Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале  Блог-Каталог "Россия в зеркале www"  Блог-Пост  Блог-Факт

 

Мы любим Россию!

 

Россия в мире.  Мифы мировой экономики

Американская экономика чрезвычайно слаба

Тенненбаум Джонатан

РАЗГОВОР СО СТРАНОЙ 18 Мая 2006, Четверг, 18:15
http://www.govoritmoskva.ru/news/364.html
Ведущий: Серафим Мелентьев В гостях: Джонатан Тенненбаум
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Сегодня у нас в гостях Джонатан Тенненбаум — советник по науке бывшего кандидата в президенты США Линдона Ларуша.

Добрый вечер, Джонатан!
Д.ТЕННЕНБАУМ — Добрый вечер!
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Мы сегодня пустили в эфире анонс нашей сегодняшней встречи, и, думаю, очень сильно заинтриговали этим радиослушателей. Темы нашей беседы сегодня: Владимир Путин и Франклин Рузвельт, промышленное развитие и глобальные финансовые спекуляции, и ещё — почему американский Детройт очень боится китайского нашествия?
Давайте начнем по порядку. Начнем с президента России Владимира Владимировича Путина и Франклина Рузвельта, президента США. Что интересно: где–то десять дней назад, 10 мая, президент России Владимир Путин оглашал свое ежегодное Послание российскому парламенту. И там он привёл цитату из речи Франклина Рузвельта. Он говорил, что, «работая над великой общенациональной программой, которая призвана дать первостепенные блага широким массам, мы действительно наступали кое-кому на «больные мозоли» и будем наступать на них впредь. Но это мозоли тех, кто старается достичь высокого положения или богатства, а, может быть, того и другого вместе, но только коротким путем, за счет общего блага». Это сказал в 1934 году на выходе из «Великой депрессии» президент США Франклин Рузвельт. Джонатан, я бы хотел узнать Вашу точку зрения: как вам кажется, почему президент Владимир Путин сегодня, в 2006 году, когда, собственно, мы выходим из своей «Великой депрессии», правда, она продолжалась гораздо дольше, чем в США, и перед нами, собственно говоря, стоят те же самые задачи, и президент Владимир Путин об этом сказал, почему он привел фразу Рузвельта? Почему он выбрал именно эту фразу именно этого президента США?
Д.ТЕННЕНБАУМ — У меня не было возможности прямо спросить у Путина, но, я думаю, во всяком случае, вопрос о политике Рузвельта крайне актуален. Не только для России, я думаю, что это на мировом уровне. Потому что глобальные экономики находятся в неустойчивом состоянии. Я убежден, что мы сейчас в переходном периоде.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Вы имеете в виду США или мир в целом?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Мир в целом и, в том числе США. Не только у нас есть угроза уничтожения или банкротства автомобильного сектора, но вообще — американская экономика чрезвычайно слаба. Это не промышленная, не производственная — это денежная экономика. Это не может продолжаться таким образом.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть вы сейчас говорите, что экономика США слаба, и она, в основном, покоится на деньгах, а не на промышленном развитии. А в целом, я думаю, что, может быть, неспециалистам, гражданам России кажется, что США — это мощная промышленная держава, которая обеспечивает вместе с тем и доллар как глобальную резервную валюту. В чём, с вашей точки зрения, заключается кризис сегодняшней американской экономики, почему существует опасность этого глобального «финансового пузыря», который может похоронить под собой всё, как говорят некоторые эксперты?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Это не секрет. Конечно, может быть, люди в России не знают, но в дискуссиях международных экспертов не секрет, что у американской экономики сейчас вопросов очень много. Это, конечно, миф о том, что промышленная экономика США сильна, это миф. Потому что мы прошли, у нас был переход с промышленной экономики до постиндустриальной экономики. А от постиндустриальной экономики к денежной экономике. Очень показателен дефицит торговли США.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — А сколько сейчас составляет дефицит?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Это около 800 млрд. долларов.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Почти триллион долларов?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Почти триллион, может быть, уже достиг в этом году.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Это примерно половина экономики Китая, у них полтора триллиона, по–моему.
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да-да. И это связано с тем, что, действительно, бывает, что мы так говорим, что Китай производит товары, мы производим деньги. Я сам был в Лос–Анджелесе, там есть большой морской торговый порт — я видел, как из Китая прибывают полные контейнеры с товарами и обратно уходят пустые.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Считалось, что в начале 20 века всемирной фабрикой были США. Теперь получается, что всемирная фабрика — это Китай, а США производят деньги, которые вкладывают опять же в Китай?
Д.ТЕННЕНБАУМ —Это преувеличение. Я думаю, что сейчас, конечно, качество товаров из Китая низкое. Нельзя сказать, что Китай может сейчас реальным образом работать как единственная фабрика в мире, я думаю, что это иллюзия.
С другой стороны, конечно, очень актуален для США сейчас вопрос о занятости, о труде, вопрос о территориальном развитии США. Потому что, как может быть и в России, США — это огромная страна, огромная площадь. Там есть местные экономические структуры. Мы потеряем эти структуры. Это не только за счет импорта из Китая. Это общее. Это уже началось до развития Китая на мировом рынке этой экономической политики. То есть сейчас из–за этого настоящая депрессия, не только за счет Китая. Уровень жизни в США падает у 80% населения.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Давно?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Уже давно, 30 лет. 20% — это те, у которых есть хорошее занятие, которые работают в секторе услуг и так далее, а у 80% уровень жизни падает. Постепенно падает. Это зависит от уровня образования и так далее. И все эти 30 лет политика руководства США была ориентирована на эти 20 процентов населения. Сейчас это изменяется, наступил переходный момент. И из–за этого один момент из периода Рузвельта чрезвычайно важен — он говорил о «забытом человеке».
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Вы говорите, и у меня такое ощущение, что вы не про США говорите, а про Россию, где, собственно говоря, такая же ситуация. Я думаю, что пропорции примерно те же самые, потому что масса экономистов, экспертов говорят о том, что у нас примерно 20%, а может быть, 10% населения за счёт того, что приближены к той самой трубе, о которой мы говорим, к нефтяным и газовым ресурсам, и финансам, связанным с ними, они богатеют и для них выгодная эта ситуация. А большинство населения, действительно, находится в ситуации, когда кто–то вообще бедный, находится за чертой бедности и вынужден как–то перебиваться и как–то жить, искать себе средства к существованию. Посмотрите, может быть, даже похожая ситуация у нас сегодня, как в США в 30–х годах после Великой депрессии. И тогда именно политика Франклина Делано Рузвельта и Джона Кейнса привела к тому, что было очень бурное развитие промышленности, именно промышленности, именно промышленного капитала, а не финансового. Вы считаете, что сегодня нужен новый приход Рузвельта или идеологии Рузвельта?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, действительно. И это большая тема Демократической партии сейчас. Ларуш в демократической партии. У него есть молодёжное движение. Но есть очень большая разница между ситуацией в США и Россией. США — огромный финансовый пузырь. Мы пока живём, пока не остро заметна депрессия, есть пока деньги. Но этот пузырь растёт до конца, то есть сейчас есть очень большой пузырь в недвижимости, очень большой долг, и внешний и внутренний. Я думаю, что сейчас общий долг составляет 40 триллионов долларов. Это частные долги, долги семей, бизнеса, государства и так далее. Это очень много денег.
В последние десять лет происходило создание иллюзии большого богатства. Это похоже на большой дом, который человек имеет, и ему кажется, что этот дом стоит миллионы долларов, в то время как он может не стоить и сотни тысяч — но иллюзия богатства есть.
Причём, когда мы говорим о деньгах, нужно понимать, что это не реальные деньги — это цифры в электронных платёжных системах и международных финансовых расчётах. Это производные производных денег, так называемые деривативы.
И, конечно, есть вопрос импорта из Китая. У китайцев есть триллион долларов, но они ничего не могут купить на это. Как у вас в России есть Стабилизационный фонд, как я узнал, я не знаю, точно ли это, этот фонд не очень много работает.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Нет, не работает. Это почти 60 миллиардов долларов, которые российские финансовые власти вкладывают в низкодоходные американские государственный бумаги, под 2 или чуть больше процентов в год и теряют по нескольку миллиардов долларов за счёт инфляции и падения курса доллара в мире.
Д.ТЕННЕНБАУМ — У нас в Америке все знают, которые информированы, что период пузыря идет до конца, будет очень неприятно. Когда пузырь рухнет, то будет очень сильный спад. И это известно. Это знают финансовые эксперты и это одна из самых главных причин очень агрессивной внешней политики администрации Буша.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Джонатан, в первой части нашей беседы мы говорили о мировой финансовой системе, о долларовой системе. Есть точка зрения, о том, что эта мировая финансовая система и доллар прежде всего, держится на американских авианосцах и, в целом, на военной машине США. Как и господин Ларуш в своих статьях, и Вы в своих выступлениях очень резко критикуете сегодняшнюю администрацию США и, прежде всего, вице–президента Дика Чейни, не просто неоконсерватора, а ястреба, причем отъявленного. Который, в частности, недавно на конференции в Вильнюсе обвинял Россию в том, что она отходит от демократических свобод, что это на самом деле грозит разрывом партнёрских отношений и ухудшением их между США и Россией. Скажите, к чему идёт сегодняшняя ситуация в США и в администрации США, чего добиваются американские неоконсы?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Вообще стало ясно, что эта администрация сейчас находится в очень сложном состоянии. Примерно недели две тому назад было совещание в Белом доме. Это торжественное совещание, приём, торжество, пресс-конференция, присутствуют VIP: президент, Лора Буш, Чейни. Там был и Ларуш.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — А Ларуша тоже приглашают туда?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Я не знаю точно, но он был там. Это, конечно, очень важный человек для США, влиятельный в Демократической партии и теперь даже у республиканцев, которые думают, что пришла пора снять команду Буша. Есть сейчас в республиканской партии очень сильная группа, которая говорит, что это возможно.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть уже в самой республиканской партии раскол? Свои уже Бушем и Чейни недовольны?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, да. Очень недовольны. Это военные, это часть спецслужб, это уже дипломатические институты. Они знают, что война в Ираке — кошмар и что это не господство США, а поражение США в определённом смысле. В Афганистане — бесконечная война и кошмар, в Ираке — кошмар.
Так вот на этом совещании произошла очень интересная вещь. Был пародист Кольбер, который присутствует каждый год. В этот раз он очень жёстко «прошёлся» по президенту, чего никогда ранее не было. Такое, может быть, бывало в Советском Союзе, но только намёками. В этот раз юморист сделал это неслучайно.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть это было подготовлено?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Думаю, очень тщательно. Для того, чтобы нанести прямой удар по Бушу и показать всё по телевидению. Буш был ошарашен. Ларуш сидел вместе с Валери Плейм и Джо Уилсоном.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Валери Плейм — это та раскрытая агент ЦРУ, жена американского посла…
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да. Но самое главное, что это крупный скандал, связанный с Чейни. В США сегодня есть практически уверенность в том, что раскрытие агента ЦРУ было сделано по прямому указанию Чейни и, думаю, он будет снят из–за этого. Уже работает машина для снятия, по крайней мере, Чейни. И это, конечно, тоже очень опасно, потому что у Чейни очень опасное мышление, и сейчас он в очень слабой ситуации. Сейчас он может попытаться заставить Буша нанести удар по Ирану только для того, чтобы остаться у власти. Это не долгосрочная стратегия Соединённых Штатов, а очень опасная игра части элиты и прежде всего Дика Чейни. И его игра состоит в том, чтобы создать большую провокацию, дестабилизировать мировую ситуации и спасти себя за счёт дестабилизации мировой системы.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Если я вас правильно понимаю, что игра Чейни заключается в том, что для того, чтобы спасти собственную позицию, он хочет втянуть в США в еще одну войну — теперь в Иране?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть целое государство США по воле вице-президента ввязывается в очередную войну, плюс к этому волна протеста по всему миру, кризис системы управления и так далее.
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, это, конечно, опасно. Вы знаете, может быть, что уже группа офицеров армии США написала письмо Рамсфельду, в котором они говорят, что если будет нападение на Иран, они уйдут.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Уже в армии начинается кризис?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да. За всю историю США такого не бывало, чтобы армия говорила, что если будет нападение, мы уйдём.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть армия уже, фактически, против правительства США?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Большинство.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Я вот еще о какой ситуации хотел поговорить. Мы, обсуждая мировую валютную финансовую систему, говорим о том, что это такой пузырь, который может лопнуть однажды и похоронить под собой всё и вызвать глобальный кризис в мире. С вашей точки зрения, и с точки зрения Ларуша, какая сегодня может быть альтернатива финансовой, денежной экономике, раздуванию денежного пузыря?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Я бы сказал, что сейчас есть два направления. Первый — это переориентация финансовых групп на сырьё. Из–за этого мы видим очень большой рост цен на нефть, на золото, на металлы и так далее. Это связано с тем, что они знают, что будут очень сильные неприятности.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть вкладывать начинают в сырьё?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да. За счёт этого они хотят господствовать после разрухи. Но подход Ларуша — это идеология Рузвельта. Идеология, подход, методика мобилизовать американский производительный сектор…
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Реальную промышленность?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да. И сельское хозяйство тоже за счёт больших государственных инвестиций, кредитования непосредственно и косвенно через некие новые структуры: национальные банки или что–то в этом роде.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть в любом случае альтернатива сегодняшней валютно–финансовой системе, этим глобальным спекуляциям — это промышленное развитие?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Именно так. В частности, нужна фундаментальная реорганизация системы в направлении более стабильной, более долгосрочной стратегии развития. Будет определенный протекционизм, это очень важно, и необходимо поддерживать производителя. И ориентироваться на крупные проекты, как Рузвельт делал — развитие оригинальных производств. Например, конверсия. Часть автомобильной промышленности может заниматься восстановлением и развитием системы железнодорожных коммуникаций, потому что у нас в Америке почти разрушена эта сеть.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Железные дороги в Америке разрушены?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Большая часть просто исчезла. Конечно, есть грузовой транспорт. Но у нас нет современного железнодорожного сообщения.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Джонатан, вы упомянули автомобильную промышленность. Как раз у нас в анонсе было, почему американский Детройт, а Детройт — это, фактически, автомобильная столица США, это три крупнейших концерна: Дженерал Моторс, Форд и Крайслер — почему Детройт стал бояться китайцев? — Ведь американская автопромышленность ведущая в мире…
Д.ТЕННЕНБАУМ — Надо знать, что уже давно Детройт стал почти мёртвым городом. Я это видел в 1980–х годах. Это, как я сказал, тот самый постиндустриальный период. Все знают, что автомобильная промышленность США потеряла статус в мире. В Германии автомобили — лучше, в Японии тоже лучше. И не только Китай, но и Южная Корея делает очень качественные и недорогие автомобили. И связан упадок автопромышленности с тем, что в тот период в США окончательно изменилась экономическая философия.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть переход от промышленного развития к постиндустриальной, той самой денежной экономике?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да. Есть другой пример. Ларуш — сторонник большой программы освоения космоса, полётов на Марс, создания постоянной космической инфраструктуры. Он утверждает, что современная экономика нуждается в двигателе.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть должен быть локомотив промышленного развития, которым является космос?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, да. И, прежде всего, локомотив в инновациях. Очень интересна высадка на Луну — это было в 1969 году. С тех пор более 30 лет мы, американцы, ничего не делали. Конечно, есть МКС, спутники и так далее, но это уже показатель того, что было изменение экономической философии и политики. В это время в 1971 году была уже долгосрочная программа НАСА, высадка на Марс планировалась в 1984 году.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — 22 года прошло!
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, прошло. И Шаттл уже окончательно устаревшая технология. И видимость того, что США — это сверхдержава, основана не на том, что США сильные, а на том, что все остальные слабые….
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Получается, что американцы впереди всех и кажутся очень сильными, но на самом деле, они впереди, потому что все остальные не развиваются?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да. Я думаю, что в этом и состоит философия постиндустриальной экономики. Это сейчас существует на мировом уровне. Конечно, изменяется за счет развития Китая, Индии, Бразилии. Но вместе с тем мы видим лишь одну идею, что везде должны быть только услуги…
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Что не будем ничего делать, не будем строить автомобили, космические корабли, а будем только за счет денег и услуг существовать.
Джонатан, я бы хотел, чтобы Вы за несколько минут рассказали о Линдоне Ларуше: кто он такой, потому что у нас его мало знают. Есть круг людей, которые действительно знакомы с его трудами и творчеством, которые даже являются его последователями в России, но в целом его знают мало. Расскажите о тех организациях, которые вместе с господином Ларушем работают. Причем, у него очень большая сеть, в том числе и Шиллеровский институт в Германии. Вы сами, ведь, в Германии живете?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Вы живете в Германии, вместе с тем, вы помощник Ларуша, который известный политик в США. Расскажите, о деятельности Ларуша, его какой–то истории, о том, что он в данный момент делает, и как ему помогают люди по всему миру?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Это необыкновенный человек. Это большой ученый. Он сделал оригинальное открытие методики экономического прогноза. И даже у него есть оригинальный подход к экономике — физическая экономика.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — В отличие от сегодняшней финансовой экономики, что значит «физическая экономика»? Это, видимо, какие–то величины, связанные с территориями, с промышленным производством?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, это экономика в первом приближении. Это как в работах Вернадского. Ларуш очень уважает Вернадского и связан с вашим соотечественником общей философией. Он знал Вернадского, не лично, конечно, но он знал работы Вернадского уже в 1940–ых годах. Экономика в первом приближении — это уже метаболизм. Это энергия, это потоки вещества, это население. Это самое главное, человек, но человек — это не только число людей — это качество их развития, это семья. То есть это, как сказал ещё один ваш выдающийся мыслитель Побиск Кузнецов, есть система жизнеобеспечения человечества на планете и на определённой территории. С этой точки зрения, деньги — это инструмент организации, но не суть экономики. Это может быть и должен быть инструмент организации, но он не должен господствовать. И философия Ларуша связана с определённой школой и традицией развития политэкономии США. Это так называемая американская школа. Потому что в 19 веке была, с одной стороны, британская школа, делавшая акцент на свободной торговле, и американская школа — это были идеи Александра Гамильтона, Фридриха Листа, с этой традицией связан и Менделеев, и другие. Это физическое развитие страны, протекционизм как инструмент, и, прежде всего — денежная система должна быть в руках государства.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть государство управляет финансами, определяет приоритеты и целенаправленно вкладывает туда деньги?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, конечно, это не командная экономика. Но в Конституции США заложено, что государство имеет обязанности в интересах общего блага. Если будет депрессия, нельзя сказать: sorry, нет инвесторов — потому что государство имеет обязанности. Если частные инвесторы не способны развивать адекватно экономику, то надо вмешаться государству.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть государство должно, фактически, брать на себя ответственность и обязанность финансировать и кредитовать экономику.
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, не все сделать.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Но задавать определенные направления развития.
Д.ТЕННЕНБАУМ — Будут частные банки, будет гибкая система. Это сотрудничество, комплеметарность. Но большие инфраструктурные проекты, образование, долгосрочные проекты развития, когда речь идёт о будущих поколениях, об инвестициях на сорок-пятьдесят лет, не может финансировать частное лицо. Ларуш продвигает это на высшем уровне.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть воспроизводит и развивает этот подход.
Д.ТЕННЕНБАУМ — Но есть очень важная разница: у Ларуша самое важное — научный прогресс. Это двигатель. И вопрос о том, в чем творческая способность человека. И это связано с работами Кантора и Римана. Идея о том, что развитие, прорыв науки — это смена аксиоматики.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Некое расширение реальности?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Примерно. Это означает открытие таких процессов в реальном мире, в космосе, которых не существует в учебниках и в культуре.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — То есть это некоторые фундаментальные открытия, которые продвигают все человечество вперед?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да. Но для него творчество — это центр экономики. Творчество не только ученых. Конечно, если открытие превращается в технологию и технологии массово используются в экономике — это вовлекает всё население в процесс развития.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Люди за счёт научного прогресса вовлекаются в прогресс технологии и в развитие, собственно говоря, самих себя?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Да, и развитие это духовно связано с развитием личности, потому что это творческий процесс. Это означает создать такую систему деятельности, в которой разница между человеком и животным проявляется именно в труде, в конкретном действии человека.
С.МЕЛЕНТЬЕВ — Я хотел бы для наших радиослушателей и для себя отметить, что Джонатан Тенненбаум, с моей точки зрения, очень хорошо говорит по–русски, блестяще, как мне кажется, для человека, который принадлежит к другой культуре. Главный девиз и слоган нашей радиостанции «Мы говорим и думаем по–русски». Мне кажется, что Ваша русская речь развивает нас самих.
Я еще вот что хотел сказать в заключении. Мы начали с цитирования Владимиром Путиным Франклина Рузвельта. Я хотел отметить, что Франклин Рузвельт — уникальная личность в американской истории во многом потому, что он на третий срок был избран президентом США. И вот сегодня тоже обсуждается вопрос о том, что будет ли Владимир Владимирович Путин выдвигаться на третий срок, он сам говорил, что нет, и так далее. Его постановка вопроса в цитате из Рузвельта она, на самом деле приводит к тому, что Россия сегодня стоит перед необходимостью очень мощного, сверхинтенсивного промышленного развития, и, как мне кажется, эта задача является сегодня для президента Путина ключевой и, может быть, приведет к тому, что он повторит в российской истории судьбу Франклина Рузвельта. Как вы считаете, Джонатан?
Д.ТЕННЕНБАУМ — Я считаю, что это крайне интересно. Действительно, я думаю, из того, как я знаю Россию, что подобный подход единственно верный. Конечно, Россия не та же самая страна, как США, но есть определенные принципы государственности, роли государства. Если нет государства, то у людей ничего нет. Нет перспективы, нет инструмента, нет защиты против пиратов и так далее. Поэтому послание президента Путина произвело на меня очень сильное впечатление — это потрясающий момент, что в России возникают именно такие представления.

http://www.govoritmoskva.ru/news/364.html 


Россия сосредоточивается!

 

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете