Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале   Библиотека "Россия" 

Каталог "Россия в зеркале www"   Блог-Пост   Блог-Факт

 

Мы любим Россию!

 

Культура России


Научно-издательская работа в России


В. Цветков.

 

Василий Цветков – заместитель директора НП "Посев" по научно-издательской работе. Доклад на 44-й конференции "Посева".
Научно-издательская работа в России: Очевидное прошлое и вероятное будущее.


Уходящий в историю ХХ век многие называют "веком войн и революций". Но во всемирном круговороте революционных потрясений и военных конфликтов уместно вспомнить и о революции, последствия которой только осознаются. Это т.н. "информационная революция". Для нашей страны ее влияние в полной мере стало ощущаться лишь в последние годы столетия. Что Век "грядущий нам готовит", какие запросы читателей определятся в ближайшем будущем, исчезнет ли книга в виртуальном пространстве компьютерного мира, что ждет книгоиздательское дело в России? Ответы на эти и другие вопросы не менее важны, чем ответы на вопросы о состоянии окружающей среды и перспективах демографического развития.



Данный доклад не строится на анализе количественных показателей рейтингов продаж ведущих российских издательств и перспектив их развития. Давать прогнозы – дело неблагодарное и весьма спорное. Оставим эту тему для специализированных журналов и газет. Хотелось бы остановиться на другом.
"Советское – значит отличное".


Широко распропагандированная коммунистическим режимом в 30-е годы "поголовная грамотность" (которая и сейчас нередко преподносится как "великое завоевание социализма") не давала абсолютно никакой информационной свободы. Любая информация (от положения в мире до классификации французских вин) находилась под "железным занавесом" партийно-советской цензуры, признавалась "ненужной", "вредной", "спорной" и т.д. Типичная для тоталитарного режима издательская политика порождала абсурдные, с точки зрения элементарного маркетинга и здравого смысла явления. Вспомним безликий и бессодержательный вид книжных магазинов 70 - 80-х годов. Партийная "классика" печаталась многомиллионными тиражами, а "крохотные" по тем меркам (15-20 тысяч) тиражи отечественных и зарубежных классиков литературы и истории становились раритетами уже на момент выхода из типографии. Большинство этих изданий, как известно, распространялись по закрытой подписке или за макулатуру (анекдот того времени – для приобретения абонемента на "Королеву Марго" сдам в макулатуру "Историю КПСС"). "Черный рынок" книгопродукции воспринимался как явление вполне естественное, характерное, впрочем, и для других товаров. Скучные бело-красные прилавки (обложки собраний сочинений "классиков" издавались, как правило, в красных тонах, а отдельные "труды" заключались в белые мягкие переплеты) не привлекали покупателей, однако безубыточность книготорговли была гарантирована (еще один штрих того времени – в нагрузку к А. Блоку продаются сборники постановлений последних Пленумов ЦК). И только редкие, недоступные, и оттого особенно привлекательные, явления "тамиздата" и "самиздата" вносили разнообразие в серость советского интеллектуального бытия.
"Великая российская информационная революция 80-х".


Но оставим в покое прошлое далекое. Обратимся к прошлому ближнему. Рубеж 80-90-х годов несомненно войдет в историю не только как время падения партийно-советской системы, но и время обретения долгожданной информационной свободы. Взрыв номенклатурной крепости изнутри был во многом предопределен появлением на книжных прилавках новой, неизвестной для большинства российских читателей, литературы. Такие небольшие по формату и объему книжки как В. Солоухин "Читая Ленина", С. Мельгунов "Красный террор в России" сыграли в деле разрушения тоталитарных стереотипов роль не меньшую чем многотысячные демонстрации "Демократического Союза" и защита Белого дома в августе 1991 года. Россия стала "самой читающей страной" уже не благодаря рассчитанному показателю количества печатных изданий на "душу населения", а из-за огромного, искреннего интереса к запрещенной ранее литературе. Спрос, в какой-то мере, даже опережал предложение и многим крупным издательствам потребовалось, впервые за долгие годы своего безбедного существования, изучать читательский интерес, искать книги и авторов, которые смогли бы удовлетворить взыскательного потребителя. Подлинным достижением книгоиздательского дела следует считать возврат на российский рынок книг М. Булгакова, В. Соловьева, М. Цветаевой, В. Набокова, А. Солженицына, сотен других авторов. Следует отметить, что в это же время проявилась весьма примечательная, почти забытая теперь тенденция – произведения одного и того же автора предлагать и в виде солидного академического издания и в виде аннотированной, небольшой по формату и объему книжки. Например, параллельно с выходом в свет собрания сочинений В. Бердяева отдельные его работы издавались брошюрами. У читателя появилась возможность выбора, самостоятельного решения, что не только разрешало проблему спроса, но и существенно увеличивало обороты книжного рынка. Заниматься книготорговлей становилось выгодно. Другая сторона информационной революции в России рубежа 80 - 90-х годов – появление большого числа новых, частных издательств. Для "раскрутки" не нужно было углубляться в дебри книжного маркетинга. Достаточно было выбрать одно-два популярных названия, заключить договор с близлежащими книжными магазинами или, что было еще не так накладно, обзавестись собственной торговой точкой. А дальше… Устойчивый спрос, умелая реклама, плюс умение "выживать" в конкурентной борьбе (пусть даже не всегда законными способами) гарантировали стабильное будущее. В начале 90-х годов в издательской сфере произошел своеобразный "естественный отбор", при котором целый ряд лидеров книготорговли, монопольно делившие сферы влияния в советское время ("Политиздат", "Воениздат", "Наука", "Мысль", "Высшая школа", "Просвещение" и другие) сдали свои позиции, а совершенно неизвестные, да еще и с непривычными советскому уху названиями "Терра", "Вагриус", "Владос", "Дрофа" оказались фаворитами.
"Время разбрасывать…".


В первой половине 90-х на книжном рынке сложилась новая ситуация. Существенно упала покупательная способность населения. Российская интеллигенция, основной потребитель "интеллектуальной литературы", уже не могла себе позволить регулярно обновлять свои книжные полки, следить за новинками магазинов. Для учителей, преподавателей вузов, сотрудников академических институтов многие издания стали недоступны, а "надбавки" на покупку литературы, выплачиваемые крайне нерегулярно, далеко не всегда тратились по назначению. Множество проектов, особенно академического характера, осталось "на бумаге". Интересующиеся российской историей ХХ века, так и не смогли дождаться окончания задуманного "Наукой" издания "Очерков русской смуты" генерала Деникина, равно как и широко разрекламированного проекта 20-томного "Белого Дела" (издательство "Голос"). Огромное количество ранее заключенных договоров с авторами было расторгнуто. Многие издательства закрывались, объединялись с другими, более удачливыми и расчетливыми.В аналогичном положении оказалась книготорговля. Книжные магазины снижали обороты, сдавая помещения разнообразным фирмам – от парфюмерных, до строительных. Московский Дом книги смог в этих условиях объединить в систему более 30-ти книжных магазинов, многие из которых приближались к "коммерческой гибели", сохранить свою региональную сеть. Но подобных примеров, к сожалению, не так много. Разумеется, большое количество крупных магазинов было уже не нужно. Их исчезновение отчасти компенсировали многочисленные книжные лавки, открывавшиеся в самых неожиданных, казалось бы, местах – от подземных переходов метро до театральных фойе. В то же время, безропотно повинуясь принципу "спрос рождает предложение" книжный рынок стал слепо следовать удовлетворению любых, подчас весьма низкопробных, интересов "новых" читателей, имевших деньги. По существу, к середине 90-х можно было бы с уверенностью констатировать, что весь книгооборот держится на "трех китах" – детективы, эротика, гороскопы. Самое плачевное явление продолжавшейся информационной революции заключалось в резком падении уровня тематических запросов и у тех, кто раньше всегда интересовался "толстыми" интеллектуальными книгами и журналами, был завсегдатаем солидных книжных магазинов и антикварных "развалов". Чтение только "на сон грядущий", "под шум метро" располагало к усвоению в лучшем случае "Мастера и Маргариты", в худшем (типичном) к разрешению бесконечного количества сканвордов.Многотомные издания, финансово поддержанные различными грантами и государственными субсидиями, становились, зачастую, лишь украшениями книжных шкафов богатых заказчиков (как в "застойные времена"). Уместен пример знаменитого переиздания Энциклопедического словаря Брокгауза и Евфрона. Фотопортреты на фоне золотого переплета этого замечательного репринта стали признаком хорошего тона для многочисленных чиновников и бизнесменов 90-х (раньше позировали на фоне "Полного собрания сочинений…" или, как минимум, Большой Советской Энциклопедии).
"Время собирать…"


Конец 90-х принес новый взлет интереса к "серьезной" литературе. В рейтингах продаж 1999, 2000 годов стали лидировать мемуары политиков, исторических деятелей, а сочинения экономистов и философов смогли потеснить казалось бы неприступные позиции детективов и "дамских романов". Снова на полках появились солидные академические издания, свободные и от идеологической зашоренности и от наносного дилетантизма. Отсутствие "запретных тем" привело к огромному выбору книгопродукции по самым разным направлениям. Хотя и небольшими тиражами (от 500 до 5000 экземпляров) продолжали выходить из печати специализированные издания. Существенно выросли торговые обороты книжных магазинов, а издательская деятельность, полиграфия стали лидировать по темпам производства. Оптимисты заговорили о "ренессансе" читательского спроса. Но не нужно питать иллюзий – книжного бума рубежа 80-90-х, конечно, не произойдет. Однако не воспользоваться сложившейся благоприятной ситуацией было бы неразумно.Очевидная тенденция, о которой уже шла речь - издатель с начала 90-х, перестал формировать читательский вкус, а стал под него подделываться. Причем имеется в виду формирование отнюдь не в "марксистско-ленинском" понимании "соответствия определенным идеологическим установкам". Читатель все меньше задумывается над тем, что он читает, превращаясь в простого "потребителя" информации. Издатель это понимает и… уверен, что так и должно быть. Примитивно бухгалтерский подход – раз плохо продается значит и нечего издавать, способен погубить любое хорошее начинание. Правда, вряд ли оправданным следует считать и другой принцип – пусть не продается, все равно будем издавать, ведь это (издаваемое) "разумное, доброе, вечное" и т.д., и т.п.Именно поэтому сейчас имеет смысл говорить о разработке специальной научно-издательской программы, рассчитанной не только на одномоментный коммерческий эффект, но, главным образом, на отдаленную перспективу.Словосочетание "научно-издательская" не случайно. Следует помнить, что научные труды, всегда считались уделом для избранных, не предназначались для, так сказать, "массового читателя". Абсурдно пытаться (хотя очень многие это делают) приспособить "Овидия под Маринину". Но замыкаться в рамки формулы "наука ради науки", равно как и в другие, похожие - "история для историков", "философия для философов" - столь же бессмысленно. Если быть реалистом, то стоит признать, что завоевание читательского интереса и, тем более, формирование читательского спроса – дело весьма непростое. Множество неизвестных ранее "белых пятен", "запрещенных тем" становятся раскрытыми, знакомыми, а следовательно, уже малоинтересными. Доступ в большинство закрытых ранее архивов свободен. Появление большого числа новых документов, фактов способных захватить внимание читателя ожидать не приходится. Издательства начинают повторять темы, делать их более мелкими (пример – пишут не о русских царях вообще, а об особенностях царской кухни, или придворных церемониалах). Нужна, очевидно, иная "подача" материала. Если первый период (рубеж 80-90-х годов) был периодом "открытий" новых фактов, имен, событий, то теперь необходим период "осмысления" этих фактов. Период длительный, но наиболее плодотворный. Осмысление должно иметь особую форму. Если идти по пути подражания читательским запросам, можно легко вписаться, к примеру, в "концепцию" академика Фоменко: и просто (примитивно) и, в то же время, вроде бы умно. Можно ощутить себя приобщенным к исторической науке. Беда только в том, что ничего общего с исторической наукой подобные теории не имеют. Следует сочетать научное содержание с интересной формой. Даже академическое издание должно быть приятно взять в руки и профессору и студенту и человеку от науки далекому. Для этого не стоит ориентироваться на разукрашенные глянцевые переплеты, мелованную бумагу и изобилие цветных иллюстраций. Внешняя сторона играет существенную роль, но лишь в том случае, если содержание книги того стоит. Концептуальное содержание должно быть оригинальным, отличным от предыдущих изданий, несущим конкретную смысловую нагрузку. В противном случае получается замкнутый круг. По принципу "новое - хорошо забытое старое", эти "новые взгляды" представляют собой чуть-чуть подновленные "старые песни о главном". Так, например, во многих исторических публикациях происходит реанимация советских формул, попытки "переосмыслить" "феномен Сталина", "эпоху Брежнева", "героические подвиги первых пятилеток" и т.д. Отсюда исходят корни возрождающегося ныне "национал-большевизма". Несомненно благоприятная тенденция последних лет – рост интереса к учебной литературе. Причем не только к учебникам по бухгалтерскому учету или юриспруденции. Налицо интерес к учебной литературе гуманитарного профиля. Не стоит забывать, что именно она во многом формирует читательские интересы. Печальный опыт учебников – "кирпичей" советского времени (в прямом смысле – из-за веса, формы и цвета и в переносном – из-за содержания) для высшей и средней школы многому научил современных издателей. Учебников стало много, они разные, хотя многие из них до сих пор остаются дефицитными даже для Москвы, не говоря уже о российских регионах. Но дело не только в количестве. Снова приходится говорить и о концептуальном содержании учебной литературы. Нужны не наборы красивых страниц с бессодержательными комментариями, а книги от первой до последней страницы построенные на одном стержне, идее, учебники, которые могут научить самостоятельно мыслить, станут первой "ступенькой" к другим книгам.Региональная научно-издательская политика – отдельная тема. Здесь следует делать ставку на дешевую литературу, но отнюдь не в смысле содержания. Ни для кого не секрет, что многие столичные издательства размещают заказы на издание своих книг в провинциальных типографиях где расценки ниже, а качество ничуть не хуже. Региональный рынок для многих "terra incognita". Но очевидно, что интерес и к учебной литературе и к русской литературной, исторической, философской классике здесь немалый. Увы, прилавки книжных магазинов многих небольших городов, все еще держатся на тех же пресловутых "трех китах" – детективах, эротике, гороскопах (последний кит, правда, иногда предстает в образе кулинарных книг и пособий по садоводству). В этом отношении сейчас более чем уместен опыт "народной библиотеки" Сытина. Издавать доступную, но содержательную литературу – одна из главных задач региональной книгоиздательской работы.
"Вероятное будущее"?


Теперь немного о "светлом" будущем или "хорошо забытом" прошлом. Кому как нравится… В общем – "информация для размышления".Участники любого рынка в той или иной мере стремятся стать монополистами. Не является исключением и рынок книжный. Конкурентная борьба – явление вполне естественное и закономерное. Хуже, когда рынок пытаются регламентировать ("все животные равны, но некоторые равнее других"). Если наиболее крупные издательства будут пытаться использовать Государственный комитет по печати для решения собственных проблем, распределять между собой выгодные казенные заказы, вытеснить с рынка или подчинить себе тех, кто не "удостоен чести быть членом клуба" – налицо ситуация очень близкая к достопамятным временам раздела сфер влияния между "Политиздатом", "Воениздатом", "Наукой" и др. Высшим Аттестационным Комитетом утвержден список "академических" издательств. Только опубликованные в них книги могут засчитываться соискателям при защите кандидатских и докторских диссертаций. Иными словами – умные книжки в умные издательства, а остальное – остальным. Формально никто не лишает этих "остальных" возможности публиковать у себя авторов-соискателей, но большинство из них сделают свой выбор в пользу "избранных", только потому что они "избранные". Еще один факт, ставший уже "притчей во языцех". Учебная литература при выходе в свет, помимо общепризнанного ISBN, должна иметь еще и "гигиенический сертификат" и, желательно, также издаваться лишь в "избранных" издательствах. Учебники без грифа "Утверждено Министерством образования" печатать, конечно, разрешается, но где гарантия, что эти учебники не останутся на книжных прилавках, дойдут до школ и вузов, а учителя не будут говорить своим ученикам и их родителям, что "книжки где написано "рекомендовано" читать нужно, а книжки где этого слова нет, лучше в руки не брать". Но хотелось бы верить, что подобные рецидивы не приобретут характера системы и, рано или поздно, будут изжиты. Ведь главный выбор будет делать все же не "вышестоящие инстанции", а читатель образованный (а не примитивно "грамотный") самостоятельно мыслящий, читатель, которой сможет сам разобраться, какие книги ему нужны, а какие можно сдать в макулатуру.
Юбилей и перспективы "Посева".


Вполне уместно в связи с 55-летием издательства "Посев" оценить итоги и перспективы нашей работы. "Посев" всегда представлял собой пример формирования читательского спроса, никогда не подделываясь под требования "среднестатистических читателей". "Посев" отличала продуманная, целенаправленная издательская политика. Во многом благодаря этому и стала возможной его мировая известность. В конце 80-х годов, к моменту разрушения "железного занавеса", "Посев" являлся своего рода монополистом в издании книг Русского Зарубежья (стоит вспомнить, что первые издания сочинений А. Солженицына, А. Галича, Б. Окуджавы, В. Максимова в "тамиздате" было сделаны именно "Посевом"). Программу по изданию учебной литературы "Посев" начинает с издания двух учебников по истории России. Первый, "Россия в Х1Х веке", еще не выходивший на отечественный рынок, принадлежит перу известного историка русского зарубежья профессора С.Г. Пушкарева. Во втором - "Непокоренная Россия" отражается история антибольшевицкого сопротивления в России в ХХ веке "от генерала Корнилова до академика Сахарова" и ставится вопрос о возможности "альтернатив" советской модели развития. У издательства есть планы по переизданию вышедших ранее книг. В ближайшее время ожидается выход в свет записок члена НТС Ю. Трегубова "Восемь лет во власти Лубянки". Следующим этапом станет издание сборника воспоминаний активистов Союза "От Зарубежья до Москвы". Планируется также и подготовка серии публикаций из архива НТС во Франкфурте на Майне. В региональной книгоиздательской программе "Посев" делает расчет на распространение брошюр серии "Библиотечка россиеведения" (кстати сам термин "россиеведение" введен в научный оборот "Посевом"). Вышло в свет уже 5 выпусков, отражающие, в частности, историю антибольшевицкого сопротивления в регионах ("Ярославское восстание. 1918 год", "Ижевско-Воткинское восстание. 1918 год").В отношении коммерческой продажи у "Посева" имеется хороший опыт публикации календарей. Но и здесь издательство следует определенному тематическому подбору (2000 год – календарь "Белая Гвардия", 2001 год – календарь "Иконы Русского Зарубежья"). Эти издания ориентированы не только на покупателей с близкими "Посеву" взглядами, но на всех тех, кто размышляет над прошлым нашей страны. "Посев" поддерживает интерес читателей к истории Белого движения. Большим спросом пользуется альманах "Белая Гвардия". Одной из задач "Посева" является совмещение опыта Русского Зарубежья и современной России. За последние годы было выпущено несколько работ философов, экономистов Русского Зарубежья (С. Левицкий "Основы органического мировоззрения", Г. Гинса "Предприниматель"), в ближайшем будущем запланировано издание сборника трудов профессора-экономиста А. Билимовича. У "Посева" нет заданного темпа изданий в месяц или в квартал. Количественные показатели никогда не являлись главной целью издательства. Наша научно-издательская программа реалистична и "Посев" имеет все возможности для того, чтобы занять свое положение на книжном рынке России и Зарубежья. Нужны новые концепции, новые идеи…

Источник: Эта статья опубликована на сайте Общественный комитет http://www.pvr.ru/ 
URL этой статьи: http://www.pvr.ru/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=38

http://www.pvr.ru/print.php?sid=38

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала