Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале   Библиотека "Россия" 

Каталог "Россия в зеркале www"   Блог-Пост   Блог-Факт

 

Мы любим Россию!

 

Русская идея

 

ЕВРЕЙСКИЕ РУЧЬИ В РУССКОМ МОРЕ
(рецензия в детективном жанре)


Исраэль Шамир (Яффа)

 

 


----------------------------------------------------
(А.И. Солженицын, 200 лет вместе, в 2-х тт)


Начнем с литературного детектива. Два года назад, приехав в Москву из своего левантийского захолустья, я зашел в дружественную редакцию, где мой знакомец, предварительно выглянув в коридор и заперши двери, достал из ящика стола тонкую желтую книжку-памфлет в бумажном переплете. Меры предосторожности соответствовали ее внешнему самиздатскому виду, а на обложке стояло название: «Евреи в СССР и будущей России», и имя автора - Александр Солженицын. Издатель памфлета г. А. Сидорченко писал, что в его руки попала рукопись 1960х годов, и он счел своим долгом предложить ее читателю, подверстав к ней заодно собственное сочинение. Мой знакомец подтвердил, что текст был и в самом деле написан без малого сорок лет назад молодым автором «Одного дня Ивана Денисовича», и передан им на хранение нескольким друзьям, с просьбой опубликовать, если преждевременная смерть помешает ему доработать манускрипт. Судьба хранила Александра Исаевича, и он исполнил давний замысел, опубликовав увесистый двухтомник под названием «200 лет вместе». Рукопись же, вместо того, чтобы мирно тлеть в сундуке на даче в Переделкино, вырвалась на свободу.


Я запоем прочел памфлет, и он восхитил меня своим пламенным горением и дерзостью мысли. Строки памфлета дышали страстью, как письмо князя Курбского – царю Иоанну; перо и неповторимый стиль автора Архипелага чувствовалось повсеместно, начиная с зачина: «Объемистый, острозубый, неухватистый камень, который и поднять нам как будто не по силам и не поднять — нельзя. Еще сегодня этот вопрос можно обходить. Еще и завтра с ним можно будет обтолкаться. Но я вижу, как послезавтра он возвергнется сам — и много свершится худого, если нам не обдумать ничего заранее». Солженицын пылко живописал те проявления еврейского национализма, с которыми он столкнулся. Для историка литературы в особенности интересными были страницы, посвященные давлению друзей-евреев, в частности Г. С. Померанца с супругой, на автора самиздатского «Круга Первого»: они требовали у Солженицына сделать главного героя евреем, либо «вписать» другого героя: «Теперь, за меня мои творческие планы сметя, указали мне, что пора приниматься за роман, пьесу, или хотя бы рассказ "о благородном стойком смелом еврее"». Теленок бодался не только с дубом…


Солженицын отрекся от памфлета, видимо, счел его – неоконченной заготовкой к большой книге, а может, смутился резкими суждениями своей молодости. В интервью в «МН» он сказал о публикации Сидорченко: «Это хулиганская выходка психически больного человека. В свою пакостную желтую книжицу он рядом с собственными "окололитературными" упражнениями влепил опус под моим именем. Ситуация настолько вываливается за пределы цивилизованного поля, что исключает какой бы то ни было комментарий, а от судебной ответственности этого субъекта спасает только инвалидность».


Его резкие слова заставили многих усомниться в подлинности авторства Солженицына. Когда памфлет был опубликован в Интернете (израильским литератором Сашей Свердловым), некто Сергей Сметанин, взявший себе значимый электронный «ник» Prozelit, не поленился и написал следующее письмо публикатору:


«Здравствуйте, господин Саша Свердлов!
Я пишу вам по поводу документа, опубликованного Вами
на сайте antisemitism.narod.ru . Это сочинение "Евреи в СССР
и в будущей России", написанное от имени Александра
Солженицына. А. Солженицын назван на сайте её автором.
Между тем, хорошо известно, что Солженицын автором этой
книги не является. Об этом можно почитать в его интервью,
которое доступно по многим адресам, например
http://tolerance.ngo.ru/publications/2001/public269part1.php
или http://www.jewish.ru/488.asp
Многие другие критики ссылаются на эту работу как на
фальшивку.
Прошу Вас указать на сайте antisemitism.narod.ru, что
Александр Солженицын не является автором этой книги.
C уважением,
Сергей Сметанин
[email protected] 
P.S. Я сначала не понял, что сайт принадлежит Вам, поэтому
направил жалобу непосредственно администратору narod.ru
Но пока они ничего предпринимать не будут».


