Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале   Каталог "Россия в зеркале www"

 

Мы любим Россию!

 

Библиотека "РОССИЯ"


“…Люблю только один русский народ…”

 

Сергей СЕРГЕЕВ,
кандидат исторических наук

 

Национализм Розанова

 

Розанов — фигура чрезвычайно противоречивая, его воззрения с трудом поддаются систематизации, а тем более причислению “по ведомству” тех или иных направлений, школ, партий... Особенно сложно характеризовать изменчивые общественно-политические взгляды философа, неоднократно демонстрировавшего свое принципиальное равнодушие к политике. Но было бы, с другой стороны, совершенно неверно отрицать наличие вообще каких-либо констант в розановском политическом мировоззрении. Таковой, в частности, является трактовка Василием Васильевичем национального вопроса. При всех возможных оговорках его позицию здесь можно определить как национализм. Будучи сотрудником крупнейшей русской националистической газеты “Новое время” (далее в тексте — НВ), Розанов в целом разделял ее общую политическую линию, и его публицистика 1900 — 1916 гг., посвященная национальному вопросу (наиболее активно он писал на эту тему с 1909 г.), идейно не слишком отличается от писаний других “нововременцев”. По мнению мыслителя, национальное сознание русских находится в кризисном состоянии: “Мы страдаем космополитизмом, но уж национализмом мы никак не страдаем. [...] Какое там “обрусение”: сами немечимся, полонизуемся и почти жидовеем...”; “Русским в России, русской мысли в России не было хода, не было признания [...] Чтобы быть русским не по имени, а по существу, требовалось быть героем”. Не лучше дело обстоит и с их национальным бытием: “Что такое русский на всем протяжении центральных губерний? Ни яркой и мощной общественной организации около него, в сфере экономической — ни мелкого кредита, как помощи в случае несчастья; не всегда твердая нравственная поддержка со стороны “батюшки”, довольно неясный юридический свет в лице земского начальника, в сфере грамоты — грамота отвлеченная и незнание ремесел”. Розанову представлялось, что “инородцы везде двигаются на русских сплошной массой и хорошо умеют пользоваться русским раздором, русской разрозненностью, наконец, русской мягкостью и податливостью. Мы поддаемся, они наступают. Мы в своей собственной земле везде незаметно побеждаемы, они завоевывают эту землю “мирно и культурно” [...]”; “Русские — разговоры разговаривают, “не верят в Бога” и обсуждают на все лады свое неверие, а поляки, евреи и армяне прибрали к рукам строительную часть, инженерную часть, железнодорожную часть в Империи, оставляя от сытной еды кое-какие кусочки русским “идеалистам” [...]”. Одной из главных причин такого положения дел он считал излишнюю заботу правительства об окраинах и пренебрежение великорусским центром: “Прямо или косвенно, мы всё даем окраинам и всё отнимаем от центра! [...] России — водка, посты и грубый окрик станового и исправника, окраине — культурная школа, вежливое начальство, огромный доход от расквартирования войск [...]”. Напротив, с его точки зрения, “государственный смысл и национальное самосбережение диктует совершенно обратную программу: подавайте весь русский талант во внутреннюю Россию, а окраинам — уж что останется. Лучшие учителя, лучшие врачи, лучшие инженеры, лучшие агрономы и во главе всего самые деятельные, творческие администраторы пусть сидят внутри России, делают на русской земле русское дело, а окраины пусть посидят и подождут. Нечего опасаться, не “разбегутся” они. [...] Пусть Россия сама окрепнет, расцветет: это и будет лучшей угрозой и самой крепкой сдержкой для окраин”. Розанова раздражало заискивание правительственных и думских кругов перед национальными меньшинствами империи: “Нужно совершенно оставить этот недостойный России “извиняющийся” тон, каким мы говорим о “польской окраине”, о “кавказской окраине”: потому что есть только “русские окраины”, края, окончания и границы русской земли. “Русская окраина с польским населением” — вот и всё. Земля, страна, города и уезды — наши, русские, “купленные” и в смысле трудовом, и в смысле стоимости, ценности. За всё заплачено: и полякам не о чем тут разговаривать, как равно финнам и армянам. У них есть жительство в этой стране, но никакой собственности на нее. Собственность — у русских, наша”. Сепаратистские устремления окраин часто вызывали весьма резкую реакцию мыслителя, например, в статье “Окраинная кичливость и петербургское смирение” (НВ. 1909, 14 сент.) редакцией газеты была даже снята фраза о том, что “автономия Финляндии должна быть уничтожена, и ее территория совершенно смыта и сравнена с территорией Империи”. Наиболее часто Розанов обращался к проблеме национализма в 1911 г., после убийства П. А. Столыпина. В статье “Террор против русского национализма” Василий Васильевич трактовал это убийство как проявление борьбы “центробежных сил” против русской национальной политики, которую, по его мнению, проводил в жизнь покойный премьер-министр: “Центробежные силы в стране не ограничиваются сдержанным ропотом, но выступают вперед с кровавым насилием. Они не хотят примириться с главенством великорусского племени; не допускают мысли, чтобы оно выдвигалось вперед в руководящую роль. Им мало того, что торговля, промыслы и ремесла частью перешли и всё переходят в их руки; перешли к ним хлеб, леса, нефть; им хотелось бы вообще разлиться по лицу русской земли и стать над темным и, к несчастью, малообразованным населением в положение руководящего интеллигентного верхнего слоя. Этой вековечной и жадной мечте политика П. А. Столыпина, везде отстаивавшего первенство русского племени, стояла поперек горла”. Философскому осмыслению понятия “национализм”, сравнению его с космополитизмом посвящена статья “Космополитизм и национализм”. “Народ, так сказать, дошкольного возраста и развития, — отмечает мыслитель, — естественно национален, — всегда и везде”. Но “отчего “национальная идея” трудно усвояема полуобразованными людьми? И отчего она понятна была только людям, “изучавшим Гегеля и Гёте?”. [...] Оттого, что это действительно трудная идея. Это есть идея органическая, в противоположность механическим идеям. Механические идеи, в приложении к истории, есть космополитизм. [...] Национальная идея есть святая и чудная идея. Это идея — аристократическая и гордая. Она не “всего хочет”. Она — не собака. А космополитизм — именно собака, которая “ничем не брезгует”. [...] Уже космополитизм — преступление, уже самая его идея. Не почему-нибудь, а потому, что она мертвая, механическая. Потому что, относясь к истории — она вне-лична. Ибо история — это всегда личность, как и человек-лицо. Национализм и есть не что иное, как построение истории на личности, [...] которая есть факт раньше истории. Это есть “мой” рост, “наш” рост сосны и соснового “бора”... В истории, так понимаемой, всё — закон, всё правило, всё стройность... Предвидение “на завтра” и мудрость веков. Этот национализм так же практичен, как и интересен в теории. Он, наконец, есть творчество, которое и может быть только личным, “своим”... у каждого, у человека, у народа”. Статья «Как торжествует “русский национализм”» — ироническая реплика в ответ Д. В. Философову, обеспокоенному “засильем националистов”. Вспоминая суд над своей брошюрой “Русская церковь”, Розанов пишет, что в зале суда среди людей “с адвокатскими значками [...] не было ни одного русского лица [...] Весь русский суд уже захвачен не русскими, и тут “так сложилось дело”, что вновь приходящему русскому “не просунуть и носа”...”. В статьях 1914 г. Василий Васильевич пропагандировал идею добровольного “обрусения” инородцев, предлагая им “стать окончательно русскими, без разделения, без всякой иной веры даже, иного быта даже”; “Путь Даля и Востокова, — двух немцев и лютеран, которые настолько были преданы России, что переменили даже фамилию — на русскую (Востоков) и под конец жизни перешли из лютеранства в православие: вот путь и канон душевной жизни инородца в России”; “Я хотел бы, чтобы инородцы шли к нам гордо и как господа, отнюдь не как рабы и принужденные, — однако с мыслью стать русскими и только русскими”. О философских аспектах национализма Розанов снова размышлял в статье “Князь Е. Н. Трубецкой и Д. Д. Муретов”: “[...] между “национальным чувством” и “национализмом” или нет разницы, или — почти нет. [...] «“Национальное чувство” есть доброе и мирное чувство мирных лет; это пассивная, недеятельная любовь к месту рождения своего, к своей родине, земле, отечеству. Но когда на них напали? Когда на русскую народность нападают тихо, незаметно, истощая ее, разоряя ее? Является “национализм”, — и это есть то же прежнее чувство, но уже активное, борющееся, защищающееся. “Национализм” рождается из “национального самосознания” — как “армия” рождается из “народа”. Это — тот же самый “народ”, но он уже “вооружен” и “умеет сражаться”». Следует заметить, что политический национализм не исчерпывает всей сложности позиции философа по национальному вопросу, но стихийным, экзистенциальным националистом он оставался всегда: “Кроме русских, единственно и исключительно русских, мне вообще никто не нужен, не мил и не интересен” (“Опавшие листья. [Короб первый]”). Принадлежность к нации для него была чем-то роковым, фатальным, биологически предопределенным, вне нации личность невозможна: “Со своего корня нельзя уйти растению: оно умрет. Оно может быть только сорвано со своего корня: ветром, зверем. С своей земли некуда уйти народу. От своего народа некуда уйти человеку”, но “судьбу “быть русским” можно принять с ненавидением и можно принять с любовью”. Розанов принял эту судьбу “с любовью” и остался верен своему выбору даже в период жестокого разочарования в родине после октября 1917 г.: “[...] при всем этом — люблю и люблю только один русский народ, исключительно русский народ. [...] И только эту “вошь преисподнюю” и люблю. И хочу — сгнить, сгнить — с нею одной, рыдая об этой его окаянной вшивости” (из письма к П. Б. Струве, февр. 1918).

 


Источник: 

"Наш современник" N3, 2005

Память
http://nashsovr.aihs.net/p.php?y=2005&n=3&id=18
Copyright ©"Наш современник" 2005

Мы ждем ваших писем с откликами.
e-mail:
mail@nash-sovremennik.info

 

 

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете