Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале   Каталог "Россия в зеркале www"

 

Мы любим Россию!

 

Библиотека "Россия"

 

Русская мысль

 

ЗИНОВЬЕВ Александр Александрович

Коротко о книгах

 

 

На пути к сверхобществу

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Интерес к социальным проблемам у меня возник еще в ранней юности. Но обстоятельства сложились так, что моей профессией стала логика и методология науки. В течение нескольких десятилетий я разрабатывал свою логическую теорию. Результаты моих исследований я опубликовал в многочисленных работах, в том числе - в книгах "Основы логической теории научных знаний" (1967), "Логика науки" (1971) и "Логическая физика" (1972). Одной из особенностей моей логической теории является то, что она охватывает логические проблемы эмпирических наук, к числу которых относятся и науки социальные.
Мой интерес к социальным проблемам не ослаб. Но я стал их рассматривать как профессиональный логик, интересующийся социальными проблемами просто из личного любопытства, а не как профессиональный социолог, каковым я не был. Разумеется, мне пришлось знакомиться с сочинениями философов, социологов, историков и экономистов, имеющими отношение к интересовавшим меня социальным проблемам. Не буду перечислять их имена с целью демонстрации эрудиции, - я на это не претендую ни в какой мере. Читатель может найти имена этих авторов и справку о их вкладе в познание социальных явлений в бесчисленных справочниках и обзорных монографиях. Скажу здесь лишь то, что их сочинения, будучи любопытны в отдельных деталях, в целом ни в какой мере не отвечали моим потребностям. Даже в тех случаях, когда они казались мне приемлемыми в формулировках общих идей, они разочаровывали меня, когда авторы переходили к конкретным разъяснениям и применениям своих идей. А главное - все эти учения, на мой взгляд, совершенно не годились для научного понимания важнейших социальных феноменов современности - реального коммунизма, реального западнизма и величайшего перелома в социальной эволюции человечества, который произошел во второй половине нашего века.
Результаты моих размышлений об упомянутых социальных явлениях я начал публиковать в 1976 году и в последующие годы в контексте литературных и публицистических сочинений, а также в форме социологических эссе, в их числе - в книгах "Зияющие высоты" (1976), "Светлое будущее" (1978), "В преддверии рая" (1979), "Желтый дом" (1980), "Коммунизм как реальность" (1981), "Кризис коммунизма" (1990), "Гибель империи зла" (1994), "Русский эксперимент" (1995), "Запад" (1996) и "Глобальный человейник" (1997). В этой книге дается более или менее систематическое изложение социологических идей автора, рассчитанное на широкий круг читателей, интересующихся социальными проблемами нашего времени.

Мюнхен, 1999
А. Зиновьев

 

 

 

Человейник

ОТ АВТОРА

Я просмотрел множество книг и фильмов о будущем человечества. Во всех них почти полностью или полностью игнорируется социальный аспект будущего человечества, то есть то, какой вид примут человеческие объединения, их члены как социальные существа и отношения между их членами. Предлагаемая вниманию читателя книга посвящена именно этой теме. По литературной форме книга является социологически-футурологической повестью. Основная ее идея такова. Наш XX век был, может быть, самым драматичным в истории человечества с точки зрения судеб людей, народов, идей, социальных систем и цивилизаций. Но, несмотря ни на что, он был веком человеческих страстей и переживаний - веком надежд и отчаяния, иллюзий и прозрений, обольщений и разочарований, радости и горя, любви и ненависти... Это был, может быть, последний человеческий век. На смену ему надвигается громада веков сверхчеловеческой или постчеловеческой истории, истории без надежд и без отчаяния, без иллюзий и без прозрений, без обольщений и без разочарований, без радости и без горя, без любви и без ненависти...


Запад. Феномен западнизма

До сих пор социальный строй западных стран определяется как капитализм по его экономической основе и как демократия по его политической системе. Я считаю, что это определение не соответствует реальности. Не соответствует не в том смысле, будто на Западе уже нет капитализма и демократии, -- они тут есть в изобилии, -- а в том, что реальный социальный строй западных стран не сводится ни к капитализму, ни к демократии. Эти явления вообще приняли тут такой вид и заняли такое место, что считать их определяющими признаками западного общественного устройства -- значит игнорировать его реальную сущность и ориентировать на идеологически тенденциозное и в конечном счете ложное его понимание.

Я называю социальный строй западных стран западнизмом, вестернизмом, не вкладывая в это слово никакого иного смысла, кроме того, что это есть название не западных стран вообще, а лишь их социального строя. А что из себя этот строй представляет, это должно выяснить беспристрастное научное исследование.

В результате моего анализа западнизма я пришел к выводам, которые в двух словах можно резюмировать так. С точки зрения социально-экономической западнизм стремится к созданию гарантированных должностей и Доходов для представителей тех видов деятельности, которые не являются непосредственными производителями материальных ценностей и услуг, и к усилению частного предпринимательства как самого эффективного средства принуждения людей к трудовой деятельности и повышения производительности ее. При этом частное предпринимательство не связано необходимым образом с частной собственностью. Оно может быть таковым даже в том случае, если в деловой сфере не останется ни одного частного собственника, являющегося юридическим субъектом предприятия. В сфере социально-политической западнизм стремится к усилению недемократического аспекта системы власти и управления, к усилению роли государственности, к введению недемократических элементов в систему власти и к превращению демократии в средство манипулирования массами и в камуфляж для тоталитарного аспекта.

Эволюция западнизма в обеих основных сферах общественного устройства идет в направлении, сближающем западное общество с коммунистическим. Теория конвергенции этих социальных систем была выдвинута не коммунистами, а западными идеологами. Разгромив коммунизм на "Востоке", Запад сам устремился в том же направлении, хотя и своими путями, называемыми в идеологии и пропаганде демократическими. Можно подумать, что Запад в свое время разгневался на русских "дикарей" не за коммунизм, а за то, что они опередили его в этом отношении и построили коммунизм по-русски, то есть неправильно, халтурно, не по-западному.
Мюнхен, 1993

 

Зияющие высоты

Эта книга составлена из обрывков рукописи, найденных случайно, т. е. без ведома начальства, на недавно открывшейся и вскоре заброшенной мусорной свалке. На торжественном открытии свалки присутствовал Заведующий с расположенными в алфавитном порядке Заместителями. Заведующий зачитал историческую речь, в которой заявил, что вековая мечта человечества вот-вот сбудется, так как на горизонте уже видны зияющие высоты социзма. Социзм есть вымышленный строй общества, который сложился бы, если бы в обществе индивиды совершали поступки друг по отношению к другу исключительно по социальным законам, но который на самом деле невозможен в силу ложности исходных допущений. Как всякая внеисторическая нелепость, социзм имеет свою ошибочную теорию и неправильную практику, но что здесь есть теория и что есть практика, установить невозможно как теоретически, так и практически. Ибанск есть никем не населенный населенный пункт, которого нет в действительности. А если бы он даже случайно был, он был бы чистым вымыслом. Во всяком случае, если он где-то возможен, то только не у нас, в Ибанске. Хотя описываемые в рукописи события и идеи являются, судя по всему, вымышленными, они представляют интерес как свидетельство ошибочных представлений древних предков ибанцев о человеке и человеческом обществе.

Ибанск, 1974 г.

 

Иди на Голгофу

 

 

ВЫНУЖДЕННОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

 Еще в ранней юности я обнаружил для себя, что реальный коммунистический строй в России во многом не соответствовал прекрасному коммунистическому идеалу. Вместе с тем всякое иное общественное устройство для меня было неприемлемо. Как жить с такими умонастроениями? Я сказал себе тогда (это был 1939 год), что идеальное общество, которое удовлетворило бы меня полностью, никогда не существовало и не будет существовать. Я решил, что важно нe столько то, каким является данное мне общество, сколько то, каким должен стать я сам в условиях этого общества согласно моим представлениям об идеальном человеке. Такая задача казалась мне осуществимой. Но осуществимой ценой жертв и страданий, что меня не пугало, а, наоборот, делало жизнь осмысленной. Я отбросил всякие намерения насчет преобразований общества и начал делать эксперимент над самим собою -- создавать идеальное общество из одного человека, то есть из самого себя. Постепенно я выработал свою систему правил поведения, позволявшую мне сохраниться и развиться в качестве автономной личности в условиях советского (коммунистического) общества. Делал я это исключительно для себя, не помышляя о предании гласности своих идей.
Но судьба моя сложилась так, что в возрасте уже за пятьдесят лет (в 1974 году) я обратился к писательской деятельности. Естественно, многое из того, что я обдумывал и изобретал для личного пользования, стало появляться на страницах моих книг в форме высказываний моих литературных персонажей, причем порою в юмористическом виде. Было бы ошибочно отождествлять меня с героями моих книг. Но некоторые из них в той или иной мере выражали и мои жизненные принципы. Таким, в частности, является главный герой этой книги, Иван Лаптев.
Иван Лаптев принимает коммунистическое общество как данность, как явление природы. Это не значит, что он доволен им. Наоборот, оно вызывает у него отвращение. Но он не хочет его реформировать или уничтожать. Он считает, что любое другое общественное устройство еще хуже его, а всякие попытки его улучшить могут привести лишь к ухудшениям. Он решает изобрести свое религиозное учение ("учение о житии"), благодаря которому человек смог бы жить достойным образом в данном обществе. Говоря его словами, он хотел научить людей, как стать святыми без отрыва от греховного процесса жизни. Я как автор вовсе не призываю читателя следовать примеру и советам Лаптева. Я описал его и его учение как одну из возможных жизненных позиций. Более того, я старался показать, что такой путь не всякому по силам, что это путь страданий -- путь на Голгофу.
Я закончил эту книгу уже к началу 1982 года. Просмотрев ее сейчас, я, однако, не нашел в ней ничего такого, что мне захотелось бы изменить. Наоборот, наблюдая события в сегодняшней России, я все более убеждаюсь в правильности избранной мною еще в 1939 году жизненной установки: время великих социально-политических идеалов прошло, пришло время их разрушения, извращения, оплевывания, опошления. Мне это не подходит. Человечество вновь отброшено к самым основам бытия. Мы находимся в самом начале нового цикла истории. Вновь предстоит многовековая борьба за "земной рай" (за "царство божие"). И начинать ее, хотим мы этого или нет, придется с самого фундамента -- с преобразования самих себя в соответствии с идеалами такого рода, которые пытался изобрести "русский Бог" Иван Лаптев.

Мюнхен, 15 августа 1990 года

 

 

 

Нашей юности полет

 

НАМЕРЕНИЕ

Название этой книги взято из слов песни, которую советские люди пели в сталинские времена ("Сталин -- наша слава боевая. Сталин -- нашей юности полет. С песнями борясь и побеждая, наш народ за Сталиным идет"). Пел и я эту песню вместе со всеми, несмотря на то, что ненависть лично к Сталину и ко всему тому, что тогда связывалось с его именем, была всепоглощающей
страстью моей юности. Я пел эту песню и не чувствовал в ней фальши. Я чувствовал в ней что-то другое, гораздо более страшное, чем фальшь, а именно: всесокрушающий ураган великой истории. В этой книге я хочу рассказать немного о том, как осознавался и ощущался этот исторический ураган некоторыми представителями моего поколения, вовлеченными в него, -- о том, чем был сталинизм для нас. Слово "сталинизм" употребляют во многих различных значениях. Для меня сталинизм -- не слово, подлежащее определению, а общеизвестный эмпирический факт, подлежащий изучению и осмыслению. Это -- эпоха становления, формирования нового, коммунистического общества. Это -- юность реального коммунизма. В эту эпоху происходило формирование социального строя страны, ее экономики, формы власти и управления, идеологии, культуры, а также объединение много-численных народов в единое государство, короче говоря, происходило формирование всех основных явлений
коммунистического общества как целого.Временные рамки этой эпохи можно определять по-разному. Началом можно считать окончание Гражданской войны, избрание Сталина Генеральным секретарем ЦК, смерть Ленина. Концом можно считать смерть

Сталина, разоблачительный доклад Хрущева, окончание войны с Германией, XIX съезд партии. Для меня важно следующее: эта эпоха связана с деятельностью Сталина и его сообщников, а временные рамки должны быть определены так, чтобы в них
вошли все основные события эпохи и основные деяния Сталина и сталинистов.

 



РУССКАЯ ТРАГЕДИЯ (ГИБЕЛЬ УТОПИИ)

 

 
ПОСЛЕДНИЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ РОМАН АЛЕКСАНДРА ЗИНОВЬЕВА

Социологический роман как особый вид сочинительства изобретен А. Зиновьевым. Первым таким романом, как известно, были «Зияющие высоты», опубликованные в 1976 году. Они принесли автору мировую известность и вынужденную эмиграцию (1978-1999).
Книга «Русская трагедия» — последний роман такого рода. Последний не только по времени написания, но и вообще в творчестве автора, поскольку он принял решение книг такого жанра больше не писать. Роман был написан еще в 1999 году, в эмиграции, но не был опубликован тогда в связи с возвращением на Родину.
Жизнь в России дала автору материал для новых наблюдений и размышлений. И он решил дополнить его, как только представится возможность для этого. Такая возможность представилась лишь через три года. Между первым и этим последним романом автор написал около двадцати книг такого рода («Желтый дом», «Светлое будущее», «Катастройка» и др.). Они были переведены на многие языки планеты, и большинство из них были в свое время бестселлерами.
Уместно спросить: в чем заключается особенность социологических романов А. Зиновьева? В том, что в них излагаются результаты научного исследования социальных явлений, но делается это с использованием средств художественной литературы. Автора побуждали к этому следующие соображения. Во-первых, литературная форма — и это особенно важно для новаторского подхода А. Зиновьева — позволяет привлечь внимание к его идеям более широкий круг читателей, чем сфера профессиональных социологов. Во-вторых, занимаясь социальными исследованиями в одиночку и в ненормальных для ученого условиях, Зиновьев не мог за короткое время довести результаты исследования до уровня систематически построенной научной теории. Исследования приобретали фрагментарный характер. Их объединял в единое целое лишь научный подход к изучаемым объектам, выработанный самим А. Зиновьевым, и видение в перспективе научной картины огромного эмпирического материала — явлений коммунистического и западного мира, общей эволюции человечества, глобализации и т. д. Именно социологический роман позволял многочисленные фрагменты исследований объединять в целое в качестве промежуточного этапа на пути от исследования частей огромного эволюционного процесса человечества к осмыслению их закономерной связи. Словосочетание «социологический роман» автор использовал в применении к сочинениям такого рода, поскольку в них социальные идеи воплощаются в словах и поступках литературных персонажей, подобных персонажам традиционной литературы.
Предлагаемая читателю новая книга А. Зиновьева посвящена трагическому периоду российской истории — созреванию антикоммунистического переворота, самому перевороту и становлению постсоветской социальной системы в России. Весь этот период А. Зиновьев определяет как «эпоху тотального помутнения умов». В книге дается социологически точное описание коммунистической социальной организации в России, причин и сущности контрреволюции, роли Запада в разгроме Советского Союза, сущности пост-советизма, положения России в глобальном сообществе. Делается научный прогноз эволюции России в обозримом будущем. Литературный аспект в книге представлен описанием характерной судьбы советской семьи, которая стала жертвой переворота, как это произошло с миллионами российских семей.
МОСКВА Изд. АЛГОРИТМ 2002

 

Русская судьба, исповедь отщепенца

 

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Эта книга была написана в 1988 году и опубликована во Франции и Швейцарии в 1990 году. Здесь она печатается с некоторыми сокращениями и исправлениями. Хотя книга писалась в то время, когда в Советском Союзе уже началась перестройка, я сознательно избегал говорить на эту тему. Цель книги была (по договоренности с издателем) описать, почему я стал писателем, автором “Зияющих высот”, и почему оказался в изгнании на Западе. Фактически книга вышла далеко за рамки этой цели: она оказалась описанием того периода русской истории и тех явлений русской жизни, в которых вызревала перестройка.
Еще в довоенные годы я, скрываясь от всесильных органов государственной безопасности, в состоянии полного отчаяния сочинил такое стихотворение:

Настанет Страшный суд. Нас призовут к ответу.
Велят заполнить за прожитое анкету.
И в пункте, из какой земли и из какой эпохи,
Двадцатый век, Россия, - будут наши вздохи.
От слов от этих Богу станет гадко.
Опять проклятая российская загадка!
Нельзя пускать их в рай, двух мнений нету тут.
Их души тяжкий грех в себе несут.
Но как же быть?! В какой впустить их край?!
После России им и ад покажется как рай.

Прошло почти шестьдесят лет после этого. Но я и сейчас взял бы это юношеское стихотворение эпиграфом к этой книге.
Мюнхен, 1998

ИСПОВЕДЬ
Существуют различные формы мемуаров. Среди них можно выделить одну, которую можно назвать словом “исповедь”. От других форм она отличается тем, что главным предметом внимания являются не приключения автора, а его размышления и переживания, и не хроникальное описание отдельных событий, а анализ потока жизни, в который был вовлечен автор.
Исповедь не есть автобиография, написанная для каких-то официальных и справочных целей. Не все, что случалось с автором, попадает на ее страницы. А то, что попадает, описывается не всегда в том виде, в каком это мог бы и хотел бы увидеть посторонний наблюдатель, и без тех пикантных деталей, какие любопытно было бы узнать читателю. Это происходит не потому, что автор хочет изобразить себя в наилучшем виде или ввести в заблуждение читателя, а в силу особенностей самой формы исповеди. В моей исповеди, в частности, сыграли роль такие сдерживающие причины.
В моей жизни случались события, о которых я не буду рассказывать никому и никогда. Часть из них касалась не только меня, но и других. Я связан по отношению к ним обетом молчания и священной тайны. О других мне больно или стыдно вспоминать. Я умалчиваю о них не из страха показаться грешником. Такого страха у меня нет. Я готов признать греховность всей моей прожитой жизни. И упоминание о нескольких мелких грехах вряд ли изменило бы общее впечатление. Я умолчу о таких грехах из чисто вкусовых соображений. Я считаю просто
неприличным говорить о них, как считаю неприличным рассказывать о приключениях в туалете или в кровати. Если хотите, я просто старомоден, причем из принципа.
Мне часто приходилось наблюдать и испытывать на себе проявление самых гнусных качеств человеческой натуры. Многие люди причиняли мне зло. Я очень рано постиг, что именно имел в виду Лермонтов, когда в одно из самых прекрасных в русской литературе стихотворений включил слова “друзей клевета ядовитая”. Но сам я не рассматривал в качестве личных врагов даже тех, кто по долгу службы или по призванию писал на меня доносы, клеветал, преследовал, чинил всяческие неприятности. Я никогда на личное зло не отвечал злом. Я знаю, что самим фактом своего существования и деятельности я вызывал раздражение и негативные эмоции у многих людей. Но этот аспект жизни не подлежит моральной оценке. Я всегда смотрел на зло, причиняемое мне людьми, как на проявление свойств самого строя жизни людей, использующего их лишь как свои орудия. В противоположность тем, кто персонифицирует социальные причины, я впадал в другую крайность - социализировал даже такие поступки людей, которые были продиктованы индивидуальными страстями. Моим главным контрагентом с ранней юности была социальная система моей страны. И лишь во вторую очередь моими контрагентами были люди, олицетворявшие систему.
В моих личных отношениях с людьми я стремился предоставить им все преимущества. Так и в этих мемуарах я не хочу изображать себя в качестве доброй жертвы злых людей и плохих обстоятельств. Наоборот, я готов признать себя негативным явлением в породившем меня позитивном социальном окружении. Я готов признать нормальным мое социальное окружение, а себя - отклонением от нормы. Я не горжусь этим, но и не сожалею о том, что так произошло. Как в прожитой жизни я уступал дорогу всем, кто считал, что я мешаю им идти, и избирал другой путь, на который не претендовал никто, так и в этих мемуарах я не хочу сводить счеты с теми, кто причинял мне зло. А это и означает умолчание о многом таком, что могло быть поводом для мести. Исповедь есть признание и покаяние, но не месть. Конечно, я не мог полностью избежать такого рода описания, так как без этого были бы непонятны некоторые важные явления моей жизни. Но я свел их к минимуму и лишил их драматического смысла, какой они имели в свое время.

 

Катастройка

 Повесть о перестройке в Партграде

ПРОЛОГ

Раньше Партград был закрыт для иностранцев. Для этого были две причины.
Первая причина -- в Партграде не было ничего такого, что следовало
показывать иностранцам. Было несколько церквей, но они не имели никакой
исторической и архитектурной ценности. К тому же все они, кроме одной, самой
захудалой, были закрыты. Был старинный монастырь. Но в нем помещался
антирелигиозный музей. В Партграде нельзя было найти даже расписной ложки,
плошки и матрешки, которые на Западе считаются высшим достижением русской
национальной культуры, хотя давно уже изготовляются в Финляндии. На весь
Партград был всего один самовар, да и тот находился в краеведческом музее.
Вторая причина, почему Партград был закрыт для иностранцев, заключалась
в том, что в нем было много такого, что не следовало показывать иностранцам.
Здесь расположены многочисленные военные заводы и училища, химический
комбинат, выпускающий не столько стиральный порошок, сколько секретное
оружие, микробиологический центр, занятый сверхсекретными исследованиями,
психиатрическая больница, имеющая дурную славу в диссидентских кругах. Около
города расположены исправительно-трудовые лагеря, тоже известные в кругах
диссидентов, атомное предприятие, хотя и предназначенное для мирных целей,
однако превратившее целый район в зону повышенной радиации. А главное, что
не следовало показывать иностранцам, это убогие жилища, пустые магазины,
длинные очереди и прочие атрибуты русского провинциального образа жизни.
С началом горбачевской "перестройки " положение изменилось коренным
образом. Оно изменилось не в том смысле, что вид страны и жизнь людей
улучшились (они- то как раз ухудшились), а в том смысле, что взгляд высшего
руководства на вид страны и жизнь людей ухудшился. Закончился первый период
советской истории -- период сокрытия недостатков. Начался новый период-
период признания и обнажения недостатков. Причем, недостатки стали обнажать
не столько для своих граждан, которые об этих недостатках знали и без
указаний начальства, сколько для Запада. Можно сказать, что началась оргия
любования своими язвами и хвастовства ими перед Западом. Этот перелом совпал
с переломом в отношении к Советскому Союзу на Западе. Там стали
интересоваться не тем, что было плохого в советском образе жизни, а тем
фактом, что в Советском Союзе официально признали наличие плохого, и именно
это признание стали считать самым большим достоинством советского образа
жизни. Признание советских властей, что в Советском Союзе дела делаются
плохо и люди живут плохо, на Западе истолковали как показатель того, что
дела в Советском Союзе идут совсем не плохо и люди живут не так уж плохо. На
Западе простили Советскому Союзу все зло, случившееся в нем и из-за него, за
признание ничтожной доли этого зла.
Тучи советских людей устремились в западные страны, превознося
"перестройку" и заодно приобретая дефицитные в Советском Союзе вещи. На
Западе стали сравнивать Горбачева с Петром Великим и приписали ему намерение
широко открыть двери на Запад. Горбачевское руководство решило подкрепить
этот перелом в общественном мнении Запада, организовав поток западных людей
в Советский Союз. С этой целью в ЦК КПСС было принято решение превратить
Партград в образцово-показательный с точки зрения хода перестройки город (в
маяк перестройки) и открыть его для иностранцев. Произошло это при следующих
обстоятельствах.

На высшем уровне

Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев, утомившись от
реформаторской деятельности, раньше обычного покинул свой рабочий кабинет в
Кремле и уехал на свою подмосковную дачу. Он был не в духе и имел на то
серьезные причины. Трудящиеся вместо минеральной воды, которую Михаил
Сергеевич советовал пить вместо водки, пили самогон и всякого рода одуряющие
жидкости. Снабдить трудящихся минеральной водой оказалось труднее, чем
водкой. Конечно, трудящиеся могли бы удовольствоваться водой из водопровода.
Она у нас не хуже минеральной. Трудящиеся, однако, этого еще не осознали.
Тут явный пробел в идеологическом воспитании. 'Тут тоже реформа нужна. Надо
ускорить процесс идеологического воспитания. Конечно, в деле
коммунистического воспитания мы опередили Запад. Значит, надо ускорить
процесс опережения Запада в деле воспитания. Имеет смысл начать переводить
трудящихся на систему самовоспитания, подобно тому, как мы переводим
предприятия на систему самофинансирования.
Эта идея несколько улучшила настроение Михаила Сергеевича. Но
ненадолго. Он вспомнил о том, что производительность труда стала расти на
четверть процента медленнее, чем было намечено, и в западной прессе
появились намеки на то, что "великие горбачевские реформы находятся под
угрозой срыва". Зачем эти данные опубликовали в наших газетах?! И откуда их
взяли?! Заставь, как говорится, дураков Богу молиться, так они рады лоб
расшибить. Гласность вещь хорошая. Но надо же и меру знать.
Дома Михаила Сергеевича ждала новая неприятность. Любимая супруга Раиса
Максимовна, прозванная обожающими ее трудящимися Горбачушкой, категорически
заявила, что она хочет в Париж. По Эйфелевой башне соскучилась. По Лувру
побродить захотелось. А главное -- годы уходят, ее красота, потрясшая весь
мир, вянет. Пройдет еще пара лет, и "Ненька", престарелая супруга бывшего
президента Рейгана, опять будет считаться первой красавицей мира. Американцы
в этом деле далеко пошли, даже египетскую мумию могут в такой вид привести,
что она "Мисс Америкой" станет. А уступать "Неньке" первенство по красоте
нельзя ни в коем случае. Это будет грубая идеологическая, политическая и
даже военная ошибка. А чтобы держать первенство по красоте, Раисе Максимовне
надо обновить гардероб в самых модных магазинах Парижа. Михаил Сергеевич и
сам был бы рад посетить Париж, чтобы подкрепить репутацию самого
сексибельного мужчины на планете и обладателя самой очаровательной улыбки,
-- по крайней мере в смысле улыбок мы догнали и перегнали США. Но выкроить
для этого пару дней никак не удавалось. Надо было каждый день проводить
какую-нибудь реформу, а то и по две и более. И за соратниками надо в оба
смотреть. Стоит чуть-чуть зазеваться, как обвинят в перегибах, недогибах и
изгибах. И сбросят. И реформы отменят. И похоронят не в Кремлевской стене, а
на Новодевичьем кладбище, где-нибудь рядом с Хрущевым, Вот возьмет Михаил
Сергеевич в свои руки всю полноту власти, тогда он всем покажет, где раки
зимуют.

 

Искушение

Пролог

21 сентября 1991 года в русском городе Царьграде (бывшем Партграде) убили женщину. Ничего особенного в самом этом факте не было. Не ее первую убили и не ее последнюю. Неподалеку от города расположены исправительно-трудовые лагеря. Многих заключенных после отбытия наказания, а иногда - освобождая досрочно, навсегда оставляли в области работать на химическом и атомном предприятиях. Так что город кишел уголовниками. Не отставали от них и честные граждане. Они от скуки и по пьянке порою вытворяли такое, что даже закоренелые рецидивисты начинали ощущать себя борцами за права насилуемого и ограбляемого человека. Грабежи, изнасилования, мордобой и даже убийства стали привычными буднями в общем и целом здоровой и дружной (как писали демократические газеты) семье царьградских трудящихся.
Найти преступников было бы делом пары дней, если бы не два из ряда вон выходящих обстоятельства. Первое из них - убитая оказалась персоной номер один города и области, т.е. представителем администрации президента России в области и мэром города Евдокией Тимофеевной Елкиной, прозванной в застойные брежневские годы Маоцзедунькой за ее махрово-сталинистские убеждения, от которых она в годы перестройки своевременно избавилась. Второе обстоятельство - убийство произошло всего через месяц после провала попытки государственного переворота 19-21 августа в Москве и в самый разгар расправы с путчистами. Так что казалось бы самое заурядное уголовное преступление перерастало в событие, гораздо более значительное, чем убийство Кеннеди, Садата и Ганди, не говоря уж о покушениях на персон меньшего ранга.
Маоцзедунька была популярной личностью в Царь-граде. Отставной полковник, в саду которого нашли ее труп сразу же опознал ее и поспешил сообщить потрясающую новость родственникам и соседям. Слух об убийстве Маоцзедуньки молниеносно распространился по городу. Так что оттянуть сообщение о ее смерти и скрыть причину смерти было уже нельзя. И уже через пару часов по телевидению сообщили о трагической гибели лидера царьградской демократии и самого активного борца за перестройку. Известие ошеломило царьградцев, но не общеизвестным фактом убийства, а быстротой сообщения о нем и словесной формой. В сталинские годы не сообщили бы ничего, а если сообщили бы, то Маоцзедуньку изобразили бы как жертву врагов народа. И всем было бы ясно, что к чему. В застойные брежневские годы не сообщили бы ничего или с опозданием на неделю сообщили бы о смерти в результате несчастного случая, а скорее всего - просто о внезапной кончине. И тоже было бы ясно, что к чему. А тут сообщили сразу. Еще труп, можно сказать, не остыл, а уже поспешили предать гласности. И в каких словах! Трагическая гибель! Чтобы в Царьграде кто-то погиб трагически, такого в истории области еще никогда не было. Комически - это да. Смерть царьградца всегда смеха достойна. Но трагически - что бы это могло значить?!

 

 

Дата начала Проекта - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов портала