В советские времена он, наверное, побежал бы с жалобой в горком. Недаром в народе говорят, что прозелиты стараются быть святее Папы Римского, а Талмуд выражается еще резче: «Прозелиты подобны парше на голове Израиля». Но, несмотря на многочисленные жалобы Прозелита, спорный текст все же остался на другом сайте Саши Свердлова[1] и по сей день. Текст памфлета был безошибочно солженицынским, и никто другой – уж точно не Сидорченко – не мог его написать. Выход второго тома Солженицына положил конец спорам об авторстве, потому что значительные блоки памфлета (в частности, споры с Померанцем) стали его интегральной частью.


На этом кончается детективный сюжет – полным оправданием всех участников драмы. Солженицын имел право передумать за сорок лет, и отказаться от своего раннего труда.


Но я не берусь осуждать и издателя г. Сидорченко, разве что за то, что присовокупил свой недопеченный труд к пылающим строкам Солженицына. Мы не осудили бы человека, спасшего от огня – вторую часть «Мертвых Душ», потому что право автора на его произведение сродни праву отца на ребенка; оно не дает права погубить ребенка или уничтожить рукопись. Солженицын вправе отказаться от своего «дитяти», но у «дитяти» есть право жить самостоятельно. Эту мысль четко выразил Александр Дугин в своем предисловии к книге Миши Вербицкого «Антикопирайт»: «Творчества нет, есть открытость внутренним ветрам и ярость к внешним преградам. И творец есть медиатор стихий. Но стихии не принадлежат никому. Только тот вор, кто объявляет собственность на работу стихий[2]».


Было бы жалко потерять этот текст. Как и положено памфлету, он не претендовал на объективность – это был крик души, а у таких текстов есть право на жизнь. Хотя мы знаем, что Надежда Мандельштам была крайне несправедлива ко многим друзьям и подругам поэта, но мы не сжигаем ее пристрастные мемуары. Вместо этого, мы читаем и уравновешивающее интервью Эммы Герштейн[3], записанное Ириной Врубель - Голубкиной. Так «Тайная история» Прокофия Кесарийского, клеймящая императрицу Феодору, уравновешивает в нашем сознании ее святой облик на мозаиках Сан Витале в Равенне. Одна из целей настоящей статьи – уговорить Александра Солженицына примириться с плодом своей юной страсти, признать и переиздать памфлет.
2


Двухтомник «Двести лет» Солженицына – явление иного порядка. Если памфлет был яркой и пристрастной речью прокурора, то двухтомник – судебное заключение, спокойная попытка уравновесить свое давешнее пристрастие, создать более объективное прочтение истории. Конечно, речь идет не о прошлом, но о настоящем и будущем.


Если свести тысячу страниц двухтомника к двум фразам, откинув все оговорки, получится следующий рассказ. Российская Империя случайно наткнулась на спящую еврейскую общину Польши, растормошила, постаралась оживить, а евреи проснулись и рванули завоевывать империю. Когда имперские власти пытались их сдержать, они с помощью своих союзников форсировали революцию, перебили русскую интеллигенцию, заняли все командные посты в стране. В 1937-38 годах Сталину удалось оттеснить евреев от власти, и русифицировать элиты. Евреи разочаровались в коммунизме, и стали уезжать – кто в Израиль, а кто и на Запад, хуля Россию и коммунизм. «Покайтесь! Вы принесли большевизм в Россию!» - говорит им Солженицын.
По этому пересказу ясно, что книга доходит до 1990 года. Потому что иначе у истории был бы иной финал. Экстраполируя ее в том же ключе, в 1991 году евреи и их союзники свергли советскую власть и снова вытеснили русских из элитного эшелона. Так, роскошная квартира на Арбате, в которой до революции жил князь Пожарский, перешла в 1919 году в руки наркома Натанзона, в 1937, после расстрела оного, досталась члену ЦК Петрову, а в 1992 году она была куплена олигархом Рабиновичем.


Те же факты можно интерпретировать по-разному. По одной версии, Россия сходила в коммунизм, разочаровалась в нем и вернулась обратно в капитализм. По другой, в России шла борьба двух элит, русской и еврейской, за власть в стране, наподобие библейской схватке Иакова и Исава, и после трех революций (1917, 1937, 1991) квартира перешла к еврею. То есть советская власть в 1938-1990 гг была – русской властью, и Александр Солженицын, автор «Архипелага», ведущий антисоветчик, немало потрудился для того, чтобы российский алюминий оказался у моего соседа слева Льва Черного, а российское телевидение – у моего соседа справа Владимира Гусинского. А тогда бессмысленны призывы к покаянию, или, точнее, русский националист Солженицын должен покаяться сам. Ирония судьбы остается за пределами книг.


Есть ли объективный критерий, позволяющий нам выбрать ту или иную концепцию? Есть. Если олигарх Рабинович женит сына на дочке Пожарского, а дочь выдаст за Петрова, и сыграет свадьбы в храме Вознесения у Никитских ворот, значит, русский народ смог подмять еврейскую волну, как до этого он справился с татарами, варягами и остзейскими немцами, не отразив, но поглотив и использовав их энергию. Если же дети Рабиновича будут проводить полгода в Израиле, а олигарх подтолкнет Россию к войне с исламским миром на стороне Америки, значит, слияния не произошло. Солженицын сомневается в способности России ассимилировать евреев, но, мне думается, он не прав.


Большая часть людей, называющих себя "русскими евреями", - дети смешанных браков. В глазах филосемитов это неисправимый изъян. Известно, как относятся к "неполноценным евреям" в Еврейском государстве: их не венчают, не берут на работу и хоронят за забором кладбища. Перед ними выбор – быть «неполноценными евреями» или обычными русскими людьми. С небольшой особинкой, но не больше, чем у потомков татар или мордвы или остзейских немцев. Жуковский был наполовину турком, Пушкин - на четверть эфиопом, Набоков вел род из татар, но это не мешало им быть русскими.


Нет "еврейских генов", плохих или хороших, а еврейская культура давно утеряна, равно как и язык, и кухня. Говорящих на идиш, поедающих фаршированную щуку религиозных евреев не так много, а евреев по культуре и того меньше. Одержимые еврейские националисты свалили в Израиль, но и там русские евреи по-прежнему едят гречневую кашу, пьют водку, поют русские песни, а по воскресеньям украдкой ходят в православную церковь. И даже ярые еврейские ура-патриоты из Хеврона имитируют - Баркашова, и читают "Лимонку".
3
Сольются ли еврейские ручьи в русском море, оно ль иссякнет в них – этот вопрос решается сейчас, и книга Солженицына сыграет свою роль в его решении. Агиография Еврейского народа – невинного мученика и страдальца, тиражируемая американскими и израильскими идеологами, давно нуждалась в балансирующем, альтернативном нарративе как предпосылке к созданию объективной истории. В первую очередь, отрезвляющая альтернатива нужна нам, потомкам русских евреев, как противоядие от безудержной пропаганды еврейского шовинизма и расизма.


Не секрет, что еврейский расизм, или «филосемитизм», не пострадал от «политической корректности». Мы справедливо негодуем, услышав «не смей выходить замуж за еврея», но ни одного еврея еще не осудили за сравнения смешанных браков – с Освенцимом. А такие сравнения делались и Голдой Меир, и нынешними американскими и израильскими идеологами.


Исторический нарратив, как учили нас Фуко и Саид, это манифестация господства. По причинам, рассмотрение которых выходит за рамки настоящей статьи, исторический нарратив Америки, «единственной сверхдержавы», превратил новейшую историю евреев в центральное событие нашего времени, эквивалент Страстей Христовых, где преследования евреев в России (Крестный Путь) завершаются Холокостом (Распятие) и созданием государства Израиля (Воскресение). Более того, филосемитизм (вера в еврейскую исключительность и превосходство) стал религией Америки, а после 1989 года филосемитский нарратив активно имплантируется в России.


Отметим, что филосемитский нарратив не суть «любовь к евреям»; его черная подоплека – это поклеп на все человечество, на русский народ и на народы Европы, на христиан и мусульман, короче – на всех «гоев», что они-де беспричинно обрушились на святой народ Израиля, аки волки на агнцев. Первой жертвой филосемитизма становятся те, кто считает себя «евреями». (Для нашего читателя, знакомого с понятием imaginary community, смысл кавычек ясен.) Они верят в собственное превосходство, ведут себя неприемлемым образом по отношению к «низшим» окружающим, губят свои души. Они становятся неспособны к творчеству – недаром все крупные поэты еврейского происхождения – Гейне и Тувим, Пастернак и Мандельштам – крестились и «евреями» себя не считали. Филосемитизм – это опасная душевная болезнь, вид паранойи, результат внушения человеку одной нехитрой мысли: «Все перед нами кругом виноваты!»[4] И поэтому самый важный и нужный элемент книги Солженицына – это спокойное объяснение того, что в России к евреям относились не хуже, а лучше чем к другим. При прочих равных – гораздо лучше, чем к другим, например, к русским крестьянам.


