Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале   Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост   Блог-Факт  

 

Мы любим Россию!

 

ВПЕРЁД, РОССИЯ!

 

Родовые поместья России 

 

Репрессии против активистов Народного землепользования

 

Арестован президент Ассоциации "Народное землепользование"


Бывший эксперт ООН, бывший депутат Моссовета 1990-1993 годов, президент Ассоциации "Народное землепользование", 63-летний арестант Вячеслав Григорьев и его жена, секретарь ассоциации Елена Мишина после нескольких месяцев заключения выпущены из-под стражи. Сломанные ребра Григорьева и тяжелая нейрохирургическая операция - последствия милицейского избиения.

Георгий Целмс. Статья. "Под стражу... с учетом личности". Новые Известия, № 148, 23 августа.

Бывший эксперт ООН, бывший депутат Моссовета 1990-1993 годов, президент Ассоциации "Народное землепользование", 63-летний арестант Вячеслав Григорьев и его жена, секретарь ассоциации Елена Мишина после нескольких месяцев заключения выпущены из-под стражи. "В связи с учетом личности обвиняемых" мера пресечения изменена им на подписку о невыезде.

Цена этого гуманного решения: сломанные ребра Григорьева и тяжелая нейрохирургическая операция - последствия милицейского избиения. Не исключено, что и этого было бы недостаточно, если бы не депутаты Госдумы и правозащитники, дружно вступившиеся за арестованную семью. А также СМИ, в том числе и наша газета (см. статью "Битва под Москвой" № 36 за этот год).

Удивительно, что все, кто преследовал Григорьева и Мишину, обвиняя их в мошенничестве, почему-то ни разу не задались вопросом: разве бывают нищие мошенники?

Красноречивая деталь: при описи имущества арестованных в список ценных вещей Григорьева удалось внести только двустворчатый шкаф тридцатилетней давности. На его банковских счетах в сумме оказалось сто пять рублей. Вся недвижимость - одна комната в коммуналке. В квартире Мишиной также не нашлось ценностей...

Еще за два месяца до выхода из тюремных камер заместитель генерального прокурора В. Колмогоров в ответе на очередную жалобу писал: "...мера пресечения в виде заключения под стражу избрана законно, с учетом личности и тяжести содеянного".

По поводу "личностей" арестованных добавлю к сказанному, что В.И. Григорьев, признанный в мире авторитет по водным ресурсам, представлял нашу науку во многих странах, а его жена Е.В. Мишина, архитектор, была народным заседателем, членом территориальной избирательной комиссии по выборам президента России. И т.д. и т. п. Оба, естественно, не судимы.

Что же касается тяжести преступления, то и Григорьев, и Мишина обвиняются по ч. З ст. 159 УК - мошенничество в крупных размерах. Кстати сказать, если бы мошенничество даже в крупных размерах и впрямь имело место (об этом чуть ниже), то в связи еще с мартовскими 2001 г. поправками в УПК это деяние больше не предусматривает обязательного заключения под стражу в виде меры пресечения. При аресте полагалось учитывать главным образом личности кандидатов в зеки - представляют ли они общественную опасность или нет? Видимо, зам. генерального прокурора посчитал, что представляют...

Теперь о "содеянном". Как писала наша газета, арестовывали Григорьева и его жену за инициативу, которая поначалу получила поддержку первых лиц государства.

Президент Борис Ельцин еще в 1996 г. направил по поводу идеи Григорьева письма Виктору Черномырдину, Юрию Лужкову, Анатолию Тяжлову: "Вопрос чрезвычайно важен, и политически правильно решить его до конца весны этого года. Готовьте проект указа". До указа дело так и не дошло, зато дошло до уголовного преследования...

Можно смело предположить, что Григорьев стал костью в горле у влиятельных чиновников, причастных к землепользованию. Ведь он мешал их левым доходам.

Идея Григорьева и созданной им общественной ассоциации "Народное землепользование" заключалась в том, что земель ближнего Подмосковья вполне достаточно, чтобы обеспечить садовыми участками всех желающих москвичей. Причем, раздавая по 10, а не по 6 соток на семью и по сходной цене - в несколько раз дешевле, чем сегодня земля продается.

Создавая искусственный дефицит на земельном рынке, чиновники тем самым поднимали неимоверно цену каждой "сотки". И, само собой, к своей выгоде! Земли ближнего Подмосковья в результате доставались или различным "блатникам", или "новым русским". Рядовым же москвичам приходилось довольствоваться участками за 100-180 км от Москвы. К тому же на бросовых землях.

Григорьев с единомышленниками решили сломать такой порядок. Они стали покупать пустующую землю у несостоявшихся фермеров (по 300-500 долларов за 10 соток) и распределять ее между членами ассоциации - за те же деньги, что были потрачены на покупку. Естественно, процедура "купли-продажи" оформлялась по всем правилам. Так почти тысяча человек стали разводить сады-огороды на престижных землях, рядом с Пугачевой и Чубайсом.

Именно за это вот уже более двух лет, словно спущенные с поводка, "правоохранители" преследуют семью. А заодно и еще шестерых активистов ассоциации - пожилых, заслуженных людей. Следователи, то возбуждая, то прекращая уголовное дело, тщетно пытаются обнаружить в их действиях признаки мошенничества. А как их обнаружишь, коли предполагаемые мошенники и копейки на этом не заработали. И с потерпевшими тоже выходит нестыковка. Одни жертвы их "аферы" продали к своей выгоде зарастающие чертополохом земли (фермеры, так и не ставшие фермерами), другие приобрели замечательные садовые участки (садоводы) и теперь выращивают на ранее пустующей земле богатые урожаи фруктов и овощей. Это, кстати, к обвинению, что землю, мол, вывели из сельхозоборота и тем нарушили соответствующий закон. Вот и гадайте - кто от всего этого проиграл?

Никакой посреднической доли реализаторы идеи народного землепользования не получали, хотя это было бы справедливо. У Григорьева сотоварищи не было даже ни плохонького офиса, ни старой автомашины. Кстати, когда грянула беда, "мошенники в особо крупных размерах" не смогли найти денег даже на адвокатов. И долгое время оставались за решеткой без них, пока правозащитники не наскребли нужную сумму. Про личное имущество выше уже говорилось.

Когда в апреле 2001 года Григорьева арестовали в первый раз, он на себе почувствовал старый гулаговский принцип: "арестант - это пыль лагерная"

Оперативники и работники изолятора временного содержания Лобненского РОВД столицы, годящиеся ему в сыновья, а то и во внуки, "тыкая", кричали на него, угрожали дубинкой. "Мордой к стене!", "Ноги шире!", "Только пикни!". И мать, мать, мать...

Григорьева заставили раздеться догола, десять раз присесть, затем заглядывали ему в задний проход, предполагая, очевидно, обнаружить там следы мошенничества (ведь именно в мошенничестве он обвинялся).

Делалось все это отнюдь не по злобе, а потому, что так принято и положено. Здесь, за решеткой, ты никакой не ученый, а "в говне толченый", не пожилой, заслуженный человек, а зек, зек паршивый, преступник.

Принцип, что только суд имеет право назвать человека преступником, здесь заменен другим принципом - раз попал сюда, значит, виновен, значит, ты уже пыль лагерная. Между тем взяли Григорьева не на воровской малине, а по выходу из здания арбитражного суда.

Позднее даже в камере, среди отпетых уголовничков, он не испытывал подобного к себе отношения. Там и с возрастом его считались, и со знаниями. Особенно юридическими.

Естественно, Григорьев потребовал положенного ему по закону адвоката. И, естественно, ему отказали: "Щас!" Будет тебе дудка, будет и свисток.

Обыскивали его без понятых, в опись изъятого не включили найденные в кармане деньги. Впрочем, он опись подписал, так что сейчас ничего не докажешь.

Надо отдать должное силе духа этого человека - он не впал в бессмысленную истерику, подчинился до поры грубой силе.

К моменту ареста Григорьев длительное время находился под следствием. Аккуратно, как положено, являлся на допросы. Но следователь ГУВД Московской области В. Шамков, очевидно, решил, что, будучи арестантом, Григорьев станет более покладистым и даст "признательные показания".

Подобного мотива ареста УПК не предусматривает. Посему следователь мотивировал изменение меры пресечения якобы тем, что Григорьев воздействует на свидетелей. Никаких доказательств этого ему не потребовалось.

Спустя 35 дней пребывания на нарах Григорьеву удалось добиться решения суда о незаконности ареста, что в нашей практике равно чуду. Прокуратура опротестовала это решение, но вышестоящая судейская инстанция оставила его в силе. Свершилось еще одно чудо, и Григорьева выпустили. К этому времени он познал уже многие милицейские и гуиновские законы. И прежде всего такой: "жаловаться опасно для вашего здоровья!"

Еще при первой посадке, помещенный в СИЗО г. Волоколамска, Григорьев рассудил, что лучше бы ему находиться в столичном СИЗО. Иначе следствие очень затянется - придется ведь издалека доставлять и свидетелей, и подозреваемых. В связи с этой мыслью он написал письмо начальнику СИЗО В. Тюрину, добавив, на свою беду, что, мол, тут и так СИЗО переполнен, зачем лишний зек? "Что, жалуешься? - грозно спросил он Григорьева. - Значит, тебе тесно в камере? Найдем местечко попросторней". И, вызвав конвой, скомандовал: "В трюм его!" Это означало в карцер.

Пять суток проштрафившийся Григорьев знакомился с пыточными условиями карцера. Самым тяжелым, как он вспоминает, было переносить не холод и не голод, а то, что шконка убиралась на весь день: ни присесть, ни прилечь. Постойте-ка с тромбами на ногах с 6 утра до 9 вечера.

Когда по решению суда Григорьев выходил на свободу, начальник СИЗО спросил его: "Ты знаешь, за что был наказан карцером?" И сам же ответил: "За то, что организовал связь между камерами". Таким он, Григорьев, получался прожженным паханом...

Впрочем, первый тюремный урок был еще легким. Второй оказался куда тяжелей.

Вторично Григорьева арестовали в феврале 2002 года. (Как раз накануне он отнес жалобу в прокуратуру на работников милиции). Заодно прихватили и его жену Мишину, являющуюся секретарем ассоциации.

Официальное объяснение ареста было сенсационным - оказывается, вот уже полгода Григорьев числился в розыске. Не являлся якобы на вызовы к следователю.

В то время как его разыскивали будто бы по всей России, он неоднократно разговаривал со следователями милиции, с работниками прокуратуры, и есть тому неопровержимые доказательства. Протокол судебного заседания Мосгорсуда зафиксировал, например, что Григорьев и его следователь полемизировали в зале суда в самый разгар "розыска". Кстати, ни одной повестки, вызывающей Григорьева к следователю, ему не вручали. Расписки об этом нет.

Вполне логично предположить, что следствие по делу о мошенничестве зашло в глухой тупик, его предельные сроки вышли, вот следователи и придумали побег. Так можно было еще потянуть резину.

Впрочем, наверняка была и еще одна веская причина всему этому безобразию: Григорьев никак не хотел смириться с допущенным произволом. И старался привлечь к уголовной ответственности всех тех лиц, которые были причастны к его первому незаконному аресту. Когда московские омоновцы в масках ночью вломились к нему в жилище (он в то время проживал у жены), разбив стекла лоджии и снеся дверь, то, повалив его на пол и избивая, они приговаривали: "Это тебе за клевету на милицию! Будешь знать, как жаловаться!".

Избили Григорьева до полусмерти. Прыгали на его грудной клетке, молотили дубинками, пинали ногами по голове. Напрасно молила их остановиться восемнадцатилетняя дочь Мишиной. (Саму Мишину в это время держали в соседней комнате).

Может, Григорьев оказал сопротивление стражам порядка? Но такое фантастическое объяснение не посмели привести даже сами эти стражи. Да они и не привыкли обычно давать какие-либо "разъяснения" по подобным поводам.

Теряющего сознание пожилого арестанта отволокли в машину и отвезли в Савеловское ОВД. Там дважды пришлось вызывать "скорую". Рентген зафиксировал перелом двух ребер. Впрочем, это были лишь цветочки - ягодкам еще предстояло созреть.

Все месяцы заключения он чувствовал себя очень плохо. И чем дальше, тем все хуже. Как только его и Мишину выпустили, они сразу же обратились к врачам. Григорьевым срочно занялись нейрохирурги. В его мозгу в результате травмы оказалась гематома величиной в 160 кубических сантиметров. Причем она стремительно увеличивалась. Еще бы неделька-другая, и медицина была бы бессильна.

Факты милицейского злодейства были бесспорными. И Савеловской прокуратуре пришлось возбуждать уголовное дело. За три месяца с момента его возбуждения Григорьеву удалось-таки навязать себя для допроса. Этим, похоже, все прокурорское расследование и закончилось...

Во всей этой грустной истории есть все-таки повод для оптимизма. Восемь садовых товариществ благодаря Григорьеву и его соратникам живут и процветают. И хотя следователь Д. Серсков старательно вербовал в среде садоводов "потерпевших", готовых пожаловаться на Григорьева, удается это ему далеко не всегда. Редакция располагает письмами садоводов, рассказывающих, как их принуждали давать на Григорьева ложные показания. И как они отказались это делать.

Сам же Григорьев намерен продолжить свое дело. Он мечтает, чтобы вокруг Москвы образовалось настоящее садовое кольцо. И чтобы создавали его мы с вами - рядовые москвичи.

http://moscow.hrights.ru/proizvol/data/mipr_06_09_2002-1.htm

 

 

 

 

 

 

Россия сосредоточивается!

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала