Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале   Библиотека "Россия"    

Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост  Блог-Факт

 

Мы любим Россию!

 

Русское Золото

* Российская элита * Русское самосознание * Культура России

* Интеллигенция России * Уроки для России * Народ России * Русские

 

Даль - Хранитель русского языка


Г. Горчаков

 

Кто из нас на Русской земле не слышал про Владимира Ивановича Даля - СОБИРАТЕЛЯ И ХРАНИТЕЛЯ русского народного языка? Все знают его Толковый словарь. Как бы предвидя все языковое безобразие сегодняшнего времени, он еще в XIX столетии прозорливо писал: "Пришла пора побудоражить народным языком. Мы начинаем догадываться, что нас завели в трущобу, что надо выбраться из нее поздорову и проложить себе иной путь. Говоря просто, мы уверены, что русской речи предстоит одно из двух: либо испошлеть донельзя, либо, образумясь, своротить на иной путь, захватив притом с собою все покинутые второпях запасы". Отправимся в путь, проложенный Владимиром Ивановичем, долгий - в семь с лишним десятилетий. За полувековое служение РУССКОМУ ЯЗЫКУ Даль объяснил и снабдил примерами около двухсот тысяч слов, то есть каждый час он записывал и объяснял одно слово. Но так получилось, что его создание - знаменитый Толковый словарь - заслонил от нас черты личности и страницы жизни самого СОЗДАТЕЛЯ этого СЛОВАРЯ.

 

Так начнем, благословясь, рассказ о Славе Русского народа. Как ни странно, а, в прочем, это уже традиционно, но современники совсем не баловали Даля своим вниманием и мало что оставили о нем. Тьма невежества и самостной гордыни, как всегда, не позволяла им разглядеть светило нового русского гения. Да и то внешне Даль был малозаметен: морской офицер, врач в сухопутных частях, воевал, даже отличался в боях (а кто тогда не отличался?), служил чиновником особых поручений, директором министерской канцелярии, управляющим удельной конторой. Кроме бесчисленного множества слов, Даль записал тысячу сказок и передал их собирателю русских сказок Афанасьеву, русские песни передал другому собирателю - Петру Киреевскому, а собрание лубочных картин передал в Публичную библиотеку. Кроме русского языка, владел он татарским, башкирским, казахским, украинским, белорусским, польским, французским, английским, читал и писал на латыни, изучал болгарский и сербский. Он был сведущ в разных науках - естественных, точных, гуманитарных, владел многими ремеслами. Он был талантлив во всем. "Отец мой выходец, а моё отечество - Русь", - так сказал Даль о себе в своём знаменитом словаре. Отец его Иван Матвеевич Даль (Иоган Христиан) происходил из датских офицерских детей. Но когда 16-летний Владимир Даль ступил на берег Дании, он не испытал никакого волнения и убедился в том, что, "нет у меня ничего общего с отчизной моих предков".

 

Жить на Руси и не стать русским было невозможно. Ещё осенью 1799 года его родитель присягал на верность государству Российскому. В изданной для солдат книжке Владимир Даль объяснял, что на Руси живёт много народов, но "все они должны стоять друг за друга, за землю, за родину свою как односемьяне". Уже в конце жизни, отвечая на вопрос, кем он себя считает, русским или датчанином, Даль отвечал: "Ни прозвание, ни вероисповедание, ни сама кровь предков на делают человека принадлежностью той или другой народности. Дух, душа человека - вот где надо искать принадлежности его к тому или другому народу. Чем же можно определить принадлежность духа? Конечно, проявлением духа - мыслью. Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит. Я думаю по-русски". Принадлежность к Отечеству определяется языком. И, учитывая сегодняшнее опошление русского языка, насильственную англинизацию, отчётливо понимаешь, к какому рабству и перед какими господами готовится народ русский. "Где кто родился, там и пригодился", - одна из любимых Далем пословиц. Он пригодился Земле Русской. И он еще не открыт и не принят ею, как должно принять ею верного сына и наставника своего. Белинский писал о Дале: "Он любит простого русского человека, на обиходном языке нашем называемого крестьянином и мужиком. Как хорошо знает он его натуру! Он умеет мыслить его головою, видеть его глазами, говорить его языком". Гоголь так отзывался о Дале: "Каждая строчка его меня учит и вразумляет, придвигая ближе к познанию русского быта и нашей народной жизни". И друзья, и недруги Даля прежде всего подчеркивали его РУССКОСТЬ. Мельников-Печёрский, сопровождавший Даля в поездках по Руси, писал, что люди принимали его за выходца из крестьянских низов. Даль всю жизнь свою прожил русским и посвятил себя русскому слову.

 

Родитель Иван Матвеевич сильно переживал, что сыновья его молоды и что не могут они участвовать в сражениях против Наполеона, и, видимо, потому и отправил Владимира в офицеры. В 1812 году Владимиру было всего 11 лет. О детстве его почти нет сведений: некому было вспоминать о нем, всех родственников ближайших он к тому времени пережил. Известно, что родителя его в Россию выписала сама Екатерина II, прослышав о великой учености молодого человека, и определила его в библиотекари дворцовые. И точно: родитель был страстный книгочей, каждую свободную минуту он читал. Потом он уезжал в Германию, где закончил медицинский факультет: невеста Мария Файтаг пожелала выйти замуж только за врача. Мать Даля также была широкообразованной, знала пять языков, рисовала, музицировала, пела, то есть в доме звучала музыка и пение. Даль еще вспоминал, что при каждом случае отец напоминал, что все они русские. Он был честен и горяч, что всегда носил с собой два пистолета - из одного он был намерен застрелить виновного, а из второго - себя. А если учесть, что постоянно ему приходилось встречаться с Императором Павлом, слишком горячим, то, слава богу, этого не случилось. Про мать Даль вспоминал: "Мать разумным и мягким обращением своим, а более всего примером с самого детства поселила во мне нравственное начало". В 1824 году Даля вместе с братом отправили в кадетский корпус учиться на морского офицера. Рядом с Далем жил будущий адмирал Павел Нахимов. Даль же считал, что в кадетском корпусе он "замертво убил время". "В памяти остались одни розги". Но самое смешное - самого Даля за пять лет учебы так ни разу и не пороли. Однажды морозным мартовским днем 1819 года случилось событие, которое круто изменило всю жизнь Даля. Он мчал на санях. Ямщик, ткнув в серое небо кнутом, сказал: - Замолаживает. Мичман не понял: - Как понимать? - Пасмурнеет. К теплу. Так появилась первая запись в тетради: "Замолаживает - иначе пасмурнеть... в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе - клонится к ненастью". С первых же дней плавания выяснилось, что Даль совсем никудышный моряк. Только начинал ветер крепчать, как он тихо уползал в каюту, "...на воде ноги жидки" оказались. Но зато здесь впервые Даль тесно общался со вчерашними мужиками, одетыми в матросские робы, - они пересыпали свою речь шутками, прибаутками, и Даль эти словечки запоминал. Позже, рассказывая о работе над словарем, Даль писал, что "узнать русский язык, что ходит устно из конца в конец по всей нашей родине", помогла ему "разнородность занятий", в частности и служба морская. Так вот получилось, что молодец-то Даль вышел на свой образец, но он не пошел прямо и дошел не туда, куда пошел.

 

1 января 1826 года Даль уволился со службы в чине лейтенанта: "Я почувствовал необходимость в основательном учении". Он поступил в Дерптский университет, где стал учиться на врача. Там он и познакомился с Николаем Ивановичем Пироговым - восходящей звездой русской хирургии, а также со знаменитым поэтом Василием Андреевичем Жуковским. Потом с другой знаменитостью - Языковым. Здесь же он занялся изучением вошедшей в моду гомеопатией. Но главным для него была - хирургия. Из него получился хороший хирург. В 1928 году началась русско-турецкая война. Далю пришлось досрочно аттестовываться на доктора и отправиться на фронт. И снова путешествие с севера на юг. В свои 27 лет он уже проехал многие тысячи верст. Вот так большие события буквально вломились в жизнь Даля и бросили его в вечно бегущую путь-дорогу. И шел по ней глазастый, много умеющий, схватывающий все на лету русский человек. Он шел навстречу словам. А пока была война. Грохот бомб, свист пуль, раненые, их крики - ведь операции велись без наркоза. За ратные подвиги был награжден орденом Святой Анны III степени и Георгиевской медалью, так что родителю не было стыдно за сына. Затем после турок последовало подавление польского восстания 1830 года. Здесь Даль внезапно отличился в роли инженера - сумел дважды организовать из подручных средств перевозку войск, за что опять был награжден Владимирским крестом, что на крутом повороте жизни ему однажды пригодится. После всех баталий был определен Даль в Санкт-петербургский военно-сухопутный госпиталь с самыми ужасными условиями для содержания раненых. Даль заслужил тут славу хорошего врача и умелого хирурга. Лучше всего у него получались глазные операции.

 

В столице Даль провел год. Но год этот примечателен тем, что он стал печататься под псевдонимом "казак Луганский". Однако за одну "сказочку" он был все же арестован. Выручило то, что царь Николай вспомнил, что этот "тот самый Даль", который блестяще навел паромные мосты, арестант был высочайше выпущен. Даже сам Бенкендорф после этого принял Даля у себя и "ободрил". И еще: жизнь в столице была примечательна для Даля тем, что он тут познакомился с великим Пушкиным. Это произошло в 1832 году. Со страхом и упованием Даль дал ему на суд свою первую книгу. Пушкин познакомился с книгой и во время следующей встречи сказал Далю: - Ваше собрание не простая затея, но увлечение. Это еще совершенно новое дело у нас. Вам можно позавидовать - у вас есть цель. Годами копить сокровища и вдруг открыть сундуки пред изумленными современниками и потомками! Как на крыльях, летел Даль от Пушкина. Ну и дела! Искал рукавицы, а они за поясом. Искал коня, а сам на нем сидит. Ну и дела! Лапти растеряли, по дворам искали: было пять, стало... десять. Всего было три встречи. В третью они встретились уже в Оренбурге. Писать и не служить Даль до самой пенсии не рискнул: он видел, каково приходится зарабатывать свой хлеб литераторам. В Оренбурге губернатором был некто Перовский - друг Жуковского. К тому времени Даль успел жениться на некой девице Юлии Андре, которая родила ему сына и дочь и через пять лет умерла - "маленькая колибри". Пушкин прибыл в Оренбург "нечаянно", и счастливый Даль водил Пушкина по всем местным "знатным" местам. Потом они встретятся в последние дни Пушкина. Узнав об ужасной дуэли, он со всех ног мчится к ДРУГУ и видит его бессильно лежащим на диване. Пушкин узнал его, слабо улыбнулся ему. Даль - врач. Он знает, что делать. Он поит Пушкина лекарствами. Он не отходит от постели больного - нет, умирающего - это все яснее становится ему. Яснее и горше. А Пушкин ищет руку Даля, находит, просит: - Подними меня повыше, еще повыше! Даль берет его под мышки, приподнимает. И Пушкин произносит: - Кончена жизнь. Так и умер у него на руках. Снова Оренбург.

 

Снова служба. Смерть жены. Вторая женитьба на Катерине Львовне, которая родит ему трех сыновей. Оренбург удобно расположен для собирания слов - здесь сошлись Европа и Азия, русские и казахи. Вавилон народов и языков. Только черпай из народной сокровищницы. И Даль жадно черпал. Так вызрел его ЖИВОЙ СЛОВАРЬ. Еще был неудачный, бездарно организованный Хивинский поход, когда наши казаки отправились высвобождать православных из "бусурманского плена". Даль был участником этого похода, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы хотя бы половина участников похода вернулась домой обратно. Затем судьба распорядилась так, что стал Владимир Иванович крупным чиновником для особых поручений при министре, управляя особенной канцелярией. Различного рода проходимцы, тяжко вздыхая, говаривали, впрочем, уважительно о нем: "Несносно честный и правдивый". Девяносто ступенек лестницы вели к его кабинету. Однажды по этим ступенькам поднялся молодой Некрасов, а за ним Григорович. Всех их надо было ввести в круг литераторов. Сам Даль тоже писал. Современники так определили направление творчества Даля: "Знакомить русских с Русью". Они называли дарование Даля "поэтической этнографией". Большого в прозе ему не дано было совершить. Даль со временем пристрастился писать маленькие рассказы-байки - "пек блины", как высказался кто-то из современников. Главное - ему было дано передать народную байку. Однажды к Далю поступил на службу начинающий Тургенев, рассчитывавший, что управляет канцелярией известный литератор. Но просчитался. За свои опоздания он тут же схлопотал несколько выговоров и поспешил подать в отставку. Но за пределами службы они продолжали дружить.