Так, филосемиты говорят: почему царская Россия не пускала евреев Жмеринки селиться в Москву? А других – пускали? А другие страны – пускали? Пару десятков лет тому назад, правитель Уганды Иди Амин решил отделаться от «евреев Восточной Африки» - выходцев из Индии, прочно взявших в свои руки весь бизнес в его стране. Он приказал им покинуть Уганду. Европейское общественное мнение осуждало не только Иди Амина, но и «азиатов» - они избегали смешанных браков с африканцами, держались свысока и особняком, занимались ростовщичеством, вывозили валюту и вели себя антиобщественным образом. Эти упреки были предъявлены в апреле 2003 года в программе БиБиСи, которую вел Тим Себастиан – и не вызвали смятения. У «азиатов» (так они назывались в прессе) были на руках английские паспорта, но Англия отказала им в разрешении на въезд. Никого не удивило, что Англия не приняла «собственных граждан», поскольку понятно – не все граждане империи имеют право селиться в метрополии, иначе Лондон превратится в Бомбей, а Москва в Жмеринку.
Книга Солженицына окажется – нет, не последним судией, но полезным орудием в споре за нарратив. Этот спор ведется не между евреями и гоями, не между филосемитами и антисемитами, но между филосемитами и анти-расистами любого происхождения. Так, этот спор выхлестывался на страницах Новой Русской Книги, когда Максим Шраер, агрессивный американский филосемит, атаковал Валерия Шубинского и обвинил его в «самоненавистничестве»[5] (этим странным термином филосемиты клеймят потомков евреев, не верящих в еврейскую исключительность):


«рецензия Шубинского - прямое выражение его еврейского самоненавистничества. Комплекс Шубинского - ярко выраженный симптом еврейского самоненавистничества - отрицание угрозы антисемитизма».


Замечательный ответ Валерия Шубинского достоин цитирования:
«Соседство с Игорем Ростиславовичем Шафаревичем, выдающимся математиком, заслуженным правозащитником, незаурядным мыслителем, для меня не столь неприятно, несмотря на свойственный ему, к сожалению, антисемитизм. Я не счел бы отвратительным и общество таких несомненных антисемитов, как Вольтер, Кант, Гоголь, Достоевский, Блок, Честертон. Скажу ужасную вещь: я предпочел бы его обществу М. Шраера. Впрочем, что обо мне говорить! Ведь я – еврей - самоненавистник. Живо представляю себе Максима Д. Шраера, обзванивающего знакомых, чтобы узнать, что значится у меня в пятом пункте анкеты. Окажись я, в результате его разысканий, жалким гоем, не миновать мне обвинения в юдофобии. Что ж, если готовность спокойно, без пафоса и истерики, обсуждать сложные и трагические страницы национальной истории; отсутствие унизительной зацикленности на теме антисемитизма; - если все это самоненависть… Что ж - тогда я готов принять обвинение».


А вот как тот же Шраер ответил на рецензию «жалкого гоя» в НЛО[6]: «враждебно-тенденциозная рецензия.… Но еще страшнее то, что в оценках (рецензента) Н. Мельникова звучит анти-еврейская риторика. Кощунственно сомневаться в том, "приложимы" ли к Набокову еврейские вопросы. Писать о Набокове то, что написал Мельников в своей вредоносной рецензии, есть ни что иное, как надругательство над памятью не только Набокова-человека, но и еврейского народа и его шести миллионов, погибших в Холокосте. Выпады Н. Мельникова подозрительно отдают и т.д.»


С такой надрывной истерией в голосе, с такой угрозой, с такой спекуляцией именами мертвых, пожалуй, никто не писал в русских литературных журналах с достопамятного 1948 года… Двухтомник Солженицына следует воспринимать на фоне борьбы со шраерами – оголтелыми филосемитами. Нормальным же людям – потомкам евреев, евреям или и вовсе неевреям – этой книги бояться не приходится.


Подход Солженицына – крайне сдержанный и взвешенный. Например, разбирая дело Бейлиса, он подчеркивает неудачную работу прокуратуры и следствия, и то, что присяжные – обычные русские люди – оправдали Бейлиса. Он осуждает по-шраерски яростную кампанию филосемитов – русских и зарубежных – против России. Он сожалеет, что так и не были найдены убийцы мальчика Андрюши Ющинского. В отличие от Розанова или Шафаревича, АС не ставит вопрос, «а может ли быть в природе ритуальное убийство?» Видимо, автор сомневался в готовности современного общества спокойно обсудить этот вопрос. А зря – этот вопрос поставил, и на него ответил, Александр Эткинд в своей рецензии[7].


Эткинд приводит пример, взятый из мемуаров историка Семена Дубнова. «В 1919 году при Наркомпросе была создана Комиссия для исследования материалов по ритуальным процессам. Чтобы соблюсти объективность, Комиссию составили из четверых евреев и четверых христиан. Не сомневаясь в компетенции своих русских коллег, Дубнов почувствовал отличие их отношения к делу от своего собственного. Русские члены комиссии (среди которых были историк Сергей Платонов и философ Лев Карсавин) допускали, что среди евреев могла существовать тайная секта, которая практиковала ритуальное насилие. Дубнов и его еврейские коллеги (среди которых были этнограф Лев Штернберг и юрист Генрих Слиозберг) были уверены в невозможности такового. Сегодня на эти вещи можно смотреть проще. Я не верю в обвинение по делу Бейлиса, но ведь не поверили в него и славяне-присяжные. Но я не считаю вовсе невозможным, чтобы среди евреев где-либо, когда-либо существовала изуверская секта. Я немало занимался русскими сектами, которых (как, например, скопцов) вполне можно отнести к изуверским. Подобные общины среди евреев мне неизвестны, но априорной невозможности этого я не чувствую. Получается, что мои чувства ближе к Платонову и Карсавину, чем к Дубнову и Штернбергу.»


Эткинд прав – хорошо известный в Израиле каббалист Ицхак Гинцбург, «отец» религиозной общины «Од Иосеф Хай», сообщил в интервью американским газетам, что «еврей вправе вырвать печень из любого гоя, потому что жизнь еврея важнее жизни гоя настолько же, насколько жизнь гоя важнее жизни животного». Иными словами, опасный для людей потенциал филосемитизма не исчерпан, а тот, кто изначально не верит, что «евреи могут убить», - просто наивный расист. Но, в отличие от времен Бейлиса, теперь в России есть потомки евреев, готовые публично и недвусмысленно выступить против филосемитов и защитить Россию от их очередной кампании. Это может оказаться актуальным в ближайшее время. Ведь США нанесли удар по Ираку, ссылаясь на «преследования курдов». Если угроза американской агрессии нависнет над Россией, скорее всего, американские «нео-коны» - филосемиты подымут жупел «русского антисемитизма». Поэтому борьба с идеологией филосемитизма (а не с биологическими потомками евреев) остается актуальной.


Конечно, не только в России. Фридрих Горенштейн, проживший последние годы своей жизни в Германии, помогал немцам выйти из моральной травмы всеобщей вины, которую выпестовали филосемиты. Владимир Сорокин написал замечательную пьесу «Свадебное путешествие», которая была поставлена в Берлине и несомненно помогла немцам. Эту пьесу следовало бы поставить и в Москве. Ведь ставил же МХАТ пьесу израильского драматурга Иошуа Соболя об Отто Вейнингере, с ее универсальным мессаджем.


На фактическом уровне двухтомник хорошо документирован, но современные западные историки (евреи и неевреи) повторили, а во многом превзошли результаты Солженицына. Так, покойный израильский историк проф. Исраэль Шахак (его труд в русском переводе израильтянки Лидии Волгиной помещен на сайте www.left.ru) дал убийственный анализ традиционной еврейской общины и раскрыл расистскую сущность талмудизма. Вышедший в Кембриджском университете сборник исторических статей[8] подтвердил мнение Солженицына, что погромы не были инспирированы царским правительством, и их объем был значительно раздут тенденциозной филосемитской прессой того времени. Американский историк Бенджамин Гинсберг[9] подтвердил факт непропорционального участия евреев в работе ЧК, КГБ и ГУЛАГе. Его выводы куда более резки, нежели у Солженицына. Английский историк Дж. Израэл[10] полностью дезавуировал раздутые цифры гибели евреев во время восстания Хмельницкого. (Видимо, не зная этого исследования, «Независимая Газета» оспаривала подобное мнение Солженицына.)


Конечно, дело спасения исторического нарратива от филосемитского засилья не является исключительно трудом этнических евреев. Так, упомянем «Слезы Исава», капитальный исторический труд Альберта Линдеманна[11], калифорнийского профессора, вернувшего проблеме антисемитизма ее исторический контекст. Покойный русский историк Вадим Кожинов демифологизировал тему «черной сотни», а калифорниец Кевин Макдональд описал поведение еврейских общин, пользуясь био-социологией нео-дарвинистов.


Не все гладко у Солженицына. Апокрифический «еврейский царь России» Лев Троцкий крайне негативно относился к евреям и любил русских. Он с восторгом рассказывал, что простые солдаты считали его русским, а Ленина – евреем. Яков Свердлов вырос в русской среде, и в филосемитизме не был замечен. В верхушке большевиков говорил на идиш только Дзержинский – этнический поляк, выросший в еврейском Вильно. Борьба с еврейским национализмом велась параллельно с неприятием антисемитизма, и ей мы обязаны во многом успешной ассимиляцией евреев.


Ошибался Солженицын, считая, что, де, с массовой эмиграцией евреев в Израиль можно подвести черту под «двумястами годами вместе». Русская община в Израиле стала фактором культурной жизни России, причем влияние идет в обе стороны: сионисты ведут активную пропаганду еврейского превосходства, но и Россия влияет на умы людей, увидевших воочию: куда лучше быть евреем среди гоев, нежели гоем в еврейском государстве. История продолжается, что бы ни говорил Фукуяма, и в нашем прошлом нужно разобраться во имя нашего завтра.

[1] http://gornischt.narod.ru/solzh1.htm
[2] www.arctogaia.com
[3] Зеркало 9-10
[4] Подобное явление наблюдается и у армян, зациклившихся на резне 1915 года.
[5] http://www.guelman.ru/slava/nrk/nrk9/nrk9.html
[6] НЛО 49 (2001)
[7] “Колокол» 1
[8] Pogroms, Cambridge University Press 1992
[9] Benjamin Ginsberg, The Fatal Embrace: Jews and the State 1993
[10] J.Israel European Jewry in the age of mercantilism, Oxford 1985
[11] Esau Tears, Albert Lindemann, 2001

 



СРЕДИ ГОЕВ
О морях и ручьях, русско-еврейском диалоге и гречневой каше
Лев Аннинский

Об авторе: Лев Александрович Аннинский - литературовед.


Апокрифический "еврейский царь России" Лев Троцкий крайне негативно относился к евреям и любил русских. Он с восторгом рассказывал, что простые солдаты считали его русским, а Ленина - евреем.
Ответ на статью: Исраэль Шамир. Еврейские ручьи в русском море.

Простые солдаты не хуже царей соображали, кто есть кто: они считали, что русский - это тот, кто ведет себя, как русский, и не копались в анкетах. "Апокрифический" царь России крайне негативно относился не к евреям вообще, а к тем евреям, которые вели себя, как евреи, - в ущерб революции; при случае он мог рассказывать что угодно, но по убеждениям был твердокаменный интернационалист. И угробили его такие же твердокаменные интернационалисты: не удалось мексиканцу Сикейросу, так добил выдававший себя за француза испанец Меркадер, а травила - сверхнациональная команда, в которой действовали, не определяя себя по национальной шкале, - евреи и русские, верховодил же - неапокрифический "грузинский царь России", который (по тем же апокрифам) куда больше любил русских, чем своих этнических соплеменников.


Много ручьев путается в этом море, если переосмысливать тогдашние дела в теперешних анкетных терминах.


А все-таки эпизод с Троцким весьма эффектен и весьма уместен в нынешнем русско-еврейском диалоге - Исраэль Шамир поминает его вовремя.
Шамир, напомню, известный публицист "правого" (я не ошибаюсь?) толка, вырос в Сибири, эмигрировал из СССР на Запад (в Швецию), потом на Юг (в Израиль), вернулся книгой "Сосна и олива", а затем и лично. Новая его статья опубликована в "левой" (так, кажется?) газете "День литературы" и достойна, я думаю, пристального внимания. В нынешнем очередном (или окончательном?) бурном выяснении русско-еврейских отношений, где сшибаются волны, поднятые книгами Костырченко, Солженицына и Резника, здесь можно уловить, как я думаю, некий проблеск трезвого, то есть здравого смысла.


Суммируя все, что произошло с евреями в России, Шамир предлагает к обдумыванию следующую модель:
"Российская Империя случайно наткнулась на спящую еврейскую общину Польши, растормошила, постаралась оживить, а евреи проснулись и рванули завоевывать Империю. Когда имперские власти попытались их сдержать, те с помощью своих союзников форсировали революцию, перебили русскую интеллигенцию и заняли все командные посты в стране. В 1937-1938 годах Сталину удалось оттеснить евреев от власти и русифицировать элиты. Евреи разочаровались в коммунизме и стали уезжать - кто в Израиль, а кто и на Запад, хуля Россию и коммунизм..."


А ведь зря хулили, замечает Шамир. В 90-е годы ХХ века история сделала очередной вираж, и тогда евреи, вместо того чтобы продолжать бегство из оскверненной и проклинаемой России, тоже сделали очередной вираж:


"…Они свергли Советскую власть и снова вытеснили русских из элитного эшелона. Так, роскошная квартира на Арбате, в которой до революции жил князь Пожарский, перешла в 1919 году в руки наркома Натанзона, в 1937-м, после расстрела оного, досталась члену ЦК Петрову, а в 1992 году она была куплена олигархом Рабиновичем".


Квартирный вопрос давайте оставим для особого рассмотрения: мало ли еще кто поселится на Арбате, когда олигарх станет жертвой очередного русского бунта. А вот геополитические горизонты, открывающиеся из окон этой квартиры, тема интересная.


И еврейских ручьев, наблюдаемых в бассейне русского моря, Шамир прослеживает два. Один отворачивает к югу - на Ближний Восток, на историческую родину, в Израиль. Другой остается здесь.


Какой путь лучше?


"Есть ли объективный критерий, позволяющий нам выбрать?.. Есть. Если олигарх Рабинович женит сына на дочке Пожарского, а дочь выдаст за сына Петрова и сыграет свадьбы в храме Вознесения у Никитских ворот, значит..."


Освободитесь от матримониальных чар, уважаемый читатель, там все в порядке, а самое главное будет сказано сейчас:
"...значит, русский народ смог подмять еврейскую волну, как до этого он справился с татарами, варягами и остзейскими немцами, не отразив, но поглотив и использовав их энергию..."


А если это не получится?


"Если же дети Рабиновича будут проводить полгода в Израиле, а олигарх подтолкнет Россию к войне с исламским миром на стороне Америки, значит, слияния не произошло..."


Ну да, по анекдоту: "Больной перед смертью потел?" - "Да, доктор". - "Это хорошо".


В таком контексте свадебные подвиги Рабиновича теряют смысл. И "слияние" с ним тоже. Новые масштабы беды обрушат все старые мерки. В случае "войны с исламским миром" миру иудео-христианскому придется заново оценивать и роль израильтян в этом светопреставлении. Кто они, эти ребята, которых Шамир тактично называет "филосемитами", а сами они себя довольно бестактно (по отношению к другим народам) называют божьими избранниками? Разведчики боем? Передовой отряд, роль которого ребе Штайнзальц любит сравнивать с ролью штурмующего авангарда (ребе имеет в виду человечество, штурмующее твердыни грядущего, но, кажется, метафору придется сузить).


Приведу суждение, донесшееся с той стороны "фронта". Знаменитый албанский интеллектуал Ибрагим Ругова в пору, когда албанцы еще только начинали задирать сербов, поставил западных интервьюеров в тупик фразой: "Вы еще не знаете настоящей исторической роли Албании". Те оторопели: а чего там знать-то? Крошечная страна, малозаметная в мировом культурном поле... И, однако, позволяла же себе дразнить таких гигантов, как СССР, США, да и Китай. И откуда такие амбиции, и с чего бы такая уверенность в своих силах?


Теперь ясно, с чего? Передовой отряд...


Но вернемся к другому передовому отряду: к евреям.


Итак, евреи должны выбрать: ехать или остаться? Здесь они или там? Что их ожидает здесь? И что там?


"Большая часть людей, называющих себя "русскими евреями", - дети смешанных браков. В глазах филосемитов это неисправимый изъян. Известно, как относятся к "неполноценным евреям" в Еврейском государстве: их не венчают, не берут на работу и хоронят за забором кладбища. Перед ними выбор - быть "неполноценными евреями" или обычными русскими людьми. С небольшой особинкой, но не больше, чем у потомков татар, или мордвы, или остзейских немцев. Жуковский был наполовину турком, Пушкин - на четверть эфиопом, Набоков вел род из татар, но это не мешало им быть русскими..."


Много имен можно еще добавить к этому культурному синодику... но не будем ломиться в открытые русские ворота. Проследим за тем еврейским ручьем, который катится на Ближний Восток, где его ждет что-то вроде генной сепарации. Она-то и возмущает Шамира (и меня тоже).


Состояние русских евреев, оказавшихся "там" и решающих, кто они, описано следующим образом:


"Нет "еврейских генов", плохих или хороших, а еврейская культура давно утеряна, равно как и язык, и кухня. Говорящих на идиш, поедающих фаршированную щуку религиозных евреев не так много, а евреев по культуре и того меньше. Одержимые еврейские националисты свалили в Израиль, но и там русские евреи по-прежнему едят гречневую кашу, пьют водку, поют русские песни, а по воскресеньям украдкой ходят в православную церковь. И даже ярые еврейские ура-патриоты из Хеврона имитируют Баркашова и читают "Лимонку".


Наверное, в русских библиотеках Израиля можно найти тексты не хуже "Лимонки", но речь не о том. Речь о генах, которые сами по себе ни плохи, ни хороши. Зато доктрины, на этих генах построенные, оборачиваются к людям не только хорошей, но и весьма плохой стороной.


Вот носители генов приезжают в Израиль. Гречневую кашу они понемногу доедают, Баркашова сменяет кто-нибудь поближе, у детей-внуков слабеет и утрачивается русский язык, потом иссякает и память о России. Увы, это неизбежно. Снявши голову, по волосам не плачут. Ужасно не это, а та селекция, которая свершается в точках перелома.


На войне как на войне: в Израиле либо ты становишься стопроцентным израильтянином: идешь сражаться за родину, стреляешь в палестинцев, взрываешься и взлетаешь на воздух вместе с ними, либо ты не нужен. Не нужен - как "всемирно-исторический интеллектуал", как очкарик галута, уповающий на политкорректность. Там, где корректируют огонь, реверансы не корректируют.


"Еврейский расизм, или филосемитизм, не пострадал от "политической корректности". Мы справедливо негодуем, услышав: "Не смей выходить замуж за еврея", но ни одного еврея еще не осудили за сравнения смешанных браков - с Освенцимом. А такие сравнения делались и Голдой Меир, и нынешними американскими и израильскими идеологами".


Возможно, Голда Меир и сказала о смешанных браках что-нибудь подобное; надо бы узнать, когда, кому и в каком состоянии. Но странно: мне не хочется это узнавать. Это уже "их дела", "их выбор", "их драма". Может, какой-нибудь "отец общины" в Израиле и полагает, что "жизнь еврея важнее жизни гоя настолько же, насколько жизнь гоя важнее жизни животного". Ну, так сказавший это пусть и отвечает как "избранный" перед теми, кого он считает животными. Я в ту сторону головы не поверну.


Я тревожусь о моих друзьях, на моей памяти отъехавших в Израиль, и я горюю о погибших там людях. Но надо смотреть правде в глаза: рано или поздно, со сменой поколений, эта боль у русских евреев "абстрагируется" до степени той солидарности, какую мы в пионерские времена питали к "сражающейся Испании" или "пробуждающейся Африке". Конечно, надо сочувствовать страдальцам, но они так далеко, на берегу чужого моря, там, где когда-то испытывали судьбу крестоносцы, а до того гуляли римляне, а до того праотец Авраам провожал взглядом служанку Агарь, уходящую с Измаилом... Где они, а где мы!
Как там решится дело? Не угадать. Может, устоит форпост иудео-христианского мира (и тогда что? начнутся разборки внутри этого мира?), а может, не устоит (и тогда, как с усмешкой авгура говаривал мне Владимир Максимов, Россия очередной раз раскроет объятья беженцам из Святой земли), а дальше? Разборка между тем, кто спас, и теми, кого спасли?


Не знаю. Не могу знать. Не хватает сил думать об этом. Там "идет другая драма, и на этот раз меня уволь".


Моя драма - те евреи, что остаются в России. "Русские евреи". Этот ручей протекает прямо через мою душу.


Возвращаюсь к мысли Шамира: "русский народ смог подмять еврейскую волну, как до этого он справился с татарами, варягами, остзейскими немцами..."
Да будет так!


Можно, конечно, "политически откорректировать" вышеприведенную формулу. "Подмять"? Только в ситуации, когда и тебя норовят "подмять". Тонкость тут в том, что логика "подминания" (господства, насилия, властвования) не только не исчерпывает общечеловеческой сверхзадачи (на которую русские, как известно, особо отзывчивы), она сверхзадачу обессмысливает. Татары вовсе не строили этнического государства, они замахивались на Вселенную для человечества. Поди еще разберись, где там татары, а где монголы, где народ, а где структура... Поди также разберись, что такое Русь: то ли дружина, то ли племя? А варяги - племя? Или устроители международного порядка? Да, действовали топорно, но ведь не везде и не всегда. Если уж верить мифам, то на Русь их как-никак позвали. И остзейские немцы не Германию же в Питере и в губерниях строили, а Россию, нашу общую страну, и опять же с нашей же санкции (если учесть, что немка, "захватившая" трон, не "сама" это учинила, за нее Орловы и Зубовы стеной встали, и потому встали, что делала она то самое, что им было надо). И евреи, "захватившие" ЧК и ОГПУ, не еврейское ж государство укрепляли, а советское; а когда задумали этнический проект в Биробиджане, он "не пошел", а за этнический проект в Крыму жизнями заплатили такие люди, которых евреи по сей день оплакивают.


Вывод?


Да вольется в русское море и этот ручей.


А "небольшая особинка"? То есть форма носа, что ли? Так и у татарина форма носа, то бишь разрез глаз, однако ни Тургеневу, ни Булгакову, ни Карамзину это не осложнило русской самоидентификации.


Сама наша идентичность - смешанная. То есть русские стали русскими, слившись воедино из множества этнических ручьев (читайте Ключевского). Если угодно кому-то помнить свои корни - да ради бога! Максим Грек помнил, Феофан Грек помнил, и Никон, и Багратион, и Барклай, и Брюллов, и Растрелли, и Кантемир, и Фонвизин, и Фет... Иные гордились, иные горевали, это уж как кому судьба ляжет, дело индивидуальное. Сохраняется такая память ровно столько, сколько ты сам хочешь ее хранить. И сохраняется именно в твоей душе, а не в "команде", чем бы эта команда себя ни осеняла.


А вести себя будешь - как русский.


"Куда лучше быть евреем среди гоев, нежели гоем в еврейском государстве", - итожит свою замечательную статью Шамир.
С точки зрения "еврейского государства" все мы тут, может быть, и гои.


Но если ты гражданин Российского государства и если ты человек русской культуры, то... как бы это выразиться

по-политкорректнее...


Гой еси!

 

Русская страница Исраэля Шамира

 

Источник:  http://www.nacidea.ru/   прислал А.М.

 

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете