Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале  

Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост  Блог-Факт

 

Народ в России меньше, чем народ

 

 

Народ России

 

Человеческие измерения - антропологические, психологические, этнологические, демографические, экономические, социологические, политические и прочие характеристики народа России.

 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  Далее см. Меню раздела

Книги  Сборники статей  Избранные статьи  Народ России в карикатурах

 

 

Избранные статьи

 

Солохин Максим. Умом понять Россию

Вот вопрос: зачем наши предки выбрали себе страну, куда нетрудно приехать, но очень трудно уехать? Тогда же не было виз и прочего. Откочевал южнее (точнее, западнее), и живи себе.
Вот я думаю, это было сделано из тех же соображений, почему птицам велено лететь на север. Эта холодная, неплодородная земля привлекает именно что своей скудостью. Ну, не нужна она никому. Европейцы до прошлого века воевали с нами не с целью овладения землей (хотя - пригодится на авось), а с целью уничтожения нашей военной машины. Именно машины. Народ у нас мирный, как и монголы - народ мирный, и были мирными, пока Темучжин не сделал из них военную машину. А земля наша - никому не нужна! Потому-то ее у нас - много! Потому-то Россия такая большая! Живи - не хочу. А желающие откочевать на Запад (на Юг, если говорить не только о Европе) издревле сталкивались с тем, что там, у теплого моря, уже все схвачено. Тесно уже. Там - цивилизация. И сегодня, в сущности, та же проблема, что во времена Рима. Хотя виз еще не было. Но там всегда (и 2000 лет назад) было хорошо, цивильно, но тесно, а тут ВСЕГДА (и 2000 лет назад) было плохо, бедно, но просторно. Куда яснее. Вот это и есть - понять Россию. Так что, друг западник, делай-ка ты скорее ноги. Трудно сделать это, и больно с Родиной прощаться. Но кто очень хочет - прорвется.

 

 

Толоконников Д. Меценатство в России
С конца XVIII в. в России начинает активно развиваться такое общественное явление как меценатство искусству, наукам, культуре путем собирания больших библиотек, коллекций, создания художественных галерей и театров. Развитие меценатства на Западе и в России носило разный характер. Для предпринимателей Запада - это был, прежде всего, способ избавиться от высоких налогов, то есть оно имело юридическое основание и в меньшей степени нравственное. Поэтому его нельзя назвать истинным меценатством. В России же меценатство для предпринимателей - это был прежде всего патриотический долг перед Родиной, они считали, что если Бог наградил их деньгами с какой-то целью, то целью этой была благотворительная деятельность и помощь ближнему своему. То есть в России было истинное меценатство, когда люди жертвовали деньги на благое дело, не ожидая взамен каких-то определенных почестей, они делали это не во славу себе. Именно это и являлось характерной чертой российского меценатства, его нравственной особенностью.
Меценатство в Российской Империи
Очень точно подметил К.С.Станиславский, когда сказал, что "для того, чтобы процветало искусство, нужны не только художники, но и меценаты".
Люди создавали многочисленные театры, помогали неимущим, жертвовали свои деньги на становление культуры. Во многих случаях они даже оставались в тени, не называя своего имени, тем самым, подтверждая свои благие намерения.
Можно рассматривать меценатство с разных сторон, в том числе, как причуды обеспеченных людей, не знающих, куда девать деньги. Но среди предпринимателей и богатых людей того времени, как и среди других слоев населения, были люди, желавшие жить другой, более духовной жизнью, начинавшие понимать в ней смысл, желавшие подняться над течением обыденной жизни.
В истории Российского государства существует много имен и фамилий, чьи дела никогда не будут забыты. Частная инициатива в лице Рябушинских, Морозовых, Третьяковых, Бахрушиных и многих других способствовала получению признания многих явлений отечественной культуры, которым было суждено позднее стать национальной гордостью. Благодаря этим людям российская культура получила мощный толчок в своем развитии. На их средства устраивались выставки живописи и вечера поэзии. Жизнь этих людей, не ставивших перед собою цель наживы, несправедливого обогащения, была целиком отдана служению своему Отечеству. Они считали необходимым помогать народу, церкви и, конечно же, поощрять развитие науки и промышленности.
 

 

Толоконников Д. Великие меценаты
Крестовниковы, Рябушинские, Третьяковы, Морозовы, Мамонтовы, Бахрушины.
На протяжении XVIII-XIX вв. в России складывались промышленные династии, которые наряду с преумножением своего капитала занимались благотворительностью и меценатством, Почти все богатейшие люди того времени были выходцами из простых крестьянских семей. Многие из этих семей были старообрядцами и до конца жизни были верны своей вере, несмотря на многочисленные гонения со стороны "новой" православной церкви.
Тот вклад, который внесли эти люди в развитие Российского государства, не должен быть забыт, а их гуманитарная деятельность может быть примером для современных олигархов.
 

 

Фирсов Б.М., Киселева И.Г. Структуры повседневной жизни русских крестьян конца XIX века
(опыт этносоциологического изучения)
Скачать PDF 270 Кб

ФИРСОВ Борис Максимович — доктор философских наук, директор Санкт-Петербургского филиала Института социологии Рос АН. Неоднократно публиковался в нашем журнале. КИСЕЛЕВА Ирина Георгиевна — младший научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала Института этнологии и антропологии РАН.
Авторы привлекли внимание социологов к такому важному, но малоизвестному источнику социальной информации рубежа XIX—XX столетий, каким являются и в наши дни собранные программным методом материалы Этнографического бюро В.Н. Тенишева. Оно было создано под конкретные программы, автор которых — сам основатель. Одна из них — «крестьянская» — была успешно реализована, а вторая, направленная на сбор сведений о «городских жителях образованных классов», осталась в качестве проекта. Тенишевская «крестьянская» программа была ориентирована на получение самых обширных сведений о жизни крестьян центральных губерний России. В языке программы эти намерения выразились в вопросах, охватывающих и характеризующих: физические природные свойства крестьян; местные условия их жизни; общие указания об образе жизни крестьян; общественные установления, обычаи или законы, регулирующие отношение крестьян к обществу; отношения крестьян между собой и к посторонним лицам; верования, знания, язык, письмо и искусства; семью и обычный порядок жизни; сближение полов, брак и отклонения от законного брака; рождение детей, их воспитание, обучение, доведение до само стоятельности; поведение крестьян в неординарных обстоятельствах. «Крестьянская» программа, безусловно, представляет собой попытку преодоления относительной узости, ограниченности сферы этнографического изучения, характерной для того времени, ориентированности этнографии на связь с диалектологией и историографией, тогда как требовался уклон в социально-экономическую сферу. Программа, включающая 491 вопрос, охватила всю «вселенную» крестьянского быта. Она была разослана штатными сотрудниками Этнографического бюро в многочисленные уезды (через епархиальные, народные училища и по другим каналам) 23 губерний центральной России. Отклик на предложение поделиться наблюдениями за жизнью крестьян-великороссов был по тем временам широким (чему, возможно, немало способствовал впервые введенный В.Н. Тенишевым принцип материального вознаграждения добровольных корреспондентов). Около 350 человек — лица духовного звания, семинаристы, народные учителя, представители сельской, волостной власти, земские чиновники и небольшое число
образованных крестьян — стали временными сотрудниками бюро.
Многие советские ученые, пользовавшиеся материалами Этнографического бюро В.Н. Тенишева, подчеркивали богатство собранных сведений, их фактуальную ценность, разветвленную связь с трудом, культурой, структурами повседневной жизни крестьян [14]. Таким образом, тенишевские материалы позволяют, с одной стороны, делать глубоко научные обобщения и выводы, а с другой — повышают достоверность самих научных исследований, что приводит подчас к поражающему читателей «эффекту присутствия». Впечатления такого рода
вполне закономерны. Они во многом производны от качества «крестьянской» программы В.Н. Тенишева, принятой им методологии и ряда методических особенностей, что обусловило репрезентативность собранной информации.
 

 

Исаев А.А. Переселения русских крестьян
Скачать pdf 214 Кб

ИСАЕВ Андрей Алексеевич (1851-1924) - видный русский экономист, статистик и социолог.
Поездка в Сибирь дала мне случай видеть многие тысячи переселенцев и частью проверить наблюдения, сделанные другими исследователями, частью подметить такие особенности в переселенческом движении, которые еще не обращали на себя внима- ния. Расспросы многих сотен людей помогли мне нарисовать, как более или менее цельную картину препятствий, с которыми связано для переселенцев оставление роди- ны, так и перипетии, которые выпадают на их долю до окончательного водворения в Сибири. Прежде всего возникает вопрос о том, что переселяется, богатые ли крестья- не, средне ли достаточные или вовсе неимущие? Что изображает из себя переселенец на месте водворения? Кто успел устроиться в Сибири, тот, по отзыву всех наших статистиков и этнографов, изучавших быт ново- селов, живет в прочной просторной избе, имеет в 3-5 раз больше скота, чем на родине, не знает лаптей, носит исключительно сапоги, не приходит из города или сельского базара без ситца или даже шерстяной ткани, без чаю и сахару. Весь жизнен- ный обиход таких переселенцев представляет картину благосостояния, решительно неизвестного в средних губерниях Европейской России.
 

 

Григорьев С.И. Теоретические основы изучения жизненных сил национальных общностей
Скачать pdf 228 кб

ГРИГОРЬЕВ Святослав Иванович - доктор социологических наук, профессор, декан
социологического факультета Алтайского госуниверситета, г. Барнаул.
Внимание общественности, ученых и практиков управленческой деятельности в России последних лет все более основательно обращается к проблеме адекватного осмысления жизненных сил национальных групп, проживающих в стране, тенденций их изменения. Этого требует не только явное обострение межнациональных отношений во многих регионах Российской Федерации, их конфликтность, но и очевидная весьма масштабная тенденция совпадения национально-этнической и социально-классовой структуры российского общества, осложнения растущей межрегиональной финансово- экономической, имущественной дифференциации. Проблема жизненных сил человека и общества в последней трети XX в. стала, безусловно, одной из приоритетных, вызывающих не только повышенный интерес уче- ных, практиков, но и растущую тревогу общественности. Эти тревоги и озабочен- ность, интерес прежде всего, конечно, стимулировались все большим осознанием угроз, рисков, обусловливаемых нарастанием глобальной проблематики, главным обра- зом той, что связана с экологией, сохранением естественных основ бытия человека. Немало поводов для беспокойства давали и дают результаты осуществления социаль- ного прогресса, ускорение темпов социокультурного развития, коммуникативная, в том числе - информационная революция. Они вызвали явное обострение проблем сохране- ния, социальной защиты духовно-культурных, нравственных основ жизни людей, формирования новых смысложизненных ориентаций. Данная проблематика актуализировалась и в связи со сменой доминирующих типов общественного развития, цивилизационным сломом, который переживает человечество в последние десятилетия. В России она осложнена еще и революционной ломкой уклада общественной жизни 1990-х гг. Еще одна группа обстоятельств, актуализирующих данную группу проблем, связана с катастрофическим положением малых народов Севера и Востока, оказавшихся (в условиях разрушения плановой экономики и директивного управления) предоставлен- ными стихии "дикого рынка". Развал коллективных хозяйств уничтожил почти полно- стью социальную инфраструктуру регионов проживания малых народов и механизм ее централизованной поддержки. Серьезно обострились проблемы их медицинского и культурно-образовательного обслуживания. Осложнение социально-экономического положения в России, политическая неста- бильность последних лет масштабно обострены проблемой эмиграции, прежде всего квалифицированных работников из числа национальных меньшинств, имеющих за пределами России национально-государственные образования (немцев, евреев, армян, украинцев и др.). Это заметно ослабляет интеллектуальный потенциал страны, воз- можности его воспроизводства прежде всего потому, что за рубеж в этом потоке эми- грации уезжает значительное число русских, представителей других коренных народов России. В огромных масштабах обострилась проблема сохранения жизненных сил русских на всем пространстве СНГ, в ближнем зарубежье, где они оказались в роли притесняе- мого, дискриминируемого, гонимого национального меньшинства, составляя нередко от трети до половины жителей бывших союзных республик СССР.
 

 

Фурсов А.И. Мифы перестройки и мифы о перестройке

Скачать pdf 158 кб

ФУРСОВ Андрей Ильич - кандидат исторических, наук, заведующий отделом ИНИОН РАН. Основным мотивом участия в дискуссии стало то, что объектом анализа стали интересующие меня проблемы: логика развития коммунистического строя, кризис советского общества, оценка дореволюционной и нынешней ситуации (и вытекающая отсюда оценка перестройки и Горбачёва), проблема сталинизма. Н. Богданов статью о перестройке назвал "Дорога в ад" ("ЛГ", № 27). Тем социальным адом, которым для миллионов людей обернулась эта дорога, она не заканчивается, это промежуточная остановка. Реальный конец этого пути для России (разумеется, если он будет пройден) - небытие, ничтоизация. России как субъекту нет места в позднекапиталистическом мире. Место есть русскому пространству, ресурсам и биомассе: мозги для корпораций, женские и детские тела для борделей, здоровые органы для пересадки - место "у параши" в международном разделении труда. Без субъектности, пусть завоеванной с огромными потерями (а когда бывало иначе?), народ превращается в биомассу - легкую добычу для хищников. Горбачёвы-яковлевы подтолкнули население к самому краю пропасти, гайдары-чубайсы столкнули его туда, а грефы-зурабовы пытаются добить окончательно. То, что произошло в 1990-е. - логическое и неизбежное следствие перестройки. Иного (при эволюционном развитии) после 1987-1988 гг. было не дано. Еще в самом начале перестройки глубоко уважаемый и высоко ценимый мной А. Зиновьев определил горбачевизм как "стремление заурядных, но тщеславных партийных чиновников перехитрить не только людей, но и объективные законы человеческого общества". Стремление обернулось катастрофой для большинства населения. И вот теперь нас пытаются убедить, что попытка обмануть законы истории удалась и что именно перестройка, освободив людей от коммунизма (того, что перестал строить Брежнев?!), принесла им блага цивилизации.
 

 

Голосенко И.А. Нищенство как социальная проблема
(Из истории дореволюционной социологии бедности)
Скачать pdf 245 кб

Голосенко Игорь Анатольевич - доктор философских наук, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала Института социологии РАН.
Нищенство на Руси насчитывает многовековую и, увы, незавершившуюся историю. Но оно как-то долго не попадало в фокус научных интересов. В знаменитой многотомной "Истории Государства Российского" Н.М. Карамзина о нищих нет ни слова, как будто бы такого явления у нас вообще не было. После поражения в Крымской кампании ситуация изменилась, в печати стали открыто обсуждать различные "социальные вопросы": аграрный, рабочий, женский, национальный и т.п. Дошло и до нищенства [1, с. 71]. Причины, происхождение, формы нищенства и меры борьбы с этим социальным злом привлекают внимание Н. Костомарова, А. Забелина, А. Щапова, Н. Бочечкарова, М. Воронова, А. Левитова, М. Курбановского, И. Прыжова. Последний даже предпринял то, что в современной социологии называют "включенным наблюдением": в рубище, с сумой он уходил в среду юродивых, бродяг и побирающихся богомольцев, достигая исключительной достоверности своих наблюдений. Позднее его примеру последовал Д. Линев.
Подавляющая часть ранних работ о нищенстве носила общий историко-генетический характер. Но постепенно описание генезиса явления переключается на нынешнее состояние сельского и городского нищенства в большом количестве губерний - Московской, Ярославской, Вологодской, Калужской, Пензенской, Орловской, Моги-левской, Киевской, Минской, Самарской и Саратовской. Данные собирали не только историки, этнографы, правоведы и социологи, но и священники, литераторы, чиновники. Одновременно накапливалась обширная статистика бедности и нищеты, собираемая многочисленными губернскими и уездными попечительскими комиссиями и земской статистикой, изучавшей быт низов (В. Орлов, В. Яковенко, А. Петровский и другие). Тут обнаруживались весьма ценные эмпирические материалы, но они редко осмысливались целостно, в связи друг с другом. Да это было бы трудно сделать, ведь материал получали с разными целями (часто административными, а не научными) и не под единую гипотезу. В печати отмечали, что многие из этих данных были разного качества, начиная от вполне точных материалов полицейской статистики до несколько спекулятивных расчетов общего количества нищих (ведь далеко не все попадали в Комитет призрения) и их "доходов". Собрать сколько-нибудь удовлетворительный цифровой материал относительно нищих трудно в связи с их скрытностью и нежеланием вступать в контакты с исследователем, которого они воспринимали как "казен-ного" человека и откровенно боялись. И все же любые освещения этой стороны русской жизни признавались полезными: "Нищенство должно быть больше изучаемо, чем воспрещаемо!" [2, с. 206]. Накопленный материал не пропал даром, с опорой на него в 90-е годы выходят интересные публикации С. Сперанского, Д. Дриля, Д. Линева, Л. Оболенского, А. Свирского и других. На рубеже двух веков складывается уже четко социологически ориентированное обобщение накопленных материалов, отмечаются просчеты и достижения предыдущих исследований, анализируется отечественный и зарубежный профилактический опыт.

 

 

Пушкин С.Н. Евразийские взгляды на цивилизацию
Скачать pdf 211 кб

ПУШКИН Сергей Николаевич - доктор философских наук, профессор кафедры фило- софии Нижегородского государственного педагогического университета. В современной социальной мысли и в общественной жизни в последние годы определенную роль стала играть евразийская идея. Рассматривая ее движение, исследователи обозначают основные этапы развития евразийской идеи. При этом они, как правило, указывают конкретных носителей данной идеи: предшественников евра- зийцев, классических евразийцев - мыслителей-эмигрантов начала XX в., их после- дователей. Не всегда, на наш взгляд, подобного рода классификация проводится достаточно обоснованно. Так, например, И. Орлова, определяя основных идеологов евразийского движения, перечисляет: "Н.Я. Данилевский и другие", "евразийцы - русские эмигранты", "Н.А. Назарбаев и ряд интеллектуалов"1. С подобной классифи- кацией в полной мере согласиться трудно. Первый и третий этапы развития евразийской идеи нуждаются в уточнениях. Конечно, у серьезных идейных движений, каковым является и евразийство, имеют- ся и серьезные идейные предшественники. Однако к ним весьма сложно отнести неославянофила Н. Данилевского, утверждавшего, что объединенной Европе спо- собно противостоять только объединенное Славянство. Разочаровавшийся в славянс- ких народах К. Леонтьев - фигура для этого значительно более подходящая. Пред- лагая славянам активнее сливаться с азиатскими народами, он создает концепцию не славянской, что собственно и предпринял Данилевский, а славяно-восточной цивили- зации. При этом К. Леонтьев полагал, что славяно-восточная цивилизация имеет реальные перспективы для развития в славяно-азиатскую.
 

 

Арефьев А.Л. Беспризорные дети России
Скачать pdf 265 кб

АРЕФЬЕВ Александр Леонардович - кандидат исторических наук, заместитель директора Центра социологических исследований Министерства образования РФ. Неотъемлемой чертой повседневной жизни и своеобразным символом новой, постсоветской России стали беспризорные дети. По данным Правительства их число на начало 2002 г. в стране составляло 1 млн. +100-130 тыс. человек. В то же время по оценкам МВД и Генпрокуратуры их число достигает 2-2,5 млн., а по оценкам Совета Федерации и независимых экспертов - 3-4 млн., приближаясь к количеству беспризорных в 1921 г. (4,5-7 млн. чел.) - результат разрушительных и кровопролитных событий той поры. Глубинные причины кризисных явлений во многих российских семьях, утративших свой социализирующий потенциал, воспитательную роль и фактически выталкивающих своих детей на улицу, связаны с падением уровня жизни большинства населения (особенно разительным на фоне обогащения чиновничье-олигархических групп), увеличивающейся коррупцией и моральным разложением общества. Все больше россиян, и прежде всего семьи с детьми, погружается в состояние бедности [10], социальной апатии, физически вымирает. Проблема беспризорных не может быть решена кампаниями по их "отлову" на городских улицах, в опоре на милицию. Представляется, что усилия всех государственных органов, и прежде всего его социальных служб, а также образовательных учреждений, с широким привлечением общественных и религиозных организаций, должны быть нацелены прежде всего на систематическую профилактику девиации в семье для устранения хотя бы непосредственных социальных причин, порождающих массовую беспризорность и безнадзорность. Массовые нарушения прав детей в России (например, право ребенка на защиту от рекламы алкогольной продукции и табачных изделий, право на защиту от всех форм сексуальной эксплуатации и совращения и т.п., декларируемые Конвенцией ООН о правах ребенка и ратифицированной российским государством, но не признаваемые российским телевидением, производителями соответствующих товаров и услуг, право ребенка на уровень жизни, необходимый для физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития и проч.) делает актуальным воссоздание ювенальной юстиции (ювенальных судов), как это существовало в дореволюционной России и которая сегодня достаточно успешно действует во многих странах мира. Это позволит более оперативно и эффективно осуществлять профилактику нарушений прав детей (прежде всего в семьях), своевременно предотвращать явления безнадзорности и беспризорности.

 

 

Дубин Борис. Запад, граница, особый путь: символика "другого" в политической мифологии современной России

Скачать pdf 456 кб

Общественное мнение о выборе пути развития России, отношений с Западом и Востоком, о самоидентификации российских граждан, восприятии других народов. На какие страны нужно прежде всего
ориентироваться России при выборе пути развития? Согласны ли Вы с тем, что Запад пытается привести
Россию к обнищанию и распаду? Согласны ли Вы с тем, что западная культура оказывает отрицательное влияние на положение дел в России? Вы согласны, что Россия всегда вызывала у других государств враждебные чувства, что нам и сегодня никто не желает добра? В какой мере лично Вас интересует история
различных стран, культура разных народов? Какая экономическая система кажется Вам более правильной?
Какая политическая система Вам кажется лучшей? Русский путь под твердым руководством?

О современных мифах. К типологии современного мифа. Русский миф. Метафора "русского пути".


 

Бондаренко Л.В. Сельская Россия в начале XXI века
(социальный аспект)
Скачать pdf 212 кб

БОНДАРЕНКО Людмила Васильевна - доктор экономических наук, профессор, руководитель Центра всероссийского мониторинга социально-трудовой сферы села ВНИИЭСХ.Российское крестьянство в XX в. прошло через ряд аграрных преобразований, коренным образом менявших экономические условия хозяйствования на земле, Столыпинскую реформу 1906-1914 гг., национализацию земли в 1918 г., продраз-верстку 1919-1920 гг., новую экономическую политику, проводившуюся с начала1920-х гг., насильственную коллективизацию 1929-1931 гг. и, наконец, аграрные преобразования 1990-х гг. В настоящее время село переживает едва ли не самый драматичный период в своей истории. Оно отброшено в развитии на десятилетия назад. Усугубились негативные явления доперестроечного периода, возникли и прогрессируют новые - безработица, массовая бедность, недоступность образования, медицинской помощи, культурных, торговых, бытовых услуг, социально-психологический стресс, порожденныйотступлением от ранее завоеванных позиций, неуверенностью в завтрашнем дне, "отсутствием света в конце туннеля", нравственная деградация.За пореформенные годы село в порядке естественной убыли потеряло около 3-хмлн. человек. В середине 1990-х годов оно немного пополнялось за счет беженцев ивынужденных переселенцев из бывших республик СССР. Теперь этот фактор себя исчерпал. С 2001 г. сальдо миграции на селе отрицательное, хотя ее интенсивность в расчете на 1 тыс. сельского населения снижается, даже среди молодежи. Если в 1990 г. интенсивность выбытия из села составляла 44,3 человека на 1 тыс. жителей, то в 2003 г. -19,1 человека (в т.ч. 44% выбывших - молодежь до 30 лет). На городском рынке трудасельчане не котируются, не конкурентоспособны, не платежеспособны они и припоступлении в высшие и средние профессиональные учебные заведения.Усиливается несоответствие между численностью сельского населения и громадными размерами территорий, что выражается в обезлюдении села, измельчении поселенческой сети, росте экспансии со стороны других государств на слабозаселенные и интенсивно теряющие сельское население регионы (Дальний Восток, Республика Карелия) и, в конечном счете, может привести к утрате контроля надтерриториями. За период между последними переписями населения российское селоутратило 10,7 тыс. населенных пунктов (7,5%). Число поселений, не имеющих постоянных жителей, увеличилось на 40% и достигло 13,1 тыс., доля поселений с числомжителей до 10 человек возросла с 19,7 до 22,4%. Средняя плотность сельского населения снизилась с 2,3 до 2,2 чел. на 1 кв. км.Таким образом, трансформационный период, сопровождающийся обострениемматериальных проблем сельчан, широким распространением безработицы и бедности, снижением доступности социально-культурных услуг, ухудшением здоровья и снижением продолжительности жизни, нарастанием социально-экономического "водораздела" между городом и селом, привел к ухудшению социального самочувствия в деревенском обществе, нарастанию негативных настроений и формированию значительного протестного потенциала. Под влиянием накапливающихся и длительное время ненаходящих конструктивного решения проблем, а также негативного влияния пропагандируемой средствами массовой информации западной культуры идет деградациянравственных принципов и устоев российской деревни. Масштабы нынешнего социального неблагополучия села таковы, что делают невозможным устойчивое развитиестраны, более того, они ставят под угрозу само сохранение российской государственности. Дальнейшее развитие негативных процессов в недалекой перспективе приведетк утрате села как социально-экономической подсистемы, выполняющей жизненноважную для общества функцию производителя продовольствия и сырья для промышленности, а также другие общенациональные функции: демографическую, социально-культурную, природоохранную, рекреационную, социального контроля над территорией и т.д. Поэтому очевидна необходимость безотлагательного принятия государством мер, направленных на стабилизацию и устойчивый рост сельской экономики, повышение уровня и качества жизни населения, снижение масштабов бедности, социально-психологическое и нравственное оздоровление деревни.

 

 

Владимиров Д.Г. Старшее поколение как фактор экономического развития
Скачать pdf 176 кб

ВЛАДИМИРОВ Дмитрий Георгиевич ~ аспирант Института социально-политических исследований РАН. На протяжении последних лет в развитии России сохраняются негативные демографические тенденции. Главная среди них - абсолютное сокращение численности жителей страны. Этот процесс сопровождается радикальными изменениями в возрастной структуре населения - оно быстро стареет. За последние 60 лет доля в населении детей уменьшилась почти вдвое, а доля пожилых и старых людей (в возрасте после 60 лет), напротив, возросла почти втрое [1, с. 10]. В 1999 г. впервые за последние 80 лет доли полярных возрастных групп (детей и пенсионеров) практически сравнялись: 20% дети до 16 лет; 20,6% - лица пенсионного возраста [2]. В последние десятилетия предлагались различные варианты возрастной классификации для позднего периода жизни человека. В документах Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), возраст от 60 до 74 лет рассматривается как пожилой; 75 лет и старше - старые люди; возраст 90 лет и старше - долгожители. В зарубежной литературе встречается различие "молодых пожилых" - 65-74 лет, "старых" - 75-84 лет и "очень старых" - 85 лет и старше [3]. Доклад Комитета экспертов ВОЗ ссылается на решение ООН от 1980 г., в котором возраст 60 лет рекомендуется рассматривать как границу перехода в группу пожилых [4]. Согласно международным критериям (например, ООН), население страны считается старым, если доля людей в возрасте 65 лет и старше превышает 7%. По этому показателю население России давно можно считать таковым, ибо каждый пятый россиянин относится к вышеуказанной возрастной категории. А в некоторых десятках областей страны удельный вес пожилого населения в сельской местности превышает 30% [5]. Можно предположить, что население России будет продолжать стареть, причем нарастающими темпами. По прогнозам многих отечественных демографов и экономистов, первые симптомы ухудшения экономической ситуации в результате изменений в демографической структуре населения могут сказаться уже лет через 6-8, когда число иждивенцев, приходящихся на одного работающего, возрастет в 1,5 раза по сравнению с нынешним уровнем [6]. Положение будет усугубляться и в последующие годы - уже к 2020 г. соотношение работающих и пенсионеров, по разным оценкам, составит один к одному [7]. И все же, несмотря на остроту приведенных данных, нам кажется, что степень опасности демографических процессов, связанных со старением населения, в литературе несколько преувеличивается. Ведь доля лиц трудоспособного возраста в общем составе населения в значительной степени компенсируется снижением доли детей. Так, с 1959 г. по 1999 г. доля лиц пенсионного возраста поднялась с 11,8% до 20,8%, а доля лиц в трудоспособном возрасте осталась практически прежней, соответственно - 58,4% и 58,5%. В результате к началу XXI в. в нашей стране сложилась ситуация, когда детей уже мало, а стариков еще не так уж много (по сравнению с некоторыми развитыми странами или с тем, что ждет нас в предстоящие годы Старение рабочей силы создает в XXI в. немало проблем, в том числе в России. Одни из самых серьезных, требующих неотложных решений, - преодоление сложившихся стереотипных представлений о трудоспособном возрасте, расширение возможностей для реализации потенциала пожилых людей, разработка и осуществление соответствующих программ их образования и профессиональной подготовки.

 

 

К участникам Русско-японской войны 1904—1905 годов
Анкета Общества ревнителей военных знаний, отдел «Военной психологии»
С.-Петербург» Литейный 20, Канцелярия
Скачать pdf 144 кб

Русско-японская война еще раз с очевидностью показала, что для успеха на войне и для понимания бойца, как личности, необходимо детальное знакомство с психологией бойца, т.е. с тем «моральным элементом», о котором столько трактуют и до сих пор совершенно не изучают, признавая искусство пользования им уделом лишь исключительных военных талантов. Однако психология человека подчиняется вполне определенным законам, изучив которые явится возможность свести до известной степени искусство гениев к общедоступной науке. Общество Ревнителей Военных Знаний, сильно чувствуя этот пробел в военных науках и изыскивая пути к его изучению, учредило Отдел для разработки военной психологии. В своем стремлении к цели, отдел на первом же своем собрании решил прежде всего попытаться воспользоваться обширным боевым опытом русско-японской войны. Но этот опыт неизбежно пропадет бесследно для науки и практики, если обладающие им лица не соединят его воедино, чтобы порадеть на пользу русской армии и дать ценный вклад в науку. Ввиду этого, рассылкой настоящей анкеты члены отдела военной психологии просят лиц, бывших на войне, поделиться своим опытом и не отказать в сообщении сведений по вопросам представляемой краткой программы. Собранный воедино и разработанный лицами, посвятившими себя изучению психики бойца, ценный опыт участников войны даст возможность проложить правильные пути к той темной и неизученной области, которую называют психологией боя. Раз только возникнет психология боя, то явится возможность рационально изменить некоторые условия быта, воспитания и обучения войск. Пусть же опыт прошлой войны не исчезнет бесследно; пусть он послужит на пользу наших военных знаний и добрую славу дорогого Отечества. См. Дружинин К.М. Исследование душевного состояния воинов в разных случаях боевой обстановки по опыту русско-японской войны 1904—1905 годов, СПб,: Русская скоропечатня, 1910. С. 1—7. (Примеч. ред.) 64

 

 

Поляков Леонид. Логика «русской идеи»
Скачать pdf 230 кб

Часть 1
Опубликованная в 1946 г. книга Н. Бердяева «Русская идея» завершила собой примерно вековой период поисков русскими мыслителями ответа на мучительный вопрос о сущности «русского начала», о его историческом призвании, о конечном (эсхатологическом) смысле его бытия. Снабдив свою книгу подзаголовком «Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века», Бердяев как бы обозначил перспективу рассмотрения «русской идеи» не только в онтологическом и историософском планах, но и в плане интерпретации этой «идеи» в истории русской мысли. Как философ, и философ религиозный, Бердяев со всей серьезностью решал вопрос о том, «что замыслил творец о России» и каков «умопостигаемый образ русского народа, его идея» 1. Соответствующим образом он рассматривал и историю русской философско-религиозной мысли, видя в ней либо приближение, либо удаление от онтологической первореальности божественного «замысла». Это единство «объекта» рассмотрения — историческая судьба России в совокупности с историей мысли о ней — настолько уникально-бердяевское, что для всех тех, кто вслед за Бердяевым задумывался о «русской идее». оказывалось невозможным не только удержать это единство, но даже просто сохранить сам предмет как определенного рода реальность. Характерно в этом смысле признание одного из глубоких знатоков истории русской мысли М. Карповича, написавшего: «Я вообще не знаю, что такое «русская идея», как не знаю я и немецкой, американской, французской или какой-либо другой национальной идеи. Я знаю о существовании различных русских идей, совокупность и взаимодействие которых и является предметом истории русской мысли»
 

 

Россия и Германия в наше время
Скачать pdf 263 кб

Анализ общественного мнения о развитии  отношений России с Германией. Приводимые данные показывают, что мера "доверия-недоверия" россиян к немцам приблизительно совпадает с их представлениями о том, какова степень "доверия-недоверия" немцев к россиянам. То есть россияне рассчитывают на некоторую взаимность, на равные отношения. В целом исследование показало, что утверждению позитивных установок способствует развитие отношений между Германией и Россией как на межгосударственном уровне, так и на уровне учреждений, институтов различного рода и личных контактов. Вместе с тем с 1996 г. восприятие Германии российским общественным мнением практически не изменилось. Во всяком случае, в настоящее время оно характеризуется совокупностью противоречивых и вместе с тем достаточно устойчивых стереотипов. Так, в ассоциативном ряду сочетаний с названием страны "Германия" на первое место у россиян выходит память о Великой Отечественной войне. В развитии германо-российских отношений по всем направлениям этот факт следовало бы учитывать, поскольку массовое сознание россиян не принимает так называемой ревизионистской концепции войны, предлагаемой некоторыми историками и публицистами. Прежде всего, оно не разделяет идеи равной ответственности за развязывание войны Германией и СССР. В то же время российское общественное мнение положительно воспринимает сегодняшнюю Германию и в целом положительно оценивает факт создания единого немецкого государства. Как и шесть лет назад, свыше 2/3 российских граждан испытывают положительные чувства к Германии. Наряду с этим довольно оптимистично большинство населения оценивает и перспективы российско-германских отношений. Причем, наибольший оптимизм в этом проявляют респонденты из материально обеспеченных слоев. Большая часть россиян не видит в политике нынешней Германии каких-либо экспансионистских устремлений, в отличие, например, от США. Не испытывают наши сограждане по отношению к Германии и "комплекс неполноценности": значительная доля россиян полагает, что Россия и Германия обладают в современном мире примерно одинаковым весом и влиянием. При этом ФРГ воспринимается нашими согражданами как явный экономический лидер Европейского сообщества. Вместе с тем, россияне не склонны идеализировать российско-германские отношения. Почти половина населения считает, что во взаимоотношениях между нашими странами существуют проблемы. Следует, однако, подчеркнуть, что трагические страницы прошлого в отношениях России и Германии, оставаясь в памяти народа, гораздо меньше, чем ранее довлеют над оценками настоящего и будущего, что, безусловно, связано с естественным течением времени и сменой поколений. В заключение подчеркнем, что большинство российского населения в целом положительно относится к Германии и весьма оптимистично настроено в оценках возможных перспектив сотрудничества с ней. Слагаемые этого положительного образа весьма многообразны - начиная от сложившегося в российском общественном мнении восприятия Германии как некоего символа благополучия, стабильности и порядка до понимания ее экономического и политического веса в современном мире и, прежде всего, в Европе и соответствующего признания Германии как одного из самых перспективных партнеров для России.


 

Борусяк Любовь. Патриотизм как ксенофобия (результаты опроса молодых москвичей)
Скачать pdf 441 кб

В последние годы проблема ксенофобии приобретает все большую остроту, складывается впечатление, что сегодня она затрагивает если не все слои населения, то большинство из них. Острота этой проблемы такова, что ее изучением в последние годы занимаются специалисты самых разных областей, она волнует правозащитные организации, некоторые молодежные, региональные организации и пр. Теоретические аспекты изучения ксенофобии в России исследовались Л.Гудковым, именно на его идеи мы в первую очередь ориентировались при подготовке данной работы1. Не претендуя на всестороннее изучение этой проблемы, т.е. выявление распространения ксенофобии в разных слоях населения, мы решили сосредоточить свой анализ только на Москве и на молодежи, прежде всего студенчестве. Исследование имело пилотажный характер. Для сравнений используются данные исследования, проведенного в Приволжском федеральном округе в 2002 г.2 Жизнь в Москве в течение длительного времени резко отличалась от жизни в других городах и регионах3, что обычно вызывало негативное отношение к москвичам. Со стороны москвичей это воспринималось как обидная несправедливость, но особой ответной агрессии не вызывало. Возможности миграции были строго ограничены пропиской и другими обстоятельствами советской жизни4, поэтому не возникало ощущения опасности захвата тех преимуществ, которыми москвичи обладали.
Большинство опрошенных московских студентов и школьников счи тают, что сами они никогда не примкнут к экстре мистским группировкам — 60%, считают такую возможность маловероятной — 24%, но 10% указа ли, что это вполне может случиться, а 2% уже при надлежат к такой группировке. Среди девушек число уверенных в том, что этого не может про изойти, несколько больше, чем среди юношей (64 и 54%). Еще больше таких ответов среди приезжих (70%)
Но вызывает тревогу, что среди московских юношей из вполне благополучных семей, получающих высшее образование, почти половина, а среди девушек — треть не считают для себя принципиально невозможным начать борьбу с "инородцами". В течение 1990-х годов постоянно проходили дискуссии по поводу национальной идеи, делались попытки эту идею сформулировать или создать. Государство (да и многие граждане, число которых год от года растет) чувствовало, что в отсутствие универсальных интеграторов идет процесс разрушения крупных сообществ, который лишь в малой степени может компенсироваться на микроуровне (семейные ценности). Можно сказать, что на национальную идею существовал заказ не только "сверху", но и "снизу". Выработать национальную идею не удалось по объективным причинам: ее нельзя придумать, спустить сверху. Тем не менее в стране (и в Москве) шли, все более распространяясь, процессы, которые имеют прямое отношение к национальной идее, — это рост ксенофобии, который, понятно, не рассматривался таким образом, но и не встречал, и не встречает никакого отпора со стороны государства.

 

 

Гудков Лев. Россия в ряду других стран: к проблеме национальной идентичности

Скачать pdf 430 кб

Мы имеем дело не столько с проблемой усиления этнофобий или межэтнических барьеров, сколько с неготовностью российского общества к ее осознанию, анализу. То, что воспринимается как неожиданное, "иррациональное" противоречие между практически одновременно выражаемыми толерантными и агрессивными установками (которое обычно интерпретируется как рост или, напротив, смягчение ксенофобии), означает прежде всего растерянность перед самим фактом партикуляристского и некультивированного сознания, в котором уживаются как пол- уили квазитрадиционалистские представления, так и нормы, и ценности, регулирующие области действия и отношения "модерных" структур и институтов. Задача исследователей заключается в том, чтобы, связывая эти представления и высказывания, установки и действия (которые, по сути, принадлежат более архаическим пластам или структурам регуляции) с соответствующими адресатами, прояснить функциональный смысл подобных реакций, а тем самым описать механизмы консервации социальной и культурной структуры, сопротивления модернизационным изменениям. Скрытый негативизм отчетливее всего проступает именно в отношении мигрантов: в понимании их как конкурентов или просто опасных чужаков, или же, напротив, в осознании их ценности как людей, вносящих необходимое разнообразие, то новое, которое стимулирует этническое большинство к большей продуктивности или же, вносящих то, чего не в состоянии производить, или совершать основное население по тем или иным причинам (табл. 9, 10). В этом плане Россия по характеру априорных установок в отношении приезжих занимает свое самое среднее (12-е) место на шкале стран, входящих в программу исследования. Но по признанию социальной и культурной роли мигрантов она уже на 16-м, причем если в первом случае разрыв между первым рангом и рангом России составлял всего 20 пп., то во втором — уже более 40 пп. (т.е. трехкратный разрыв). Партикуляристское сознание не предполагает систематической проработки и упорядочивания установок разного плана. Поэтому выраженные фобии, например усиление антизападных настроений, может и не сопровождаться ростом частных этнических ксенофобий, которые по крайней мере в настоящее время, в целом имеют довольно стабильный характер (табл. 11). Это связано с тем, что разные установки могут иметь разное функциональное назначение, воздвигать барьеры разного плана, поддерживать смысловые конфигурации разного уровня. Подчеркнутая враждебность в отношении Запада как такового (имеющая прежде всего компенсаторно-прожективный характер) может сопровождаться декларативным позитивным отношением к американцам, немцам или даже к США в целом и т.п. И напротив, декларативная этническая и национальная толерантность может быть адресована вовне — начальству или какой-то другой значимой инстанции, перед которой изображаются общеобязательные нормы элементарной цивилизованности. Например, впечатление от демонстрируемой терпимости россиян (большое число ответов, как бы предполагающих одобрение политики поддержания этнокультурного разнообразия и равноправия, а не стратегии "плавильного котла" (табл. 12)) быстро улетучивается: сопоставление с другими диагностическими вопросами (табл. 13) показывает, что за этой терпимостью скрывается стойкая установка на этническую сегрегацию, нежелание, чтобы люди других национальностей или этнического происхождения ассимилировались, имели бы те же права и возможности, что и русские в целом, требование, чтобы государство поддерживало барьеры между общностями.

 

 

Иванов С.А. Социальное партнерство как феномен цивилизации
Скачать pdf 407 кб

Статья посвящена анализу социокультурных аспектов социального партнерства. Рассматриваются этапы теоретического синтеза концепции социального партнерства как эволюции идей солидарности, согласия, «общественного договора». Приводится систематизация современных интерпретаций этого феномена. Впервые проводится социологический анализ интегративности социального партнерства: особенностей его структуры и функций как социального действия, как взаимодействия и коммуникации, как социокультурного феномена. Делается вывод о двойственной природе социального партнерства, его детерминации социальной структурой и деятельностью социальных субъектов, что делает его одним из интереснейших объектов социологического анализа.
В последнее время проблематика социального партнерства привлекает внимание не только исследователей различной дисциплинарной и профессиональной ориентации: философов, социологов, экономистов, политологов, но и представителей органов власти, руководителей различного ранга, решающих практические вопросы управления социально-экономическим развитием. Всплеск интереса к социальному партнерству в последние годы обусловлен радом факторов, имеющих как гносеологическую, так и социологическую природу.
Важнейшим гносеологическим фактором является сравнительная новизна этого явления, как для отечественной обществоведческой науки, так и для социальной практики. Не секрет, что в советский период категория социального партнерства не являлась предметом научного анализа, поскольку противоречила основным постулатам классовой теории, шла вразрез с официальной идеологической доктриной. Социальное партнерство в трудовой сфере отрицалось (Михеев 2001:6), характеризуясь как явление, присущее лишь капиталистическому типу общественных, прежде всего, социально-трудовых отношений.
К числу основных социологических факторов, обуславливающих все более усиливающийся интерес к социальному партнерству, его механизмам, законам и принципам функционирования, следует отнести, прежде всего, те объективно
возникающие трансформационные феномены, которые становятся явью современного российского общества. Речь идет о возрастающей степени самоорганизации местных сообществ, возникновении и развитии т. н. третьего сектора — некоммерческих общественных организаций, использующих технологии социального партнерства в практике взаимодействия с органами власти, бизнессектором и т. д., а также об обращении к инструментам социального партнерства самих органов власти, стремящихся заручиться поддержкой населения.
Социальное партнерство, перешагнув рамки трудовой сферы, уверенно встраивается в ткань отношений самых разных социальных субъектов, групп, общностей. Все чаще социальное партнерство выступает как инструмент стратегического планирования, комплексного развития территориальных образований, играя важную, подчас определяющую роль в принятии управленческих решений. Социальное партнерство получило легитимацию в Трудовом кодексе, документах стратегического развития страны, региональных законах о социальном партнерстве, принятых в более чем 30 субъектах Российской Федерации, ведомственных нормативных актах, отраслевых методических рекомендациях.

 

 

Леонова Анастасия. Настроения ксенофобии и электоральные предпочтения в России в 1804-2003 гг.
Скачать pdf 430 кб

Исследования общественных настроений в последние годы фиксируют высокий уровень напряженности, разобщености и конфликтности во взаимоотношениях различных социальных групп. В полной мере эта тенденция актуальна для межэтнических отношений. Помимо участившихся преступлений на почве национальной и расовой ненависти, нетерпимость российского общества к представителям иноэтничных групп отражается на политическом процессе. Явный успех использования националистической риторики для увеличения численности участников минувших думских выборов заставляет внимательнее вглядеться в проблему роли, которую играют ксенофобские настроения в формировании социологической базы политических сил. Ценностные перемены в групповом сознании электоратов традиционных игроков российского политического поля могут привести и уже приводят к существенным подвижкам в балансе сил в этой сфере общественной жизни. Результатом идеологических трансформаций становится политическая переориентация значительных групп социально активного населения, упадок одних партий и приход им на смену новых, более чутко отслеживающих идейную конъюнктуру. Состояние умов политически активной части населения, отражающее отношение к вопросам межэтнического взаимодействия, должно рассматриваться не только как один из важных факторов электоральной динамики, учитывающихся специалистами в области практической политики. Уровень межэтнической толерантности и напряжения в этой сфере, а также динамика таких настроений в различных социальных средах — чуткие индикаторы социальных трансформаций. В настоящей статье предлагается подход к измерению уровня напряженности в межэтнических настроениях в обществе в целом, основанный на данных опросов общественного мнения, прослеживается динамика распространения ксенофобских высказываний за минувшее десятилетие, а также рассматриваются различия в мере проявления этнической нетерпимости в разных социально-демографических группах и в электоральных средах политических партий.

Рассмотренная нами динамика настроений неприязни к иноэтничным группам как в российском обществе в целом, так и в отдельных социальных, политических и демографических средах позволяет заключить, что активизация подобных взглядов не является рациональным ответом отдельных индивидов и групп на реально существующие угрозы, а скорее становится преобразованием накопившейся в обществе напряженности, чувства бесперспективности в раздражение против воображаемого "другого". Данный механизм создает столь недостающее чувство общности судеб у людей, самоидентификация которых была нарушена в годы реформ, принесших расслоение и разрушивших прежние представления о "принятых" способах социальной динамики. Таким образом, наиболее мощным, а возможно, и единственным способом социальной мобилизации и консолидации становится негативная идентификация, осуществляемая через поиск внутреннего врага, переноса на него своей неудовлетворенности и обиды1. О всеобщности этого механизма свидетельствует широта и сходство динамики распространения ксенофобных высказываний в различных частях общества; начиная с наиболее социально уязвимых — пожилых, необразованных и т.д., они распространяются на более благополучные группы, которые раньше или позже подпадают под "обаяние" "всенародных" идей и настроений. Внутригрупповая динамика этнических настроений в различных слоях раскрывает особенности реакции тех или иных групп на перемены, скорость и глубину принятия, интериоризации, поддержания ими стереотипов. 1 См. Гудков Л.Д. Идеологема "врага" // Гудков Л.Д. Негативная идентичность. Статьи 1997-2002. М.: Новое литературное обозрение; ВЦИОМ-А, 2004. С. 552-650. Наибольший интерес при рассмотрении этого комплекса проблем для нас представляют процессы, происходящие в среде, традиционно считающейся носителем принципов рациональности и ценностей универсализма, обладающей наибольшим культурным капиталом, и в силу этих свойств — склонностью к развитому социальному поведению и, казалось бы, в наименьшей мере подверженной влиянию стихийных всплесков агрессии, солидаризирующей общество в период кризиса, укрепляющей его самоидентификацию в противопоставлении "чужим", в том числе в этническом смысле. Таким образом, выясняется, что "образованный класс" как социальное образование отнюдь не является "властителем дум". Он не защищен от растворения ранее консолидировавших его идей и принципов во всеобщем потоке неуверенности и ожесточения. Оказавшись в арьергарде господствующей тенденции и, наконец, как бы нехотя примкнув к ней, интеллигенция теряет не только основания групповой самоидентификации, но и ощущение добровольности выбора пути, которым она следует, а следовательно, сознание своей правоты, наличие перспективы. Результатом распространения на интеллигенцию столь мощного унифицирующего явления, как реакции этнофобии, оказалась потеря действенности одного из мощных идеологических фокусов универсализма, использовавшихся демократическими силами для консолидации своего электората. Эта ценностная трансформация образованного слоя России стала важной, хотя, безусловно, не единственной причиной провала "демократических" сил на прошедших выборах. Результаты проведенного исследования свидетельствуют, что для успешности действий по поиску основ демократического объединения они должны проходить с учетом изменившегося идеологического и эмоционального портрета потенциального электората.

 

 

Лурье С.В. Восприятие народом осваиваемой территории
Скачать pdf 297 кб

Процесс освоения территории связан с адаптацией человека к среде обитания (природной и социокультурной) - в том числе с психологической адаптацией. В ее ходе формируются определенные модели человеческой деятельности, имеющие целью снизить степень психологической дисгармонии от восприятия человеком мира, сделать мир более комфортным. Эти модели всегда в той или иной степени иррациональны, хотя часто получают якобы рациональное истолкование. Однако более пристальный взгляд на характер освоения народами новой территории показы вает, что в поведении людей сплошь и рядом обнаруживают себя незаметные для них нелогичности, являющиеся следствием психологической адаптации человека к окру жающему миру. Каждая культура формирует свой особый "адаптированный", ком фортный образ реальности. Также формируется и образ осваиваемого пространен ва. В чем разница в восприятии различными народами той территории, которую они осваивают? Пространство всегда воспринимается народом через действие в процессе дея тельности по его освоению. Для того чтобы человеческая деятельность на какой-либо территории была возможной, она должна стать объектом трансфера этнических констант и получить свое значение в рамках адаптационно-деятельностных моделей, принятых данным обществом. То, что является для народа "полем деятельности", - это пространство, в котором соблюдаются "условия деятельности". Поэтому части территории для народа имеют неоднородную окраску, в зависимости от того, на сколько они способны становиться "ареной действия". "Образ" конкретного региона не является застывшим. Пространство становится "действующим персонажем" во внутриэтнической драме. Степень его пригодности для освоения зачастую мало зависит от объективных природных и даже политических условий.
 

 

Моисеева Н.А., Сороковикова В.И. Менталитет и национальный характер
(О выборе метода исследования)
Скачать pdf 259 кб

МОИСЕЕВА Нелли Алексеевна - кандидат философских наук, доцент Российского аграрного университета. СОРОКОВИКОВА Валентина Ивановна - кандидат философских наук, доцент Академии хорового искусства. Журнал "Социологические исследования" не раз обращался к теме менталитета русского народа, в том числе дискуссионн. В русле этих публикаций мы хотели бы предложить свой подход к проблеме и обосновать его. Авторские рамки некоторых публикаций по этой проблеме недостаточны. В них не учтены традиции обсуждения этой проблематики российской и зарубежной наукой, нет попыток междисциплинарного анализа и др. Но вначале дадим оценку факту возникновения научного (и смеем надеяться - общественного) интереса к этой проблеме. Сегодня, как и в прошлые столетия, Россия переживает критический период истории. Не лишены оснований пессимистические прогнозы, в том числе сценарий близкого конца российского государства, упадка русской культуры, деградации русского национального характера. Возникает необходимость комплексных, в том числе - социологических исследований происходящих в России процессов, структуры национально-этнического сознания, национального характера и его изменений в полиэтническом социуме. Очередная модернизация современной России обострила проблемы национальной идентичности и национального самосознания, обусловила актуальность социально-философской рефлексии феномена национально-этнического сознания, его структуры, динамики и значения деформации русского национального характера. Проблема русского национального характера давно вызывает интерес исследователей. В России работы об этом феномене стали появляться с 40-х годов XIX в. Их целью был прогноз развития российского общества в условиях цивилизационно-культурного выбора. В рамках философского подхода феномен национально-этнического сознания (прежде всего, русского) интересовал П. Чаадаева, В. Розанова, П. Милюкова, С. Булгакова, С. Франка, Г. Шпета, Н. Бердяева, Л. Карсавина и других. Иной ракурс исследования национально-этнического сознания и национального характера был выбран в филологической науке. А. Потебню, А. Афанасьева, Ф. Буслаева, И. Мюллера, Н. Косымова, Н. Колтогорова, В. Шевырева, С. Широкогорова и ряд других интересовало, прежде всего, символическое пространство национально-этнического сознания. Третье направление исследования этих проблем было представлено социально- психологическими разработками И. Бодуэна-де-Куртене, М. Ковалевского, Н. Данилевского, М. Михайловского, Н. Овсянико-Куликовского, П. Лаврова, Н. Кареева, В. Бехтерева и других. Эта область научной мысли, во многом спекулятивно-умозрительная, развивалась в конце XIX - начале XX вв. либо под влиянием западноевропейских этнопсихологических концепций ("психология народов" В. Бунда, концепция "коллективных представлений" Э. Дюркгейма, "архаическое мышление" Л. Леви-Брюля), либо в полемике с ними. В 70-х годах XX века в дискуссиях по проблемам специфики национального самосознания уточнялись понятия "психический склад нации", "национальный характер", "национальный темперамент" и др. Уточняя представление о столь сложном феномене, оговоримся, что единого мнения здесь нет. П.Н. Милюков подчеркивал ненаучность данной категории, а Л.Н. Гумилев национальный характер объявил мифом.

 

 

Синелина Ю.Ю. О циклах изменения религиозности образованной части российского общества (начало XVIII в. - 1917 г.)
Скачать pdf 223 кб

СИНЕЛИНА Юлия Юрьевна - научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН. В социологических обзорах состояния религиозности россиян в последнее время часто утверждается, что люди, называющие себя "верующими", "православными", на самом деле таковыми не являются: верят не так как надо. В этой связи представляется интересным выяснить, как верили люди, жившие в России в XVIII-XIX вв., когда православие было государственной религией и все русские считались православными. В XVIII в. начинается процесс секуляризации страны, который в России совпал с процессом европеизации. Процесс европеизации проходили последовательно все слои русского населения, причем процесс этот мог идти долго - на протяжении нескольких поколений и не совпадал у разных слоев общества. Благодаря этому социальные различия внутри нации углублялись различиями духовной культуры и внешних культурных привычек [1, с. 245]. В виду особенностей российского исторического пути, речь о которых ниже, сначала высшие слои российского общества проходили через разные этапы секуляризации, находясь под сильнейшим влиянием европейской мысли; постепенно в этот процесс включалось остальное население России. Прежде всего, влияние процесса европеизации сказалось на отношении к религии, к православию. Россия двинулась от тотальной средневековой религиозности к секуляризованному обществу. Церковь и вера ушли на второй план, на смену религиозным ценностям пришли ценности утилитарные, менялся образ жизни, привычные формы поведения. Речь, безусловно, не идет обо всем населении России, а о тех слоях общества, которые были задействованы в реформах - прежде всего о дворянстве. Дворянство было первым общественным слоем России, вступившим на путь секуляризации-европеизации, и на этом пути представляется возможным выделить несколько характерных этапов. Следует отметить, что дворянство не было однородным общественным слоем, поэтому различные его слои находились на разных этапах этого процесса. Вслед за дворянством в этот процесс втягивались новые слои образованного общества, нарождающаяся русская интеллигенция. В истории страны видится три больших цикла секуляризации: первый цикл - процесс секуляризации в дворянстве и части интеллигенции, второй цикл - этот процесс идет в средних слоях общества: разночинцы; третий цикл - в среде рабочих и крестьян. Поскольку в России секуляризация шла параллельно европеизации и во многом именно последней была вызвана, те же три цикла имели место в процессе европеизации. Но особенно примечательным представляется то, что эти процессы в разных слоях общества имели общие черты. Каждый общественный слой проходил через увлечение одними идеями, которые с течением времени, меняя исторический, философский подтексты, сути не меняли. Эта идея высказана П. Рябушинским Циклическая концепция социальных перемен старейшая в истории социальной мысли. П.А. Сорокин анализирует эту идею в "Обзоре циклических концепций социально-исторического процесса" (Социол. исслед. № 12, 1998 г.) Одна из масштабных циклических концепций - социокультурная динамика самого Сорокина. Многие известные ученые согласны с тем, что религиозная основа служит определяющей характеристикой существующих цивилизаций, идентифицирует их, что мировые религии являются зародышами цивилизаций - систем, соединяющих этносы данного мирового региона в единое пространство. Число признанных цивилизационных центров ограничено, и пока православная цивилизация с центром в России, среди них. Роль России в будущем мире связана с существованием ее как центра цивилизации, имеющего своеобразие и специфику. Существовать в таком виде она будет до тех пор, пока будет себя идентифицировать как таковую, то есть, пока население России будет осознавать себя носителем этой цивилизации. Потеря идентификации будет означать гибель данной цивилизации, включение ее в другие существующие цивилизационные центры или подчинение им.

 

 

Степаненко В. Глобальное гражданское общество: концептуализации и посткоммунистические вариации
Скачать pdf 147 кб

На фоне академических и политических дебатов о глобализации, модер низации и последствиях третьей волны демократизации (последние осо бенно актуальны для многих посткоммунистических стран Восточной Ев ропы, и в частности Украины) концепция и в целом феномен глобального гражданского общества должны привлекать особое внимание отечествен ных исследователей. Это вполне естественно, если учесть возможные поли тические аппликации данной концепции и актуальные вопросы, связанные с ними, а именно:
— Насколько долго современные авторитарные режимы способны со хранять свою “недемократическую самостоятельность” в условиях глобального доминирования демократии?
— Насколько действенным может быть демократическое влияние извне благодаря глобальному развитию новой коммуникативной культуры и технических средств коммуникации (в частности Интернета)?
— Возможно ли эффективное перенесение образцов и моделей демо кратической культуры и институтов через границы национальных государств с относительно слабыми национальными гражданскими обществами, и если да, то в какой мере относительная зрелость по следних делает возможной адаптацию этих образцов и моделей?
Что такое “глобальное гражданское общество” — негосударственные организации и институты, неформальные сети, международные общественные движения, дискурсы, ценности, коммуникации, специфический социальный капитал? Каково поле его действия и как именно оно расположено на концептуальноинституциональной карте — над государственными границами, в новой глобальной публичной сфере вне мирового глобального рынка и семейных уз?Кого следует считать акторами глобального гражданского общества? В ответах на эти вопросы современный дискурс глобального гражданского общества не отличается конвенционной устойчивостью. Как довольно жесткозамечают некоторые исследователи, “дискуссии по поводу глобальногогражданского общества представляются слишком абстрактными, типичным образом характеризуя это явление как разнообразную множественность сложных взаимосвязей, взаимозависимых цепочек сетей и интеракций, осуществляющихся неизвестно где”. Данная статья не дает окончательного ответа на эти и другие актуальные вопросы. В той или иной форме они постоянно дебатируются в современ ной политической социологии, по крайней мере с конца 1950х годов в рам ках концепции гражданской культуры (civic culture) и в русле теории поли тического развития (Л.Пай, Г.Альмонд, С.Верба, Р.Бендикс, С.Хантинг тон). Моя цель здесь — скорее обсуждение и анализ некоторых теоретичес ких основ концепции глобального гражданского общества, которые, по мое му мнению, крайне необходимы для решения указанных проблем транс формирующихся обществ, в том числе и для Украины, в новых социокуль турных и политических обстоятельствах. Начну с некоторых институциональныхи эмпирических характеристик феномена глобального гражданского общества.

 

 

Бочарова Океана, Ким Наталья. Россия и Запад: общность или отчуждение?
Скачать pdf 319 кб

Внешняя политика России и особенно ее западное направление всегда были в центре внимания общественного мнения. Понятие «Запад» в его культурном и политическом смыслах остается точкой отсчета, ориентиром, референтной инстанцией. С Западом сотрудничают, им восхищаются, с ним не соглашаются и им возмущаются. Поиск национальной идентичности, рефлексия по поводу русского национального характера и места России в мире, распространившиеся после реформ 60-х годов XIX в. в разночинских и интеллигентских кругах, всегда включали в себя вопрос о приоритетах в отношениях «Россия—Запад». В этой статье нас будет интересовать трансформация установок массового сознания по отношению к Западу в 90-х годах XX в. Если не указаны иные сведения, то в работе используются данные массовых опросов ВЦИОМ 1994-1999 гг. (в основном проведенных по технологии «Экспресс», общероссийская репрезентативная выборка 1600 человек) и данные качественных исследований1. Можно выделить основные вехи в развитии взаимоотношений новой России и Запада после распада советской империи и связанные с этим фазы национальной идентификации. В начале 90-х годов у россиян преобладал негативный образ самих себя и своих достижений. Вошло в массовый обиход презрительно-ироничное слово «совок», обозначающее и страну, и образ жизни, и тип человека. «Советские» ценности, идеалы и образцы были повержены, и в поисках иных образцов массовое сознание обратилось к Западу. Начало 90-х — пик последней волны эмиграции, тысячи бывших граждан бывшего СССР, устав от экономических трудностей и неясного будущего, от атмосферы разочарования и страха, царившей в конце 80-х в разваливающейся империи, уехали в Европу, США, Израиль. В новой России надежды на быстрое продвижение к экономическому процветанию также связывались с западной моделью государства и экономики. Запад как источник позитивных культурных, политических и экономических образцов был тогда необходимым элементом национальной идентификации. Правда, такой тип отношений — Запад как образец — имел скорее символический характер. Запад был мифологизированным пространством, впервые за последние 70 лет приблизившимся к России.

 

 

Земцов Б.Н. Идеология и ментальность дореволюционной российской интеллигенции
Скачать pdf 222 кб

3емцов Борис Николаевич - кандидат исторических наук, доцент Московского технического университета имени Н. Баумана. Общественные науки и современность. 1997. № 3. С. 75-84.
В статье анализируется процесс становления творческой интеллигенции в России XVIII–XX вв. и соответствующее изменение ее ментальности. Прослеживаются причины возникновения «народопоклонства» и поворот интеллигентского сознания в конце XIX в. от революционности к идеалам мастерства и совершенствования формы, их связь со становлением буржуазии, обуржуазиванием интеллигентской верхушки. Отмечаются соответствующие тенденции в сознании массы интеллигенции после поражения революции 1905–1907 гг. Показана доминирующая роль интеллигенции в оппозиционном и революционном движении. При этом оппозиционность интеллигенции поставлена в подчиненное положение по отношению к функции создания духовных богатств, являющейся основой для ее выделения как социального слоя.
Текст статьи [223 Кбайт]
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/23/0000163149/009.Zemtsov.pdf

 

 

Бабашкин В.В. Крестьянский менталитет: наследие России царской в России коммунистической
Скачать pdf 251 кб

Бабашкин В. В.— кандидат исторических наук, профессор кафедры отечественной истории Всероссийского сельскохозяйственного института заочного образования, заведующий кафедрой гуманитарных дисциплин Международного открытого гуманитарного университета, специалист в области истории советского крестьянства и аграрных отношений.

Общественные науки и современность. 1995. № 3. С. 99-110. Тематический раздел: Социология культуры
В статье анализируется факт опоры российского марксизма на крестьянское движение ("большую крестьянскую революцию" 1902–1922 гг.) и шире – о связи большевистской модернизации России с общинным характером русского крестьянства. Большевики и персонально В.И.Ленин сближаются с типом интеллигента-сектанта. Они лучше других революционеров воспринимали глубинные ценности русской культуры, воплощали хрестоматийную двойственность крестьянской души. Укрепление и разложение общины автор рассматривает как следствие укрепления и либерализации государства. Прослеживается воздействие крестьянской культуры на советскую идеологию и ценности городской культуры.

По мере того как советский или коммунистический период нашей истории отодвигался в прошлое, меняется, делается более сложным его восприятие. На рубеже 80—90-х годов в российской историографии и особенно в исторической публицистике имела место попытка сохранить прежнюю оценочную четкость, сменив только плюсы на минусы, позитив на негатив. По сути это было такое же отрицание специфики предшествующей истории, какое характерно для коммунистической идеологии. К счастью, на этот раз жизнь быстро показала, что одной сменой оценок удовлетвориться нельзя и требуется большая работа специалистов для формирования системы адекватных представлений о данном периоде истории XX века. По моему убеждению, существенную роль в этой работе должны сыграть исследование крестьянских сюжетов российской истории и повышение роли крестьяноведения в отечественной исторической науке1. Это способствовало бы преодолению пресловутого разрыва времен, поскольку крестьянство и крестьянственность, на мой взгляд,— то главное, что унаследовала Россия советская от России царской и демократической (послефевральской). Роль крестьянства как связующего звена отечественной истории намного глубже и существенней, чем те отличия указанных периодов, на которых мы привычно акцентируем внимание. Такой подход дает возможность преодолеть канонизированный в советской историографии взгляд на первые полтора десятилетия советской власти как на прорыв в авангард мирового прогресса и реализацию высшего типа общественного устройства. Но этот подход делает бессмысленной также и альтернативную точку зрения на российскую революцию как некую аномалию, сбой с нормального пути развития и сплошную цепочку фатальных для либерально- демократической модели общественного устройства ошибок и упущенных возможностей.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/26/0000163933/009_Babashchkin.pdf

 

 

Чертихин В.Е.Этнический характер и исторические судьбы России
Скачать pdf 214 кб

Чеpmuxuн Владимир Елисеевич — кандидат философских наук, профессор кафедры философии и политологии Дипломатической академии МИД РФ.

Общественные науки и современность. 1996. № 4. С. 78-86. Тематический раздел: Этносоциология
Социальная психология выделяет четыре базовые реакции социума на кризисные ситуации (апокалипсические настроения, идеализация прошлого, поиск «козла отпущения», утопические ожидания), конкретное соотношение которых определяет форму группового поведения и адаптации к изменившимся обстоятельствам. В тексте выводится взаимосвязь этнического характера русских, сложившегося под воздействием обстоятельств природно-климатического, хозяйственно-бытового и исторического свойства, и выбора ими основной модели реагирования на кризисные изменения на протяжении трех глобальных эпох отечественной истории. Показано, что большинство русского общества в периоды нестабильности тяготеет к крайне противоречивым, цикличным линиям коллективного поведения: модели Смутного времени (термин В. Ключевского) или маятниковой модели (термин А. Ахиезера).
Мы исходили из фактов, установленных многими исследователями в отношении этнического характера русских, покоящегося на полярно противоположных началах. Эта полярность, обусловленная целым рядом объективных причин (природно-климатических, хозяйственно-бытовых, исторических), в свою очередь оказывает обратное воздействие на историю этноса. Именно она толкает этнос на выбор привычных ситуаций, среди которых ситуация Смутного времени встречалась достаточно часто. Модель Смутного времени позволяет многое понять в реакциях русского этноса на прошлые и настоящие события. Маятниковая модель, отражающая особенности инверсионной реакции массового сознания, колеблющейся между полюсами соборности и авторитар-
ности, позволяет заглянуть и в будущее. Во всяком случае можно сделать вывод: отказ принимать во внимание влияние этнического характера на историческую судьбу народа только усугубляет трудности и в настоящем, и в грядущем.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2004/06/05/0000160688/009_Chertihin.pdf

 

 

Бойков В.Э. Состояние и проблемы формирования исторической памяти

Скачать pdf 162 кб

БОЙКОВ Владимир Эрихович - доктор философских наук, директор Социологического центра, зав. кафедрой социологии Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Социологические исследования. 2002. № 8. С. 85-89. Тематический раздел: Социология культуры: Культура и идеология
В статье представлены материалы опроса, в котором фиксировались проявления исторической памяти в сознании населения современной России. В основной части статьи оценивается отношение населения к историческим достижениям, событиям и личностям. Здесь представлены рейтинги символов славы и бесславия в истории нашей страны (России и СССР), рейтинги наиболее выдающихся личностей, реформ, характеристик русского народа. В заключении описываются особенности проявления патриотических чувств у представителей разных возрастных групп.
Выявление исторических представлений в массовом сознании и их влияния на гражданские позиции различных категорий населения необходимо для учета в формировании патриоти- ческого отношения граждан к стране и государству, в усилении воспитательного воздействия культуры, искусства, образования, средств массовой информации в этом процессе. Прежде системе формирования патриотизма народа была подчинена мощная и скоординированная система образования, книгоиздательства, кино, учреждений культуры - библиотек, театров, музеев и т.д. Речь сейчас идет, прежде всего, об организационной и финансовой основе этой системы. Она позволяла достаточно эффективно решать задачи важнейших направлений духовного производства. Ныне условия совершенно иные. Произошло разгосударствление СМИ, учреждений культуры и в значительной степени образования. Уменьшились объемы финансирования учреждений и организаций сферы духовной жизни, но и соответственно ухудшились возможности влияния государства на развитие духовных и нравственных ресурсов общества. При снижении уровня духовного производства и определенной утрате нормативного контроля над его содержанием оказалась ослабленной традиционная для нашего общества просветительская роль прессы, литературы и искусства. Теперь неясно, кто преимущественно и в каком направлении выполняет "пастырскую" миссию утверждения ценностных ориентиров жизни и нормативно-практических регуляторов поведения. Проблема усугубляется получившим широкое распространение искажением норм русского языка, его засорением иноязычным жаргоном. Как свидетельствуют полученные данные, некритическое отношение к отечественной языковой среде наблюдается чаще у молодежи. Итак: радикальные изменения, происходящие во всех областях жизни российского общества, накладывают существенный отпечаток на массовое восприятие событий прошлого. Стало быть, в решении задач формирования исторического сознания необходимо искать новые подходы, соответствующие нынешним реалиям
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/02/06/0000248406/010.BOIKOV.pdf
 

 

Верховин В.И. Экономические стереотипы в русском фольклоре
Скачать pdf 217 кб

Социологические исследования. 1998. № 6. С. 82-88. Тематические разделы: Социология культуры, Экономическая социология: Культура и хозяйство. Хозяйственная этика
Структура социального поведения, включая его экономический аспект, пронизана стереотипами, содержащими многофункциональную программу, в которой как бы присутствует спонтанный ответ на внешний вызов. Автор текста справедливо видит в фольклорном пласте русской культуры смысловые формулы, определявшие традиционные хозяйственные практики крестьянства. Наиболее характерные фольклорные выражения распределены по смысловым рубрикам (собственность, товарный обмен, спрос–предложение, деньги и т.п.) с целью увязывания их с соответствующими социальными действиями.
Известно, что структура социального поведения, в т.ч. экономического, пронизана ог-ромным количеством стереотипов (автоматизмов, привычек и навыков), которые, типизируяситуации, помогают человеку ориентироваться в жизни. Чаще они выражают себя: а) вер-бально, б) инструментально, в) эмоционально и г) аксиологически. Таким образом, в каждомстереотипе заложена многофункциональная программа спонтанного ответа на социальноеокружение, которая экономит наши действия. Эмпирические исследования стереотипов всоциальной психологии [1] наталкиваются на проблему тривиальности вывода. Речь идет омногочисленных вербальных конструкциях ("мертвые" и "живые"), которые четко специфици-руют стереотипы массового поведения в различных речевых формулах, афоризмах, ходячихвыражениях и пословицах [I, с. 126-128]. Бытующие речевые формы являются своеобразнымиостатками еще функционирующих и уже отживших стереотипов, которые можно интерп-ретировать и толковать, не боясь, что они исчезнут или растворятся в эмпирическом много-образии жизни.Мы поговорим о "фольклорном пласте" - древней культурно-языковой системе, котораявключала в себя все элементы народного бытового мышления и методы его выражения. Онасодержит в себе уникальную архаическую поэтику, наполненную емкими смысловымиформулами, сжимающими информацию до уровня метафоры. Это своеобразные накопителинародной мудрости, кристаллизующие в себе опыт многих поколений людей. В экономическихстереотипах народного сознания заложены традиционные технологии оптимизации социальныхдействий.Анализируя содержание русских народных пословиц, поражаешься их своеобразию исмысловой полифоничности. Это и притчи утилитарного характера, и метафорические изре-чения, резюмирующие рецепты поведения, передаваемые другим поколениям в качественазидания. Наивное экономическое мышление, отраженное в фольклорном материале,содержит в себе (явно или неявно) рациональные элементы хозяйственной жизни. Во-первых, сточки зрения оценки калькуляции условий, в которых приходится действовать. Во-вторых,способов и методов достижения жизненно важных целей. В-третьих, расчета и выборавозможностей и альтернатив экономического поведения. В структурах наивной экономикичетко прослеживаются методы оптимизации выгоды, классические элементы экономическогообмена, а также институты, которые их обеспечивают. В их числе можно выделить: деньги,механизмы спроса-предложения, затрат-возмещений, категории накопления, сбережения,методы калькуляции выгоды, элементы баланса и учета, собственности и др. Нам представ-ляется, что все основные категории экономической теории в явном или неявном видеприсутствуют в фольклорном мышлении, пословицах и поговорках.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2005/12/16/0000245247/010.VERKHOVIN.pdf

 

 

Шпара К.И., Герасимова М.В., Громова Е.И. Автопортрет среднего класса в Санкт-Петербурге
Скачать pdf 620 кб

Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Т. 8. № 2. С. 165-179. Тематический раздел: Социальная стратификация
В статье рассматриваются психографические особенности нового среднего класса — своеобразной прослойки современного российского общества. Принадлежность к новому российскому среднему классу, по мнению авторов статьи, связана не столько с уровнем доходов, сколько с определенной ментальностью. Стиль жизни, характерный для представителей этой части социума, не столько определяется уровнем их материального положения, сколько связан с иерархией базовых ценностей в сознании россиян. Статья основана на материалах исследований компании «КОМКОН-СПб».
На протяжении последних 10 лет российские социологи и специалисты в об-ласти маркетинга ведут спор относительно наличия в нашей стране такой соци-альной страты, как «средний класс». Некоторые авторы считают, что такая категория граждан в нашей стране либо отсутствует, либо оценивается как малочисленная социальная группа*. Тем не менее, адаптация для российских условий стандартной социально-демографической классификации ESOMAR, проведенная впервые в мае-августе 1999 г. исследовательской группой «КОМ-КОН» в рамках проекта «Российский индекс целевых групп»*, и детальный анализ полученных данных в последующих волнах исследования наглядно по-казали присутствие такой группы в российском обществе. Полученные данные свидетельствуют о том, что основу Высшего класса (А) и Высшего среднего класса (В) составляют руководители, занятые, как правило, в финансово-банковской сфере, в средствах массовой информации и рекламном бизнесе, отчасти — в науке, культуре и органах государственной власти. Квалифицированные специалисты с высшим образованием, занятые в перечисленных сферах, формируют класс С1 (Средний средний), а основу Низшего среднего класса (С2) составляют представители торговли, образования и здравоохранения, кадровые военнослужащие и члены их семей, которые вре-менно не работают. В Низших классах (D и Е) группируются рабочие, служа-щие без высшего образования и технический персонал, занятые, как правило, в промышленности, на транспорте и в сфере услуг. Самую низшую ступеньку социальной пирамиды на сегодняшний день вынужденно занимают неработаю-щие пенсионеры и подсобные рабочие.

Итак, представители среднего класса — это люди, которых можно описать термином «self-made persons». Причем участники исследования относят к пред-ставителям среднего класса тех людей, которые не останавливаются на дос-тигнутом, имеют активную жизненную позицию, в том числе и в отношении выбора работы и сферы деятельности. Косвенным образом этот вывод под-тверждает и гипотетический возраст, приписываемый респондентами типично-му представителю среднего класса. Это активный трудоспособный возраст после получения образования, когда человек способен сам реализовать соб-ственные планы.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2007/10/30/0000315049/010-Gerasimova.pdf


 

Григорьева И.А. Приоритеты социальной политики: пожилые люди
Скачать pdf 335 кб

Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Т. VIII. № 3. С. 131-145. Тематический раздел: Социальная политика
В статье говорится об изменениях приоритетов социальной политики, вызванных старением населения. Пожилые люди — традиционный объект социальной политики, но в последние 12—15 лет многие государства пересматривают социальные обязательства, расширяют платные социальные услуги. Перемены опираются на собственные исторические и культурные традиции. Изменения привели к подъему коммунитарной идеологии, противопоставляющей себя государственному патернализму и рациональным обменным отношениям страхования. Что же можно менять в России, не ломая традиций? Пока нормативная модель отношений пожилых людей с государством не найдена.
Изменение приоритетов социальной политики в «пользу» пожилых не-избежно, поскольку ни в одной из развитых стран мира пронаталистская полити-ка государства не смогла переломить тенденции уменьшения рождаемости и старения. Но речь должна идти о сотрудничестве разных поколений, а не только о помощи старшим/обучении младших. Развитие межпоколенных
взаимодействий может способствовать сохранению пожилых в обществе, восстановле-нию нормальной социальной преемственности и интеграции общества в целом.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2007/03/23/0000305538/010-Grigoreva.pdf
 

Рабжаева М.В., Семенков В.Е. Какая идентичность у жителей Санкт-Петербурга?
Скачать pdf 262 кб
Социологические исследования. 2003. № 3. С. 82-89. Тематические разделы: Социология культуры, Социология пространства и города
В статье рассматривается эволюция региональной идентичности населения Санкт-Петербурга. Досоветская идентичность горожан была в действительности разнородной: «петербуржцы» представляли собой элиту, тогда как «питерцы» – низшие слои. Оби эти формы, пережив падение Империи, долгое время существовали и при советской власти, и только трагедия блокады стала первоосновой новой консолидирующей идентичности –«ленинградцы». Ее намеренная дискредитация как революционно-ленинской и идеализация старой «петербургской» идентичности привели к тому, что последняя, официально заменив первую, так и не получила реального социального наполнения.
Петербургская идентичность выстраивалась как идентичность интеллектуалов, тяготевших к ушедшей элитарной культуре российской империи, и одновременно противопоставлявшая себя официальной и официозной культуре советской страны. И сегодня, когда некому противопостав- лять свою петербуржскость, так как нет уже советской страны и КПСС, эта идентичность "провисает", не осуществляется. Новую идентичность трудно сформировать, во-первых, из-за не- возможности унаследовать и разделить опыт блокадного единства приезжими жителями Санкт- Петербурга, и, во-вторых, из-за непривлекательности, "недемократичности", элитарности "петер- буржества" для мигрантов в век публичной демократии и массовой культуры. Показательно, что попасть в элитные круги Москвы легче, чем в аналогичные среды Санкт-Петербурга, а сфера публичности в Санкт-Петербурге менее интенсивна, чем в Москве. Новой петербургской идентичности пока нет, чтобы ее иметь, надо проделать какой-то опыт, как минимум осмыслить свою общность (а ее еще нужно иметь!), соотнести себя с иными общностями, регионами и странами.
http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2007/10/05/0000313402/010-RABZhAEVA_Mx2cV.pdf

 

 

Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и общественно-политический смысл
Скачать pdf 245 кб

БУТЕНКО Анатолий Павлович - доктор философских наук, главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований (ИМЭПИ) РАН. КОЛЕСНИЧЕНКО Юлия Викторовна - кандидат философских наук. В условиях крушения прежней государственной идеологии и отсутствия новых общезначимых социальных ориентиров политики и обществоведы все чаще стали рассуждать о менталитете россиян и о евразийстве, надеясь на этом пути найти средства для заполнения возникшего вакуума. Однако употребление новых терминов, если за этим не скрывается сколько-нибудь важное для общества содержание, стирает с них блеск новизны, снижает их эвристическую ценность, превращает их в нечто подобное старым истертым монетам, действительное достоинство которых уже едва можно разглядеть. Нельзя утверждать, что с понятиями "менталитет россиян" и "евразийство" уже случилось такое: отсутствие общепринятого социального идеала у граждан современной России нет-нет да и оживит разговоры вокруг них, вдохнет в эти разговоры нечто вроде политического интереса. Но, хотя этот интерес похож на вздымающиеся и затухающие волны, уже не один раз будоражившие общественное сознание, приходится признать, что серьезных работ, раскрывающих сущность мента- литета вообще, менталитета россиян в особенности, его связи с евразийством и "рус- ской идеей", с психологией и идеологией граждан России, у нас пока нет. Можно столкнуться с мнением, согласно которому россияне и американцы имеют чуть ли не совпадающий менталитет, а потому, дескать, внедрение у нас американ- ских принципов хозяйствования, да и их стиля жизни, - достаточно легкое дело Другие, напротив, заявляют, что как раз менталитет россиян - главное препятствие американизации России, одна из основных причин провала экономических и социально- 92 политических реформ Ельцина - Гайдара, что и сегодня любые попытки осуществить перемены в России, если они пренебрегают менталитетом россиян, обречены на неудачу. Остановимся на двух главных вопросах: во-первых, выясним, что такое мента- литет, каковы его истоки и структура; во-вторых, что такое евразийство, как оно соотносится с менталитетом россиян и "русской идеей"? "Что такое ментальность или менталитет - определенные архетипы, коллективное бессознательное или какие-то структуры национального характера? Представляет ли она собой некий инвариант, абсолютно неизменяемый, или это нечто вариативное, гибкое, подвижное? Существует ли единая ментальность для всех этносов, народов и наций России?" Это - исходная, по нашему мнению, наиболее теоретическая часть проблемы. Ею мы и будем заниматься в первую очередь.
Россия стоит перед альтернативой: или ее политическая элита, желая добра своей стране и своему народу, найдет в себе силы выдвинуть лидера, способного осознать суть менталитета россиян и следовать его требованиям в своих действиях, или ее лидеры, холуйствуя и копируя чужое, поставят наше общество перед расколом и взрывом, а себя приведут к утрате политического влияния.
 

 

Лихачев Д.С., академик. Так какая же она, эта Россия?
Ни одна страна в мире не окружена такими противоречивыми мифами о ее истории, как Россия, и ни один народ в мире так по-разному не оценивается, как русский.
Н. Бердяев постоянно отмечал поляризованность русского характера, в котором странным образом совмещаются совершенно противоположные черты: доброта с жестокостью, душевная тонкость с грубостью, крайнее свободолюбие с деспотизмом, альтруизм с эгоизмом, самоуничижение с национальной гордыней и шовинизмом.
Другая причина в том, что в русской истории играли огромную роль различные "теории", идеология, тенденциозное освещение настоящего и прошлого. Приведу один из напрашивающихся примеров: петровскую реформу. Для ее осуществления потребовались совершенно искаженные представления о предшествующей русской истории. Раз необходимо было большее сближение с Европой, значит, надо было утверждать, что Россия была совершенно отгорожена от Европы. Раз надо было быстрее двигаться вперед, значит, необходимо было создать миф о России косной, малоподвижной и т.д. Раз нужна была новая культура, значит, старая никуда не годилась. Как это часто случалось в русской жизни, для движения вперед требовался основательный удар по всему старому. И это удалось сделать с такою энергией, что вся семивековая русская история была отвергнута и оклеветана. Создателем мифа об истории России был Петр Великий. Он же может считаться создателем мифа о самом себе. Между тем Петр был типичным воспитанником XVII века, человеком барокко, воплощением заветов педагогической поэзии Симеона Полоцкого - придворного поэта его отца, царя Алексея Михайловича.
В мире еще не было мифа о народе и его истории такого устойчивого, как тот, что был создан Петром. Об устойчивости государственных мифов мы знаем и по нашему времени. Один из таких "необходимых" нашему государству мифов - это миф о культурной отсталости России до революции. "Россия из страны неграмотной стала передовой..." и т.д. Так начинались многие бахвальные речи последних семидесяти лет. Между тем исследования академика Соболевского по подписям на различных официальных документах еще до революции показали высокий процент грамотности в XV-XVII веках, что подтверждается и обилием берестяных грамот, находимых в Новгороде, где почва наиболее благоприятствовала их сохранению. В XIX и XX веках в "неграмотные" часто записывались все староверы, так как они отказывались читать новопечатные книги. Другое дело, что в России до XVII века не было высшего образования, однако объяснение этому следует искать в особом типе культуры, к которой принадлежала древняя Русь.
Твердая убежденность существует и на Западе, и на Востоке в том, что в России не было опыта парламентаризма. Действительно, парламента до Государственной думы начала XX века у нас не существовало, опыт же Государственной думы был очень небольшой. Однако традиции совещательных учреждений были до Петра глубокие. Я не говорю о вече. В домонгольской Руси князь, начиная свой день, садился "думу думать" со своей дружиной и боярами. Совещания с "градскими людьми", "игуменами и попы" и "всеми людьми" были постоянными и положили прочные основы земским соборам с определенным порядком их созыва, представительством разных сословий. Земские соборы XVI-XVII веков имели письменные отчеты и постановления. Конечно, Иван Грозный жестоко "играл людьми", но и он не осмеливался официально отменить старый обычай совещаться "со всей землей", делая по крайней мере вид, что он управляет страной "по старине". Только Петр, проводя свои реформы, положил конец старым русским совещаниям широкого состава и представительным собраниям "всех людей". Возобновлять общественно-государственную жизнь пришлось только во второй половине XIX века, но ведь все-таки возобновилась же эта общественная, "парламентская" жизнь; не была забыта!
 

 

 

 

Народ России

 

 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  Далее см. Меню раздела

Книги  Сборники статей  Избранные статьи  Народ России в карикатурах

 

 

Избранные статьи

 

 

"Volk ohne Raum" - Германия 

 

"Raum ohne Volk" - Россия 

 

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала

Об авторских правах в Интернете