 

В это время Даль занимается решением вопроса об отмене крепостного права. Близко знакомый с народом, его удивительной душой, он прекрасно понимал всю необходимость отмены позорного рабства, необходимость "уничтожить все рабские отношения, заменив их обязанностями человеческими". "Мы должны отречься от неправых доходов, от тунеядного присвоения себе чужого труда, от самовластия и произвола; определить взаимные права и обязанности и правдиво узаконить их". "Мир, общину", связанную круговой порукой, Даль считает самым лучшим и здоровым способом управления на местах, которая сумеет отправлять казенные повинности и определять отношения между владельцами и крестьянами по законам человечества. Всю жизнь Даль верил в здравый смысл народа, мудрость его и смекалку, раскрывал этот смысл в трудах своих. Говорил, что надо научиться не только языку мужика, но и его логике. Но пока до освобождения крестьян было далеко. В 1849 году неожиданно Даль переводится в управляющие Нижегородской удельной конторой. На взгляд общества, это было падение, крутое падение с министерских высот на самый низ. Только Мельников-Печерский, тогда еще чиновник, а не писатель, бурно радовался: он видел, что новая служба даст Далю возможность заняться литературным творчеством. Даль просто устал тянуть тяжкий воз чиновничества, когда уже не оставалось сил заниматься литературой. Да еще министр выговорил ему за литературные занятия и в заключение предложил на выбор любое: "Писать - так не служить, служить - так не писать". Но куда было деваться Владимиру Ивановичу. Литературой было не прокормиться. Вот и пришлось тянуть лямку чиновника, но уже в более легких условиях. Призвание звало его, и выполнить его можно было, лишаясь определенных столичных привилегий, теряя в глазах так называемого общественного мнения.

 

В Нижнем Даль осуществлял свою идею - соединить словарь и пословицы, влить пословицы в словарь. Здесь Далю удалось-таки подготовить словарь к печати. Даль же прибыл в Нижний Новгород Отечеству служить, а не бумаги писать. Он приехал сюда делать дельное дело. В Нижнем - знаменитые ярмарки. Толпа народа со всех сторон света. И от говора, от самого народного духа, пьянило нашего Даля. Толкался он и в трактирах и в торговых рядах, жадно ловил каждое новое словечко, каждую пословицу. Несметные сокровища приносил домой Владимир Иванович - слова заветные, духом согретые, русским духом, русской вольницей. Здесь он собрал словарь пословиц. "Богатство с деньгами, а голь с весельем" "Где закон, там и обида" "Что мне законы, были бы судьи знакомы" "Муж пьет - полдома горит, жена пьет - весь дом горит" "Попу да вору - все в пору" "Хвалишь рожь в стогу, а барина в гробу" "Соблазн приходит в миру в худых книгах" и т. д. Свой словарь пословиц Даль послал в Академию. Там отправили книгу на рецензию протоирею Котову, который и обессмертил себя тем, что высказался: "Это куль муки и щепоть мышьяку". Такой отзыв привел в ярость Даля, он потом долго вспоминал такой отзыв и некоторые другие. Все рецензенты искали некий тайный умысел, и донести про него было их единственной ревностной целью. В Нижнем Даль встречался с Тарасом Шевченко, но они, что называется, не нашли общего языка, с тем и расстались: слишком они были разными. В 1853 году началась Крымская война. Министр, помня о щепетильности и обязательности Даля, поручает ему сформировать целых три полка из крестьян. В один из этих полков Даль записывает своего сына Льва. Но, когда сына в числе отличившихся хотели после окончания перевести в дворцовую роту, Даль стал хлопотать, чтобы сына отправили в отставку - нечего мучиться тунеядством и терять золотое время. После неудачной для русского оружия Крымской войны общество оживилось. Бурно велись дебаты, особенно остро по вопросам воспитания и образования. Много шуму наделала статья Пирогова "Вопросы жизни". Ее только и обсуждали в обществе. Даль конечно же не остался в стороне, и, несмотря на грандиозный успех Пирогова, его статья все же была замечена. Очень много внимания Даль уделял грамотности, которая "главная и единственная основа всеобщего просвещения". Грамотность предшествует образованию, как "заря предшествует солнцу". Но грамотность не есть просвещение, а только средство к достижению его; "просвещение же есть прежде всего образование нравственное", - писал Даль. Грамота без всякого умственного и нравственного образования и при самых негодных примерах почти всегда доводит до худа.

 

Взгляды Даля были подвергнуты резкой критике Чернышевского, Добролюбова и многих публицистов. И еще добрый десяток лет Даля склоняли, говоря современным языком, рейтинг его резко пошел вниз. Только у крестьян Даль пользовался все большим уважением. Он буквально сражался за крестьян, используя свое немалое служебное положение. Даль исходил из фактов жизни. Из пятисот обучавшихся грамотности в сельских школах многие стали негодяями. На этот счет Ушинский писал: "Правдивые факты, приводимые Далем, свидетельствующие о том, как быстро и в каком множестве портятся наши грамотеи, показывают не то, как вредна грамота для русского человека, но то, что до какой страшной степени заражена та среда, в какую вводит их грамота, и как беззащитен и обезоружен остается в ней простой и, может быть, прекрасный человек". Даль же справедливо указал, что нравственное воспитание должно предшествовать грамотности. В принципе он оказался прав, мы сегодня видим, как отличные грамотеи, но полностью безнравственные люди сознательно уничтожают русский народ всеми доступными средствами. 10 лет нижегородской службы - это попытки Даля превратить службу в ДЕЛО. Но он был бессилен перед бумажным бюрократизмом, все его инициативы сковывались. Он был в отчаянии. Одно только ободряло его и опять же огорчало: со всей губернии, всего 37 тысяч крестьян, шли к нему за помощью. После таких визитов Даль ездил по уездам, помогал чем можно, часто выступал в роли медика, хирурга, оперировал даже животных. Но от нищеты, от неправды, голода и холода у него лекарств не имелось. Все это были "крупинки", которые в его борьбе были слабым оружием и утешением.

 

В 1859 году Даль подает в отставку и уезжает уже навсегда в Москву. В общем выслужил сто реп. В Москву он повез любимое детище - свой полуготовый словарь. Последние годы были годами его настоящей жизни: он служил теперь целиком и полностью своему призванию. И в 60 лет, и за 70 он ходит, пока ноги ходят, он слушает, пока уши слышат. Ему все еще нужны СЛОВА. 13 последних лет. Вся жизнь еще впереди. Не было у Даля сподвижников, кто помогал бы, - такова участь всех служителей Общего Блага. Он батрачил, как он выразился, не на себя. 14 раз он корректировал свои 2485 больших страниц плотного типографского текста. Для одной пары старых глаз эта работа была крайне тяжела. Он тихо трудился, неслышно, но однажды прорывается громовое "Я полезу на нож за правду, за Отечество, за Русское Слово, язык!" Две тысячи слов русских. Кладезь премудрости народной. Надо собрать, расставить по местам, превратить их в живой, работающий словарь живого русского языка. Он расселял слова, как мудрый государь расселяет свой народ по селам и городам. Ни один издатель не поверил, что выпуск в свет Толкового словаря окупится, ни одно российское учреждение не нашло средств, словарь, подобного которому никогда в мире не было, получил право на жизнь только благодаря милости публициста Кошелева, который выложил три тысячи рублей. Словарь издавался выпусками, и к шестому выпуску деньги, пожертвованные Кошелевым, стали иссякать. Тогда в дело вмешался старый знакомый министр Головнин, доложил о Далевом словаре царю, и тот пожертвовал 250 руб. Он счел за честь прикрепиться к Словарю Даля, обязав автора указать, что печатание выпуска предпринято на "Высочайше дарованные средства". После этого зашевелилась достопочтенная Академия наук: присудила Ломоносовскую премию Далю. Известный публицист Погодин по сему поводу сказал: "Словарь Даля закончен. Теперь русская Академия наук без Даля немыслима". Но вакантных мест в Академии не нашлось, и Даля признали только почетным академиком. Но если бы он знал, что эта Академия наук не примет потом в свой состав самого Менделеева, то он бы наверняка громко рассмеялся.

 

Словарь вышел, но он не закончен. Вновь Владимир Иванович скрипит гусиным пером, буквы получаются круглее и четче. Во второе издание вносит пять тысяч различных поправок, а из бильярдной доносится шум, резвятся любимые дедушкой внуки. Даль пишет и бормочет под нос старую прибаутку: "А когда досуг-то будет? А когда нас не будет". И перешел он в Тонкий мир в трудах своих 22 сентября 1872 года. Уже не имея сил ходить, он трудился над словом, над Русским Словом. Для Будущего. Для Жизни!

Источник: http://znamyamira.narod.ru/2005/1/8/dal.html

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала