Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Библиотека "Россия"  Новости портала   О портале  

Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост  Блог-Факт

 

Мы любим Россию!

 

Всемирный финансовый кризис и Россия

 

Статьи Линдона Ларуша

 

См. также: Перманентная шизофрения * Угрозы для России * Справедливый экономический порядок

Россия в мире * Россия и США * Экономика будущей России

 

 

Россия, США и глобальный финансовый кризис
(Круглый стол 24.04.96. Стенограмма)

 

Л.И.АБАЛКИН (вице-президент Вольного экономического общества России, вице-президент Международного Союза экономистов, директор Института экономики РАН):

Уважаемые коллеги!

Вольное экономическое общество России, Международный Союз экономистов в течение нескольких лет проводит в этом зале регулярные встречи Круглого стола. Наша общая тема — «Россия на пороге ХХI столетия». Мы обсуждаем здесь очень широкий круг проблем, начиная с таких глобальных вопросов, как экономическая безопасность России сегодня и завтра. В частности, наше Общество было одним из инициаторов постановки этой проблемы перед руководством страны. И на этой основе развернулись по заданию Совета Безопасности исследования соответствующей проблемы.

Мы поднимали проблемы развития малого бизнеса и судьбы малых исторических русских городов, рассматривали место России в мировой экономике сегодня и в перспективе. Я мог бы еще назвать очень много интересных и важных тем, которые были предметом наших дискуссий.

Я хочу пояснить, что это чисто общественная научная организация. Мы не можем принимать никаких обязательных решений или постановлений, влияющих на развитие страны. Наша задача состоит в том, чтобы мобилизовать интеллектуальный потенциал российского общества, привлечь внимание как власти, так и общественности страны к наиболее острым перспективным проблемам развития нашей экономики и социальной сферы. И мы решаем это как с помощью круглых столов, так и путем издания соответствующих материалов.

Мы издаем регулярные выпуски научных трудов Вольного экономического общества России и Международного Союза экономистов, где публикуются материалы дискуссий. Совместно с Международным Союзом экономистов мы имеем периодический журнал и газету, где тоже широко освещаются материалы наших дискуссий, которые и становятся тем самым достоянием общественности. По каждому обсуждению обычно готовятся аналитические доклады или записки, которые мы направляем в официальные органы власти: президентские структуры, в Правительство, в Государственную Думу.

Наша сегодняшняя встреча представляет особый интерес, поскольку мы встречаемся с представителями Шиллеровского института науки и культуры и тема, которая здесь предложена господином Ларушем, также весьма интересна для нас. Официальное название темы: «Россия, США и глобальный финансовый кризис».

Многие из нас знакомы с работами господина Ларуша и с его оригинальными идеями, оригинальными подходами. Я считаю, что оригинальные мысли всегда способствуют поиску, они дают толчок для обсуждений. Хотя они и не претендуют на то, что содержат абсолютную истину.

Что такое финансовый кризис, мы представляем достаточно хорошо и не только из нашей большой и многострадальной истории, но и из анализа современной ситуации в политике и в экономике.

Но мне не хотелось претендовать на доклад, в котором я бы показал форму и проявления этого кризиса. Я думаю, что это возникнет в ходе дискуссии. Сама дискуссия, как правило, проходит в форме доброжелательного обсуждения, уважительного отношения к позициям участников и высокого интеллектуального напряжения. Я надеюсь, что и наше сегодняшнее обсуждение будет носить такой характер и оставит чувство удовлетворения у каждого из нас.

Я хотел бы, чтобы для российских участников было дано хотя бы краткое представление о том, что такой Шиллеровский институт, кто такой Ларуш, каково есть его место в современной науке. И поэтому первое слово я предоставляю профессору Муранивскому Тарас Васильевич, который является представителем Шиллеровского института науки и культуры. А уже после него, развернутый доклад будет делать господин Ларуш.

Т.В.МУРАНИВСКИЙ (Шиллеровский институт науки и культуры, профессор, доктор философских наук, академик Вcемирной экологической академии):

Мне приятно представить нашего американского гостя — ученого, мыслителя и политического деятеля, находящегося сегодня с краткосрочным визитом в Москве. Линдон Ларуш в настоящее время участвует в президентской кампании от независимого крыла Демократической партии. И в некоторых штатах США следует, можно сказать, вплотную за Клинтоном, а в некоторых штатах, где Клинтон не принимает участия в выборах, он занимает первое место. Но он известен не только как политик, а как крупный ученый экономист.

Сейчас, когда мы в нашей стране бросаемся иногда бездумно на некоторые западные теории и пытаемся их выдать за полезные для нас, в работах Ларуша, начиная с конца 40-х годов и начала 50-х, вплоть до настоящего времени, проводится четкая и ясная линия. Конечно, я не могу в своем кратком выступлении сейчас раскрывать основные аспекты его научных взглядов. Я хотел бы только подчеркнуть, что во многом эти взгляды не совпадают ни с официальной правительственной точкой зрения США, ни с некоторыми критиками этого курса. Это действительно оригинальные — можно с ними соглашаться или нет — и очень фундаментальные взгляды.

Мы своими усилиями попытались кое-что представить и на русском языке. На этом столе лежат некоторые издания. Регулярно многие получают английское издание, EIR. Познакомиться с этими взглядами сейчас могут очень многие у нас в России.

Моя точка зрения такова, что в концепциях и взглядах Ларуша есть очень много полезного, что мы можем применять и использовать у себя. Если экономическая наука является действительно наукой, тогда ее значение универсально. И взгляды ученых, независимо от их государственной, национальной или партийной принадлежности, имеют универсальное значение. Нам нужно их, по крайней мере, знать и изучать. С этой точки зрения Линдон Ларуш для нас особенно интересен.

Я не хочу сейчас касаться конкретных концепций, конкретных проблем. Я думаю, что мы имеем счастливую возможность услышать это, как говориться, «в оригинале», непосредственно от автора. Поэтому если председательствующий разрешит мне, я предоставлю слово Линдону Ларушу.

Л.И.АБАЛКИН: Я благодарю Вас за представление. Ну, а слово я уже сам предоставляю господину Ларушу для доклада. Пожалуйста.

ЛИНДОН ЛАРУШ: Сейчас в разгаре жесточайший в этом столетии международный валютно-финансовый кризис. У этого финансового кризиса два измерения: первое — это его острота, а второе — стремление ведущих институтов мира создать видимость отсутствия самого факта наличия такого кризиса. Но ведь это характерно для всех известных в истории больших кризисов. Умение быть лидером заключается в том, чтобы не отрицать наличие кризиса.

Однако, чтобы понять суть кризиса, предлагаю рассмотреть его в русле российско-американских отношений в течение примерно 60-ти лет. И, надеюсь, очень скоро вы уясните себе, какое значение в данном случае имеет этот мой подход.

Начало отношениям между США и Россией положил Президент Рузвельт, когда он признал Советский Союз в первый срок своего президентства. Начиная примерно с 1941 года и вплоть до смерти Президента Рузвельта в апреле 1945 года, его отношения с Россией были очень тесными. Как вы, может быть, помните, особенно те, кто постарше, например, моего возраста, в этот период шла большая перебранка между Президентом Рузвельтом и премьер-министром Черчиллем об устройстве послевоенного мира. Рузвельт настаивал на ликвидации Британской, Французской и Голландской империй, а также на устранении британских экономических порядков во всем мире, предлагая использовать вместо них методы, на которых базировалось развитие Соединенных Штатов. Эти методы оказались успешными в период 1939–1943 гг., когда США обеспечивали свою мобилизационную готовность на случай войны.

Что касается международных отношений, то Президент Рузвельт был уверен, что наиболее сильным гарантом успешного мирного развития в послевоенный период станут отношения между Россией и Китаем.

После смерти Рузвельта произошли радикальные изменения, положившие начало длительному конфликту между Россией и США, направляемому Великобританией. В США это обрело свой облик в виде машины Гарримана, которая являлась американской ветвью британских международных финансовых интересов, и которая взяла под свой контроль Гарри Трумена большого поклонника и верного последователем Уинстона Черчилля.

Таким образом, начиная с этого времени и вплоть до 1989 года, мировая история превратилась в период манипуляции мировыми процессами путем использования конфликта между двумя великими державами — Россией и США. Этот отрезок времени, до 1989 года, в наших интересах, особенно с экономической точки зрения, целесообразно разделить на два периода.

Первый период продолжается вплоть до 1962–1963 гг. Именно в этот период указанный конфликт был самым интенсивным, хотя были предприняты некоторые попытки создания своего рода глобалистского общества, в контексте этого конфликта. Он достиг своего апогея во время так называемого ракетного кризиса 1962 года, выход из которого был найден в результате подписания ряда соглашений, которые привели к так называемой «разрядке». В период с 1963 по 1989 год отношения двух великих держав можно охарактеризовать как управляемый конфликт ниже порога ядерной войны. Затем, как известно, наступили 1989 и 1991 годы, когда произошли новые изменения.

Теперь посмотрим каковы были мотивы поведения Великобритании и ее сторонников, работавших на Англию в США. Первым делом британской фракции в США стало разрушение механизма экономического роста страны, в результате чего у нас произошел очень сильный экономический спад в период с 1946 по 1948 год. Это произвело политически опасное деморализующее воздействие на тех солдат, которые возвращались с войны, и на их семьи. И с этого момента вплоть до настоящего времени в Америке не было чистого экономического роста за исключением таких сфер, как мобилизационная готовность к войне и авиакосмические программы. Начиная с 1945 года, каждый период роста в США зависел от побочных эффектов военных расходов или от развития инфраструктуры.

В период с 1962 по 1968 гг. произошли большие изменения, которые начали распространяться во всем мире. Я остановлюсь на этом, имея в виду то, что произошло в США, в русле сегодняшней дискуссии. Как вы знаете, сегодня политические изменения в России, к большому сожалению, иногда приводят к большим культурным потрясениям. Я сейчас выделяю пять событий, происшедших в период с 1962 по 1968 г., которые явились причиной фундаментальных изменений в культурной перспективе и экономической политике США. Это те изменения, которые произошли под бдительным оком телевизора. Массовое телевещание уже тогда являлось важнейшим фактором социального поведения в США.

В 1962 году, в роковые недели Карибского ракетного кризиса, телевидение убедило американских граждан, что мир находится на грани всеобщей термоядерной войны, причем незамедлительной. И это имело колоссальное воздействие, это было шоком для американского населения.

Тринадцать месяцев спустя был убит американский Президент. За этим последовали другие убийства, в том числе Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди — брата Президента Кеннеди.

Договоры, которые были подписаны в 1963 году, привели к развязыванию большой кабинетной войны в Индокитае. Кеннеди пытался остановить это. Но после его смерти Макджордж Банди уговорил президента Джонсона продолжать войну. К 1965 году Макджордж Банди организовал движение против войны, которую он же сам и затеял. Это тот самый Макджордж Банди, который, будучи в Совете Национальной Безопасности, организовал войну. Потом он ушел из правительства и начал работать на Фонд Форда, где и организовал антивоенное движение.

И опять телевидение. Начиная с середины 60-х и в последующие годы каждый вечер вам показывали по телевизору сцены боев, где американских солдат убивают, рубят на части и т.п. И все это по телевизору.

В этих условиях Соединенным штатам (и не только им) было навязано то, что получило название «смена культурных парадигм». В этот период произошло три изменения базовых культурных аксиом, которые определили курс мирового экономического развития.

Первое — это насаждение среди молодежи контркультуры «рок-нарко-секса». Это явилось продолжением прецедента внедрения молодежной конркультуры 20-х–30-х годов в Европе, из которой тогда выросло фашистское движение.

Второе изменение — самое важное с точки зрения экономической — состояло в отказе от американской традиции увеличения производительной силы труда путем инвестирования научно-технологического прогресса в сфере производства.

Третье изменение , которое произошло тогда же, после 1967 года, было связано с кризисом британского фунта стерлингов в ноябре 1967г. и продолжалось вплоть до кризиса американского доллара в 1971 году и монетарной конференции 1972 года на Азорских островах. Это изменение означало разрушение стабильности мировой денежной и торговой системы. Произошло разрушение Бреттонвудских финансовых соглашений, что было первым шагом на пути образования глобалистской экономики, которая явилась системой «плавающего» валютного курса.

В этой связи я хотел бы еще остановиться на том, что относится к международным политическим отношениям. Динамика всего пострузвельтовского периода развития — это динамика управляемого конфликта, в котором единственным приводным ремнем экономического развития являлись военно-стратегические требования. Экономическая история Соединенного Королевства, начиная с ХУШ в., является параллельным примером. Когда после достижения успехов в переговорах по разоружению стало ясно, что конфликт межде США и СССР будет конфликтом, сведенным ниже уровня всеобщей войны, тогда произошло два события. Первое — это экономический коллапс, вызванный вполне умышленным сокращением военного сектора экономики в Соединенных штатах и других местах, причем, начавшийся в 1967 году всеобщий коллапс охватил сектор занятости военных научных исследований США.

Вторым событием явилось то, что к 1970 году затраты на обслуживание и улучшение инфраструктуры упали до нуля, т.е. темпы истощения инфраструктуры были такие же, как и расходы на ее поддержание.

Эти культурные изменения, которые были составной частью экономических перемен, были инициативно сконцентрированы в среде университетской молодежи середины и конца 60-х годов. А бывшие студенты 60-х годов — это люди, которые сегодня управляют страной как в частном, так и в государственном секторах. Фактически эта тенденция распространилась из США и Западной Европы практически по всему миру. Это распространилось на другие слои населения, за пределы студенческой среды.

Результатом этого политического влияния, этих изменений в сфере культуры, явились радикальные изменения в экономической политике и политической практике.

Я хотел бы показать график, которым я пользовался несколько раз (Рис.1). Это скорее наглядное учебное пособие, но оно функционально соответствует тому, что произошло с мировой экономикой, как и с экономикой США, за последние 30 лет.

Необходимо рассмотреть следующие три параметра. Прежде всего, мы не рассматривали здесь [нижняя кривая] финансовые аспекты, не используем никаких денежных показателей для измерения экономических процессов. Мы используем только физические измерения производительности и дохода, поскольку Вы, очевидно, знаете, что большинство денежных показателей обычно обманчиво. Показателем, который я использую для измерения, является «рыночная корзина», наполненная физическими товарами, физическая продукция инфрастуктуры, а также три вида услуг: образование, медицинское и связанное с ним обслуживание, а также научно-технические услуги, которые необходимы для продвижения экономического прогресса. Мы измеряем это относительно не только домохозяйства, но и относительно базовой производственной инфрастуктуры, а также производства, сельского хозяйства и других промышленных сфер. Мы проводим измерения в единицах стоимости на душу работающего населения, на одно домохозяйство и на квадратный километр используемой земли.

По этим показателям экономика США, начиная с 1970г., находится с точки зрения физической экономики в состоянии чистого и постоянного спада, темпы которого оцениваются в 2% в год. Возьмем, например, «рыночную корзину» потребления домохозяйствами работников занятых в производстве во второй половине 60-х годов, необходимого для поддержания стабильного физического уровня жизни. Остановимся на рабочем сталелитейной промышленности, которому 40 лет и у которого есть семья, и он помогает своим детям получить университетское образование. Чтобы обеспечить тот же доход для поддержания уровня жизни, сегодня потребуется 75-80 тыс. долларов в год на одного человека. Чтобы обеспечить производство в соответствии с этими требованиями, необходимо удвоить занятость населения, при современных темпах производительности, практически во всех секторах экономики, где производятся компоненты для поддержания уровня жизни.

В индустриальных странах мира экономический уровень упал буквально катастрофически за последние 25 лет. Как мы видим на Рис.1, кривая функции, отражающей физический выпуск продукции на одного работающего, постоянно опускается. В то же время произошло расцепление монетарных процессов и политики в сфере материального производства.

Я приведу ряд показателей по США, которые наглядно подтверждают это в самой драматической форме. С 1956 по 1970 гг. 75% из всего оборота иностранных валют в США приходилось на торговлю товарами как по импорту, так и по экспорту. В 1976 г. этот показатель сократился до 23%, в 1982 г. — до 5% , а в 1992 г. до 2%. Сейчас он находится ниже уровня 0,5%–1%. (Рис.2).

Таким образом, оборот денег теперь напрямую не связан ни с производством, ни с экономикой в целом.

Наконец, к денежной инфляции добавилась финансовая. Денежная инфляция относится к денежному обращению. А финансовая инфляция — к финансовым выплатам, которые выдвигают требования к денежному обращению бумаг.

Когда вы увеличиваете денежное обращение относительно производства и торговли, образуется новый вид долгов. Текущий и дневной оборот на мировом рынке, в основном, в Британском финансовом секторе достиг уровня более, чем 3,5 трлн. долларов за счет чисто финансовых спекуляций. Итак, вы берете на себя финансовые обязательства, которые необходимо оплатить из увеличивающейся денежной суммы, но дальнейший рост количества денег зависит от ограбления уже сокращающегося физического выпуска продукции на душу населения. Отношение роста денежной массы к сокращающемуся физическому объему показывает нам фактически гиперболические темпы роста как денежной массы, так и задолженности.

С другой стороны, мы имеем дело с гиперболическим ростом масштабов финансовых спекуляций по сравнению с денежным обращением.

Иными словами, у вас есть система, которая не смотрит в лицо будущему кризису, а система, которая уже вовлечена в глобальный, общий кризис. В результате таких гиперболических процессов вы подходите к разрыву. И следует сказать, что сегодня правительства стали похожими на тех людей, которые находились на «Титанике» и у которых нет гребной шлюпки , чтобы убежать. Поэтому они устроили последнюю вечеринку перед тем, как пароход потонет.

Теперь вернусь к тому, с чего начал. Если говорить о США, то наше законодательство и наши традиции позволяют нам решать этот вопрос в национальном масштабе. Президент имеет сочетание законодательных полномочий и конституционной власти, чтобы в аварийных ситуациях решить внутренние проблемы этого кризиса в США. И если вы заглянете за ширму предвыборной президентской кампании, то увидите , что в Конгрессе (как в демократическом руководстве Сената, так и Палаты Представителей) уже готовятся к таким переменам. Президент может подвергнуть Федеральную Резервную Систему реорганизации в процессе банкротства. Это нужно сделать. Федеральная Резервная Система — это частный банк, который действует в соответствии с определенным федеральным законом и уставом. Она становится банкротом как только кто-то признает факты, подтверждающие ее банкротство. Дело в том, что в соответствии с американской конституцией и с согласия Конгресса Президент может создать новую денежную систему. И если прибегнуть к такому специальному законодательству на особый случай, это можно сделать в течение 24 часов. И новая банковская система США может быть создана в соответствии с так называемыми законами о чрезвычайном положении также в течение 24 часов.

А в едином взаимосвязанном мире Соединенные штаты должны собрать за столом переговоров другие страны, чтобы провести международную валютную реформу.

Сейчас в мире есть только четыре державы — это США, Британская империя (Великобритания — это шутка, а правильно Британская империя), которая является главным противником любых подобных изменений, третья — это Россия (несмотря на все трудности, переживаемые ею в настоящее время, Россия все равно является мировой державой, по крайней мере, нынешний Президент США признает это). Китай тоже является мировой державой. Нет других мировых держав.

При этом Россия должна играть ключевую роль в этом процессе, причем более всего политическую роль, чем какую-либо иную. Сочетание США и России сегодня , как и в 1945 году, при сотрудничестве с Китаем, а также при сотрудничестве с другими, меньшими странами, которые тоже заинтересованы в этих вопросах, позволит нам изменить курс всемирной истории и выйти из этого экономического беспорядка.

Основанием, чтобы эти возможности могли быть реализованы, сегодня является так называемая сила Разума. У нас нет никакой другой альтернативы.

Сегодня проблема состоит в отсутствии уверенности в том, что у нас есть руководители, готовые действовать в этом направлении. Чтобы показать на конкретном примере, что я имею в виду, в заключение я остановлюсь на одном факте. В 1939–1943 гг. под руководством Президента Рузвельта в условиях войны, из-за которой 17 млн. американцев надели солдатские шинели, мы сумели использовать обанкротившуюся, погрязшую в депрессии экономику США, чтобы произвести наилучшую в мире индустриальную машину. Тогда же Советским Союзом были успешно реализованы такие же мужественные усилия в условиях войны, интервенции и оккупации. Те же методы и принципы, тот же дух во имя труда на благо мира поможет нам достичь таких же результатов, если мы найдем руководителей и желание действовать в этом направлении.

За шарадами всей повседневной политики очень многие из нас в США обсуждают эти методы в настоящее время. Мы не всегда соглашаемся по всем деталям, но мы движемся в том направлении, которое было обозначено мною. Я только несколько более агрессивен, чем другие, но это просто у меня такой характер.

И поэтому в заключение я хотел предложить и сказать, что работу, которую предстоит выполнять нам, иногда, конечно, переходит к дипломатам и избираемым официальным лицам в правительстве. Но правительство не может действовать на основе идей, прежде чем они не обретут признания в некоторых влиятельных кругах. И я очень заинтересован в том, чтобы расширять и углублять обсуждение этих проблем среди интеллектуалов, которые могут повлиять на способ мышления правительств. Потому что вы знаете, что когда правительства и политические лидеры принимают решения, они обращаются к советникам и спрашивают : «Сработает ли эта идея?» В таком случае советники ставят свою дальнейшую жизненную судьбу в зависимость от ответа, который они дадут «Да» или «Нет». Это то, что я хотел Вам сказать.

Л.И.АБАЛКИН: Большое спасибо. Я думаю мы заслушали интересное выступление, которое вызовет встречную дискуссию. Прежде чем начать выступления оппонентов и участников Круглого стола, может быть, зададим несколько коротких вопросов. Единственная просьба у меня тем, кто будет задавать вопросы — называть себя, и сформулировать вопрос кратко и четко, чтобы был понятен вопрос и на него можно было четко и кратко ответить. Пожалуйства, академик Сенчагов.

ВЯЧЕСЛАВ СЕНЧАГОВ (Директор Центра банковских и финансовых исследований, Институт экономики РАН, Член Академии естественных наук):

Господин Ларуш, я выслушал с большим интересом Вашу лекцию. У меня один вопрос, связанный с созданием новой банковской системы. Можно назвать четко основные два-три элемента?

Л.ЛАРУШ: Валюта в современном государстве возникает в результате задолженности правительства, которая конвертирована в денежную форму. А идеальная форма, это так называемый выпуск монетным двором правительства средств обмена, которые можно назвать банкнотами. Циркуляция этих банкнот в виде кредита осуществляется через механизм займов, т.е. через банковский механизм, затем используются для расширения экономики через селективное кредитное руководство.

Это было несколько раз проделано в истории США. Это наша модель. В первый раз это было сделано в ХУШ веке в Массачузетской колонии. Это была первая страна или первое правительство, которое провело этот эксперимент, причем весьма успешно. Эта политика была продолжена в США, когда у нас создавалась конституция, и она привела к созданию Банка США.

Существенной отличительной особенностью является различие между частными банками, которые функционируют как Центральные банки на основе документа, выданного правительством, и кредитной системой, которую контролирует само правительство. По опыту США именно кредитная система, контролируемая самим правительством, всегда обеспечивала экономический рост. Это та система, о которой я говорю сегодня.

ЕЛЕНА ВЕДУТА (Российская экономическая академия им.Г.В.Плеханова):

Такое возникло впечатление, что четыре страны должны объединиться для того, чтобы найти какое-то оптимальное решение — как изменить курс общественного развития.

Л.ЛАРУШ: По существу — три, т.к. одна из них не желает что-то менять. Есть четыре такие страны, но объединяться будут три.

Е.ВЕДУТА: Как Вы рассматриваете такую точку зрения: может быть, больше эффекта будет, если Россия, допустим, представит какую-то самостоятельную свою программу? Понятно, что главной задачей будет как стимулировать производственные инвестиции. Не будет ли это проще, чем пытаться до этого добиться соглашения?

Л.ЛАРУШ: Думаю, что тут не было бы трудностей на самом деле, если Россия хочет принять в этом участие и если бы американский Президент не принимал сейчас участия в предвыборной кампании. Вы знаете, что когда идет предвыборная президентская кампания, то кандидат в президенты называет очень много такого, что потом он выбросит.

Как Вы видите, сейчас Президент США Клинтон (В отличие от Буша, вопреки Бушу) предпринимает усилия и пытается найти пути для партнерства с Россией, а также создать какую-то базу для будущего партнерства с Китаем.

Президент США понимает позицию Рузвельта и принимает эту традицию . Он является представителем поколения американских антивоенных «шестидесятников». Дело в том, что он делал попытку привлечь Германию для установления сотрудничества с Россией. Он подчеркивал , что Германия должна быть европейским партнером США и России. Но дело в том, что Госдепартамент не всегда согласен с мнением Президента. Это обычное состояние дел в правительстве.

Если бы со стороны России было четкое указание на то, что она намерена и желает сделать то, о чем Вы говорили, тогда это было бы предметом интересной дискуссии между Президентами США и России. Пусть они скажут: «Разве мы не можем сделать это вместе?» В контактах с Клинтоном, думаю, вы столкнулись бы с трудностями, но дверь для переговоров была бы открыта.

Л.И.АБАЛКИН: Если можно, я задам один вопрос. В последнем обращении Клинтона к конгрессу США поставлена задача в течение 7 лет, до 2002 года ликвидировать полностью дефицит государственного бюджета и предложена конкретная программа мер в этой области.

Считаете ли Вы эту программу реалистической и связана ли она с теми программами реорганизации финансовой системы, о которой Вы говорили?

Л.ЛАРУШ: Это имеет отношение к старому русскому анекдоту о тройке, за которой гнались волки. Я это обобщу, потому что, на мой взгляд, этот вопрос типичный. Очень часто вопросы задаются именно в таком плане.

Дело в том, что вещи не всегда таковы, какими они видятся на первый взгляд. Особенно они отличаются от того, как их представляет пресса.

Хорошо известно, что у Президента есть жестокий враг в Британской монархии. После 1994 года Конргесс США захватили друзья Британской монархии, которых называют неоконсерваторами или людьми «типа Гингрича» в США. Они все связаны с английским обществом, которое Вы, господин Абалкин, наверное, знаете: это общество «Монт Пелерин» покойного Фридриха фон Хайека. Политически это очень опасная публика.

Президент является прагматиком. Он был готов выбросить ребенка из кареты, из этой тройки, бросить его волкам до того, как он выиграет очередные президентские выборы. Вероятно, что вы знакомы с нашими прагматическими американскими стандартами. Вы также согласитесь с тем, что многие люди (в том числе и я), которые близки к Президенту, сейчас идут несколько иным путем, чем избрал президент на период предвыборной кампании. А когда его переизберут, а еще если мы получим большинство в Палате Представителей, тогда будет совершенно другой рассказ.

Л.И.АБАЛКИН: Насчет детей, которых выбрасывают перед выборами из тройки, это очень хорошо понятно в России. По-моему мы здесь очень похожи на американцев, или они на нас. Или, политики всегда такие.

ВАЛЕНТИН ПАВЛОВ (бывший Премьер-министр и бывший Министр финансов СССР):

У меня вопрос простой: в какой мере Ваши опасения связаны с формированием системы «экю» и укреплением немецкой марки?

Л.ЛАРУШ: Когда канцлер Шмидт и Президент Жискар де Стен предложили систему «экю» в 1978 году, то я тогда защищал эту систему, потому что в то время у нас был безумец на посту Президента США по имени Джимми Картер и необходимо было установить какую-то кредитную стабильность в Европе, чтобы предотвратить политические и другие бедствия. Эта же система использовалась в последнее время , когда Президентом Франции был британский агент по имени Франсуа Миттеран, который, как Вы помните, под руководством Британии залез в соглашение, именуемое Маастрихтом. А это явилось препятствием на пути той политики предоставления кредитов, которую проводила Германия, когда, как Вы, вероятно, помните, руководителем Дойче Банка был Альфред Геррхаузен. Я против того, что происходит сейчас, так же как я возражаю против продвижения НАТО к границам России и ее соседей из ближнего зарубежья. Я также против нарушения принципа национального суверенитета и замены национального суверенитета как системы региональным, международным или наднациональным правительством.

Л.И.АБАЛКИН: Благодарю Вас. Теперь последний вопрос.

ЮРИЙ КАТАСОНОВ (Международная славянская академия):

Я слежу за Вашими работами с большим интересом. Я считаю, что важным и убедительным направлением является эффективное сочетание Вашего экономического подхода с геополитическим анализом. Я был поражен, когда Вы сказали, что объединенные усилия главных мировых держав необходимы для изменения финансовой и экономической политики. В то же время, очень важно понимать, что лидеры мировых держав (Вы говорили о США, а мы то же самое можем сказать о России) имеют множество очень существенных ограничений. Такими ограничениями являются, например, указанная Вами предвыборная кампания или даже действия Госсекретаря.

Вопрос заключается в следующем: является ли достаточной договоренность руководителей некоторых трех или четырех мировых держав для проведения такого курса, о котором Вы говорите, или же главной является позиция того транснационального капитала, который фактически является создателем этого финансового кризиса?

Л.ЛАРУШ: Все это просто. Весь послевоенный период нами правят система Великих Держав. А проблема заключается в том, что менее крупные государства мира (сюда с чувством иронии я должен включить Индию) не имеют никакой силы, чтобы противостоять этим международным властям. И только совместные усилия великих держав смогут сломать власть этих международных властей. И не для того, чтобы создавать новую глобальную гегемонистскую систему, а для того, чтобы создать мир, который будет безопасным для суверенных государств-наций. Мы участвуем в великой, стратегической всемирно-исторической борьбе. Поэтому, как и на войне, единство великих держав может быть решающим: от этого зависит, победим ли мы в этой войне или потерпим поражение. Это перед смертью понимал Рузвельт.

 

 

 

Л.И.АБАЛКИН: Переходим к дискуссии. Слово предоставляется Ивану Сергеевичу Королеву — заместителю директора Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук.

И.КОРОЛЕВ: Сейчас мы в России находимся в таком тяжелом положении, что когда мы смотрим на мировую ситуацию, она нам кажется очень хорошей по сравнению с тем, что есть в России. Я согласен с господином Ларушем, что действительно проблема резкого расширения частных потоков капиталов создает потенциальную опасность. Но если мы посмотрим на реальные кризисы, которые были на Западе с 1987 года, то мы увидим, что это было только два или три кризиса на фондовой бирже, небольшая проблема в 1992 г. с фунтом, проблема в европейском валютном системе, тоже не очень большая, на наш взгляд, и крах одного крупного английского банка и одной крупной американской инвестиционной компании. Как говорится, нам бы ваши проблемы.

Но в то же время, как ни странно, есть параллель между глобальной финансовой ситуацией и ситуацией в России. Это недостаточная надежность вмешательства правительства в экономические и финансовые дела. Но, к сожалению, причины этой ненадежности правительственного вмешательства в мире и в России разные. Если в западной экономике мы находимся сейчас на пике относительного развития рыночных сил по сравнению с государственным вмешательством за весь послевоенный период, то в России ситуация, на мой взгляд, другая.

В России вообще сложилась уникальная ситуация, когда с одной стороны, государственная политика недостаточно эффективна, а с другой стороны, возможности для нормального честного предпринимательства сейчас даже меньше, чем в 1992 г. Есть свобода только для крупных монополий, как Газпром, «ЛУКойл», которые могут действовать даже вопреки общегосударственным, политическим интересам.

Поэтому принципиально перед Россией, как ни странно, стоит совершенно другая задача, чем перед западной экономикой. Все-таки главная задача: создать возможности инициативы для работы тысяч и миллионов людей, нормальных предприятий. Это то, о чем мы говорили многие десятилетия, когда был Советский Союз.

Это основная задача. Если сравнить российскую экономику, российское общество — это совершенно иная ситуация, чем в нормальном западном обществе.

В заключение я остановлюсь только на одном вопросе — это возможность переустройства мировой финансовой системы и участия в ней России. Насколько я знаю, существующие проекты изменения мировой финансовой системы достаточно скромны, и включают три элемента. Обсуждаются три вопроса: установление в рамках [Международного] валютного фонда целевых зон (target zones) вместо плавающего режима, расширение выпуска СДР (Special Drawing Rights), и усиление координации финансово-экономической политики стран-членов Валютного фонда. То есть, это достаточно скромные цели по сравнению с тем, о чем говорил господин Ларуш.

Если взять наше участие в общественном устройстве международной валютной системы, то, как ни странно, возможности сейчас у нас значительно меньше, чем в 1944 году. Как Вы знаете в 1944 году специалисты России занимали важное место в Бреттон-Вудсе и часто играли ключевую роль в спорах между мистером Уайтом и мистером Кейнсом. В то время Советский Союз не был включен в мировую систему так, как Россия включена сейчас. Сейчас мы крупнейший должник мировой, крупнейший кредитор. У нас сейчас конвертируемая валюта и свободный доступ предприятий на мировой рынок.

С моей точки зрения, хотя я уверен, что сейчас все присутствующие здесь будут выступать против того, что я скажу: нам надо сконцентрироваться на наших российских проблемах, а не лезть в большую мировую политику. Я уверен, что многих русских граждан, которые, в отличие от меня, живут не очень хорошо, раздражают постоянные высказывания: мол, Россия — великая держава. Тот жизненный уровень, на котором живут большинство русских, особенно в маленьких городах, большей части деревень северной и средней России, не позволяет нам декларировать, что Россия великая держава.

Поэтому, на мой взгляд, мы должны сконцентрироваться на наших собственных проблемах и в международном плане делать то, что мы можем делать для стабильности мировой финансовой системы.

В заключение одна ремарка в отношении кардинального переустройства мировой финансовой системы. Я боюсь, что в принципе это заблуждение, что можно ставить такую задачу о переустройстве мировой финансовой системы. Вспомним Бреттон-вудскую конференцию. Все, что сделали ее участники, это они пытались при помощи международного соглашения установить тот валютный режим, который существовал до кризиса 1930 года. Больше ничего! И все пределы отклонения валют — это те же самые золотые точки, которые были раньше.

Я очень прагматичный человек и боюсь, что любой политик добьется максимума, если он просто подытожит уже существующий опыт и нормально его попытается реализовать. К сожалению, у нас в России сначала века было очень много людей, которые пытались перестроить всю ситуацию в общемировом масштабе. Может быть поэтому я скептически отношусь к этому. Но в целом, политические мысли, которые вы высказали, были очень интересны, и важны.

Л.И.АБАЛКИН: Предоставляю слово госпоже Маривилии Карраско.

М.КАРРАСКО (президент Латиноамериканского движения «Солидарность» в Мексике) [В квадратных скобках приводится та часть доклада М.Карраско, которая не оглашалась во время ее выступления.]:

Дорогие друзья! Участие в этом семинаре — большая честь для меня. Я надеюсь, что мы, представители различных стран мира, сможем навести мосты, чтобы найти решение глобальной проблемы нынешнего мирового кризиса, который, как уже сказал господин Ларуш, угрожает самому существованию цивилизации. Мне известно, что Международный валютный фонд (МВФ) и такие идиоты, как Джеффри Сакс приводили мою страну, Мексику, в период президентства Карлоса Салинаса де Гортари, в качестве примера, на котором Россия и другие страны должны учиться, что нужно делать, чтобы эти страны «вписались в мировую экономику». [Тем, кто верит этой веселой сказке, следовало бы остерегаться участи экспрезидента Салинаса и посмотреть, кем он стал сегодня: его противозаконное путешествие по свету (во избежание расследований со стороны правительств по поводу его предполагаемых связей с отмыванием гразных денег) фактически означает его изгнанием из Мексики. Из кубинской Гаваны он направляется на Багамские острова под защитой мафии (включая Джорджа Буша и своего друга Фиделя Кастро), которая привела его к власти и удерживала на этом посту шесть лет.]

Но я уверена, что после валютно-финансового взрыва в декабре 1994 года вы убедились, что «Мексиканская модель» — это не тот путь, по которому надо следовать. [Если же вы это еще не осознали, то, надеюсь, что сегодня сумею убедить вас, потому что кое-где еще есть безумцы, защищающие Салинаса: в Лондоне, в МВФ или в Госдепартаменте США, которые утверждают, что в Мексике были допущены локальные административные ошибки, особенно по поводу того, когда и как следовало девальвировать песо. Все это ложь — от начала и до конца.]

Первый взрыв мексиканской долговой бомбы произошел в 1982 году. В сентябре 1982 г. мексиканский Президент Хосе Лопес Портильо национализировал центральный банк, объявил мораторий на внешний долг и пытался создать клуб должников в странах Латинской Америки. [Кризис долгов того времени явился непосредственным результатом политики главы Федеральной Резервной Системы США Пауля Волкера, который резко повысил процентные ставки.

В это время Латинскую Америку охватил дух антиимпериализма. К этому привела не политика Фиделя Кастро, а попытка аргентинских патриотов установить в апреле 1982 г. суверенитет на Мальвинских островах, которые Великобритания называла Фолклендскими и которые были оккупированы Британской империей еще в начале XIX столетия.]

Линдон Ларуш во время встречи с мексиканским Президентом Лопесом Портилло еще в 1982 году пытался убедить правительства латиноамериканских стран в том, чтобы они ответили на британскую агрессию «долговой бомбой». Это выражение Ларуш включил в оборот в своем знаменитом исследовании «Операцион Хуарес», опубликованном в августе 1982 г.

Ларуш предлагал создать блок стран-должников, которые, действуя в железном единстве, должны заставить международную финансовую олигархию, кредиторов провести переговоры по справедливому новому экономическому порядку, [угрожая им банкротством путем совместной приостановки платежей по внешнему долгу, что в то время явилось бы мощным оружием].

Но Латинская Америка не смогла объединиться, и была упущена важная историческая возможность.

Предупреждение, которое сделал Линдон Ларуш в то время, актуально сегодня больше, чем когда-либо. Президент Лопес Портильо принял эту идею и поставил ее следующим образом в речи на сессии Организации Объединенных Наций в октябре 1982 г: «Либо необходимо принять новый мировой экономический порядок, либо наша цивилизация попадает в пучину нового «Темного века» без никакой надежды на возрождение.»

[За день до выступления президента Мексики тогдашний Госсекретарь США Джордж Шульц сказал о Мексике и Латинской Америке, в целом, следующее: «Экономические реформы должны быть завершены... и вы должны покончить с протекционизмом... В этом отношении МВФ может обеспечить решающую помощь и руководство». Обратите внимание, как он использует термин «протекционизм». Это не «социализм», «статизм» или «коммунизм». Ведь протекционизм, который в Латинской Америке носит традиционный характер, восходит к влиянию «Американской системы» Александра Гамильтона и даже к более раннему периоду, связанному с влиянием французского протекционизма на Испанию.]

С начала 80-х годов Латинская Америка под наблюдением МВФ подвергалась воздействию наиболее криминальной, нацистской политики грабежа экономики и ее рабочей силы ради выплаты внешних долгов. Мы перестали быть страной, все больше превращаясь в огромный концентрационный лагерь, в буквальном смысле.

Этот грабеж основан на классическом обмане МВФ о предполагаемом реструктурировании внешних долгов, которое на деле означает рефинансирование старых долгов путем введения радикальных мер свободной торговли, таких как создание ГАТТ и НАФТА, жестокая девальвация валют, замораживание зарплат и цен, введение свободных процентных ставок, дерегулирование народного хозяйства, приватизация государственных компаний (например, очень дешевая распродажа по схеме обмена долга на акции), дерегулирование иностранных инвестиций и т.д. Все это делается с единственной целью: гарантировать оплату внешнего долга и уверенность в том, что ни один цент не будет инвестирован в реальную экономику.

[С 1983 года вплоть до настоящего времени, но особенно в последние шесть лет в Мексике было распродано на аукционе большинство из ее 700 компаний государственного сектора, причем некоторые из них — крупнейшие во всей Латинской Америке. Это телефонная компания Телмекс, компания минеральных удобрений Фертимекс, различные сталелитейные предприятия, часть нефтяной индустрии и др. В этот период Мексика пунктуально выплачивала в среднем 14 млрд. долларов ежегодно. Но в этот период внешний долг возрастал, а не уменьшался].

Как показано на Рис.1 официальный внешний долг Мексики в 1980 году составлял 57 млрд. долларов. В последующие 15 лет, с 1980 по 1995 год, Мексика выплатила 131 млрд. долларов только на покрытие кумулятивных процентных ставок, но все равно она осталась должна 159 млрд. долларов. Вот что получается: 57-131=159! Это то, что мы называем «банковской арифметикой». Это чистое ростовщичество.

Точно такая же ситуация сложилась во всей Латинской Америке. В 1980г. Латинская Америка задолжала 257 млрд. долларов. За последующие 15 лет регион выплатил 448 млрд. Но на конец 1995г. долг составил 607 млрд. долл. Получается: 257-448=607!

Как вы можете видеть на Рис.3, страны Европы и Центральной Азии, включая Россию, также оказались жертвами «банковской арифметики». В этом регионе внешний долг составлял в 1980 году 88 млрд. долларов, за последующие 15 лет выплачено 196 млрд. в качестве кумулятивной процентной ставки. Однако к концу этого периода долг вырос более, чем в 4 раза — до 378 млрд.

На Рис.4 показаны масштабы грабежа физической экономики Мексики и его отражение через торговый баланс. С 1976 по 1981 год, при Лопесе Портильо, Мексика имела благоприятный дефицит торгового баланса, потому что национальная политика была ориентирована на импорт товаров производственного назначения, что в свою очередь создавало рабочие места.

Начиная с 1982 года, когда взорвалась долговая бомба, МВФ навязал Мексике условия, которые создали положительный торговый баланс (в результате резкого сокращения производственного импорта и увеличения экспорта) путем снижения внутреннего потребление, замораживания заработной платы, роста безработицы. Все это было направлено на оплату внешнего долга.

Я хочу показать следующую диаграмму (Рис.5), где вы можете увидеть, что в результате такой политики внешний долг Мексики за этот период увеличился на 243 процента, в то время, как выпуск резко упал, например,по цементу — на 2 процента, а по стали — на 27.

Мое настоятельное желание рассказать вам некоторые подробности вызвано, во-первых, тем, что Мексика является ярким примером того, что произойдет в экономику других стран, а во-вторых, проводимая политика создала в стране настолько экстремальную ситуацию, что даже правительство Мексики уже признало ее как ситуацию голодной смерти для большой части населения.

Мне хотелось бы привести вам один пример с последним пакетом финансовых инвестиций в 50 млрд. долл., который был предоставлен Мексике после кризиса в декабре 1994 года. Это очень убедительный пример расцепления финансового процесса и реального экономического развития. Я хотела бы, чтобы вы запомнили, что из этих 50 млрд. долларов, которые предоставили Мексике, сама Мексика ничего не получила. Согласно предписанию «Послания о намерениях МВФ», ни одного цента Мексика не может использовать на инвестирование экономики страны. И хорошо известно, что Мексика истратила все эти деньги на оплату долга. Только за 12 месяцев Мексика выплатила 53 млрд. долларов, что привело экономику страны к полной катастрофе.

[В 1987 году эта грабительская модель привела к кризисам разрушения сельскохозяйственной, промышленной, транспортной и энергетической инфрастуктуры в связи с недостаточным их инвестированием, которое МВФ заменил навязыванием политики массированного, беспорядочного импорта путем ликвидации всех торговых барьеров. Эта тотальная политика свободной торговли привела к полному уничтожению производительных государственных секторов сельского хозяйства и промышленности.

На Рис.6 показано падение производства потребительских и промышленных товаров на душу населения, измеряемых в натуральных показателях, соответственно на 20 и 27% с 1982 г. по настоящее время.

По-видимому, величайшим преступлением в Мексике было разрушение сельскохозяйственного производства страны (Рис.7). В то время как экспоненциально росли невыплаченные долги фермеров, использовался эвфемизм «относительная выгода», чтобы убедить нас, что нужно пользоваться дешевым импортом, т.к. отечественное производство обходится очень дорого. В конечном счете, Мексика позволила ввозить иностранные зерно, мясо, молоко и другие продукты, в результате чего страна попала в полную зависимость от импорта продовольствия как раз в тот момент, когда зерновые картели монополизировали большинство акций мирового рынка на недостающие продовольственные товары.

Теперь вы можете понять, почему развалилось зерновое производство Мексики. Несмотря на возрастающие объемы импорта с 1981 года, почти на 30% упало потребление на душу населения.

На примере Мексики можно наглядно видеть, как отрыв финансовых манипуляций от материального экономического процесса, который Линдон Ларуш представил в мировом масштабе, проявляется во внутригосударственном и международном процессе.

В декабре 1994 года разрушилось не что иное, как спекулятивные пузыри, созданные при администрации Карлоса Салинаса де Гортари в период 1988-94 гг. Рост торгового дефицита привел к беспрецедентному валютному дефициту в 28,5 млрд. долл., которые были израсходованы под видом так называемых «горячих денег», т.е. спекулятивного капитала таких пиратов, как Джордж Сорос, 80% из которых были вложены не в физическую экономику, а в биржевой рынок и в правительственные купюры типа СЕТЕС и печально известные «тесобоны» . Именно это и лопнуло в 1994 году.

Пузыри были государственным долгом. СЕТЕС и тесобоны, которые были выпущены как предположительный внутренний долг, на самом деле маскировали внешние обязательства, т.к. около 80% из них было превращено в доллары и находилось в руках иностранцев. Правительство Салинаса пыталось скрыть именно то, что фактический долг Мексики был немного больше, чем сообщалось официально.

После катастрофы в декабре 1994 года развернулось движение за мораторий долгов и в поддержку предложения Ларуша за создание новой международной финансовой системы. Но вместо этого МВФ рекламировал пакет 50-ти миллиардной помощи ради предотвращения дезинтеграции международной банковской системы. По указанию МВФ ни один доллар из этого пакета не был вложен в восстановление мексиканской экономики.

Тем не менее, 1995 г. Мексика выплатила 47,3 млрд. долл. на обслуживание внешнего государственного долга, из которых 41,4 млрд. долл., т.е. 86,7% было потрачено на покрытие расходов на эмиссию ранее выпущенных облигаций (включая тесобоны на 30 млрд. долл.), а остальные 6 млрд. долл. ушли на проценты и на амортизационные платежи по внешней частной задолженности. Эти 53 млрд. долл., выплаченные в 1995 году, составляли ровно 40% от всего официального внешнего долга Мексики на конец 1994 года.

Тем не менее, к декабрю 1995 года официальный внешний долг Мексики вырос со 136,5 млрд. долл. годом раньше до 159,1 млрд. долл., т.е. за 12 месяцев рост составил 17%.

Одним из последствий всего этого явилось безнадежное банкротство банковской системы Мексики. Финансовые авторитеты страны признают, что 17% общего объема заем в банковских портфелях нефункциональны. Это означает, что почти по 15 млрд. долл. не были сделаны платежи. Для некоторых банков нефункциональные займы в сумме составляют 23%. В 1995 году из-за безуспешных попыток поручиться за банки было потеряно 16 млрд. долл. Так называемое «Соглашение помощи должникам», известные по испанской аббревиатуре АDE, в конце 1995 года было реструктурировано в разновидность внутреннего долга, но уже поступило сообщение, что от 25 до 47% реструктурированного займа опять обрели статус нефункциональных.

Сегодня мы выживаем или точнее, вымираем в условиях политики беспрецедентного грабежа, который привел мою страну на край национального распада. Шоковая терапия, сопровождаемая пакетом требований МВФ, привела к дополнительному снижению ВНП на 7-10%. От 2 до 3 миллионов мексиканцев пополнили ряды безработных. Площади обрабатываемых земель сократились на 20%; государственные инвестиции в сельскохозяйственный сектор снизились на 30%, а кредиты — на 36%.

В конце первого квартала 1996 г. Министр финансов Гильермо Ортиз заявил, что ВНП сократился еще на 3%.

Страна действительно переживает фазу скатывания на стадию вымирания от голода.]

Я хочу показать последний слайд — это карта Мексики (Рис.8). Вы видите заштрихованные участки, которые признаны регионами с условиями вымирания от голода. Правительство признало это еще в начале 1995 года, когда в Мексике разразилась жесточайшая за последние 100 лет засуха. Все это отрицательно сказалось на мощностях Мексики в производстве продуктов питания.

[Уже в начале 1995 года правительство признало, что в стране появилось 16 регионов хронического голодания. Кроме того жесточайшая в этом столетии засуха нанесла удар по фермерству, который усугубила шоковая терапия МВФ. Более половины 95-миллионного населения Мексики оказалось ниже официальной черты бедности. Половина рабочей силы, т.е. 19 миллионов мексиканцев работоспособного возраста — безработные.

Некоторые из них по-разному переживают состояние безработицы. Многие миллионы из них пытаются нелегально пересечь северную границу и эмигрировать в США, но оттуда ежедневно высылается обратно тысячи нелегальных мигрантов.

Но сумасшествие на этом не кончается. После того, как взорвалась мексиканская модель МВФ, начали произносить новые магические слова о «внутренних средствах спасения», а также подхватили модель Чили и ее приватизированную пенсионную систему. Мексиканский конгресс уже одобрил такой же закон. Но Чили является еще одним примером распада мировой финансовой системы. Как видно из Рис.8, внешние долги росли по экспоненте, тогда как физическая экономика находилась в состоянии стагнации. Лишь несколько месяцев назад чилийские пенсионные фонды, которые были отданы в руки спекулянтов, потеряли 1,5 млрд. долл. из-за пари, которые они держали на рынке дериватов [фьючерс и другие вторичные ценные бумаги].

Идет наступление для того, чтобы заставлять Мексику и другие страны Латинской Америки присоединиться к «Валютному Совету» в том виде, как он уже действует в Аргентине. Этот Совет намеревается демонтировать систему автономии центральных банков (это навязали сами международные банкиры) и заменить ее валютными советами наподобие гонконгского, полностью контролируемого МВФ и Британской империей. Идеология данного проекта состоит в том, чтобы устранить любые признаки суверенитета по выпуску валюты и выдачи кредитов и полностью передать эти функции в руки таких международынх спекулянтов, как Михаэл Новак, Роберт Фогель, Стив Ханк, Милтон Фридмен, гуру «Автрийской школы» Фридриха фон Хайека и Общества «Монт Пелерин».

В то же самое время происходит одно важное событие в Латинской Америки. Президент Венесуэллы Рафаэль Калдера, который мужественно сопротивлялся политике, навязываемой МВФ, в середине апреля 1996г. объявил, что МВФ требует от него принять самые жестокие меры, чтобы скорее открыть двери для деятельности международного наркотерроризма в Латинской Америке, который называется «Форумом Сан-Пауло», основанным по всему континенту. Для этой новой оскорбительной для континента деятельности «Форум Сан-Пауло» уже заложил фундамент. Это можно заметить по распространению идеологии наркотерроризма такими людьми, как Регис Дебре, лидеры неправительственных организаций (НГО), контролируемых ООН типа Даниэль Миттеран (вдовы Франсуа Миттерана), голливудские фигуры (как Оливер Стоун) в мексиканских джунглях Чиапаса, куда они приехали для встречи и выработки стратегии совместно с искусственным, хулиганским партизанским лидером Маркосом.

Несомненно, что МВФ привел Латинскую Америку на грань распада. Фактически этот процесс уже начался. Если мы не организуем международную конференцию по финансовым проблемам, предложенную Линдоном Ларушем, то разруха станет необратимой. Латиноамериканское движение «Солидарность», которое я возглавляю в Мексике, распространило в Латинской Америке проект закона о восстановлении национальной экономики, основанный на концепциях Ларуша. Проект закона находится на рассмотрении парламентов Мексики и Аргентины. В Мексике он получил поддержку среди многочисленных организаций должников, фермеров, представителей малого бизнеса, профессионалов, совместно с которыми мы провели ряд национальных форумов на тему «Жизнь после смерти МВФ». На первом из них, состоявшемся в июне 1995 г., мы приняли «Гвадалахарский Манифест», который сейчас стал знаменитым. Он содержит предложения привлечь Международный валютный фонд к судебной ответственности за уголовные преступления против человечества. Этот Манифест я вручила участникам сегодняшнего «Круглого стола».]

