троцкистской альтернативы для нашей страны не раз заявляли советологи США и Англии, прежде всего сторонники И. Дейтчера и Э. Карра. Поскольку предложение о безоговорочной реабилитации Троцкого неразрывно связано с пропагандой идей троцкизма, попытаемся ознакомиться с ними в изложении самого Л. Д. Троцкого.

 

ФЛЕРЕ С. Причины распада бывшей Югославии: взгляд социолога

Скачать pdf 251 кб

ФЛЕРЕ Серж - с 1971 по 1991 г. преподаватель социологии университета Нови-Сад (Югославия), затем университета Марибор (Словения). Введение. Распад бывшей Югославии привлек научное внимание (не говоря уже о вненаучном) большого числа исследователей, включая социологов, преимущественно из стран, затронутых этим процессом. Объяснение событий истинной или приписываемой глубиной, - заманчивая и сложная задача, особенно если использовать простые социально-психологические факторы. Распад бывшей Югославии в 1991 г. - пример такого объяснения. Было ли это, включая насилие, неизбежным следствием многонационального состава государства, природы наций и их отношений, сложившихся за 70 лет сосуществования в одном государстве? Югославия была средством "строительства наций" словенцев, хорватов, босняков, македонцев, албанцев и даже черногорцев, в меньшей степени для сербов, и точно не мелких этнических групп. Это имело место, несмотря на то, что сами они почти не знали об этом и считали государство Югославию одним из главных институтов. История вершилась за спиной наций Югославии. В создании наций из большого числа национальностей в рамках единого федерального государства X. Ситон-Уотсон когда-то с полным основанием увидел процесс создания "новых наций" [22]. Распад Югославии связан с общей социальной модернизацией. С сегодняшних позиций различия уровней модернизации этнических единиц и регионов можно определить как факторы, стимулирующие дезинтеграцию не сами по себе, а через рост этно- национальной идентичности и понимания Югославии все больше и больше как "оков" для собственного этнонационального развития. Проясняется роль религий: несмотря на многочисленные декларации о поддержке терпимости, религия "не является ее выразителем или рычагом в той же степени, в какой она выражает часть национальных идентичностей" [23, р. 13]. Картину распада Югославии можно представить как альянс этнических политиков и интеллектуалов (так называемых независимых, оппозиционных или диссидентских интеллектуалов), сформировавших коалицию ради разжигания чувств этнической фрустрации и безотлагательного действия (объясняя причину кризиса своих государств в терминах несоответствия положения их нации внутри Югославской федерации). Старые и новые элиты того времени (в некоторых странах, например Хорватии, политиков почти не было) использовали идеологию этнической ненависти для очернения других групп ради развала коммунизма, в борьбе за формирование новой политической элиты. Эти новые элиты (в каждом новом государстве) использовали, нередко не по назначению, любые средства пропаганды в самых разнообразных формах, включая то, что сегодня называется разжиганием ненависти, особенно путем распространения слухов, пробудивших глубоко укоренные коллективные страхи. Телевидение имело наибольшее значение. Югославская драма, начиная с конца второй половины 80-х годов, стала драмой симулякров. Телевизионные истории, не обязательно правдивые, служили мобилизации масс, не многим отличаясь от гитлеровской ксенофобии, рассказов о мнимых жестокостях. Отсутствие пан-югославской телевизионной системы стало фактором, позволившим элитам монополизировать "правду". На более глубоком уровне Югославия тех времен столкнулась с невозможностью адаптировать политическую и экономическую систему СФРЮ к изменившимся условиям окружающей среды, особенно по институциональным причинам. Это означало, что кризис легитимности не мог привести к устойчивой трансформации политической системы, даже, вероятно, при помощи извне (за исключением протектората, который трудно представить). На самом глубоком уровне многонациональное государство Югославия не могло действовать бесконечно по причине этнических конфликтов в прошлом, почти исключительно на протяжении XX в., раздувания идеологами всех крупных этнических групп любого кризиса до размеров драмы и апокалипсиса, акцентирования того, что нации становились зрелыми "социальными явлениями".

 

Гудков Лев. Отношение к США в России и проблема антиамериканизма

Скачать pdf 540 кб

США и Россия в зеркале опросов общественного мнения. Динамика отношения американцев к России. Динамика отношения русских к США. Составляющие массового образа США. Российский антиамериканизм. Обстоятельная, богатая фактами статья о сложных взаимоотношениях двух великих держав, двух великих народов.
Образ США для советского и постсоветского массового сознания содержит несколько планов, разных по времени появления, но сохраняющих при определенных условиях прежние значения. Антиамериканизм, разумеется, не сводится к враждебности исламских или арабских радикалов, он широко распространен и в Европе, причем не только среди националистически настроенных французов, немцев, итальянцев и других, но и среди более рафинированной публики, задающей тон в обществе, равно как и в Азии (например, в Японии, Индии или Китае), в Латинской Америке, в Африке, ну и, конечно же, в России. Идеологически он питается самыми разными идеями и принципами, ничего общего между собой не имеющими, кроме как неприятием США. Неприязнь к этой стране соединяет и представителей клерикально-католической критики капитализма (капиталистического духа рационализма и материализма, стяжательства, индивидуализма и пр.), и иранских аятолл, европейских левых интеллектуалов и палестинских боевиков, маоистов, коммунистов и антиглобалистов, а теперь и террористов Бен Ладена. Более того, в самих США, по крайней мере, до недавних событий, многие социологи, публицисты, литераторы писали о глубоком неприятии американского общества и американской культуры*. США вызывают к себе нелюбовь, если не сказать ненависть, гораздо большую, нежели какой-нибудь диктаторский режим, уничтоживший значительную часть и своего, и чужого народа.

 

Владимиров Д.Г. Старшее поколение как фактор экономического развития
Скачать pdf 176 кб

ВЛАДИМИРОВ Дмитрий Георгиевич ~ аспирант Института социально-политических исследований РАН. На протяжении последних лет в развитии России сохраняются негативные демографические тенденции. Главная среди них - абсолютное сокращение численности жителей страны. Этот процесс сопровождается радикальными изменениями в возрастной структуре населения - оно быстро стареет. За последние 60 лет доля в населении детей уменьшилась почти вдвое, а доля пожилых и старых людей (в возрасте после 60 лет), напротив, возросла почти втрое [1, с. 10]. В 1999 г. впервые за последние 80 лет доли полярных возрастных групп (детей и пенсионеров) практически сравнялись: 20% дети до 16 лет; 20,6% - лица пенсионного возраста [2]. В последние десятилетия предлагались различные варианты возрастной классификации для позднего периода жизни человека. В документах Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), возраст от 60 до 74 лет рассматривается как пожилой; 75 лет и старше - старые люди; возраст 90 лет и старше - долгожители. В зарубежной литературе встречается различие "молодых пожилых" - 65-74 лет, "старых" - 75-84 лет и "очень старых" - 85 лет и старше [3]. Доклад Комитета экспертов ВОЗ ссылается на решение ООН от 1980 г., в котором возраст 60 лет рекомендуется рассматривать как границу перехода в группу пожилых [4]. Согласно международным критериям (например, ООН), население страны считается старым, если доля людей в возрасте 65 лет и старше превышает 7%. По этому показателю население России давно можно считать таковым, ибо каждый пятый россиянин относится к вышеуказанной возрастной категории. А в некоторых десятках областей страны удельный вес пожилого населения в сельской местности превышает 30% [5]. Можно предположить, что население России будет продолжать стареть, причем нарастающими темпами. По прогнозам многих отечественных демографов и экономистов, первые симптомы ухудшения экономической ситуации в результате изменений в демографической структуре населения могут сказаться уже лет через 6-8, когда число иждивенцев, приходящихся на одного работающего, возрастет в 1,5 раза по сравнению с нынешним уровнем [6]. Положение будет усугубляться и в последующие годы - уже к 2020 г. соотношение работающих и пенсионеров, по разным оценкам, составит один к одному [7]. И все же, несмотря на остроту приведенных данных, нам кажется, что степень опасности демографических процессов, связанных со старением населения, в литературе несколько преувеличивается. Ведь доля лиц трудоспособного возраста в общем составе населения в значительной степени компенсируется снижением доли детей. Так, с 1959 г. по 1999 г. доля лиц пенсионного возраста поднялась с 11,8% до 20,8%, а доля лиц в трудоспособном возрасте осталась практически прежней, соответственно - 58,4% и 58,5%. В результате к началу XXI в. в нашей стране сложилась ситуация, когда детей уже мало, а стариков еще не так уж много (по сравнению с некоторыми развитыми странами или с тем, что ждет нас в предстоящие годы Старение рабочей силы создает в XXI в. немало проблем, в том числе в России. Одни из самых серьезных, требующих неотложных решений, - преодоление сложившихся стереотипных представлений о трудоспособном возрасте, расширение возможностей для реализации потенциала пожилых людей, разработка и осуществление соответствующих программ их образования и профессиональной подготовки.

 

 

Оболонский Александр. Перекрестки российской истории: упущенные шансы
Скачать pdf 259 кб
Оболонский А. В.— доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник Центра политологических исследований при Институте государства и права PAН. Специалист по проблемам политологии, государственного управления, массового сознания.

Исходным глубинным различием между тем, что называют «Западом» и «Востоком», является базисная ориентация принципов социального устройства либо на индивида, либо на некое общественное целое, на Систему. Главный водораздел проходит по тому, что считается первоосновой — личность или социальное целое (будь то племя, община, империя...). Соответственно, и назвать эти два базисных типа можно «персоноцентризмом» и «системоцентризмом». В персоноцентристской шкале главное — индивид, человек как «мера всех вещей» (Протагор); все рассматривается через призму человеческой личности. При этом не следует упро.-щать проблему и отождествлять данный подход с гуманизмом, хотя корреляция тут, конечнр, есть. Далеко не всегда персоноцентризм был гуманным. С личностью сплошь и рядом боролись, ее истязали, уничтожали, но парадоксальным образом это доказывало, что ее принимают в расчет. В системоцентристской же шкале ценностей индивидуальный человек либо вообще отсутствует, либо воспринимается Как орудие или строительный материал для достижения каких-либо надындивидуальных — «системных» — целей, среди которых всегда были стабильность, неизменность социального порядка, словом, самоконсервация, а также, по возможности, экспансия, расширение зоны влияния. Персоноцентризм и системоцентризм — это два различных, несовместимых видения мира;;. Поэтому перманентный конфликт между ними неизбежен. С некоторым упрощением можно сказать, что существуют два возможных пути развития цивилизации: системоцентристский и персоноцентристский. Причем второй путь — не продолжение первого, а другая, идуищя в том же направлении дорога. Они то идут параллельно, то сближаются, то расходятся. До XVI в. практически все общества двигались по одной — системоцентристской — дороге. Лишь немногие (эллины, альбигойцы, некоторые итальянские республики) совершали кратковременные вылазки на другую трассу, но либо гибли, либо возвращались в накатанную системоцентристскую колею, хотя предпосылки для таких переходов зрели во многих европейских странах. Очевидно, поэтому в XVII—XIX вв. большинству европейских обществ удалось (и, кажется, бесповоротно) перебраться на персоноцентристский путь. Впрочем, кто может дать гарантии? Ведь уже в XX в. мы были свидетелями трагических по последствиям временных возвращений на системоцентристскую дорогу (вспомним хотя бы Германию). В контексте предложенной модели представляется, что Россия до сих пор так и не смогла поменять трассу своего движения в историческом времени-пространстве, хотя несколько раз, начиная со Смутного времени, подобные попытки предпринимались. Серьезные предпосылки для более или менее подготовленного, органического перехода на другую историческую колею сложились в российском обществе в XIX в., когда монопольное господство системоцентристской социальной этики было нарушено. И как заметная социальная величина сформировалась персоноцентристская контркультура. Именно тогда она заявила о себе как альтернатива извечному российскому системоцентристскому «людодерству». Не будем пока касаться политических перипетий. Важно, что с этого времени в России появилась «новая порода людей» (об этом процессе замечательно писал и говорил Н. Эйдельман). И весь XIX в. прошел под знаком ее укрепления и развития. К началу XX в. персоноцентризм стал в русском обществе настолько значительной силой, что даже без политических подталкиваний начала крениться и покрываться трещинами пирамида российского системоцентризма. Однако здесь роковую роль сыграло то, что в России развивался персоноцентризм главным образом не «вширь», а «вглубь», т. е. в пределах одного социального слоя — интеллигенции, причем лишь одной ее части. В политическом словаре для нее есть название — «либеральная интеллигенция». Сверхконцентрация персоноцентризма на столь узком социальном пространстве породила уникальное в мировой истории явление — российскую гуманистическую интеллигенцию. Но в историческом плане такая сверхконцентрация привела к национальной трагедии. Узость социального основания персоноцентризма предопределила его поражение. Другая же часть интеллигентов исповедовала принципы политического радикализма.

 

 

Арутюнян А.А. Россия и Ренессанс
Скачать pdf 393 кб
Общественные науки и современность. 2001. № 3. С. 89–101. Тематический раздел: Социология культуры
Арутюнян Альфред Андраникович - кандидат философских наук, историк культуры (Ереван).Статья полемически направлена против идеи академика Д.Лихачева о том, что российская история пережила Предвозрождение, за которым не последовало собственно Возрождения. Автор акцентирует особенности развития русского социума, которые сделали невозможными для него такие «сугубо западные» характеристики как вассалитет, дихотомия церкви и государства, освобождение крестьян, свободные города, идеология индивидуализма и, конечно, Ренессанс.
Рассмотрение темы необходимо начать с разбора известной концепции академика Д. Лихачева, согласно которой на Руси в конце XIV и начале XV века проявились ренессансные явления, но они "не получили в дальнейшем должного развития" [Лихачев, 1987, с. 342]. Падение Константинополя, разрыв культурных связей с Ви- зантией, подчинение Москвой городов-государств Новгорода и Пскова, ускоренный рост централизованного государства при недостаточном социально-экономическом развитии Руси не смогли в корне убить ренессансные явления, и "развитие их только задержалось, появление многих из них было отсрочено, перешло в новое состояние" [Лихачев 1987, с. 342]. Что же произошло с этими ренессансными явлениями, перешедшими в новое состояние? "В XVII столетии, - пишет Лихачев, - после века необузданных притеснений и государственного вмешательства в литературное творчество, эти ренессансные явления вдруг получают позднее развитие и сме- шиваются в конце века с явлениями барокко, шедшими с Запада. Ренессанс вступает в свои права, но его развертывание идет не совсем нормально, как у всякого опа- здывающего явления. Запоздалое цветение Ренессанса и создало ту пеструю картину, которую являет собой русская литература XVII века" [Лихачев, 1987, с. 342]. В "Введении" к I тому "Истории русской литературы" Лихачев отмечает, что «на протяжении XVI-XVII, а отчасти XVIII века, в России постоянно дают себя знать отдельные возрожденческие явления: развитие индивидуального начала в творчестве, постепенное освобождение личности из-под власти средневековой корпоративности, - но единой эпохи Возрождения в России не было. Было "замедленное Возрождение", ибо без возрожденческих явлений не может совершиться переход от средневековья к новому времени». Далее он пишет: «XVII век в России принял на себя функции эпохи Возрождения, но принял в особых условиях и в сложных обстоятельствах, а потому и сам был "осо- бым", неузнанным в своем значении» [Лихачев, 1987, с. 342]. Лихачев использует также термин "Предвозрождение", который он объясняет так: "Социально и экономи- чески Предвозрождение было подготовлено на Руси по преимуществу в городах- коммунах - Новгороде и Пскове. Ступенью, но не к реализму, а к более реалис- тическому изображению действительности, являлись в живописи и абстрактный психологизм и внесение в нее сильного движения, изображение персонажей в сильных поворотах. Ступенью к светскому началу - появление ересей (кстати сказать, на Руси вовсе не крестьянских, а городских), развитие индивидуального религиозного сознания требовавшего уединенной молитвы, удаления от людей и пр." [Лихачев, 1992, с. 121]. Однако, по его мнению, "русское Предвозрождение не дало Возрож- дения" [Лихачев, 1992, с. 60]. .

 

Земцов Б.Н. Идеология и ментальность дореволюционной российской интеллигенции
Скачать pdf 222 кб

3емцов Борис Николаевич - кандидат исторических наук, доцент Московского технического университета имени Н. Баумана. Общественные науки и современность. 1997. № 3. С. 75-84.
В статье анализируется процесс становления творческой интеллигенции в России XVIII–XX вв. и соответствующее изменение ее ментальности. Прослеживаются причины возникновения «народопоклонства» и поворот интеллигентского сознания в конце XIX в. от революционности к идеалам мастерства и совершенствования формы, их связь со становлением буржуазии, обуржуазиванием интеллигентской верхушки. Отмечаются соответствующие тенденции в сознании массы интеллигенции после поражения революции 1905–1907 гг. Показана доминирующая роль интеллигенции в оппозиционном и революционном движении. При этом оппозиционность интеллигенции поставлена в подчиненное положение по отношению к функции создания духовных богатств, являющейся основой для ее выделения как социального слоя.
Текст статьи [223 Кбайт]

 

Бабашкин В.В. Крестьянский менталитет: наследие России царской в России коммунистической
Скачать pdf 251 кб

Бабашкин В. В.— кандидат исторических наук, профессор кафедры отечественной истории Всероссийского сельскохозяйственного института заочного образования, заведующий кафедрой гуманитарных дисциплин Международного открытого гуманитарного университета, специалист в области истории советского крестьянства и аграрных отношений.

Общественные науки и современность. 1995. № 3. С. 99-110. Тематический раздел: Социология культуры
В статье анализируется факт опоры российского марксизма на крестьянское движение ("большую крестьянскую революцию" 1902–1922 гг.) и шире – о связи большевистской модернизации России с общинным характером русского крестьянства. Большевики и персонально В.И.Ленин сближаются с типом интеллигента-сектанта. Они лучше других революционеров воспринимали глубинные ценности русской культуры, воплощали хрестоматийную двойственность крестьянской души. Укрепление и разложение общины автор рассматривает как следствие укрепления и либерализации государства. Прослеживается воздействие крестьянской культуры на советскую идеологию и ценности городской культуры.

По мере того как советский или коммунистический период нашей истории отодвигался в прошлое, меняется, делается более сложным его восприятие. На рубеже 80—90-х годов в российской историографии и особенно в исторической публицистике имела место попытка сохранить прежнюю оценочную четкость, сменив только плюсы на минусы, позитив на негатив. По сути это было такое же отрицание специфики предшествующей истории, какое характерно для коммунистической идеологии. К счастью, на этот раз жизнь быстро показала, что одной сменой оценок удовлетвориться нельзя и требуется большая работа специалистов для формирования системы адекватных представлений о данном периоде истории XX века. По моему убеждению, существенную роль в этой работе должны сыграть исследование крестьянских сюжетов российской истории и повышение роли крестьяноведения в отечественной исторической науке1. Это способствовало бы преодолению пресловутого разрыва времен, поскольку крестьянство и крестьянственность, на мой взгляд,— то главное, что унаследовала Россия советская от России царской и демократической (послефевральской). Роль крестьянства как связующего звена отечественной истории намного глубже и существенней, чем те отличия указанных периодов, на которых мы привычно акцентируем внимание. Такой подход дает возможность преодолеть канонизированный в советской историографии взгляд на первые полтора десятилетия советской власти как на прорыв в авангард мирового прогресса и реализацию высшего типа общественного устройства. Но этот подход делает бессмысленной также и альтернативную точку зрения на российскую революцию как некую аномалию, сбой с нормального пути развития и сплошную цепочку фатальных для либерально- демократической модели общественного устройства ошибок и упущенных возможностей.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/26/0000163933/009_Babashchkin.pdf

 

 

Яблоков Е.Лицо времени за стеклом вечности. Историософия Михаила Булгакова
Скачать pdf 240 кб

Общественные науки и современность. 1992. № 3. С. 97-108. Тематический раздел: Социология культуры
Говоря об историко-философских взглядах писателя, слово “взгляды” можно употреблять с долей условности. Речь должна идти о концепциях, построенных путем филологического анализа художественных произведений Булгакова. Ситуация гносеологического кризиса, моделируемая в булгаковских романах, - основа кризиса этического. Художественное мышление Булгакова не сопоставляет мифологическую и историческую концепции человека как неистинное и истинное состояния, реально обе модели сосуществуют, и это адекватно структуре художественного мира булгаковских романов.
Для художественного мышления Булгакова принципиально важна модель непреходящего диалога между Историей и Культурой: между непредсказуемой и бесконечно саморазвивающейся жизнью «как она есть» и аккумулирующим «остановленные мгновения», обретающим метафизическое инобытие в вечности культурным слоем. Диалог этот не разыгрывается на специально отведенной площадке: он пронизывает каждый квант изображаемой реальности, влияет на любой характер и сказывается во всяком поступке. Здесь, по моему мнению, коренится почти универсальный для крупных булгаковских произведений композиционный прием «текст в тексте» («театр в театре», «роман в романе» и т. п.): встречаются и взаимопересекаются внешняя и внутренняя точки зрения на события. Читательское восприятие запрограммировано на маятниковое движение между объективным ходом событий и той их интерпретацией, которая задается историко-культурными ассоциациями. Подобно булгаковским героям, читатель Булгакова призван ощутить себя на грани двух реальностей — мифологически-вневременной и конкретно-исторической. Не вполне «профессиональный» читатель легко подпадает под влияние иллюзии подчинения голосу культурной традиции, редуцируя фабулу к из- вестным моделям (скажем, воспринимает события «Белой гвардии» как вариации на темы Апокалипсиса). Однако внимательное чтение обнаружит в происходящем его собственную имманентную логику: всякий момент бытия в булгаковской фабуле претендует на неповторимость и как бы не желает мериться общей меркой. Подчеркнем еще раз, что художественному мышлению Булгакова адекватен не выбор одной из точек зрения, но именно их сосуществование: эту принципиальную диалогичность мы могли бы назвать двойной экспозицией художественной реальности.
Сегодня историософские идеи Булгакова имеют отнюдь не академическое звучание. В бурных дискуссиях нередко всплывает тезис о мифологизированном образе нашей истории в общественном сознании и о необходимости вернуться в реальное историческое время, вернее, возвращаться в него ежеминутно, поскольку национальная психология склонна уводить от реальности. В этом смысле наша великая культура несет в себе немалую опасность, так как является неисчерпаемым кладезем всякого рода мифов. Один из таких мифов, опровергаемых Булгаковым,— это мысль о том, что эпоха может возвратиться. «Не бывает так, чтобы все стало, как было»,— говорит Мастер. Исторические ошибки неисправимы: «дешева кровь на червонных полях, и выкупать ее никто не будет». Единственная возможность для людей не заботиться об исправлении ошибок прошлого — постараться избегать их тогда, когда будущее еще не стало настоящим.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/07/25/0000282450/9-Yablokov.pdf

 

 

Бойков В.Э. Состояние и проблемы формирования исторической памяти

Скачать pdf 162 кб

БОЙКОВ Владимир Эрихович - доктор философских наук, директор Социологического центра, зав. кафедрой социологии Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Социологические исследования. 2002. № 8. С. 85-89. Тематический раздел: Социология культуры: Культура и идеология
В статье представлены материалы опроса, в котором фиксировались проявления исторической памяти в сознании населения современной России. В основной части статьи оценивается отношение населения к историческим достижениям, событиям и личностям. Здесь представлены рейтинги символов славы и бесславия в истории нашей страны (России и СССР), рейтинги наиболее выдающихся личностей, реформ, характеристик русского народа. В заключении описываются особенности проявления патриотических чувств у представителей разных возрастных групп.
Выявление исторических представлений в массовом сознании и их влияния на гражданские позиции различных категорий населения необходимо для учета в формировании патриоти- ческого отношения граждан к стране и государству, в усилении воспитательного воздействия культуры, искусства, образования, средств массовой информации в этом процессе. Прежде системе формирования патриотизма народа была подчинена мощная и скоординированная система образования, книгоиздательства, кино, учреждений культуры - библиотек, театров, музеев и т.д. Речь сейчас идет, прежде всего, об организационной и финансовой основе этой системы. Она позволяла достаточно эффективно решать задачи важнейших направлений духовного производства. Ныне условия совершенно иные. Произошло разгосударствление СМИ, учреждений культуры и в значительной степени образования. Уменьшились объемы финансирования учреждений и организаций сферы духовной жизни, но и соответственно ухудшились возможности влияния государства на развитие духовных и нравственных ресурсов общества. При снижении уровня духовного производства и определенной утрате нормативного контроля над его содержанием оказалась ослабленной традиционная для нашего общества просветительская роль прессы, литературы и искусства. Теперь неясно, кто преимущественно и в каком направлении выполняет "пастырскую" миссию утверждения ценностных ориентиров жизни и нормативно-практических регуляторов поведения. Проблема усугубляется получившим широкое распространение искажением норм русского языка, его засорением иноязычным жаргоном. Как свидетельствуют полученные данные, некритическое отношение к отечественной языковой среде наблюдается чаще у молодежи. Итак: радикальные изменения, происходящие во всех областях жизни российского общества, накладывают существенный отпечаток на массовое восприятие событий прошлого. Стало быть, в решении задач формирования исторического сознания необходимо искать новые подходы, соответствующие нынешним реалиям
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/02/06/0000248406/010.BOIKOV.pdf

 

Кинсбурский А.В. Трансформация структуры российской политической элиты в оценках экспертов
Скачать pdf 355 кб

Социологические исследования. 2003. № 9. С. 91-94. Тематический раздел: Политическая социология
Анализ рейтингов «100 ведущих политиков России» в период 1993 –2003 гг., публикуемых «Независимой газетой» дает основание для следующего вывода. Несмотря на произошедшие за десять лет кардинальные перемены в персональном составе российской политической элиты, основная ее характеристика остались неизменной. Это – безусловное доминирование в ней предстателей органов исполнительной власти (особенно президентской администрации) над выходцами из высшей законодательной и судебной ветвей. Аналогично сохранилось стремление «центра» опираться на влиятельных «силовиков», а не на своих региональных партнеров.

В начале 2003 г. исполнилось 10 лет со дня выхода на страницах "Независимой газе-ты" первого рейтинга "100 ведущих политиков России". За прошедшее десятилетие врамках данного проекта1 было составлено в целом как минимум 120 ежемесячных и10 ежегодных списков наиболее политически влиятельных людей. Эти публикацииможно рассматривать в качестве своеобразной летописи новейшей отечественной по-литической истории, поскольку на основе экспертных оценок в них зафиксированы нетолько персональный состав, но и степень влиятельности главных действующих лицроссийской политической сцены.Положение дел здесь было предметом пристального внимания не только професси-ональных исследователей и аналитиков, но и широкой общественности. Анализ указанных рейтингов в известной мере позволяет проверить наиболее распространенные мнения и оцен-ки, касающиеся структуры российского политического истеблишмента и ее динамикиво время первого и второго сроков правления Б. Ельцина и президентства В. Путина.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2007/10/15/0000313618/010.KINSBOURSKI.pdf

 

 

Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и общественно-политический смысл
Скачать pdf 245 кб

БУТЕНКО Анатолий Павлович - доктор философских наук, главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований (ИМЭПИ) РАН. КОЛЕСНИЧЕНКО Юлия Викторовна - кандидат философских наук. В условиях крушения прежней государственной идеологии и отсутствия новых общезначимых социальных ориентиров политики и обществоведы все чаще стали рассуждать о менталитете россиян и о евразийстве, надеясь на этом пути найти средства для заполнения возникшего вакуума. Однако употребление новых терминов, если за этим не скрывается сколько-нибудь важное для общества содержание, стирает с них блеск новизны, снижает их эвристическую ценность, превращает их в нечто подобное старым истертым монетам, действительное достоинство которых уже едва можно разглядеть. Нельзя утверждать, что с понятиями "менталитет россиян" и "евразийство" уже случилось такое: отсутствие общепринятого социального идеала у граждан современной России нет-нет да и оживит разговоры вокруг них, вдохнет в эти разговоры нечто вроде политического интереса. Но, хотя этот интерес похож на вздымающиеся и затухающие волны, уже не один раз будоражившие общественное сознание, приходится признать, что серьезных работ, раскрывающих сущность мента- литета вообще, менталитета россиян в особенности, его связи с евразийством и "рус- ской идеей", с психологией и идеологией граждан России, у нас пока нет. Можно столкнуться с мнением, согласно которому россияне и американцы имеют чуть ли не совпадающий менталитет, а потому, дескать, внедрение у нас американ- ских принципов хозяйствования, да и их стиля жизни, - достаточно легкое дело Другие, напротив, заявляют, что как раз менталитет россиян - главное препятствие американизации России, одна из основных причин провала экономических и социально- 92 политических реформ Ельцина - Гайдара, что и сегодня любые попытки осуществить перемены в России, если они пренебрегают менталитетом россиян, обречены на неудачу. Остановимся на двух главных вопросах: во-первых, выясним, что такое мента- литет, каковы его истоки и структура; во-вторых, что такое евразийство, как оно соотносится с менталитетом россиян и "русской идеей"? "Что такое ментальность или менталитет - определенные архетипы, коллективное бессознательное или какие-то структуры национального характера? Представляет ли она собой некий инвариант, абсолютно неизменяемый, или это нечто вариативное, гибкое, подвижное? Существует ли единая ментальность для всех этносов, народов и наций России?" Это - исходная, по нашему мнению, наиболее теоретическая часть проблемы. Ею мы и будем заниматься в первую очередь.
Россия стоит перед альтернативой: или ее политическая элита, желая добра своей стране и своему народу, найдет в себе силы выдвинуть лидера, способного осознать суть менталитета россиян и следовать его требованиям в своих действиях, или ее лидеры, холуйствуя и копируя чужое, поставят наше общество перед расколом и взрывом, а себя приведут к утрате политического влияния.

 

Лихачев Д.С., академик. Так какая же она, эта Россия? Мифы о России старые и новые
Ни одна страна в мире не окружена такими противоречивыми мифами о ее истории, как Россия, и ни один народ в мире так по-разному не оценивается, как русский.
Н. Бердяев постоянно отмечал поляризованность русского характера, в котором странным образом совмещаются совершенно противоположные черты: доброта с жестокостью, душевная тонкость с грубостью, крайнее свободолюбие с деспотизмом, альтруизм с эгоизмом, самоуничижение с национальной гордыней и шовинизмом.
Другая причина в том, что в русской истории играли огромную роль различные "теории", идеология, тенденциозное освещение настоящего и прошлого. Приведу один из напрашивающихся примеров: петровскую реформу. Для ее осуществления потребовались совершенно искаженные представления о предшествующей русской истории. Раз необходимо было большее сближение с Европой, значит, надо было утверждать, что Россия была совершенно отгорожена от Европы. Раз надо было быстрее двигаться вперед, значит, необходимо было создать миф о России косной, малоподвижной и т.д. Раз нужна была новая культура, значит, старая никуда не годилась. Как это часто случалось в русской жизни, для движения вперед требовался основательный удар по всему старому. И это удалось сделать с такою энергией, что вся семивековая русская история была отвергнута и оклеветана. Создателем мифа об истории России был Петр Великий. Он же может считаться создателем мифа о самом себе. Между тем Петр был типичным воспитанником XVII века, человеком барокко, воплощением заветов педагогической поэзии Симеона Полоцкого - придворного поэта его отца, царя Алексея Михайловича.
В мире еще не было мифа о народе и его истории такого устойчивого, как тот, что был создан Петром. Об устойчивости государственных мифов мы знаем и по нашему времени. Один из таких "необходимых" нашему государству мифов - это миф о культурной отсталости России до революции. "Россия из страны неграмотной стала передовой..." и т.д. Так начинались многие бахвальные речи последних семидесяти лет. Между тем исследования академика Соболевского по подписям на различных официальных документах еще до революции показали высокий процент грамотности в XV-XVII веках, что подтверждается и обилием берестяных грамот, находимых в Новгороде, где почва наиболее благоприятствовала их сохранению. В XIX и XX веках в "неграмотные" часто записывались все староверы, так как они отказывались читать новопечатные книги. Другое дело, что в России до XVII века не было высшего образования, однако объяснение этому следует искать в особом типе культуры, к которой принадлежала древняя Русь.
Твердая убежденность существует и на Западе, и на Востоке в том, что в России не было опыта парламентаризма. Действительно, парламента до Государственной думы начала XX века у нас не существовало, опыт же Государственной думы был очень небольшой. Однако традиции совещательных учреждений были до Петра глубокие. Я не говорю о вече. В домонгольской Руси князь, начиная свой день, садился "думу думать" со своей дружиной и боярами. Совещания с "градскими людьми", "игуменами и попы" и "всеми людьми" были постоянными и положили прочные основы земским соборам с определенным порядком их созыва, представительством разных сословий. Земские соборы XVI-XVII веков имели письменные отчеты и постановления. Конечно, Иван Грозный жестоко "играл людьми", но и он не осмеливался официально отменить старый обычай совещаться "со всей землей", делая по крайней мере вид, что он управляет страной "по старине". Только Петр, проводя свои реформы, положил конец старым русским совещаниям широкого состава и представительным собраниям "всех людей". Возобновлять общественно-государственную жизнь пришлось только во второй половине XIX века, но ведь все-таки возобновилась же эта общественная, "парламентская" жизнь; не была забыта!

 

Калаич Драгош. Посыпание пеплом

Калаич Драгош. Известный православный сербский философ, публицист, художник. Родился в 1943 году в Белграде, учился в Академии живописи в Югославии и Италии. В 1966 году получил диплом римской Академии di Belle Arti. Один из основателей культурного движения «Медиале», ориентированного на традиционные европейские ценности, исповедующего философию «нового консерватизма». Не даёт спуску Америке и всякого рода либералам.

На планете Земля сегодня три миллиарда человек зарабатывают менее двух долларов в день. Один миллиард человек не имеет постоянного доступа к питьевой воде. Еще один миллиард не имеет крыши над головой. При этом дневной доход среднестатистического гражданина Швейцарии равняется годовому доходу среднестатистического жителя Эфиопии. Диктатура рынка вызывает концентрацию денег, усиливает и без того огромные противоречия между "богатыми" и "бедными" государствами, вынуждает правительства стран третьего мира (и не только их) подчиняться интересам интернационального капитала - Бернар Касен, исполнительный директор Le Monde diplomatique и сооснователь "Svetskog drushtvenog foruma" — идейно противоположного Форуму в Давосе.
Заявление Дугласа Вернера является одним из признаков капитуляции "англосаксонской" модели капитализма, в которой во главу угла ставится прибыль, а интересы общества и государства не имеют никакого значения, перед "рейнской" — немецкой моделью капитализма, где речь о свободном рынке ради свободного рынка, т.е. ради прибыли, вообще не идет. Суть немецкой модели состоит именно в создании "общественно полезного свободного рынка".
Вернер далеко не единственный из представителей мировой финансовой элиты, говоривший на Форуме о несостоятельности глобализации именно с экономической точки зрения. Причем на финансовую убыточность большинства компаний в условиях глобализации указывали как ее противники, так и ее убежденные сторонники. "Защитником" глобализации выступил министр иностранных дел Франции Лоран Фабрис, заявивший: "Признавая абсолютную необходимость глобализации, должен заметить, что главной проблемой на ее пути сегодня является убежденность нашего общественного мнения в ее финансовой невыгодности". Наглядный пример такой убежденности — референдум о вхождении Швейцарии в Евросоюз, на котором свое негативное отношение к глобализации продемонстрировали 72 % населения страны.

Выступление министра финансов Индии Йашванта Симха, "обвинителя" глобализации, содержало три основные претензии к процессу глобализации мировой экономики, такому, какой он есть сейчас.
Во-первых, "север защищает свой рынок всеми возможными способами, не считаясь ни с чем". В теории Всемирная торговая организация рассматривает субсидии "отечественному производителю", выделяемые государством, как проявление "нелояльной конкуренции". На практике только в США действуют десять тысяч законов, подзаконных актов и постановлений, направленных на недопущение на американский рынок иностранных товаров.
Во-вторых, "роскошества и излишества в жизни богатых стран наносят непоправимый урон природе". США ежегодно "всасывают" для внутренних нужд примерно одну треть мировых запасов полезных ископаемых и производят более трети общечеловеческого мусора. При этом население США составляет чуть менее пяти процентов населения Земли.
И, в-третьих, "север гребет под себя не только наши ресурсы, но и наши мозги, нашу интеллектуальную элиту".

 

Стиглиц Дж. Куда ведут реформы?
Дж. СТИГЛИЦ, профессор экономики, старший вице-президент и главный экономист Всемирного банка
* Stiglitz J. Whither Reform? Ten Years of the Transition. World Bank. Annual Bank Conference on Development Economics, Washington, D.C., April 28-30, 1999.
С начала реформ в бывших социалистических странах прошло десять лет. Какие же уроки можно извлечь из их опыта? Большинство наблюдателей склоняются к выводу, что китайский путь в отличие от российского пока что был успешным. Я утверждаю, что провалы реформ в России и во многих республиках бывшего Советского Союза (БСС) обусловлены не тем, что плохо осуществлялась в общем-то здравая политика. Причины неудач гораздо глубже, они коренятся в непонимании реформаторами самих основ рыночной экономики и процесса институциональных реформ. Модели реформ, опирающиеся на общепринятые положения неоклассической теории, скорее всего, недооценивают роль информационных проблем, в том числе проблем корпоративного управления, социального и организационного капитала, а также институциональной и правовой инфраструктуры, необходимой для эффективного функционирования рыночной экономики. Недооценивают данные модели и важность открытия новых предприятий и связанные с этим трудности. Например, обещания провести быстрые экономические преобразования и создать "народный капитализм", основанный на ваучерной приватизации и системе инвестиционных фондов, оказались иллюзорными. Альтернативная стратегия децентрализации с передачей прав принятия решений на уровень, на котором заинтересованные лица могут защищать собственные интересы даже при отсутствии полноценной правовой инфраструктуры (а ее создание требует длительного времени), при таких обстоятельствах может оказаться более эффективной.
Нынешнее столетие ознаменовалось двумя великими экономическими экспериментами. Исход первого, социалистического эксперимента, начавшегося в наиболее крайней форме в России в 1917 г., сегодня ясен. Вторым экспериментом является возврат социалистических стран к принципам рыночной экономики. Безусловно, это - одно из самых крупномасштабных и относительно внезапных изменений правил игры в истории. С такой же поспешностью, с какой данные страны провозгласили отказ от коммунизма, западные советники выступили со своими "безошибочными" рецептами быстрого перехода к рыночной экономике.

Самые сложные вопросы, касающиеся процесса реформ, выводят нас за пределы экономики и политики - к проблемам, относящимся к эволюции и изменениям не только в обществе, но и самого общества. Чтобы понять смысл всего произошедшего в минувшее бурное десятилетие, необходимо проводить больше исследований, особенно - беспристрастных с исторической точки зрения. Существуют определенные области макроэкономического управления, где действия, инициируемые государством, должны быть нормой. В то же время имеются обширнейшие области институциональной трансформации, в которых диктат центрального правительства неприемлем. Конечно, между ними есть некие "серые" области. Однако проблемы экономического развития и переходных процессов в большей мере относятся к сфере институциональной трансформации, чем повседневного экономического управления. Хотя социальная трансформация неизбежно влечет за собой коллективное действие, оно может иметь место как в рамках государственного регулирования, так и вне их, как на национальном, так и на локальном уровнях. Центр неизбежно будет играть большую роль, возможно, наиболее эффективную, создавая условия, при которых эволюционные процессы, включая эксперименты на локальном уровне, будут развиваться максимально свободно.

 

 

Казинцев Александр. Взрывы в Америке, разрушившие Россию
В нью-йоркских взрывах заинтересована Америка, конкретно - руководство Соединенных Штатов. Несмотря на шокирующую парадоксальность, эта точка зрения популярна в "третьем мире", особенно в мусульманских странах (см. публикацию посла Палестины в Москве Хайри аль-Ориди в "Независимой газете" - 28.09.2001).
Да и в России она получила поддержку политиков самого широкого спектра - от Александра Коржакова до Геннадия Зюганова. Интервью Коржакова напечатано под броским заголовком "Сделано в Америке. Сделано с умом". Бывший руководитель Службы безопасности Ельцина призывает: "Давайте посмотрим, кому это выгодно?" И отвечает на классический вопрос: "Это сверхвыгодно и американскому ВПК, и самому Бушу как президенту. На этой волне через конгресс можно провести и новые законы, и изменения в бюджете, и поправки, и т. д." ("Парламентская газета", 6.10.2001).
Вскоре выяснилось, что подозрения не столь уж беспочвенны. Оказалось, у американских вояк немалый опыт организации масштабных провокаций. В журнале "Executive Intelligence Review" (октябрь, 2001) были опубликованы докладные записки генерала Лемнитцера, относящиеся к весне 1962 года. Высокопоставленный военный цинично предлагал инсценировать нападения на американские объекты для оправдания последующего вторжения на Кубу: "Мог бы быть создан инцидент "Помни Мэн"*. Мы могли бы взорвать американский корабль в заливе Гуантанамо и обвинить Кубу"
... Меморандум холодно рассчитывал: "Списки жертв в американских газетах вызвали бы полезную волну национального негодования", Меморандум продолжал: "Мы могли разрабатывать кампанию террора коммунистической Кубы в районе Майами, в других городах Флориды и даже в Вашингтоне. Кампания террора могла быть нацелена на кубинских беженцев, ищущих приют в Соединенных Штатах. Мы могли бы потопить судно с кубинцами на пути к Флориде (настоящее или муляж). Мы могли способствовать покушениям на жизни кубинских беженцев в Соединенных Штатах"...
Изобретательный генерал предлагал и другие варианты: "Взрыв нескольких бомб в тщательно выбранных точках, арест кубинских агентов и выпуск подготовленных документов также был бы полезен..." Среди предложенных акций было использование поддельного советского МИГа, чтобы "беспокоить гражданский самолет, нападать на торговый флот и уничтожить американский военный беспилотный самолет". "Налет, направленный против гражданских воздушных и морских судов, был также предложен и затем - наиболее разработанный план из всех - инсценировать уничтожение чартерного гражданского авиалайнера в кубинском воздушном пространстве".
Автор публикации сообщал, что президент Кеннеди отклонил план, и Лемнитцер предписал уничтожить документацию. Однако некоторые из документов уцелели. Подводя итог, журналист отмечал: "У проницательного читателя возможные параллели с текущими событиями могут вызывать озноб".
Насколько я знаю, процитированный материал не публиковался в российской печати

Эксперты отмечают, что трагедия спасла Нью-йоркскую биржу от краха, который, скорее всего, должен был произойти в середине сентября. Экономика США опасно перегрета, фондовый рынок фантастически переоценен. Капитализированная стоимость компаний к тому времени в среднем в 30-35 раз превышала размеры их чистой прибыли. А в секторе высоких технологий - авангарде американской экономики - в 200 и более раз. В прессе приводились и просто анекдотические сведения: приобретение активов интернет-компании "Yahoo!" по рыночной цене окупилось бы только через 1200 лет!

Такого не было со времен 1929 года
Чем это закончилось тогда, известно - крахом биржи и "великой депрессией". Нынешняя ситуация осложняется и другими тревожными симптомами. Америка производит меньше, чем потребляет. Внешнеторговый дефицит превышает 4 процента ВВП. Государство и частный сектор все глубже залезают в долги: "Суммарная кредитная задолженность всех секторов американской экономики по итогам первого квартала 2001 года составила более 28 трлн долларов, то есть почти в три раза превышает ВВП" ("Русский предприниматель", ноябрь, 2001).
Согласитесь, в таком провале может возникнуть искушение одним движением смахнуть с доски все фигуры, прервать неудавшуюся игру. И разве взрывы 11 сентября не помогли (хотя бы на какое-то время) решить проблему? Биржи закрылись, крах был предотвращен.

 

 

Леонид Смирнягин. Россия глазами американцев
Несколько лет назад Михаил Эпштейн подметил некий парадокс в российско-американских отношениях: в советские времена наши правительства враждовали, а народы испытывали друг к другу симпатии, зато сейчас наши правительства расшаркиваются друг перед другом, а вот народы воспринимают друг друга, мягко говоря, прохладно. В самом деле, в самые лютые годы холодной войны жители СССР относились к американскому народу с теплотой и даже официальная пропаганда приучала их к мысли о том, что надо отличать Поля Робсона и Анжелу Дэвис от Гарри Трумэна и Линдона Джонсона. В Америке еще со времен президентства Герберта Гувера (1929-1933) сложилась традиция почитать жителей СССР жертвами большевизма и ни в коем случае не распространять на советский народ отвращение к большевикам. Ныне, после бомбежек Югославии силами НАТО, когда в российском обществе все шире расцветает антиамериканизм, принимающий нередко зоологические формы (см., например, программы "Постскриптум" или "Однако"), а рядовые американцы (по другим причинам) начали усваивать почти брезгливое отношение ко всему русскому, наши президенты по-прежнему прилюдно клянутся друг другу в личной дружбе.
Темпы нарастания антиамериканизма в нашей стране застали экспертов врасплох, но сейчас "парадокс Эпштейна" стал общим местом. Его, однако, стоит помянуть ради двух целей.
Во-первых, этот парадокс хорошо высвечивает разницу между обществом и государством и потому позволяет прояснить замысел данной статьи. Она - о взаимоотношениях народов, а не государств. О межгосударственных отношениях Соединенных Штатов и России написаны целые библиотеки, а вот о восприятии нашими народами друг друга на бытовом, как говорится, уровне почти ничего нет[1]. Разумеется, оба актора не вполне независимы и влияют друг на друга, но только наивные люди могут говорить о том, что общественное мнение всецело находится в руках государства, которое якобы "формирует" его с помощью подконтрольной прессы. Даже в Советском Союзе с присущей ему жесткой государственной монополией в области информации теплое отношение к американцам складывалось не только с помощью мифов об "американских друзьях СССР", но и в результате массового отторжения официальной пропаганды. В Америке же о подобном контроле и вовсе говорить не приходится - речь может идти лишь о влиянии, причем взаимном. Так что если не независимость, то автономность упомянутых контрагентов явно существует, и это позволяет рассматривать взаимоотношения народов в некотором отрыве от взаимоотношения государств.
Во-вторых, отмеченный парадокс еще раз наносит удар по знаменитому мифу о русофобии, которой якобы одержим Запад еще со времен пресловутого маркиза Астольфа де Кюстина, описавшего Россию первой половины XIX века якобы в весьма суровых тонах[2]. Довольно богатый опыт зарубежных путешествий дает мне смелость утверждать: западная русофобия - действительно миф, притом миф именно русской культуры, в которой ему отведено важное место. В США, где я побывал уже раз тридцать и провел в общей сложности, наверное, года три, ее точно нет - по крайней мере, в смысле какой-то устойчивой культурной традиции. Такие громадные колебания в отношениях между странами, которые подметил Михаил Эпштейн, были бы невозможны, существуй этот стереотип в реальности.

 

Хомяков П. Империи бюрократические и национальные
В развернувшейся в настоящее время острой политической борьбе одним из видов оружия является дезинформация. Выступает она не только в виде явной лжи. Гораздо опаснее невидимый яд концептуальной дезинформации, когда сознание противника запутывается ложными ассоциациями, заставляющими поверить, что белое это черное и наоборот.
Одним из таких мифов является отождествление национальных и государственных интересов. Миф этот связан с исключительно сложными проблемами и имеет давнюю предисторию. Важнейшее его следствие — отказ видеть различие между национальной и бюрократической империей. ..............
Мы можем утверждать, что в российской истории последних столетий при неуклонном расширении бюрократической империи (укреплении государственной машины и приращении территорий) не было сколько-нибудь продолжительного периода, когда государство одновременно бы заботилось и о благосостоянии народа, и о народной культуре (в широком смысле этого слова) и о национальной науке, промышленности, торговле. Переживаемый сейчас период — не есть результат последних лет. Мы наблюдаем финал многовекового процесса, когда сменявшие друг друга элиты, лишь частично и далеко не оптимально решавшие общенациональные задачи, довели страну до системного кризиса, когда она может выжить только резко сменив большинство своих стереотипов, которые к сожалению уже достаточно въелись в ткань народной жизни. ................
В данном случае Россия переживает далеко не уникальный процесс. Уникальность лишь в масштабах. Переход к Новому времени в Европе сопровождался теми же явлениями. Человечество решило проблему адекватности государства и народа на путях построения национального государства. Национальное государство по сути своей обязано защищать эгоистические интересы своего населения. Возрождение же России не в смене одних хищников на других, а в полном освобождении от всех хищников и паразитов. Это возможно только при формировании русской национальной элиты и мощного русского среднего класса, к которому у верхов новой России не должно быть никакого недоверия. С другой стороны никакое возрождение невозможно в случае дальнейшего падения жизненного уровня народа и сохранении демографического кризиса в России. ....................
Какой путь выберет Россия. Если государственнический, бюрократически имперский, то ее обвал будет продолжаться. Разграбление страны не прекратят разного рода полицаи, сколько их не плоди. Все равно их купят. Россию при этом ждет участь СССР, когда при презрительном холодном равнодушии масс была разрушена страна, которая давно им не принадлежала.
Разграбление России смогут прекратить только сами русские в своей массе, но только в том случае, если Россия станет в прямом смысле слова их страной. Русский язык, русская культура сохранятся и расцветут, если сам факт владения ими будет источником преимуществ. Только через воинствующий, однако трезвый и холодный, низовой, национализм в массах мы спасем и свою культуру и свою науку и свою природу и, наконец самих себя чисто физически.
При этом мы не должны укреплять государство любой ценой. Только укрепление внешних функций, только усиление репрессивной эффективности по отношению к чужим. И резкое ограничение возможностей госаппарата по отношению к своему гражданину. Купленный богатым дядей из ближнего или дальнего зарубежья чиновник не должен иметь никаких возможностей ущемить нас, тогда его и покупать никто не станет. Его привилегии пусть обеспечиваются внешней экспансией — экономической, культурной, геополитической.
Это не политиканский лозунг, это научный результат. Мы выживем, если вновь, как во времена Владимира Мономаха станем националистами прежде всего, а государственниками постольку поскольку. И пусть как в те богатырские времена русскими воинами пугают разных половцев, была бы Русь "украсно украшенной", богатой и обильной.
И не надо бояться внешнего осуждения. Ненависть чужих укрепит наше единство.
Ну а на тех, кто так надрывно твердит о сакральном смысле государства, воспевает прелести бюрократических империй, надо посмотреть повнимательнее. Может быть действительно нет особой разницы между столь разнообразными в своих политических декларациях политиками?
Процесс национального возрождения не должен различать номенклатурного демократа, номенклатурного коммуниста и номенклатурного государственника. Все страсти их политического противостояния, их взаимная ненависть — не что иное как толкотня у кормушки. Для России они одинаково чужие.

 

Марио Соуса. Гулаг: Архивы против лжи

Hесмотря на ряд фундаментальных работ, построенных на фактическом материале архивов, показавших несоответствие обвинений Сталина в массовых репрессиях в действительности, злобные клеветники типа Радзинского, Суворова, Солженицына, Яковлева продолжают свою грязную работу по очернению советской истории. Эта клевета вызывает возмущение у честных исследователей зарубежных стран.
Предлагаемая брошюра, являющаяся переводом с английского языка работы Марио Соуса, напечатанной в канадском журнале "Northstar compass" (приложение к номеру за 1999 г., декабрь), опровергает выдумки о преднамеренности голода на Украине, о чрезмерной жестокости советской карательной системы, а, главное, о фантастических масштабах репрессий против кулачества и заговорщиков.
Это история Советского Союза, история миллионов людей, которые, якобы, были репрессированы и умерли в трудовых лагерях или в результате голода в сталинское время.
В мире, в котором мы живем, вряд ли кто-нибудь избежал ужасных историй о смертях и убийствах в трудовых лагерях ГУЛАГА, рассказов о миллионах умерших от голода и миллионах оппозиционеров, уничтоженных в Советском Союзе. В капиталистических странах эти рассказы повторяются снова и снова в книгах, газетах, на радио и телевидении, в кинофильмах, а фантастическое число миллионов жертв социализма последние 50 лет стремительно растет. Hо откуда взялись эти рассказы и эти цифры? Кто стоит за всем этим? И другой вопрос: что в этих рассказах является правдой? Что скрывалось в архивах Советского Союза, открытых Горбачевым для исторических исследований в 1989 г.? Авторы мифов всегда утверждали, что все их рассказы о миллионах жертв в СССР при Сталине подтвердятся тогда, когда будут открыты архивы. И что же случилось, когда открылись архивы? Подтвердились ли эти рассказы фактически? Hастоящая статья покажет, откуда взялись сведения о миллионах умерших от голода и в трудовых лагерях в Советском Союзе.
После изучения исторических исследований, которые были сделаны в архивах Советского Союза, мы в состоянии предоставить информацию в форме конкретных данных относительно реального числа заключенных, сроках их пребывания в тюрьмах и тех, кто был приговорен к смерти в сталинском Советском Союзе. Правда сильно отличается от мифов.

Храпачевский Роман. Мифы украинства: Русь, Малая Русь и Украина
Происхождение и становление этнонима «Украина», взаимосвязь этих процессов с комплексом названий «Русь-Юго-Западная Русь», «Малая Русь-Малороссия», их взаимное отношение к «Москве» и «России» — все это вопросы, которые до сих пор представляют значительный интерес как для историков, так и для современной жизни в ныне отдельных государствах «Республика Украина» и «Российская Федерация». При всем этом современное состояние проблематики нельзя признать удовлетворительным. Причиной этому большая политизированность вопроса: дело в том, что корни данного явления зародились в период противостояния Московской Руси и Польско-Литовского государства, что отзывается вплоть до нашего времени.
Разрыв с исторической традицией, т.е. с дореволюционной историографией, замена ее на «украинскую советскую» привели в вопросе генезиса понятия «Украина» к торжеству одной единственной точки зрения — концепции М.С. Грушевского. Ибо именно она лежит в основе как советской, так и современной украинской историографии. Поэтому прежде чем перейти к основной теме — как, когда и почему появился этноним «Украина», в каких он находился отношениях с «Русью», «Малороссией», «Москвой» и «Россией» в разные исторические периоды, какие этнические, конфессиональные и профессионально-политические группы выдвинули и употребляли его и когда конкретно — перечислим основные течения историографии, в которых рассматривалась вышеуказанная тематика.
Для С.М. Соловьева характерно признание единства русского народа, и потому Юго-Западная Русь у него меняет название только хронологически, в соответствии с периодизацией политической власти там: сначала это просто Русь, позже Южная Русь, затем Литовская Русь и, наконец, Малороссия, которую населяет «православное русское народонаселение»; «украйна» используется только как название соответствующих пограничий Московского государства, Великого княжества Литовского и Польши-Речи Посполитой1. Аналогичного, т.е. политико-хронологического подхода придерживается и В.О. Ключевский, разве что он добавляет к указанной выше последовательности еще и «Украйну» как синоним Малороссии с ее малороссийской народностью (при этом не указывая времени ее появления)2.
Отечественная историография впервые стала подробно рассматривать проблему генезиса названий Малороссии, начиная с работы М.А. Максимовича «Давно ли Малая Русь стала писаться Малороссиею, а Русь Россией» («Киевский Телеграф», № 7, 1868 г.). В ней М.А. Максимович попытался опровергнуть несколько мифов, которые были сформированы польской историографией того времени: приписывание Московскому государству внедрения названия «Малороссия» после 1654 г. и деления русского народа на «Русь, рутенов и московитов», причем «московиты причисляются даже не к славянскому племени». Ряд фактических неточностей, допущенных М.А. Максимовичем (например использование в качестве аргументов «универсалов Хмельницкого» из «Летописи» Самойло Величка3), вызвали опровержения со стороны Н.И. Костомарова.
В полемическом ответе Н.И. Костомаров выдвинул свои объяснения, суть которых в том, что в XVII в., и до и после Переяславской Рады, «Малая Русь» и «малороссияне», конечно, употреблялись в Южной Руси, но были редко используемыми терминами (Костомаров считал, что сохранилось не более 4 упоминаний Малой Руси до 1654 г.), более всего присущими высокому слогу сочинений православных авторов, а в широком обиходе были просто «Русь» и «руський народ», а термин «Украина Малороссийская» является просто изобретением Самойло Величка в его «Летописи» и является характерным признаком якобы «универсалов Хмельницкого», сочиненных или самим Величкой, или кем-то в гетманской канцелярии как «бурсацкие штуки»4. В дальнейшем Н.И. Костомаров развил свою концепцию существования двух русских народностей — великорусской и малороссийской.
Как видим из всего вышеизложенного, с XIV в. основными наименованиями народа и страны на территории нынешней Украины была Русь (Черная, Червонная или Малая), причем данные названия использовались до середины XVII в. всеми этническими, сословно-профессиональными и конфессиональными группами, жившими в Малороссии. И только с процессом проникновения в высшие слои русского населения польской культуры и образования среди него начало распространяться новомодное польское название «Украина». Вхождение Гетманщины в состав Российского государства остановило этот процесс, который возродился только в начале XIX в., когда в Российскую Империю вошла Правобережная Украина, потерявшая за 100 с лишним лет всю свою национальную русскую элиту, место которой заняла польская шляхта. Все это указывает на внешнее и искусственно культивируемое в кругах, захваченных малороссийской или украинской романтикой в середине XIX в., понятие «Украина» и его введение вместо естественных и исторических понятий Русь и Малая Русь. Анализ закрепления его усилиями украинофилов конца XIX-начала XX в., а потом и окончательной победы этой тенденции в советское время (период «коренизации» 20-х годов), приведшей к нынешнему неадекватному представлению об «исконности» понятия «Украина», уже выходит за рамки данной работы.

 

 

Армия и хозяйство

Исследования ЦРУ в 1960–1975 гг. показали, что военные расходы СССР составляли 6– 7% от ВНП, при этом доля их снижалась. В начале 50-х годов СССР тратил на военные цели 15% ВНП, в 1960 г. – 10%, а в 1975 г. всего 6%. На закупки вооружений до перестройки расходовалось в пределах 5–10% от уровня конечного потребления населения СССР.
Вспомните, кто и как нам врал. Шеварднадзе заявил в мае 1988 года, что военные расходы СССР составляют 19% от ВНП; в апреле 1990 г. эту цифру довели до 20% – и никаких обоснований!
И разве кто-нибудь сегодня спросит с академиков и политиков, из какого пальца они высосали свои данные о военных расходах СССР? Разве не парадоксально, что заявления Горбачева вынуждено было опровергать ЦРУ, но в СССР эти опровержения замалчивались?
Видный российский эксперт по проблеме военных расходов В. В. Шлыков в недавней статье «Американская разведка о советских военных расходах» пишет об этом: «Сейчас уже трудно поверить, что немногим более десяти лет назад и политики, и экономисты, и средства массовой информации СССР объясняли все беды нашего хозяйствования непомерным бременем милитаризации советской экономики. 1989–1991 годы были периодом настоящего ажиотажа по поводу масштабов советских военных расходов. Печать и телевидение были переполнены высказываниями сотен экспертов, торопившихся дать свою количественную оценку реального, по их мнению, бремени советской экономики».
Тезис о том, что СССР рухнул под бременем военных расходов, утратил былую привлекательность. Более того, советский период по мере удаления от него все более начинает рассматриваться как время, когда страна имела и «пушки и масло», если понимать под «маслом» социальные гарантии. Уже не вызывают протеста в СМИ и среди экспертов и политиков утверждения представителей ВПК, что Советский Союз поддерживал военный паритет с США прежде всего за счет эффективности и экономичности своего ВПК
Именно это важно – эффективность и экономичность советского ВПК. Особый, созданный именно у нас (и только у нас) тип связи армии и производства как хозяйственных систем. В. В. Шлыков пишет, что суть этого – «уникальная советская система мобилизационной подготовки страны к войне. Эта система, созданная Сталиным в конце 20-х – начале 30-х годов, оказалась настолько живучей, что ее влияние и сейчас сказывается на развитии российской экономики сильнее, чем пресловутая «невидимая рука рынка» Адама Смита…
Основные усилия советского руководства в эти (30-е) годы направлялись не на развертывание военного производства и ускоренное переоснащение армии на новую технику, а на развитие базовых отраслей экономики (металлургия, топливная промышленность, электроэнергетика и т. д.) как основы развертывания военного производства в случае войны... Именно созданная в 30-х годах система мобилизационной подготовки обеспечила победу СССР в годы второй мировой войны…
После второй мировой войны довоенная мобилизационная система, столь эффективно проявившая себя в годы войны, была воссоздана практически в неизменном виде. При этом, как и в 30-е годы, основные усилия направлялись на развитие общеэкономической базы военных приготовлений… Это позволяло правительству при жестко регулируемой заработной плате не только практически бесплатно снабжать население теплом, газом, электричеством, взимать чисто символическую плату на всех видах городского транспорта, но и регулярно, начиная с 1947 г. и вплоть до 1953 г., снижать цены на потребительские товары и реально повышать жизненный уровень населения. Фактически Сталин вел дело к постепенному бесплатному распределению продуктов и товаров первой необходимости, исключая одновременно расточительное потребление в обществе.
Совершенно очевидно, что капитализм с его рыночной экономикой не мог, не отказываясь от своей сущности, создать и поддерживать в мирное время подобную систему мобилизационной готовности».
Это – реальность, как наш климат или наша история. Из нее и надо исходить в решениях, определяющих нашу судьбу.

 

Протоиерей о. Димитрий Смирнов. Россия не является многонациональной и многоконфессиональной страной

Статья приведена поностью

Глава синодального Отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов назвал мифом утверждение о том, будто Россия является многонациональной и многоконфессиональной страной.     

Выступая во вторник на заседании "круглого стола" в Госдуме, он высказал мнение, что сегодня с помощью СМИ порой внедряются "мифы, которые не имеют под собой никакой научной основы".  

"Например, что Россия - многонациональная страна. ЮНЕСКО считает, что если 60% жителей представляют один этнос, то это мононациональная страна. У нас, соответственно, 84% населения - один этнос, но нам говорят, что это многонациональная страна", - приводит "Интерфакс" мнение священника.      

Безосновательны, по его мнению, и заявления о том, что Россия - многоконфессиональная страна. "Ну, хорошо, - сказал Димитрий Смиронов, - назовите мне страну, которая не многонациональная, например, Армению. В Армении живут и православные, и буддисты, и иудеи, даже баптисты, но никто и никогда про Армению не скажет, что это многоконфессиональная страна. Это только про Россию говорят", - добавил он.           

Священник также опроверг утверждение о том, что Россия якобы унаследовала многоконфессиональность от СССР.           

"Да, СССР был такой страной, но половина населения ушло из России, и теперь мы опять, как в 1913 году, мононациональная и моноконфессиональная страна. Конечно, наша страна живет с участием наших мусульман, иудеев и буддистов, которых в православной традиции, кстати, не принято ни обижать, ни притеснять", - подчеркнул отец Димитрий.

Источник: http://www.rustrana.ru/new.php?nid=28574

 

 

Соловей В.Д.. На руинах Третьего Рима
Соловей Валерий Дмитриевич, доктор исторических наук, эксперт «Горбачев-Фонда», культовый историк и политолог
Государственные институты и коммуникации, атрибуты и символы наполняются жизнью, облекаются в плоть мыслями, чаяниями, представлениями и действиями людей. «Только широко разделяемые ценности, символы и принимаемый общественный порядок могут обеспечить низовую (базовую) легитимацию и делают государство жизнеспособным»[1]. Без устойчивого образа государства и массовой лояльности по отношению к нему (другое название чего – государственная идентичность) его институты, административные структуры и прочее остаются не более чем пустышками, постмодернистскими симулякрами.
Формирование государства происходит взаимоувязанно в двух сферах: внешней – институционально-административной и внутренней – в сознании (и даже подсознании) людей. И если плоть слаба, дух зачахнет. Так гибель внешне могущественного советского государства была в решающей степени обусловлена прогрессирующей атрофией советской идентичности. Идентичность имеет не меньшее, если не большее значение, чем международное признание, новые институты и элитные пакты, новые символы. «Верхушечные договоренности, декларации властей и даже международное признание не являются достаточными для создания согражданства, т.е. государства-нации»[2].
Практически все наблюдатели едины в том, что деградация союзной идентичности, включая ее мобилизационную функцию, необратима. Важно, однако, понимать, что не гибель СССР привела к умиранию советской/союзной идентичности, а проходившее под покровом советской стабильности разрушение этой идентичности, выхолащивание ее жизненной силы послужило кардинальной предпосылкой гибели СССР. Другими словами, разрушение союзной идентичности было причиной, а не следствием гибели СССР. 25 декабря 1991 года – лишь формальная дата кончины советской империи[3], которая в умах, в массовом сознании умерла гораздо раньше. В противном случае в стране нашлись бы люди и структуры, готовые проливать кровь – чужую и собственную – ради сохранения империи как высшей ценности. «Способность или неспособность производить готовность идти на смерть – это… последний аргумент в пользу жизнеспособности или нежизнеспособности той или иной политической системы»[4].
Революция русской идентичности
Хотя территорально-страновая идентичность для русских в целом более значима, чем этническая, этнизация сознания приняла массовый характер, а этническая идентичность приобретает несравненно более артикулированные, в сравнении с советской эпохой, формы. Русские все более охотно определяют себя именно как русских, а не «советских людей», россиян, граждан России и т.д.
Надежным индикатором этого процесса выступают масштабы, динамика и направленность этнофобий в отечественном обществе. При этом обращает на себя внимание крайне высокий уровень этнического негативизма, во-первых, среди образованных слоев населения (включая Москву), что указывает на неслучайность этнофобий, их отрефлексированность, во-вторых, среди социализировавшейся в постсоветскую эпоху молодежи, что означает превращение этнофобий в системный, самовоспроизводящийся и устойчивый фактор национального бытия.
В то же время следует предостеречь от отождествления этнизации сознания и роста ксенофобских настроений с национализмом. Эмпирически это тесно связанные, но теоретически разнородные явления: из этнизации сознания и даже из драматического роста ксенофобии не следует с неизбежностью национализм, хотя ксенофобия может составить его питательную почву. Как раз современная Россия представляет классический пример отсутствия линейной зависимости между этнизацией сознания и ксенофобией, с одной стороны, и национализмом – с другой.
Тем не менее массовая этнизация русскости носит беспрецедентный в отечественной истории характер. Чем она вызвана?
Отчасти я уже ответил выше: провалом строительства «национального государства» и спонтанным формированием корпорации-государства. Но есть еще целый ряд не менее важных причин. Первая – это кризис, надрыв жизненной силы русского народа, что на массовом уровне смутно ощущается (не рационализируется) как потеря исторического фарта. На протяжении своей истории русские были не только большим, сильным, но еще и очень удачливым народом, что хорошо заметно в оптике Большого времени «школы Анналов».
Вторая причина: этнизация сознания и радикализация этничности есть непосредственная реакция на колониалистскую стратегию этнической депривации русских, проводимую некоторыми влиятельными элитными группами отечественного общества, идентифицирующими себя как либеральные. Структурное и содержательное совпадение колониального и либерального дискурсов в России легко прочитывается.
Третье: этнизация идентичности неразрывно сопряжена с архаизацией ментальности и общества – их опусканием в глубь коллективного бессознательного, возвращением к изначальным идентичностям, что неизбежно в контексте трагической социокультурной и антропологической деградации отечественного общества.
В структуре самой этнической идентичности все более важное место занимает биологический принцип (кровь), серьезно потеснивший традиционно влиятельные культурные и языковые определения идентичности – почву. Это, конечно, не переход от историко-культурной к расовой матрице русской идентичности (что невозможно принципиально), но изменение структуры самой идентичности, а также симптом и одновременно фактор разрушения ценностно-культурного континуума модерна.
Наиболее радикальные формы этнизации сознания характерны не для населения «прифронтовых» и пограничных территорий, не для мелкой и средней буржуазии, а, в первую очередь, для молодежи, причем вне зависимости от социального статуса и уровня образования. Вопреки расхожим представлениям, современная российская молодежь вряд ли составляет резерв демократии, прогресса и симпатизантов Запада. Скорее наоборот: ей ближе ценности иерархии и насилия, а не равенства и свободы. Она несравненно более националистическая и ксенофобская, чем поколения советских людей. Оборотной стороной ее знания Запада оказывается пренебрежение и даже ненависть к нему.
В более широком смысле на руинах Третьего Рима идет интенсивное и спонтанное складывание качественно нового общества – неоварварского, соединяющего архаичные социальные модели и ценностные ориентации, казавшиеся забытыми культурные формы с новыми технологиями. Из глубин коллективного бессознательного, разрывая тонкую пленку цивилизации и культуры, всплывают архетипы и большие стереотипы русской истории. Происходит возвращение к таким базовым понятиям, как власть, кровь, хлеб, справедливость, взятым в их предельных, обнаженных смыслах.
В то же самое время я бы предостерег от описания этого процесса исключительно в терминах «регресс» и «архаика», его интерпретации в рамках прогрессивистских концепций, которые суть культурные, а не научные конструкции. В действительности мы воочию наблюдаем (а такая возможность интеллектуалам предоставляется крайне редко) подлинно историческое творчество – редкое по интенсивности, масштабу и драматизму строительство нового мира на руинах старого. Это творчество корректно определить как «трансгресс», то есть такой глобальный сдвиг, который, включая элементы как прогресса, так и регресса, ведет к возникновению нового социального качества.
Глобальное изменение исторического ландшафта происходит во взаимосвязи с кардинальной трансформацией содержания русского Мы. Русские превращаются в иной народ: их новое состояние, безусловно, связано с предшествующими, и, в то же время, характеризуется качественной новизной. В афористичной форме вектор перемен можно определить как превращение народа для других в народ для себя. Но революция русской идентичности – не случайность и не результат только последнего пятнадцатилетия, она подготовлена всем предшествующим историческим развитием и, в этом смысле, закономерна и даже неизбежна.

 

 

Соловей В.Д. Исторические смыслы русского национализма
Соловей Валерий Дмитриевич, доктор исторических наук, эксперт «Горбачев-Фонда», культовый историк и политолог
Смысл моего выступления — призыв к радикальному пересмотру устоявшегося взгляда на русский национализм. Обращаю внимание, что речь идет не об идеологической или политической реабилитации национализма — это дело истории — а об интеллектуальной ревизии устоявшегося знания.
Общепринятый и превалирующий взгляд на русский национализм таков: во все исторические периоды он был реакционным и консервативным, имперским, антидемократическим и антимодернизаторским. Другими словами, национализм рассматривается как неизменная, почти метафизическая сущность. С этой интерпретацией, в общем-то, согласны даже националисты, они лишь меняют знак его оценки с минуса на плюс, утверждая, что имперская ориентация, консерватизм и антидемократизм — достоинства, а не недостатки.
Однако подобный взгляд глубоко ошибочен. Если рассматривать русский национализм контекстуально, то есть прочитывать его смыслы, исходя из исторической ситуации, в которой он действовал, то мы без труда обнаружим, что русский национализм имперской эпохи (включая советский период) был антиимперским, субверсивным и даже революционным в отношении статус-кво, отнюдь не лишенным модернизаторского потенциала и субстанционально демократическим. Последнее определялось манифестацией от имени национальной целостности. Принцип национальности, тем более русской национальности, был противоположен монархическому легитимизму и коммунистическому интернационализму.
Главное устремление русского национализма имперской эпохи — этнизация политии, или, другими словами, придание имперской власти национального и русского характера. Тем самым объективно он вступал в противоречие с основополагающими принципами континентальной империи — полиэтничным характером элиты и, главное, эксплуатацией русских этнических ресурсов как источнике имперского развития. Империя в ее самодержавной и коммунистической модификациях могла существовать только и исключительно за счет русского народа. Любые преференции русским или даже их равенство с другими этносами подрывали ее устои.
Последнее легко доказывается на примере разрушения Советского Союза. Как только русские в робкой форме потребовали равенства (всего лишь равенства!) «своей» республики в составе союзного государства, оно было обречено. Не восстание периферии, а нежелание русских держать имперскую ношу определило судьбу СССР.
В последнее пятнадцатилетие контекст кардинально изменился и, следовательно, кардинально изменился смысл русского национализма. Современная Россия — не империя, еще важнее, что русские перестали быть имперским народом. Это не вопрос экономической, технологической и военной мощи, а вопрос биологического и экзистенциального кризиса русского народа. Имперская идентичность погибла, умерла мессианская идея. Ни одна из трансцендентно мотивированных идеологических и культурных систем не обладает в современной России мобилизационным потенциалом. Для современных русских в массе своей характерна изоляционистская ориентация.
Те, кто хотят возродить империю, пусть выберут народ, который им не жалко. Русские больше не хотят и, главное, не могут быть таким народом — рабочим скотом и пушечным мясом имперских химер.

Соловей В.Д. Однозначная близость
Валерий Дмитриевич Соловей, доктор исторических наук, известный, культовый историк и политолог
Если бы кто-нибудь в начале 90-х гг. прошлого века сказал, что Либерально-демократическая партия России окажется самой успешной из числа появившихся в стране политических образований, а эксцентричный Владимир Жириновский станет неотъемлемой частью отечественного политического ландшафта и даже в каком-то смысле фирменным знаком российской партийной политики, то такому прорицателю посмеялись бы в лицо. Да что тут говорить, если насмешки вызывали даже скромные предположения автора этих строк о том, что у Жириновского и его партии есть неплохое политическое будущее, неоднократно высказывавшиеся им на политологических семинарах 1992–1993 гг.
Однако факты – упрямая вещь: ЛДПР во главе с Жириновским живет и здравствует, она известна в России и в мире (хотя популярность эта скорее скандальная, чем позитивная), но вряд ли сейчас хоть кто-нибудь, за исключением историков, вспомнит о когда-то влиятельных и казавшихся перспективными Демократической партии России, Движении демократических реформ, Российском христианско-демократическом движении и иже с ними. Иных уж нет, а те далече…
Пятнадцать лет успешной политической карьеры – а именно столько насчитывает политическая жизнь ЛДПР – не могут быть совпадением обстоятельств или одним лишь везением, это, как говорится в анекдоте, «тенденция, однако…» И чтобы разобраться в причинах жизнеспособности и успешности ЛДПР, надо обратиться к ее истории.
По размерам и качеству своей региональной базы ЛДПР опередила КПРФ, не говоря уже о «Родине», небезосновательно считающейся основным соперником партии на региональных и федеральных выборах. Правда, размеры оппозиционного электората довольно велики, что позволяет играть на этом поле одновременно нескольким политическим силам.
Наконец, что не менее важно, власть сохраняет устойчивую потребность в ЛДПР. Во-первых, для канализации протестных настроений: ЛДПР обладает уникальным опытом их нейтрализации, на протяжении более чем десятилетия превращая пар народного недовольства в свисток политической эксцентрики. Во-вторых, Кремлю и Белому дому нужен резервный механизм контроля Думы на случай неудачного выступления «Единой России».
Таким образом, ЛДПР полностью сохраняет способность и впредь следовать своей дифференцированной, многослойной стратегии: с одной стороны, быть младшим политическим партнером власти, с другой – выступать ее внешне радикальным, но по существу безобидным критиком, с третьей стороны, разнузданно шельмовать конкурентов по оппозиционному лагерю. Такая линия поведения гарантированно обеспечит ЛДПР доступ к федеральным информационным ресурсам, жизненно необходимым для проявления артистических талантов Жириновского, и в то же время сохранит влияние партии на электорат.
В стратегической перспективе партию подстерегают две проблемы. Одна, связанная с критической зависимостью ЛДПР от Жириновского, хорошо известна. Вторая не столь бросается в глаза, хотя более важна – причем не только для ЛДПР, но и для всей отечественной политики. Это проблема глубинной неподлинности, поддельности отечественной политической жизни, где партия власти имитирует, что она власть, на самом деле служа не более чем декорацией механизмов принятия решений, а парламентская оппозиция – вся без исключения, а не только ЛДПР – притворяется защитницей народных интересов. Эти партии, слишком очевидно напоминающие постмодернистские симулякры, то есть символы, лишенные жизни и содержания, могут в одночасье рухнуть под натиском настоящей жизни и подлинной политической борьбы.

 

 

 



Российские мифы

 

Страницы:  1  2  3  4  5  Далее см. Меню раздела

Книги  Сборники статей  Избранные статьи 

 

 

Избранные статьи

 

 

Россия сосредоточивается!

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала

Об авторских правах в Интернете