Я очень рада сегодняшней встрече с вами в составе делегации вместе с Линдором Ларушем, потому что я абсолютно убеждена в следующем: либо мы будем проводить политику, которую он предлагает в течение последних 25 лет, либо не останется никаких шансов, никакого будущего у таких стран, как Мексика, Бразилия, Аргентина и многие другие страны в Африке. На мой взгляд, ситуация в этих странах гибельная. Большое спасибо.

Л.И.АБАЛКИН: Предоставляется слово господину Лотару Компу (ФРГ).

Л.КОМП (представитель Европейского отделения Шиллеровского института и экономического отдела EIR):

Дамы и господа! Я подготовил для вас краткое сообщение о спаде экономики Германии, начиная с 1982 года, той Германии, которая когда-то была лидирующей страной по экспорту высокой технологии в мире. Поскольку мы ограничены во времени, мой доклад будет еще более сокращенным.

Экономические успехи Германии с начала ХIХ века основывались на идеях классического периода — Шиллера, Бетховена, Вильгельма фон Гумбольдта и научных кругов, которые концентрировались вокруг Александра фон Гумбольдта и Карла Фридриха Гаусса. В этом культурном контексте развитие системы железных дорог в масштабах страны инициировал Фридрих Лист. В 80 – 90-е годы Х1Х века правительство вкладывало огромные инвестиции в жилищное строительство, санитарные программы, различные формы инфраструктуры здравоохранения, включая введение первой в мире общегосударственной, обязательной системы социальной защищенности.

Сегодня в рамках глобализации и дезинтеграции финансовой системы все эти корни отрицаются и разрушаются. Государственные инвестиции значительно урезаны. Германские системы социального обеспечения и здравоохранения, которые до сих пор являются лучшими в мире, подвергаются массированным нападкам.

В банковском секторе Германии произошли значительные изменения, направленные на получение быстрой спекулятивной прибыли. Примером может служить Дойчебанк после убийства Альфреда Геррхаузена. Новый глава Дойчебанка Хилмар Коппер описывает это как культурную революцию и установление англосаксонской банковской системы и культуры. И система образования Гумбольдта была, в конце концов, отвергнута в 70-е годы, а сейчас готовятся более серьезные изменения в области образования. Они уже превратили большую часть представителей молодого поколения в иррациональных людей, которые рассматривают любой вид технологического прогресса как своего самого главного врага.

Каковы последствия всего этого? Я сейчас покажу вам несколько диапозитивов.

Только за четыре года (Рис.1) в экономике Германии было сокращено 3 миллиона рабочих мест. После отказа от программы «Продуктивного треугольника» Ларуша Восточная Германия из индустриальной страны превратилась в развивающуюся, которая уже не может производить то, что она потребляет. Потребление товаров и услуг в Восточной Германии составляет 470 млрд. дойчемарок в год, причем 210 млрд. из этой суммы приходится импортировать в основном из Западной Германии. Если взять восточно-германскую экономику отдельно, то в ней мы увидим один из наиболее высоких торговых дефицитов в мире, сравнимых с США, у которых численность населения почти в 15 раз больше. Если вы сравните то, что остается от промышленного производства в соответствии с требованиями плана Моргентау, то увидите там очень много общего. То, что здесь происходит, является одним из наиболее быстрых процессов деиндустриализации в мирное время. В Восточной Германии живет около 20 процентов населения объединенной Германии, а доля Восточной Германии в экспорте Германии составляет всего 1,7 процента, а 98,3 процента идет из Западной Германии.

Все секторы высокотехнологической индустрии Западной Германии находятся в состоянии кризиса, как, например, в авиакосмической промышленности, вы можете увидеть, что в 90-е годы около 40 процентов рабочих мест было сокращено (Рис.2). То же самое происходит в машиностроении, где только за 5 лет было сокращено 40 процентов рабочих мест (Рис.3). Такая же ситуация и в химической промышленности (Рис.4). Это, очевидно, вызвано огромным количеством банкротств, которые находятся только в начальной стадии. И мы ожидаем, что количество банкротств в 1996-1997 гг. увеличится. Безработица в Германии сейчас уже достигла нового, рекордного уровня за весь послевоенный период.

Сейчас очень кратко остановимся на некоторых финансовых вопросах. Сегодня выплаты банковских ставок являются одним из приоритетных направлений в экономике Германии. Общий объем взаимных финансовых обязательств в рамках немецкой экономики достиг 20 трлн. дойчмарок. Значит, каждый год 1000 млрд. немецких марок в финансовых доходах необходимо поддерживать для того, чтобы выполнить эти обязательства. Эта цифра почти удваивается каждые 6 лет (Рис.6).

Здесь вы можете видеть, как доминируют финансовые инвестиции над производственными. Это все связано с ударами, испытываемыми мировой финансовой системой, и одновременно с шоковым ростом безработицы в Германии (Рис.6). Поэтому все большая и большая часть налоговых доходов Германии идет на оплату процентных ставок по долгу. Это сейчас составляет около 24 процентов полного дохода (Рис.7).

В то же самое время, отдавая должное мании маастрихтского бюджета быстро сокращаются инвестиции, особенно муниципальные, в общественную инфраструктуру (Рис.8).

В заключение хотел бы подчеркнуть, что без реорганизации мировой финансовой системы и введения программы Евразийской инфраструктуры в подлинно Евразийском масштабе для германской экономики не остается никакой надежды.

Спасибо.


Л.И.АБАЛКИН: Слово предоставляется Вячеславу Константиновичу Сенчагову, руководителю Центра финансово-банковской политики Института экономики Академии наук.

В.СЕНЧАГОВ: Уважаемые коллеги! Я считаю, что обсуждение доклада господина Ларуша представляет большой и теоретический и практический интерес. Я бы хотел остановиться на очень сложном и не до конца ясном теоретическом вопросе о соотношении и взаимодействии физической и финансовой экономики.

Нам длительное время казалось, что Запад как раз обеспечил оптимальное соотношение между физической и финансовой экономикой. Безусловно, видели активную роль финансов и кредита в экономическом развитии. Те данные, которые приводит господин Ларуш, говорят о том, что здесь не все благополучно.

Я могу назвать еще один показатель, который, как мне кажется, в обобщенном виде дает представление о нарушении этой оптимальности. Речь идет о забалансовых счетах банковской системы США и других стран. Уже в конце 80-х годов забалансовые счета в 2 раза превышали собственный баланс банков. Забалансовые счета составляют 6 трлн.. долларов, а баланс составлял 3 трлн.. долларов. По оценке специалистов, сегодня еще большее несоответствие, большее превышение забалансовых счетов.

Я не могу долго развивать этот тезис. Скажу лишь, что забалансовые счета — это гарантии, это обязательства, которые прямо не квалифицируются как банковская деятельность. Превышение свидетельствует о кризисе баланса, о неуправляемости значительной части финансового потока. Это свидетельствует и о том, что многие потоки не имеют под собой натурально-вещественной основы.

Если оценивать нашу экономику, экономику СССР и России, то здесь следует отметить, что тоже не было оптимального соотношения между натуральной физической и финансовой экономикой. Управление чисто финансовыми инструментами в 1921-1928 годах при крепкой и даже золотой валюте не позволило решать проблему концентрации банковских средств, и собственных средств на решение стратегических задач. И модель потерпела крах не из-за злого умысла сталинистов, а из-за того, что сама модель была неотработана.

И был совершен переход к совершенно другой модели, которая дала приоритет натурально-вещественным показателям. Эта линия, можно сказать, в чистом виде тоже не дала большого успеха в перспективе. Но лучший период ее развития — 1965-1970 годы, когда было уже большее соответствие благодаря реформе между натуральными и финансовыми показателями. Мне кажется, что апогей этой системы был именно в этот период.

В дальнейшем все попытки усилить финансово-кредитные инструменты нарушали общий баланс. Если взять сегодняшнюю ситуацию, то односторонняя ориентация на финансово-кредитные инструменты, во-первых, привела к большому спаду, т.е. к практическому снижению всего физического объема, во-вторых, привела к снижению занятости и нерациональному использованию трудовых ресурсов. И в-третьих, создала излишнюю поляризацию. Поэтому можно сделать вывод: назад в натуральную экономику. Но это было бы неправильно, исторически очень неправильно.

В этой части нужно очень правильные найти пропорции. Это уже искусство экономической и финансовой политики. Я вижу один из корней решения проблемы в подходе к валютному курсу, к формировании валютного курса. И на основе этого нового формирования банковской системы, создание хорошего бюджетного механизма. Я только назову основные элементы.

1. Построение общего консолидированного баланса основных фондов всех предприятий, на принципе капитализации и некоторых других принципах, что позволит подвести под валюту мощную материальную базу.

2. Оценка тех компонентов богатства и крепости валюты, которые сегодня не оцениваются, они не вовлечены в финансовый оборот. Речь идет о полезных ископаемых, которые насчитывают 27 трлн.. долларов. Конечно, нужен пересчет по более реальному курсу. Но несомненно, что эта величина достаточно соизмерима с теми суммами импорта, который мы получаем, т.е. она будет намного выше, конечно, этого импорта. А слабость нашей валюты прежде всего условлена тем, что мы не создали свое хорошее сельское хозяйство. Поэтому мы много закупаем. У нас есть сильная валюта — в нефти, в газе, в золоте, в ресурсах. Можно с помощью правильной оценки и разработки соответствующих механизмов, создать действительно финансово-кредитные возможности для подъема всей обрабатывающей промышленности.

Для меня здесь до конца не ясен вопрос, и я здесь одностороннее не поддержал бы выступление очень уважаемого мной профессора Королева в том, что Россия должна как бы свою создать систему, так сказать замкнутую финансовую систему. Может быть, я немного утрирую. Немножко, может быть. Но суть всего дела состоит в том — входить в мировую систему? И если входить, то с чем входить? У России есть с чем входить. У России многое есть, но нет опытной и квалифицированной на сегодня государственной финансовой системы. У России есть ресурсы, но у России нет управленческого опыта.

Это все предмет для переговоров — признание сил друг друга. США, Россия, Китай — я думаю, схема примерно так....

Заканчивая я хочу сказать, что беда той ситуации, в которой мы оказались, состоит в том, что в воспитании и в образовании все-таки был излишне (может быть, и правильно на определенном этапе) переоценен натурально-вещественный подход. И не было достаточной плеяды специалистов в области финансово-кредитной политики. И сегодня молодое поколение прекрасно дает очки в ведении индивидуального финансового бизнеса, но оно намного слабее в ведении государственных финансовых операций. Если бы были у нас общеобразовательные программы в этом отношении (без крайних подходов), то можно было бы говорить о создании и новой банковской системы, и о вхождении российского рубля в международное валютное сообщество.

Спасибо за внимание.

Л.И.АБАЛКИН: Я предоставляю слово господину Джонатану Тенненбауму, доктору физико-математических наук, США.

ДЖ.ТЕННЕНБАУМ (Шиллеровский институт): [В квадратных скобках приводятся те части письменного текста выступления, которые не были оглашены.]

Большое спасибо. В течение последнего года несколько учреждений и организаций России выдвинули перспективные программы «антикризисных мер», необходимых для спасения России от катастрофы в результате так называемой «политики реформ», предложенной и навязываемой Международным валютным фондом (МВФ). Я не буду углубляться в детали предложенных «антикризисных программ»; тем не менее я полагаю, что намечается отчетливая тенденция в направлении создания концепции национального экономического возрождения России, которая должна включать следующие положения:

1. Процесс спада промышленного и сельскохозяйственного производства, разрушения основной инфраструктуры, деградации систем образования и здравоохранения, подрыва научно-технического потенциала должен быть немедленно остановлен директивными мерами государства. Это сделать необходимо, иначе продолжение этого процесса распада приведет к необратимой утрате российской государственности, национальной безопасности и даже возможностей физического выживания.

2. Русская история и культура имеют свои специфические особенности, которые помогают России сопротивляться кризису. Однако в поисках пути спасения имеет смысл обратиться и к истории других стран. История таких индустриальных государств-наций, как Франция, Германия и Соединенные Штаты, содержит важный опыт выхода из кризисных ситуаций. Можно вспомнить о директивных методах, предпринятых президентом Франклином Рузвельтом в период Великой депрессии в 1930-х годах, а также о послевоенной экономической политике во Франции, Германии и Японии.

3. В этом контексте крайне важно подчеркнуть, что подъем промышленного производства в этих странах и их восстановление после кризиса или разрухи всегда базировался на принципах национальной экономики, прямо противоположной догмам монетаризма и глобалистским рецептам «свободного рынка» и «свободной торговли», которые сейчас проповедует МВФ. Эта традиция национальной экономики исторически связанная с именами Лейбница, Александра Гамильтона, Фридриха Листа и Генри Кэри, а также с именами Дмитрия Ивановича Менделеева и Сергея Юльевича Витте в России. Согласно этой традиции, государству принадлежит ведущая роль:

в регуляции основных денежных и кредитных функций в системе национального хозяйства, в том числе обеспечение необходимого потока кредитов для расширения производственной базы экономики (так, например, как это делал Гамильтон, учредивший для выполнения этой функции Национальный банк, наделенный особыми полномочиями),

в осуществлении мер защиты внутреннего рынка, регуляция цен по принципу так называемых паритетных цен, создание налоговой системы, обеспечивающей всестороннее развитие производительных сил страны,

в сохранении и развитии основной физической инфраструктуры (транспорт, энергетика, водоснабжение, связь), осуществлении государственного финансирования крупномасштабных проектов развития инфраструктуры,

в обеспечении всеобщего образования, здравоохранения, социальной защиты и охраны труда,

в ускорении научно-технического прогресса.

Эти принципы национальной экономики определяют основу для определения конкретных краткосрочных и долгосрочных мер, необходимых для преодоление спада российской физической экономики в настоящий момент и в нынешних условиях. Именно это делается в нескольких проанализированных мной «антикризисных» программах, где непосредственно подчеркиваются такие меры, как: 1) восстановление контроля над финансовой системой и основными направлениями инвестиционных потоков [(в том числе приостановление утечки капитала и нанесение удара по экономической преступности)], 2) протекционистские меры и регулирование цен для стимуляции национального производства наиболее необходимых продуктов и промышленных товаров, 3) крупномасштабные государственные инвестиции в производственную сферу, [4) повышение покупательной способности для беднейшего большинства населения, при дополнительном налогообложении спекулятивных доходов и отдельных категорий экспорта] и т.д.

Я не сомневаюсь в том, что такого рода экономические меры, о которых я рассказал только в общих чертах, АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМЫ для успешного экономического выздоровления нации. Однако (и это главное, что я хотел бы подчеркнуть сегодня), в нынешней ситуации недостаточно применения самих по себе экономических мер. Дело в том, что те «антикризисные» программы, с которыми я познакомился в России, не учитывают в достаточной степени взаимосвязь между событиями в России и процессами, происходящими во всем мире. Господин Ларуш уже говорил об этом, однако это настолько важно, что я постараюсь изложить этот аспект проблемы в максимально сжатой форме.

Нынешний период ОБЩЕМИРОВОГО кризиса мировой финансовой системы имеет два возможных исхода:

В первом случае, если в мировом масштабе не будет предпринято адекватных мер, эта критическая ситуация неизбежно приведет к (видимо, очень непродолжительному) периоду ускоренного сверхограбления всего населения земного шара и кризису всей производительной экономики в мире, а затем к терминальной хаотической дезинтеграции всей мировой финансовой системы. Назовем этот вариант исхода вариантом А.

В другом случае, если правительства США, России, Китая и других ведущих наций сумеют (и успеют) договориться о реорганизации мировой финансовой системы на основе принципов, предложенных Ларушем, гигантскому пузырю из ценных бумаг, не обеспеченных реальной стоимостью, придет конец, а это создаст качественно новую ситуацию в мире. Назовем такой исход вариантом Б.

Если реализуется вариант А, никакая попытка добиться возрождения российской национальной экономики не приведет к успеху. Россия будет обречена на разрушение — как, впрочем, и все остальные суверенные нации на Земле.

Если же Россия приложит усилия к реализации варианта Б, то правильно организованная мобилизация сил и ресурсов для экономического выздоровления нации может быть более успешной, чем вы можете себе представить.

Другими словами, решающим фактором [или, можно сказать, «ограничивающим условием»], определяющим перспективы национального экономического возрождения России, является вклад России в успешную реорганизацию мировой финансовой и денежной системы в целом.

В этой связи необходимы следующие замечания:

1. Экономическая катастрофа в России, вызванная либеральными реформами, не является только лишь продуктом неадекватного управления экономическими процессами внутри страны. Ограбление российской экономики и спад производства — это интегральная часть коллапсирующего развития всей мировой финансовой системы.

2. С другой стороны, ограбление России — не только нечто привнесенное извне. Если мы исследуем происхождение легальных, псевдолегальных и криминальных структур, вовлеченных, например, в вывоз капитала, экспорт сырья по очевидно невыгодным для России ценам, скупку предприятий под предлогом акционирования и тому подобное, то мы неизбежно обнаружим у истока всех этих процессов связь между номенклатурой советского периода и высокопоставленными англо-американскими финансовыми кругами, возникшую еще задолго до так называемой перестройки. В этой связи можно упомянуть такие фигуры, как Роберт Максвелл или Марк Рич.

3. Таким образом, так называемая криминализация российской экономики — это процесс, идущий (в основном) сверху вниз, с глобального уровня — на национальный, а не снизу вверх. поэтому не нужно строить иллюзий легкой победы над организованной преступностью в рамках одной страны (а эта победа действительно необходима для возрождения экономики), поскольку вы имеете дело фактически с ГЛОБАЛЬНОЙ СИЛОЙ, порождением мировой финансовой системой, центр которой находится в Лондоне.

4. В то же время продолжение ракового процесса в финансовой системе, описанного Ларушем, будет и дальше усиливать свое всестороннее давление на российскую экономику, используя такие рычаги, как зависимость России от продовольственного импорта, от экспорта сырья на мировой рынок, и будут расти потребности «внутренней» мафии, деятельность которой связана со спекулятивным финансовым пузырем. Прямое экономическое давление со стороны МВФ будет сочетаться с давлением со стороны прочих наднациональных организаций, включая ООН, функция которых в последние годы все более водится к защите олигархической группы финансовых спекулянтов от населения всего мира. При этих условиях, обеспечивающих «сверхограбление», возможность национального возрождение России равна нулю.

[5. Окончательный хаотический распад мировой финансовой системы, неминуемый при развитии событий по варианту А, сам по себе не приведет к улучшению ситуации; если в этот момент правительствам не удастся провести немедленные чрезвычайные меры для учреждения новой мировой финансовой и денежной системы, мир погрузится в хаос и смуту, в новый тринадцатый век, с таким же массовым голодом, всемирными эпидемиями, с повсеместным распространением межэтнических и межконфессиональными конфликтов, с полным параличом производства и торговли.]

Как для России, так и для всей планеты единственное спасение состоит в переходе из варианта А в вариант Б, что на языке физики Римана можно было бы назвать фазовой переменой, то есть таким изменением, которое трансформирует все процессы в мире. Это изменение будет определять стратегическую, политическую и экономическую геометрию XXI века.

Это самое важное. В своем докладе я излагаю некоторые идеи и представления о восстановлении российской экономики, в случае варианта «В». Это связано с построением новых инфраструктурных проектов, евроазиатского наземного моста, связывающего Россию с юго-восточной и южной Азией, а также с ролью высокой технологии, сотрудничества в космосе, и т.д. Должен сказать, что эти аспекты уже присутствуют в меморандуме Ларуша «Перспективы возрождения народного хозяйства России», который у нас есть на русском языке. Спасибо.

[В этом периоде перехода важно прежде всего снять смертоносное давление невыплаченных долгов и создать — через гамильтоновскую систему кредитования — большие объемы долговременного низкопроцентного кредита для всех категорий инфраструктуры, производственного и технологического развития.

1. У России уникальное экономико-географическое положение: она является мостом между Европой и Азией. В начале XXI века «центр тяжести» мировой экономики переместится в Юго-Восточную Азию, к бассейнам Индийского и Тихого океанов, где Китай и Индия составляют более чем 2-миллиардное население. Огромный размах и интенсивность экономического развития, которого достигнут эти и прилегающие к ним страны в начале будущего века, не может поддерживаться без широкого применения «технологий космической эры», в том числе управляемого ядерного синтеза, лазерных и лучевых технологий, сверхпроводимости и революционных методов в биофизике в области медицины и сельского хозяйства. С другой стороны, эти же нации характеризуются ныне весьма низким уровнем образования и техники.

Китай, внесший существенный вклад в науку и технику в древние времена, практически не играл роли в подъеме современной европейской науки, начавшемся в XV веке, в эпоху Золотого Возрождения. Россия в тот период переживала тяжелое время, однако в дальнейшем, особенно в эпоху Петра Великого, сотрудничавшего с Лейбницем, начала быстро развивать свою науку и производительные силы, что продолжалось еще более ускоренными темпами и в советский период. Развитие Китая во многом определилось сотрудничеством с Советским Союзом в 1950-е годы; вполне вероятно, что Россия будет и в дальнейшем поставлять технологии в Китай. Это относится и к отношениям России с Индией и другими азиатскими странами. Россия должна стать также частью гигантского торгового пути, соединяющего Европу с Юго-Восточной Азией.

2. В этой связи приобретают огромное значение сухопутные транспортные коммуникации, соединяющие Европу с Азией — так называемые «евразийские мосты», в том числе Северный путь, осью которого является Транссибирская магистраль, и «Второй мост», недавно завершенный, ведущий от атлантического побережья через Москву, Казахстан и Синьцзян к Восточному побережью Китая. Фактически сейчас идет речь о развитии целой евразийской железнодорожной сети, включая также южное звено, соединяющее Юго-Восточную Азию с Индией, Пакистаном, Афганистаном, Центрально-азиатскими республиками, Ираном и Ираком, и продолжающегося через Ближний Восток в Африку и через балканские страны в Западную Европу.

3. Позитивное экономическое значение такой евразийской железнодорожной системы может быть многократно приумножено, если регионы, прилегающие к железнодорожным путям, будут преобразованы в так называемые «коридоры инфраструктурного развития». Это означает сооружение, в пределах полосы в 50-70 км в обе стороны от железнодорожной линии, современных систем транспорта, энерговодоснабжения и связи, сооружение новых городов и агроиндустриальных комплексов. Здесь следует применять наиболее передовые технологии: ядерные (реакторы расщепления, а затем и синтеза), с использованием также водорода и другого синтетического топлива, транспорт на магнитной подушке и др. При этих условиях развитие евразийских «инфраструктурных коридоров», с их ответвлениями и «капиллярами», становится наиболее эффективным средством для распространения науки и технологий в экономически неразвитые области Евразии, в том числе Сибирь. По причинам, связанным с так называемыми «факторами плотности» в физической экономике, рост плотности населения и экономической деятельности внутри таких «коридоров» ведет к повышению физической эффективности самого экономического процесса.

4. Этот тип развития «коридоров высокой плотности» также уникальным образом соответствует особым потребностям экономической реконструкции самой России. Здесь особенно серьезна проблема низкой плотности населения и крайне протяженных транспортных маршрутов, особенно в азиатской части России. С одной стороны, России срочно требуется капитальная модернизация основной инфраструктуры. С другой стороны6 эффективность инвестиций в основную инфраструктуру стремительно возрастает с увеличением плотности населения и экономической активности. Таким образом, использование крупномасштабных проектов инфраструктуры, финансируемых государством, в первую очередь касается евразийских коридоров развития, которые сыграют значительную роль в росте экспорта промышленных товаров из России, в особенности в южно-азиатском направлении.

5. Развитие «инфраструктурных коридоров» такого типа также предоставляет оптимальные условия для высокотехнологичной конверсии военной промышленности на базе долгосрочных контрактов.

6. Помимо крупных проектов модернизации инфраструктуры, в том числе жилищного строительства, второй, наиболее важный элемент российской экономики, подлежащий первостепенному развитию, — это развитие пилотируемой космонавтики, даже в большем масштабе, чем в Советском Союзе. Центральным пунктом этого направления должна быть долгосрочная программа, в сотрудничестве с США и другими странами, по созданию постоянного «научного городка» на поверхности Марса в ближайшие 40 лет. Это не экстравагантная прихоть, а необходимое условие выживания России и всей человеческой расы. В результате так называемой постиндустриальной политики финансовых кругов, направленной против науки, а также деятельности «экологических» движений, оплаченных теми же кругами, у нас сложилась ситуация, в которой большинство ученых, в том числе на Западе, либо вообще не работают по специальности, либо занимаются в основном компьютерной симуляцией науки. Если так будет продолжаться и дальше, они скоро полностью утратят связь с реальностью. чтобы возобновить научно-технический прогресс, нам нужно отделить ученых от их компьютерных экранов, отправить их снова в лаборатории, на опыте заводы, в научные экспедиции, чтобы они делали новые открытия, практически исследуя аномалии реальной вселенной. Сегодня космические программы — наиболее доступный и эффективный стимул для новых открытий, для массированного прорыва на новый уровень научного знания, на котором строится любая здоровая экономика.]

Л.И.АБАЛКИН: Слово предоставляется Валентину Сергеевичу Павлову.

ПАВЛОВ Валентин Сергеевич (дэн, профессор, главный финансовый советник Промстройбанка России, директор Института исследований и содействия развитию экономики регионов и отраслей при Международном Союзе экономистов):

Я позволю себе сказать свою точку зрения на обсуждаемую проблему, заранее извиняясь, если она не совпадает со всеми взглядами, высказанными сегодня.

Первое, что мне кажется бесспорным, это то, что господин Ларуш исходит из нынешней ситуации в развитии глобальной экономики как единого целого. Поэтому мне очень импонирует его подход к рассмотрению проблем отдельных стран как части общей проблемы. Я лично абсолютно согласен с ним в том, что в рамках общего созревающего кризиса, его проявления могут быть искусственно сдвинутыми по меридианам или по параллелям — как угодно, в отдельные страны или в отдельные инструменты.

В данном случае то, о чем говорила госпожа Карраско, касается Мексики, то, что происходит в России, касается России, но это по существу проявления общей кризисной ситуации, в рамках которой, я бы сказал так: основные дирижеры, отстаивающие свое видение проблемы и свои перспективы, позволяют себе получить доказательства эффективности ситуации в целом, существующей на сегодняшний день, демонстрируя достижение высокого жизненного уровня при падении реальных производительных сил в США и некоторых других странах.

В этом случае концентрация самого кризисного раствора просто доходит до критической точки. Такая ситуация произошла в Мексике, сейчас она совершенно очевидно наблюдается в России. Идею господина Ларуша я бы рассматривал сегодня как идею раннего предупреждения для глобальной экономики. Потому что сегодня можно сдвинуть кризис в сторону Мексики, завтра в сторону России, в сторону Китая, но закономерность как такова все равно имеет свой конец.

Поэтому рано или поздно эти кризисные явления начнут проявляться в массовом масштабе, как мы сегодня слышали. Уже некоторые аспекты этой проблемой встают в Германии. Она коснулся и самих Соединенных Штатов как основной базы Международного валютного фонда. Это имеет принципиальное значение для России, как я считаю, что господин Ларуш рассматривает всю проблему не только как единство финансовых секторов и производительных секторов экономики, но и в рамках финансового сектора.

Я просто пользуюсь той информацией, которая сегодня существует в нашей стране. Она свидетельствует о том, что при проведении экономической политики да и при рассмотрении тех или иных проблем, подход, как правило, я бы сказал, разорванный — прежде всего к финансовому сектору экономики.

Наиболее наглядно это видно в том, что правительство Российской Федерации, при молчаливом одобрении МВФ, в качестве основного достижения предлагает считать обуздание инфляции, забывая вопрос о том, что инфляцию можно мерить совершенно разными инструментами. Нам сегодня предлагают считать обуздание инфляции фактором замедления падения курса рубля.

Если будет приемлемо для этой аудитории, я бы позволил себе уйти от некоторого академизма. Российская сторона этой аудитории хорошо помнит, что при советской власти инфляцию мерили очередями, длиной очереди. Сегодня точно с таким же успехом я бы предложил мерить инфляцию степенью невыплаченной заработной платы. Я уже не говорю о другой стороне проблемы — о том, что сегодня все мы сталкиваемся с тем, что реальная стоимость с точки зрения реального сектора экономики основных предприятий Российской Федерации опущена до невообразимо низкого уровня.

Если мы оцениваем такие предприятия, как наши нефтяные корпорации, в 150 млн. долл., то само по себе это говорит о том уровне инфляции, во всяком случае в производительном секторе экономики, который существует на самом деле. У нас тоже есть многочисленные кандидаты на разные посты и должности, но они все начинают хвастать большим капиталом. При этом стыдливо умалчивается, что эти капиталы были созданы путем скупки ваучеров. А ведь это на государственном уровне классический способ инфляции. Реальное обесценение реальных предприятий.

Поэтому когда мы сегодня говорим об этой проблеме, то мне лично этот вопрос о единстве и финансового, и реального сектора экономики, и о единстве инструментов в рамках финансового сектора экономики представляется весьма принципиальным. В этом смысле, когда рассматривается такая глобальная проблема, я думаю, что исторический опыт как Соединенных Штатов, так и Советского Союза, сегодня России, свидетельствует прежде всего о том, что без вмешательства государства решить эту проблему невозможно.

Сегодня механизм развития соотношений финансового сектора и реального сектора экономики запущен. Это означает, что человек, его организм заболел. И если не последует внешнего вмешательства врача, то болезнь закончится тем, чем она должна закончиться

фатальным исходом. Об этом свидетельствует опять же мировой опыт, в том числе и опыт Советского Союза, Соединенных Штатов, Германии. И мне кажется, что здесь нельзя противопоставлять рецепты, которые годятся для лечения отдельной части этого организма, хотя бы именно в силу того, что мы сегодня рассматриваем экономику каждой отдельно взятой страны, как часть мировой экономики. Лечение изолированное означает выпадение из общего мирового разделения труда. Нельзя искать лекарство только для локальных стран, потому что это означает, что тогда страна должна выпасть из общего мирового разделения труда.

Нечто подобное было с Советским Союзом. А если говорить о мировых аспектах этой проблемы, то это в рамках ООН всегда пропагандировалось как развитие с опорой на национальные ресурсы, а МВФ всегда очень любил искать «внутренние финансовые источники» для развития. По-моему их привычки остались. Но я считаю, что ситуация с подходом к финансовому сектору экономики как единому целому, имеет сегодня для России принципиальное практическое значение. А устранение правительства от подготовки реальных реформаторских решений, на мой взгляд, похоже на безответственность.

Что касается еще одного аспекта этой проблемы, я хотел бы высказать свою точку зрения. Господин Ларуш, на мой взгляд, очень мало внимания уделил вопросу телевизора. Дело в том, что вся сегодняшняя система, которая существует, в значительной мере навязана России. Она навязана с помощью телевидения. И иллюзия по поводу ее эффективности, о том, что эта система вот-вот заработает, и сегодня поддерживается. Вот почему я считаю, что постановка Вольным экономическим обществом этой проблемы — один из способов прорваться через этот «черный ящик».

К сожалению, эта мания телевидения оказывает влияние не только на обычные массы избирателей, с чем вольно или невольно вынуждены считаться и политики, но и на самих политиков. Я надеюсь, что среди наших кандидатов в президенты тоже будут люди, которые найдут в себе знания и силы для того, чтобы оторваться от заданной схемы и предложить свою. Лично я желаю господину Ларушу успеха в этой борьбе.

Благодарю за внимание.

 

Л.А.АБАЛКИН: Слово предоставляется Тарасу Васильевичу Муранивскому, и умоляю его по возможности сократить свое выступление. [В квадратных скобках приводятся те части письменного текста выступления, которые не были оглашены.]

Т.В.МУРАНИВСКИЙ: Я очень коротко остановлюсь на другой стороне вопроса, на академической. Мы обсуждаем проблему российских реформ, но пытаемся их рассмотреть через ту научную призму, которая разработана и Ларушем и другими учеными.

Мне кажется, что сила концепции Ларуша и физической экономики как теории — в ее высоком уровне научности. Он не зря называет ее «НАУКОЙ физической экономикой», и везде — вот, те книги и статьи, которые мы перевели, базирует ее на достижениях философии, математики, в частности геометрии, физики и других наук, потому что, с его точки зрения, экономика является такой же естественной наукой, как все другие. Я думаю, что шутка академика Ландау в свое время была верна, когда он делил науки не на естественные и гуманитарные, а на естественные и противоестественные.

Недавно мне позвонил один академик, доктор физ-мат наук (не буду называть фамилию), и спросил после прочтения работ Ларуша: «Может быть что-то я не понимаю, может быть, у него какой-то эклектизм?» Я ему ответил, что, для того, чтобы знать, что такое эклектизм на практике, нужно открыть сегодняшние «Вопросы философии» или даже (извините, Леонид Иванович) «Вопросы экономики». После того, как нам было дозволено пользоваться другими теориями, кроме марксизма, мы начали пользоваться всем безразборно.

Что же касается физической экономики Ларуша, так тут очень четко прослеживается совершенно ясная линия, которая идет от Платона через Николая Кузанского, затем Леонардо да Винчи, к Лейбницу, к Александру Гамильтону, Кэри, Фридриху Листу, захватывает таких наших ученых, как Менделеев, Витте, Вернадский. И эта теория противостоит эмпиризму, номинализму и прочим течениям.

Экономя время, я бы хотел буквально тремя-четырьмя тезисами сказать, что в теоретическом и концептуальном плане мешает нам в преодолении того кризиса, в который мы все больше и больше погружаемся.

Во-первых, продолжение политики индивидуалистического либерализма ведет к углублению кризиса, к дальнейшему духовному и нравственному разложению общества.

Во-вторых, чрезмерное преувеличение роли монетаристских методов в попытке преодолеть кризис ведет к затянувшемуся спаду производства и расстройству самой финансово-кредитной системы. Причем болезнь одна: что названо Ларушем и Тенненбаумом в мировой экономике и что проф. Сенчаговым названо в российской экономике. Это то, что французский экономист Морис Алле назвал финансовыми пузырями на живом теле экономики.

В-третьих, взятая на вооружение российскими экономистами концепция — я бы сказал, не концепция, а утопия — «постиндустриального общества», отвлекает внимание от производительных сил общества и неправомерно преувеличивает значение сервисного сектора, сектора услуг. Мы приводим пример Соединенных Штатов Америки, но я могу привести оценки не только таких ученых и политиков как Ларуш и Эдвард Кеннеди, а также сторонников этой псевдоконцепции постиндустриального общества, когда они говорят, что Америка превращается в большое казино, живущее за счет других стран мира. А мы пытаемся преподнести это как благо.

В-четвертых, продолжение прежней политики приватизации кроме бед ничего не дает. Маривилия Карраско много говорила о Мексике, но она не сказала об одной очень важной вещи, что в Мексике проводится и уже стал постоянным форум международный, для всех стран Латинской Америки под названием «Жизнь после смерти Международного валютного фонда». И когда Леонид Иванович когда-то в одной из своих статей писал, что президентам и правительствам наплевать на форму собственности — будет ли это частная или государственная собственность, они не должны этим заниматься — я с ним полностью согласен.

И последняя фраза: нам очень мешает псевдонаучный экологизм, деятельность Гринписа, направленная прямо на разрушение энергетической системы страны. Над этими и другими проблемами нам стоит задуматься и, вооружившись реальными научными методами, мы можем что-то сделать для их решения в нашей стране.

Благодарю за внимание.

[Подлинная наука (в том числе и экономическая) не имеет национальных границ: ее методы универсальны и носят всемирный характер. Однако на развитие и особенно применение научных концепций и методов всегда оказывают влияние этно-национальные, исторические, географические, культурно-психологические и иные факторы. Поэтому при разработке и выборе принципов и методов оздоровления народного хозяйства и обеспечения экономической безопасности следует учитывать как универсальный характер, так и специфику используемых достижений отечественной и особенно зарубежной научно-экономической мысли.

Поскольку в ходе развития экономической науки, как и других отраслей знания, наряду с научно обоснованными появляется немало конъюнктурных и утопических положений, чрезвычайно важно не поддаться соблазну и не взять на вооружение псевдонаучные концепции, которые зачастую представлены в наукообразных формулировках и привлекательной экспериментальной «упаковке».

Очевидно, что для такого различия необходимо иметь надежные критерии, построенные на строгих философских и методологических основаниях. Выработка таких критериев имеет самостоятельное научное и практическое значение.

Остановимся кратко на некоторых сомнительных концепциях, не только выдаваемых за достижение научной мысли, но и препятствующих как оздоровлению народного хозяйства, так и обеспечению экономической безопасности. Это сегодня особенно актуально, т.к. в последнее время подобные «изобретения» активно проникают в отечественную научную среду и наносят очевидный ущерб науке, экономике и всему обществу.

Если присмотреться, например, к почти безоговорочно заимствованной российскими научными кругами утопии так называемого «постиндустриального общества», то окажется, что ее внешняя безобидность и кажущаяся оригинальность не столь уж безвредны. Согласно этой концепции «современная структура занятости» состоит в том, что в ней предпочтение отдается сфере услуг перед сферой материального производства. Подобная ориентация не только умаляет значение жизнеобеспечивающих отраслей народного хозяйства (индустриального и аграрного секторов), но также косвенно оправдывает немыслимый спад производства под воздействием столь «успешно» проводимых в России реформ.

В мировом масштабе утопия «постиндустриального общества» намерена оправдать рост занятости в сфере оторванных от производства и торговли спекулятивных валютно-финансовых операциях. Эти «финансовые пузыри», по подсчетам французского ученого, Нобелевского лауреата Мориса Аллэ, уже более, чем в 25 раз превышают товарные потоки. Американский экономист и политик Линдон Ларуш валютно-финансовые операции, оторванные от производства материальной продукции, называет раковой опухолью на теле экономики. Вся мировая финансовая система, по мнению Ларуша, находится на грани гибели, но в предсмертных агониях она способна погубить реальную экономику.

«Постиндустриальная» утопия, в сочетании с не менее сомнительной теорией «пределов роста», имеет особый политико-идеологический подтекст, который, к сожалению, также доверчиво воспринимается российской научной средой. Особенно прискорбно, что российские ученые не утруждая себя оценками последствий проводимой целым рядом правительств и международных организаций политики и идеологии откровенного неоколониализма на основе геноцида, повторяют следующий неомальтузианский тезис: «Если бы весь мир попытался приблизиться к стандартам потребления развитых стран в рамках прежних технологий, то такая попытка была бы ограничена абсолютными пределами ресурсов, находящихся в распоряжении общества, и привела бы к подлинной экологической катастрофе».

Пропаганда развития сферы услуг в ущерб материальному производству, по-видимому, связана с тем, что в качестве эталона экономического процветания рассматриваются США. Да и родиной «постиндустриальной» утопии являются США, причем ее авторы. (3. Бжезинский. О.Тоффлер и др.) опираются на вполне наблюдаемые на поверхности тенденции развития американской экономики. Так, в США в последнюю четверть века быстрее всего росла занятость населения в сфере услуг, например, в 70-е годы доля этой сферы в общей численности занятых увеличилась с 58 до 63 %, а в материальном производстве упала с 33 до 29 %.

Но в оценках этого явления нет единодушия. Если авторы «постиндустриальной» концепции и их последователи (в том числе и в России) в этой тенденции видят перспективу «процветания», то их оппоненты, в первую очередь Л.Ларуш, усматривают в этом тенденцию к упадку. Поскольку сфера услуг сегодня охватывает широкий спектр непроизводительной деятельности, включая, например, «рок-нарко-секс-контркультуру», то некоторые наблюдатели (даже из числа сторонников «постиндустриального общества») всерьез обеспокоены тем, что: «Разброд финансов, легкость получения кредитов и отказ от регулирования вкупе с деградацией нашей системы ценностей создали религии денег и внешнего блеска. Начиная с Нью-Йорка и подчиняя себе постепенно все страны и весь мир, наши так называемые маги-финансисты незаметно превратили Америку с ее ценностями в гигантское казино... Они сотворили бедствие».

Известный сенатор Эдвард Кеннеди в своей речи, с которой он выступил 08.02.96 в Центре государственной политики в Вашингтоне предостерег, что экономика США движется в ошибочном направлении и страна находится в «тихой депрессии», которую можно преодолеть лишь вернувшись к той экономической политике, критерии которой были выработаны во время президентства его покойного брата Джона Ф.Кеннеди. Представленный им проект коренной реорганизации налоговой и инвестиционной политики имеет большую социальную ориентацию: он направлен на преодоление той громадной несправедливости, которая ухудшает положение 60% занятых рабочих, когда в то же самое время 1% самых богатых преуспевает в бандитизме. Он заявил : «По мере нашего приближения к XXI веку мы сталкиваемся с экономически беспрецедентным и морально неприемлемым разрывом между богатыми и остальной частью нашего общества» (3).

Из множества других псевдонаучных концепций следует выделить некоторые столь серьезно воспринимаемые в России экологические концепции. Например, соответствующие правительственные органы под диктовку «компетентных» зарубежных организаций уже разработали программу ликвидации тех химических предприятий, которые якобы способствуют разрушению озонового слоя над Антарктидой. Чтобы понять сущность этих программ, в действительности направленных на разрушение химической промышленности, обратимся к некоторым иным оценкам концепции «озоновых дыр».

13 мая 1995 г. в газете «Известия» появилась маленькая заметка под заголовком: «Сенсация: фреон за дыру не ответчик», в которой говориться: «Газ фреон, применяемый в аэрозольных баллончиках и холодильных агрегатах, а также полеты сверхзвуковых самолетов «не разрушали и не разрушают озоновый слой атмосферы Земли», — заявил в четверг на пресс-конференции в Москве президент международного фонда «Экология человека», член-корреспондент Российской академии наук Андрей Капица.

Это сенсационное заявление основано, по его словам, на последних исследованиях российских ученых. В подтверждение А.Капица привел тот факт, что 80% выбросов фреона происходит в Северном полушарии Земли, тогда как основная озоновая дыра находится над Антарктидой.»

Но еще в 1992 г. в США вышла толстая научно-популярная книга Роджелио А.Мадуро и Ральфа Шауэрхаммера под названием «Дыры в озоновой панике.» Научное доказательство, что небо еще «не рушится». В предисловии к этой книге Арон Тазифф, бывший Министр Франции по предотвращению естественных и технологических катастроф, пишет: «Вполне оправданной является тревога, высказываемая многими экологами в последние 20-25 лет. Эта тревога выражается в опасении, а порой и в панике перед лицом такого технического извращения цивилизации, когда человек не понимает, в счастье или в горести он живет. Эти опасения заставляют людей задуматься: а может это все из-за технологического прогресса? И их наиболее воинственные возгласы, в конечном счете, сводятся к призывам:»Запретить!» — «поезда» или «сверхзвуковые самолеты», или «ядерную энергетику», или «ДДТ», или даже «углекислый газ».

На самом деле, по мнению Тазиффа, новая технология здесь ни при чем. А озоновые дыры над Антарктидой образуются постоянно и очень давно, хотя и с разной степенью интенсивности. Это зависит от климатических условий вообще и перепадов температуры, в частности, а не от аэрозолей или чего-нибудь подобного.

Авторы книги приводят множество научных и жизненных бытовых аргументов против псевдонаучной концепции «Озоновых дыр». А американский экономист и мыслитель Линдон Ларуш однажды в шутку заявил: «Дыры не в озоне, а головах тех, кто их придумал».

А придумано все было очень тонко и своевременно: надо было при помощи злостной антирекламы ударить без промаха по наиболее опасным конкурентам. В данном случае — по химическим предприятиям, производящим аэрозоли. Теперь им придется долго доказывать свою невиновность и непричастность к «Озоновым дырам». А время будет работать на фантазеров и сочинителей пасквилей.

Именно этот принцип, согласно которому «в настоящем бизнесе все средства оправданы», работает на экологические службы во всем мире, в том числе (а сегодня, возможно, в первую очередь) в России.

Разумеется, здесь важно учитывать современную российскую ситуацию, которая может способствовать или препятствовать проведению западными государствами и финансово-промышленными кругами неоколониалистской политики по отношению к России, в том числе в области экологии. Важнейшую роль играет экономическое положение России, которое в последние годы все ухудшается. К этому добавился еще банковский кризис, а также симбиоз предвыборной путаницы. Инвестиции заморожены, торговля рушится. Народ апатичен и обозлен. Западная печать, в частности, германская, все больше пишет об углублении кризиса в России, который демонстрирует своеобразный «образец» роста нищеты в стране, располагающей богатейшими ресурсами. Все это облегчает возможности манипулирования теми, кто создал в стране такую парадоксальную ситуацию.

Много ужасов обрушилось на Россию в последнее время из Запада, особенно из Великобритании и США. Ситуация чем-то напоминает предреволюционную, сложившуюся в 1917 году, когда геополитические игры использовались против России. Сейчас в эти игры включились экологи.

Огромный интерес в русле геополитической реторсии представляет деятельность «Гринписа» и его разнообразных ответвлений в России и во всем мире по защите окружающей среды. Создается впечатление, что от глаза гринписовцев и связанных с ними энвайернменталистов не ускользает никакое — и наиболее крупное, и даже самое малое загрязнение земли, воды и воздуха.

Тут, с одной стороны, достаточно впечатляющая и в основных чертах верная картина экологических ужасов вокруг Череповецкого металлургического комбината, а с другой стороны, фантастическая по степени преувеличения опасности ситуация в Печорском бассейне из-за прорыва нефтепровода. Создается впечатление, что разлившаяся нефть загрязнила буквально все земли и воды России.

Эстафету гринписовских пропагандистов подхватили некоторые западные ученые. Недавно профессор Джорджтаунского университета М.Фешбах по накопленным за последние годы материалам «Гринписа» написал книгу «Экоцид в СССР». Как и многие другие «благотворители», он клянется в своей беззаветной любви к России и проливает горькие слезы по испорченным землям и водам этой несчастной страны.

За этой псевдонаучной сентиментальностью автора несложно разглядеть хорошо знакомый нам двойной геополитический трюк: земли и воды России настолько загрязнены, что они утратили свою былую ценность. Поэтому в условиях перехода к «свободной рыночной экономике» западные инвесторы смогут купить их по недорогой цене.

В ходе дискуссии с М.Фешбахом российский профессор В.М.Лупандин прямо заявил, что можно написать еще одну точно такую же книгу под названием «Экоцид в США», где загрязнение земель и прочей окружающей среды намного хуже. Что же касается деятельности «Гринписа» и научно-идеологических защитников энвайеренментализма (в том числе, в России), то они под видом борьбы за «экологическую безопасность « России на деле занимаются эколого-экономическим терроризмом. А эта деятельность щедро оплачивается соответствующими финансовыми и промышленными кругами, выступающими в качестве заказчиков.

Хорошо известны факты, когда, например, Всемирный банк не только через «Гринпис», но и напрямую взаимодействовал с компетентными и ответственными деятелями стран СНГ и путем подкупа находил места для захоронения вредных отходов по заказам западных фирм.

Но это все еще «мелочи». Антироссийская деятельность «Гринписа» состоит в том, что под видом борьбы за экологическую безопасность это движение преследует цель уничтожения наиболее перспективных энергетических систем России (в частности, АЭС), чтобы низвести страну до положения колонии, находящейся в полной зависимости от заинтересованных промышленных картелей и финансовой олигархии Запада с геополитическим центром в Лондоне.

Деятельность «Гринписа» — это лишь звено в далеко идущей цепи разрушений. За разрушениями АЭС и энергетического потенциала в целом следует своеобразная «конверсия» ВПК и разграбление научно-технологического потенциала и, наконец, прекращение роста и разрушение производительных сил общества. Поэтому деятельность «Гринписа» и других «зеленых» активистов создает лишь мнимую «экологическую безопасность», которая не только не защищает, а ослабляет, а порою и разрушает национальную, прежде всего экономическую безопасность России как экономически и политически независимого государства.

Весьма своеобразной концепцией, навязываемой России, главным образом, Великобританией через МВФ, является приватизация. Всем понятны пороки всеобщего огосударствления собственности. Сегодня многие понимают целесообразность разумного сочетания частной, коллективной и государственной собственности. Академик Н.Н.Моисеев в одном из своих интервью, говоря о приватизации в самой Англии подчеркивает: «Тэтчер за все время своего премьерства сократила государственный сектор что-то на 4 или на 6 процентов. Только! Вот как ярая рыночница мадам Тэтчер аккуратно обращалась с государственным сектором».

К этому следовало бы добавить, что в ряде секторов экономики, где приватизация оказалась неэффективной, спокойно вернули предприятия в государственную или муниципальную собственность. Так почему же России и некоторым другим странам столь упорно навязывается сплошная или «обвальная» приватизация. Попытаемся ответить на этот вопрос на примере Перу.

По признанию газеты «Файненшл Таймс» в 1993 году, в ходе выполнения программы «пожарной» приватизации в Перу, проводимой правительством Фухимори, Британия скупает будущее этой страны. С тех пор, как правительство Перу пересмотрело правила управления иностранными инвестициями в добывающую промышленность в июне 1992, британский королевский картель начал скупать «фантастические ресурсы... одной из крупнейших добывающих стран», — отмечает газета.

Сейчас эта программа осуществляется в ускоренном темпе. Английский лорд Уильям Рис-Могг в своем «Стратеджик Инвестмент Ньюслетер» особо отмечает Перу как один из «уникальнейших источников прибыли». В последнем выпуске бюллетеня он сообщает, что его партнер Джим Дэвидсон недавно встретился «накоротке» с президентом Фухимори и теперь считает, что «настала пора вкладывать деньги в Перу». Так же думают в компании «Каннинг Хауз, Латин Америкен Трейд анд Эдвайсори Груп» — «ЛАТАГ» (совладении частных британских фирм и Форин Оффис), которая предсказывает скорее наступление «бума» для инвесторов в Перу в трехстраничном обзоре внутреннего рынка страны, включенном в ее бюллетень за май июнь 1995 г.

В число инвесторов в Перу входят следующие компании. «Англо-Америкэн». Она подала пример другим, заполучив всего за 12 млн. долл. в конце 1992 года медную шахту Кваллавеко, запасы которой оцениваются в 250 тыс. тонн. «Ньюмонт Майнинг» Джорджа Сороса, которая в альянсе со швейцарским «Юнион Бэнки», французской БГРМ и Всемирным банком приобрела в 1992 году золотой прииск Янакочоа. К августу 1995 года он стал единственным в Южной Америке крупным производителем золота. Это была одна из самых дешевых операций в мире (менее 100 долл. за унцию к февралю 1995). Утверждают, что инвестиции окупились спустя 6-8 месяцев после открытия шахты.

«Глэнко Интернейшл» Марка Рича в июле этого года скупила акции всех своих партнеров по цинковой шахте Искайкрус, став ее монопольным владельцем. В бюллетене «ЛАТАГ» она обозначена как богатейшее в Перу месторождение цинка, которое должно дать продукцию к 1996 году.

Основным инвестором в перуанских месторождениях является РТЗ, которая стремится встать первой в очередь за государственной компанией «Центромин», продажа которой ожидается в декабре. Правительство пыталось продать ее целиком в 1994 году, но предложений от зарубежных инвесторов не последовало, и теперь она распродается по частям: 7 шахт, металлургический комплекс, 4 гидроэлектростанции, плюс железнодорожные пути, здания, больницы и школы. В структуру объединения входит плавильно-обогатительный комплекс Ла Оройя — один из немногих металлургических центров для комплексных рудных материалов, который производит и медь, и свинец, и цинк, и золото, и серебро, и еще дюжину других ходовых металлов и химических веществ.

В страну сейчас проникают и многие другие компании с ведущей долей британского влияния. Как сказал в феврале 1995 г. представитель соросовского «Ньюмонт Майнинг» газете «Файнэншл Таймс», «Перу становится Меккой геологов и шахтеров.»

Очевидно, что в подобных условиях ни в Перу, ни в России серьезно рассуждать об экономической безопасности не приходится. Как и возрождение народного хозяйства в целом, так и экономическую безопасность страны следует строить собственными силами, используя при необходимости апробированные не только в своей стране, но и в других странах принципы и методы.

В этой связи весьма перспективными представляются принципы физической экономики Линдона Ларуша и некоторые его оценки экономических методов, применяемых в период выхода США из колониальной экономической зависимости от Англии, а также анализируемый им опыт экономического возрождения ряда западноевропейских стран после второй мировой войны.

Л.Ларуш считает, что наиболее эффективным средством преодоления экономического кризиса, является целенаправленная государственная политика, основанная на формировании внутренних кредитов, направляемых на производственные инвестиции, в частности, в инфраструктуру и передовые технологии. Рассматривая экономическую ситуацию, сложившуюся в России и других странах СНГ и Восточной Европы, а также мировую экономическую и валютно-финансовую систему в целом, он заметил: «Сегодня мы все еще имеем возможности вернуть в стабильное состояние как нашим общественные финансы, так и экономику в целом путем проведения государственной кредитной политики, направленной на производительные цели.»

Основаниями для такого рода оценок послужил не только опыт проведения такой политики в различных странах мира (об этом можно прочитать в работах Ларуша, опубликованных на русском языке), но также научные исследования ряда зарубежных ученых.

 

Остановимся на Меморандуме немецкого ученого, в то время ведущего сотрудника Министерства экономики Германии, доктора Вильгельма Лаутенбаха «Перспективы экономического возрождения путем инвестирования и расширения кредитной деятельности», который в качестве концептуальной базы в течение двух дней обсуждался на секретной конференции в Берлине 65 лет назад — 16-17 сентября 1931 года.

Из материалов, рассекреченных и опубликованных лишь 60 лет спустя (в 1991 году ), стало известно, что спонсором конференции было влиятельное тогда Общество Фридриха Листа, а ее председателем — президент немецкого Центрального банка (Рейхсбанка) доктор Ганс Лютер. В числе сорока участников конференции были правительственные служащие, банкиры и экономисты, в том числе, Вальтер Эйкен и Вильгельм Рюпке, который впоследствии стал ведущим теоретиком «социально ориентированной рыночной экономики» в Германии в 1950-е годы.

В Меморандуме, который на конференции вызвал бурные дискуссии, Лаутенбах подчеркивал: «Естественным путем преодоления экономического и финансового кризиса является не ограничение, а повышение экономической активности.» Он четко проводил различия между двумя типами кризисов. К первой группе кризисов относятся те, которые вызваны, так называемыми чрезвычайными «производственными задачами», например, военной экономикой, конверсией военного производства и переводом его на мирные рельсы, а также программами восстановления экономики после больших природных (стихийных) катастроф.

Другая категория кризисов связана с разрушением финансовой системы, очевидным скатыванием экономики в состояние депрессии, сопровождаемой массовой безработицей и общим застоем производства.

В условиях экономического кризиса должно наступить всеобщее понимание того, «что мы должны и что мы больше хотели бы производить. Однако от рынка — единственного регулятора капиталистической экономики — мы на этот счет, очевидно, вообще не получим никаких директив».

Далее Лаутенбах подчеркивает:»Центральной и самой актуальной задачей экономической политики» становится реактивация «важнейших из неиспользуемых производственных мощностей». Государство должно сформировать «новую структуру экономического спроса». Но эти фундаментальные условия, этот спрос, в свою очередь, должен представлять собой настоящее «экономическое капиталоинвестирование». Оно должно быть направлено на производство, а не на потребление. Следовательно, первостепенная задача государства — действовать таким образом, чтобы обеспечить реализацию «инфраструктурных проектов и инвестиционных программ, поддерживаемых обществом или государством». Результатом реализации этих программ должно быть создание «дополнительных реальных экономических стоимостей».

Лаутенбах думал о том, чтобы большинство общественных инвестиционных программ было ориентировано на строительство и реконструкцию такой транспортной инфраструктуры, как скоростные шоссе и железные дороги.

Вполне естественным, по мнению Лаутенбаха, является фундаментальный вопрос о том, каким образом финансировать эти продуктивные инвестиции, которые должны увеличить реальное экономическое богатство страны. При этом следует учитывать, что «долгосрочный капитал невозможно получить ни на внешнем, ни на внутреннем рынке капиталов». Внутренние сбережения слишком малы.

Более того, из-за незначительных налоговых поступлений пустой остается государственная казна. (По тем же причинам и сегодня сдерживается реконструкция переходных экономик, если они не желают попасть в кабалу внешней задолженности от МВФ и др.) Весь ужас заключается в том, что из-за недостатка финансовых ресурсов «во времена глубоких депрессий приходится прекращать вполне разумные и необходимые общественные работы», отмечает Лаутенбах.

Каким же образом можно финансировать инвестиционные программы? Лаутенбах здравомысленно отмечает, что «ликвидность является прежде всего организационно-техническим вопросом. Частные банки могут образовывать ликвидные активы, в том случае, если они имеют необходимый резерв в Центральном банке». При этом он отмечает, что «объем реальной кредитной эмиссии Центрального банка», необходимый для облегчения «кредитной активности частных банков», может быть весьма ограниченным. Лаутенбах предлагает, чтобы Центральный банк выдавал частным банкам гарантии переучета тех видов кредитов, которые должны быть использованы исключительно на указанные выше «экономически целесообразные и необходимые программы инвестирования инфраструктуры». В результате вновь формируемые кредиты Центрального банка, предназначенные для облегчения финансирования инфраструктурных программ, составляют лишь небольшую часть полного объема кредита, необходимого для реализации этих проектов.

Кредитное финансирование этих инвестиционных программ через дисконтируемые и восстанавливаемые Центральным банком аккредитивы оказывает как прямое, так и косвенное воздействие на восстановление экономики, т.е. ведет к немедленному расширению производства путем вовлечения в него безработных и эффективного использования оборудования и сырья.

По мере улучшения финансовых условий для фирм, вовлеченных в реализацию проектов, улучшаются также финансовые условия самих банков. В результате, по мере роста спроса на средства производства и заработную плату для вовлеченных в сферу занятости новых работников растет также спрос на потребительские товары. Лаутенбах отмечает, что «решающее воздействие процесса расширения первичного (государственного) кредита» на реализацию инфраструктурных проектов влечет за собой «стимулирующее воздействие на производство в целом». Это, в свою очередь, приведет к росту налоговых поступлений государству, в результате чего оно сумеет произвести выплаты Центральному банку для долгосрочной консолидации исходной кредитной эмиссии.

Улучшение инфраструктуры и повышение технологического уровня промышленного производства ведет к росту выпуска материальной продукции и увеличению средней производительности в народном хозяйстве в целом. Это позволяет стимулировать экономическое развитие страны, не допуская роста инфляции. Лаутенбах категорически не согласен с утверждением, будто кредитное финансирование инфраструктуры и технологических проектов ведет к инфляции. Он убежден, что такие проекты не являются разрушительными или истощающими. Более того, он подчеркивает, что они представляют собой «в материальном смысле, настоящую капиталообразующую экономику».

Вместе с тем, Лаутенбах не возражает против того, чтобы застраховать себя от инфляционных опасений, т.к. зарплата может несколько снизиться, если «накопленные экономические сбережения» будут израсходованы исключительно на образование новых рабочих мест. Он призывает к умелому сочетанию «этих сбережений и продуктивного использования накоплений».

В Меморандуме Лаутенбаха сказано: «В любом случае первостепенное значение имеют уверенные действия по созданию кредитов, доступных для инвестирования... Если мы будем уклоняться от такой политики, то мы неизбежно будем обречены на страдания от дальнейшей экономической разрухи, что, в конечном счете, приведет к окончательному превращению в руины государственных финансов и экономики в целом».

Концепция Лаутенбаха во многом совпадает как с «новым курсом» Ф.Рузвельта в США, так и с программами экономического возрождения ряда стран после второй мировой войны (Германии, Японии, Франции, Италии и др.) Но в Веймарской Германии не было условий для ее реализации, а через два года там победила фашистская диктатура. Нацистский режим уволил Лаутенбаха с государственной службы. Он умер в 1947 году.

То, о чем говорил Лаутенбах 65 лет назад, не утратило свою актуальность и сегодня, в частности, для тех стран, которые всерьез намерены создавать независимую экономику и обеспечивать реальную, а не мнимую экономическую безопасность.

Как свидетельствуют исследования российских ученых, основанные на анализе показателей развития экономики нашей страны, «в России есть значительный избыток собственного инвестиционного капитала, которые при определенных условиях мог бы быть вложен в производство».

Вместе с тем, в современных условиях целесообразно использовать иностранные инвестиции, но не на диктуемых внешними инвесторами условиях (типа кредитов МВФ), а на разрабатываемых нами принципах и на взаимовыгодных условиях. Отечественные принципы должны быть ориентированы на вкладывание дополнительных капиталов в производство технологического оборудования, строительство, производственную и интеллектуальную инфраструктуру. Однако иностранное инвестирование в российскую экономику не ориентировано на развитие производства. Зарубежные фирмы стремятся внедриться в посредническую и рекламную деятельность, торговлю, туризм и т.д. Приоритетное внимание западных фирм сосредоточено «на добыче и экспорте топливно-энергетических и сырьевых ресурсов России».

Фактическое участие западного капитала в приватизации государственной собственности в России (подобно приведенному выше примеру о Перу) в условия крайне заниженного курса рубля дает возможность скупать за бесценок национальное богатство страны. В условиях крайне неблагоприятного инвестиционного климата в России заметную активность проявляет «авантюрный» капитал Запада, стремящийся извлечь прибыль из рисковых операций, зачастую незаконного характера. Иностранные вложения в российскую экономику могут использовать и для «отмывания» денег, полученные криминальным путем.

Несовершенство государственного регулирования вопросов привлечения иностранного капитала ведет к тому, что создаются серьезные внешние угрозы экономической безопасности России.

Руководитель одного из подразделений Института социально-политических исследований РАН И.Я.Богданов в материалах к парламентским слушаниям делает убедительный вывод: «Российская Федерация все больше превращается в сырьевой придаток развитых стран Запада и Востока, рынок сбыта залежалых второсортных продовольственных и промышленных товаров. Видимость насыщения внутреннего рынка этими товарами лишь временно маскирует истинное состояние отечественной промышленности и сельского хозяйства».

Таким образом, для предотвращения угрозы дальнейшей экономической разрухи России и ее превращения в колонию первостепенное значение имеет:

решительное отмежевание от целого ряда сомнительных, псевдонаучных и ложных концепций (типа «постиндустриального общества «, «пределов роста», неомальтузианства, либерального индивидуализма, энвайренментализма, «обвальной приватизации» и др.);

перевод экономической теории и практики хозяйствования на подлинно научные принципы, обоснованные и апробированные отечественными и зарубежными учеными и экономистами, среди которых первоочередное значение имеют указанные в данной статье: физическая экономика Линдона Ларуша, экономическая концепция Мориса Аллэ, принципы инвестирования Вильгельма Лаутенбаха, а также труды американских экономистов Александра Гамильтона, Мэтью и Генри Кэри, немецкого экономиста Фридриха Листа, российских ученых Сергея Витте, Дмитрия Менделеева, Владимира Вернадского и др.;

использование отечественного и зарубежного опыта экономического строительства, базирующегося на научно-технологическом прогрессе и развитии инфраструктуры (в дореволюционной России, в США на рубеже XYШ-XIX веков в годы «великой депрессии», в послевоенных ФРГ, СССР, Франции, Японии и др.), а также опыт борьбы против разрушительной экономической политики западных частных фирм (например, успешное противостояние христианских демократов и особенно Энрико Маттея в послевоенной Италии засилью нефтяных компаний США и Великобритании).

Именно такой подход позволит устранить концептуальные барьеры и создать надежную научно-практическую базу для возрождения народного хозяйства и обеспечения экономической безопасности России].

Благодарю за внимание.

 

Л.И.АБАЛКИН: Предоставляется слово Елене Николаевне Ведута.

Е.Н.ВЕДУТА (доцент Российской экономической академии им. Плеханова Г.В.):

Господин Ларуш, я еще раз хочу поблагодарить за то, что вы очень внимательно относитесь не только к судьбе мирового сообщества, но и конкретно к судьбе нашей страны.

Сегодня мне очень приятно, что я вижу вас не только в окружении тех, кто вас приветствовал в Государственной Думе в том году, но я вижу Леонида Ивановича Абалкина, который пользуется огромным авторитетом не только среди экономистов, но и политиков. Мне представляется, что взаимное сотрудничество будет расширяться на благо как нашей, как вашей страны, и вообще всего мирового сообщества.

Я полностью могу присоединиться к выступлению Тенненбаума, который является представителем Соединенных Штатов, но то, что он предложил относительно принципов национальной экономики, я считаю, что они полностью подходят к нам. А именно: нам безусловно необходим протекционизм, государственное регулирование экономики, и все внимание нужно уделить сегодня не проблемам передела собственности. Многие партии и слева и справа основное внимание уделяют переделу собственности в то время, как сегодня основное внимание должно быть уделено государственному регулированию экономики, его скоординированности.

И мне очень приятно, что господин Тенненбаум, когда недавно приезжал с господином Либигом из Германии, прежде всего они беспокоились проблемами производственных инвестиций, считая это главной задачей для нашего государства. И понятно, что финансовая кредитная политика в рамках нашего государства должна быть подчинена этой основной задаче — стимулированию производственных инвестиций.

Теперь о международной валютно-кредитной системе. К сожалению, я не могу согласиться с точкой зрения господина Королева, который считает, что в 1945 году стремились вернуться к системе, которая господствовала в 30-х годах. Все дело в том, что если вспомнить из экономической теории, когда-то действительно равновесие в международной торговле достигалось посредством рекомендаций классической экономической теории. Но потом уже в связи с исследованиями господина Кейнса, стало ясно, что главный фактор, который нарушает равновесие, является рост национального дохода стран, а не колебание цен. Проблемы встали гораздо серьезнее: как стабилизировать международные торговые отношения. И понятно, что любая страна, которая дает свои рекомендации координирующим органам Международного валютного фонда, пытается отстаивать свои личные интересы.

И сегодня совершенно ясно, что МВФ отстаивает существующую стратегию в международных финансово-кредитных отношениях, потому что это наиболее выгодно самой богатой стране — Соединенным Штатам. И очень приятно, что именно в Соединенных Штатах находятся такие люди, как Ларуш, которые поднимаются над национальными проблемами, становятся крупными геополитиками. Я считаю, что он один из первых сформулировал проблему совершенно новой координации в международной политике финансово-кредитных отношений мировой экономики.

С моей точки зрения, основная задача, которая будет стоять перед новым координирующим органом (может быть, он и будет называться международным валютным фондом) — стимулирование и поощрение производственных инвестиций во всех странах. И может быть, придется новому Международному валютному фонду где-то объявить мораторий долгов разных стран. И может быть, действительно должна существовать какая-то единая международная валютная система международная валюта типа СДР (special drawing rights), при определении которой должны учитываться веса разных стран с точки зрения роста реальной платежеспособности их национальных валют, который будет прежде всего определяться тем, насколько выросло в каждой стране производство потребительских благ. И безусловно, все это должно быть приведено в соответствие с ростом денежной массы в той или иной стране.

Лично мое пожелание, чтобы взаимодействие таких крупных ученых и политиков, как Линдон Ларуш и Леонид Абалкин не ограничивались Круглыми столами, но были бы какие-то совместные конструктивные заявления, суть которых была бы понятна лидерам таких государств, как США и Россия.

 

Л.И.АБАЛКИН: Спасибо. Слово предоставляется Забродоцкому Юрию Николаевичу — президенту Академии нового мышления.

Ю.Н.ЗАБРОДОЦКИЙ: Чтобы быть наиболее лаконичным, я нарисовал схему. Но поскольку она не будет видна всем, ее простота позволяет мне ее дублировать тем количеством пальцев, которые есть на одной руке.

Маленькая преамбула к этому. Любые меры по решению тех или иных проблем развития не могут дать искомого результата, если предлагаемые решения лежат вне решения основного противоречия цивилизации. Это главное противоречие цивилизации я бы определил как противоречие между всеми известными способами производства и способом жизнедеятельности.

Что определяет качественную суть способа жизнедеятельности? Качественную суть любого способа жизнедеятельности определяет принцип, по которому присваивается произведенный продукт прежде всего. Либо это принцип раковой клетки — взять больше, чем отдать, либо принцип сеятельный — отдать больше, чтобы получить больше.

Если бы экономисты и другие аналитики выстраивали анализ явлений от первопричин, это помогло бы господину Ларушу быстро разрушить те концептуальные модели развития, которые на сегодняшний день есть с их деструктивным характером. Если говорить об истинно расширенном воспроизводстве, мы должны говорить о триедином качестве развития.

Три элемента этого развития, обещанное использование пальцев одной руки, если мизинец это ось икс, а большой палец — ось игрек, то в середине три расходящиеся линии можно назвать так: главная производительная сила, производство материальных благ и рост народонаселения. Так любая цивилизация должна была бы развиваться с учетом так называемых главных производительных сил. Однако сегодня у какого бы экономиста не спросили, никто не скажет, как природные компоненты учитывать в себестоимости. Этого никто не делает. А дальше по логике, первоначальная ошибка ведет к новым ошибкам. Автор физической экономики сделал огромный шаг для того, чтобы разрушить деструктивные для развития модели.

Сегодня, второй и третий компоненты — производство материальных благ и рост народонаселения — решаются за счет того, что так называемая главная производительная сила убывает. Деградирует биосфера. Сегодня производство материальных благ растет и растет население за счет выедания условий развития.

И здесь, когда верхняя начинает пересекать нижнюю, высекаются все глобальные проблемы современности. Т.е. если взять цивилизацию в целом, мы развиваемся деградационно, патологически. Но и деградация есть разной степени тяжести. Если взять так называемые развивающиеся страны, то ситуация для них выглядит так: первое и второе — вниз, а население растет. Т.е. деградирует биосфера, производство падает, население растет.

Л.И.АБАЛКИН: У нас одновременно все падает.

Ю.ЗАБРОДОЦКИЙ: Совершенно верно. А ситуация для современной России характеризуется тем, что все три вектора триединого качественного развития идут вниз. Т.е. крайняя степень патологии развития, крайняя степень деградации. Но, как говорят, в абсолютной темноте обостряется зрение. И тот, кто хочет видеть, начинает видеть лучше. И в этом контексте мы, несомненно, видим прогрессивность идей Ларуша. Мы видим и отечественных мыслителей, имена которых сегодня, к сожалению, не прозвучали здесь, но они очень важны и могли бы дать серьезную дополнительную аргументацию в пользу теории Ларуша. Я имею в виду, прежде всего, нашего отечественного мыслителя конца прошлого века Подолинского, который первым ввел понятие «энергетийный бюджет человечества». Я считаю, что в его работах есть как раз ключик для анализа того разрыва, которое сегодня имеется между тем, что есть на самом деле, то есть физической частью, и фиктивной частью, тем счетным инструментом, которым сегодня пользуются экономисты.

Спасибо за внимание.

 

Л.И.АБАЛКИН: Слово предоставляется Татьяне Ивановне Корягиной — известному экономисту, общественному деятелю.

Т.И.КОРЯГИНА (академик Российской академии естественных наук, д.э.н., член Совета директоров Института социального развития ООН):

Уважаемые коллеги! Мне кажется, что отличительной особенностью нашего разговора, преимущественно экономистов, заключается в том, что у нас постоянно идет перемежевание экономических проблем, национальных и глобальных, с политическими проблемами. А в более дальнесрочной перспективе, что и обозначил доктор Ларуш, речь идет об анализе хода исторического времени. Я бы даже сказала, о сакральном смысле истории, о борьбе добра со злом. Многие мои коллеги сегодня говорили на языке геометрии, и я тоже введу свой треугольник.

В рамках этого треугольника я бы поставила три вопроса: как, зачем и кто. «Как» — было обрисовано в выступлении основного докладчика доктора Ларуша, когда кроме общего описания мирового финансового кризиса было сказано о механизме вялотекущих конфликтов. «Зачем» — эта проблема была обрисована в ряде выступлений. Я бы сказала, что это проблема борьбы за ресурсы.

Вступая здесь в разговор с Иваном Сергеевичем Королевым, полностью поддерживая ту точку зрения, что нам сейчас нужно в первую очередь думать о внутренних проблемах, а затем о глобальных, я бы только в контексте общего разговора сказала: а кто бы нам позволил сейчас остаться одним и заниматься своими проблемами. Так или иначе Россия владеет огромными территориями, огромным интеллектуальным потенциалом и природными ресурсами.

Доктор Тенненбаум дал свой ответ на вопрос — «кто». Это организованная международная преступность. Эту тему я бы хотела развить и в рамках этой проблемы ввести дополнительный фактор анализа. В наших исследованиях, мы это обозначаем как естественный фактор развития и как искусственный фактор развития. Без анализа в контексте синтеза искусственного фактора нельзя будет, например, понять, почему наш коллега Валентин Сергеевич Павлов оказался в тюрьме, честно защищая свои научные взгляды, а Николай Рыжков и Леонид Абалкин не попали в тюрьму.

Здесь присутствует и случайное и закономерное. Случайность заключается в том, что Леонид Иванович, и Николай Иванович, и Валентин Сергеевич в определенные моменты именно они занимали руководящие посты в государстве. Закономерность была в том, что страна была в периоде холодного и горячего конфликта. Поэтому так получилось, что коллеги из советского правительства — не кабинет министров, который возглавлял Павлов, а Совет Министров СССР — не попал в тюрьму. Валентин Сергеевич, к сожалению, испытал все это зло.

Так вот, говоря о естественном и искусственном, я хотела бы обратить внимание наших коллег, как отечественных так и зарубежных, на тот аспект, что, на мой взгляд, мир движется не просто к криминальному сообществу, а общество движется, на мой взгляд, к тоталитарному новому порядку. Подтверждением этого служит то, что в рамках нелегального бизнеса мирового на очень важные первые места выдвигаются не только высокорентабельные виды бизнеса (лидером здесь является, безусловно, наркобизнес, где рентабельность доходит до 1200 процентов в год), но лидирующие виды бизнеса выходят очень капиталоемкие производства, эффект от которых будет в очень отдаленной перспективе. В первую очередь я бы здесь выделила мировую энергетику, в том числе ядерную энергетику, и космос.

Кроме того, специфическим образом происходит взаимодействие чисто уголовной международной преступности с интеллектуально-информационно-психологическими областями деятельности человека. Это то, что сегодня обсуждалось в качестве средств массовой информации, в первую очередь телевидения. А я, учитывая сжатость времени, добавила бы здесь необычность воздействия организованной преступности на мир: это так называемая экономика сектантства, религиозных сект.

Возвращаясь к началу моего выступления, я сказала бы, что то, что нам приходится сейчас изучать и обсуждать, это на самом деле вопрос выбора: кто за что будет биться. В стороне Бога, или сатаны. В нашей стране сейчас буквально почти каждому приходится делать этот выбор. Поэтому очередь еще за многими, кроме Валентина Сергеевича, пройти такой путь.

Спасибо.

Л.И.АБАЛКИН: Слово предоставляется последнему из записавшихся — Л. Рытову, Институт Африки Российской академии наук.

ЛЕОНИД РЫТОВ (научный сотрудник Института Африки РАН):

Мне очень понравилось выступление господина Ларуша. Было сказано очень много справедливых и хороших слов. Поэтому я не буду говорить о том многом, с чем я согласен, а в интересах экономии времени остановлюсь только на тех вопросах, с которыми я не совсем согласен или которые у меня вызывают сомнение.

Был поднят вопрос об отставании роста физического производства от состояния денежного и финансового обращения в глобальном масштабе. Эта проблема существует, она очень серьезная как на макроэкономическом, так и на микроэкономическом уровнях. Но вряд ли можно согласиться с предупреждением Ларуша о фатальном следствии такой тенденции или, как здесь говорили, о конце человеческой цивилизации.

Я с этим не могу согласиться, потому что в выступлениях многих логические доказательства этого не совсем меня убедили. Мне кажется, что действие отдельных национальных или интернациональных сил было рассмотрено или с преувеличением, примером чего является роль Британской империи или, как еще говорили, Лондонского экономического центра, или были даны односторонние оценки этих международных сил. Примером этого может служить оценка деятельности Международного валютного фонда.

Не только главный докладчик, автор самого интересного доклада, господин Ларуш, но и все говорили только отрицательно о деятельности Международного валютного фонда. Я не думаю, что такой подход к деятельности любой организации является законным. Действительно МВФ заслужил критику, его политика часто несправедлива в отношении бедных стран, в отношении развивающихся стран, но можно привести примеры позитивной роли МВФ в стабилизации положения в отдельных странах. Если брать Россию, то по-видимому помощь МВФ правительству России помогла сохранить относительно стабильное положение, в течении четырех лет, во время правительства Ельцина. Дело не в том, нравится или не нравится, как действует правительство Ельцина, а в том, что вообщем-то благодаря помощи Международного валютного фонда это правительство просуществовало четыре года, а положение было относительно стабильным без ярких социальных взрывов.

Л.И.АБАЛКИН: Какой ценой? Половина промышленного производства. Начало смертности населения. Треть населения за порогом черты выживания. В перспективе — мексиканский вариант.

Л.РЫТОВ: У меня очень мало времени, поэтому я не буду реагировать на замечания, но обращу внимание академика Абалкина — по поводу падения производства. Я говорю не об экономической стабилизации, а о политической стабилизации.

Л.И.АБАЛКИН: А я говорил о цене. А стабилизация включает в себе расстрел парламента? Восстановление всеобщей обстановки страха?

Л.РЫТОВ: Если говорить об Африке, которой я занимаюсь, то можно привести несколько примеров позитивной роли МВФ. Возьмите экономическое положение Эгипта после ухода президента Нассера. А если взять маленкую страну Лесото, то благодаря МВФ там страна была спасена от голода.

Встает вопрос: а стоит ли брать займы у Международного валютного фонда и других международных финансовых организаций. Здесь мы слышали ужасные цифры о Мексике, они буквально пугают. Но мне кажется, что эти цифры: -1 + 3 = 1,5 немного лукавят. Возникает вопрос: почему бы Мексике не брать новых долгов, а стараться расплатиться со старыми, тем более, что в международной практике такой прецедент есть. Я имею в виду Румынию в последние годы Чаушеску, когда Румыния не брала кредиты, а расплатилась за несколько лет.

Результатом был невиданный социальный гнев, который привел к устранению Чаушеску. Поэтому можно, с одной стороны, смотреть на помощь Мексике как попытку ее экономического закабаления, а с другой стороны, можно рассматривать это как помощь в предотвращении социального взрыва в Мексике. Ведь выплачивать старые долги без взятия новых приходится за счет затягивания пояса населения. Цена социального взрыва, революционного взрыва в таком случае была бы и для экономики, и для народа Мексики куда более тяжкой, чем выплата процентов Международному валютному фонду.

Я хотел привести такой пример к тому, что экономические проблемы нельзя рассматривать в каждой отдельной стране, да и во всем мире без учета проблем социальных.

Сейчас Международный валютный фонд предлагает огромную помощь, кредиты, новой относительно независимой стране в Африке Южно-Африканской республике. Некоторые говорят: навязывает. Правительство ЮАР пока от этих кредитов практически отказывается. Но в результате находится под угрозой выполнение самой главной экономической и социальной проблемы страны программа реконструкции и развития. Эта программа нацелена в основном на то, чтобы улучшить жизненный уровень черного населения. Есть опасность, что если положение черного бедного населения не улучшится в ближайшие 5-10 лет, то ЮАР грозит социальный взрыв, что может принять расовый характер: столкновения между черными и белыми населениями.

Наконец, если говорить о глобальном уровне, о возможности мирового экономического коллапса, то наверное можно рассматривать международные экономические организации как МВФ и другие не только как факторы, которые грозят экономике, но и являются противодействием этой угрозы коллапса, используя известные механизмы регулирования, такие как изменение курса валют, учетные ставки и т.д.

Я позволю себе не согласиться с выводом о неминуемой конце цивилизации по той причине, что я не верю в конец света раньше второго пришествия Христоса.

Спасибо за внимание.

Л.И.АБАЛКИН: Уважаемые коллеги! Все желавшие выступить получили слово. И время как раз подошло к завершению работы. Я хотел бы напомнить о традициях нашего Круглого стола, что здесь не выносится какого-то приговора о том, кто прав или прав до какой степени. Это не наша задача. Исходя из тех принципов, о которых я говорил вначале, я хотел бы подвести короткий итог.

Первая задача — удалось ли собрать мощный интеллектуальный заряд энергии, которые породил бы обсуждение, столкновение мыслей и как-то обогатил бы и продвинул нас всех вперед? Я отвечаю на этот вопрос положительно. Независимо от того, с чем я лично согласен или не согласен, считаю для себя это обсуждение исключительно полезным и плодотворным.

То, о чем говорилось здесь, во многом совпадает с теми исследованиями, которые ведутся в нашем институте. Если сказать очень коротко, то мы пришли к выводу, что в последней трети двадцатого столетия произошли радикальные сдвиги в развитии человеческой цивилизации. Развитие человеческого общества сейчас идет по совершенно иным направлениям и тенденциям, чем это предполагалось лучшими исследователями прошлого, еще сравнительно недавно.

Характер этого сдвига в развитии цивилизации еще требует осмысления с точки зрения выделения как его позитивных, так и негативных сторон. Однако, по нашему мнению, ни одна из существующих в мире теорий или наук не оказалась пока в состоянии ответить на возникшие, на поставленные жизнью вопросы. Помимо кризисов экологического, финансового — возник кризис обществоведения, кризис общественной мысли, который носит глобальный, общемировой характер.

Если пользоваться известными словами Куна, то мы стоим сегодня перед необходимостью выработать новые парадигмы обществоведения, новые парадигмы, объясняющие прошлое и настоящее человеческого общества. Все интересное из того, что сейчас делается в мире в различных направлениях, я рассматриваю как ступени, шаги к поиску этой новой парадигмы. В том числе и исследования профессора Ларуша я тоже рассматриваю как шаг, как ступень на пути к этой парадигме, но далеко не как окончательный ответ на все вопросы, как сложившийся новый тип общественного сознания. Мне бы хотелось, правда, ограничить последствия, которые возникают от несовершенства теоретических представлений, от других причин. Конечно, я готов присоединиться к критике монетаризма, его примитивных представлений. Но я бы не склонен объяснять все только этими ошибками, хотя они сильно влияют на людей, и, что я хотел подчеркнуть, о чем я говорил, они имеют мощную основу для возобновления, воспроизводства. То есть ошибки монетаризма имеют мощную основу для воспроизводства.

Еще можно было по-проще сказать: Ну, умрут старики. Центры монетаризма отбирают лучших студентов по всему миру — от России, от Китая и т.д. Платят высокие стипендии за обучение в своих университетах, в школах бизнеса, в программах Международного валютного фонда и т.д., и выращивают себе подобных, которые будут занимать их место в правительственном аппарате соответствующих стран, в аппарате МВФ и других организаций. Теми же способами финансируются огромная литература, проповедующая эти идеи. Подключена мощнейшая сеть электронных средств информации, телевидения к навязыванию этих идей. Этим я хотел сказать, что мы имеем перед собой достаточно мощного, сильного, хорошо вооруженного и подготовленного противника, который без боя свои позиции не отдаст.

К тому же это подкрепляется и вторым фактором, а именно экономическими интересами. Проведение такой политики дает высокие доходы, позволяет покупать не только отдельных людей, но и целые правительства. Естественно, они щедро финансируют учеников. Я думаю, что это большая задача, которую еще надо обсудить в глобальном масштабе, которая, мне кажется, должна вызывает тревогу мирового сообщества, в том числе и научного сообщества, к опасным последствиям такой односторонней, крайней концепции в политике и финансовых делах.

С другой стороны, есть практические дела — это проблемы современной России. Я тоже не склонен рисовать картины апокалипсиса, но, анализируя разрушение технологического ядра нашей экономики, как раз в ряде ведущих позиций в экономике, в науке, в образовании, я прихожу к выводу, что у нас есть еще 2-3 года в запасе, максимум, после чего разрушение, включая разрушение генофонда российского общества получит необратимый характер, и судьба Мексики будет уготовлена России полной мерой. Есть расчеты, которые показывают, если еще 2-3 года продолжится такая политика, как петля долгов опустится на шею российской экономики. И затягивание будет происходить автоматически, само собой, если в течение 2-3 лет не удастся переломить, радикально переломить эти тенденции.

Но если с точки зрения такого интеллектуального обмена, я считаю задача сегодняшнего Круглого стола решенной, и решенной успешно, то вторая задача, о которой я говорил — это возбуждение общественного мнения, привлечение внимания политических сил к проблемам, которые поставлены господином Ларушем и дискуссии, которая развернулась вокруг этого вопроса. Я считаю, что нам надо пробить стену молчания, надо в самое короткое время издать материалы Круглого стола, создать ему определенную рекламу. При удаче перевести и выпустить эти материалы на нескольких языках. Это надо будет обсудить в рабочем порядке. Я думаю, что мы должны это зафиксировать как общее твердое единое мнение: мы хотим широкого распространения этих материалов, привлечения к ним внимания общественности, причем не только России, но и других стран. . . .

Я на этом закончу.

 

Сайт Executive Intelligence Review 

НОВЫЙ СПРАВЕДЛИВЫЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОРЯДОК
На сайте размещены труды Линдона Ларуша

http://www.larouchepub.com/

 

 

См. также:  Россия в мире * Россия в мире - только факты * Россия и Европа * Россия и Азия * Россия и США * Россия и Германия * Угрозы для России * Уроки для России * Россия и крах мировой финансовой системы * Перманентная шизофрения * Мифы мировой экономики * Создание Новой Бреттонвудской системы * Новый справедливый экономический порядок

 

 

Россия сосредоточивается!

 

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете