Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале    Каталог "Россия в зеркале www"

 

Мы любим Россию!

 

Россиеведение

 

Чтобы в горле запершило


Михаил Поздняев

 

 

 «Новые Известия»12 июля 2004 г.
Коллектив учёных под руководством директора Центра по изучению России Университета Дружбы народов, доктора философских наук Игоря ЧУБАЙСА выпустил экспериментальный учебник для старших классов под необычным, если не провокационным, названием «Отечествоведение» (первоначально его предполагалось назвать «Россиеведение»). В новом учебном году книга пройдёт испытания в нескольких школах Калининградской области. Игорь ЧУБАЙС рассказал «Новым Известиям» о том, почему любовь к родине должна стать сегодня школьным предметом.

–Учебников по истории, в том числе экспериментальных, за последние годы вышло немало. Чем отличается от них ваше «Отечествоведение»?

– Это не какая-то новая, сто шестая по счёту, книга по истории для школьников, а новая в принципе, с чёткой сверхзадачей, для нашей школы непривычной. Не зря в предисловии сказано: мы хотели бы, чтобы у читателя порой першило в горле. Патриотизм ведь формируется не через призывы «Любите Родину, мать вашу!», а через познание – что это за страна такая, в которой ты живёшь. Слово «Отечествоведение» не мы придумали – его предложил ещё Дмитрий Иванович Менделеев. Он был не только величайшим химиком, но и автором ряда замечательных работ о России, о чём в советское время старались не вспоминать. В дооктябрьской школе был курс «Отечествоведения». Когда лет семь назад я начал говорить о преподавании «Россиеведения» и люди стали смеяться – что, мол, он плетёт, разве может быть «Россиеведение» или, скажем, «Америковедение»! – они понятия не имели не только о Менделееве-историке, но и о том, что в Индии изучают Indian Studies, а в США American Studies... Везде, кроме России, постижение своей страны как феномена является нормой. Только мы, будто попугаи, повторяем «дураки и дороги», «воруют» и подразумеваем под этим свою национальную специфику, не задумываясь: а почему, если так всё плохо, Россия существует второе тысячелетие?

– Получается, вы последовали совету Игоря Губермана: «Давно пора, япона мать, умом Россию понимать!»

– На наш взгляд, сегодня главная задача, стоящая и перед властью, и перед обществом, – перечитывание русской истории. Вот сейчас необычайная мода на Чехова, в Москве одновременно идут пять постановок «Вишнёвого сада», и в каждой – особое прочтение. Возвращаясь по ходу жизни к уже знакомой пьесе или книге, мы разное в них считываем, разное понимаем. И на разных уровнях. Наш учебник состоит из четырёх частей. Во-первых, русская историософия. Не просто хронология событий – был Александр, потом его брат Николай, потом Александр II... Мы вычленили шесть узловых точек нашей истории, как сейчас говорят в науке, «точек бифуркации», когда решался вопрос об альтернативе развития.

– То есть вы пытались в истории России найти логику, которой никто в ней не видит?

– Последним, кто так утверждал, имея на то право, был Пётр Яковлевич Чаадаев. Да и утверждал он так, полагаю, главным образом потому, что не читал живших гораздо позже него Ключевского и Соловьёва. После них заявлять, будто русская история лишена логики, – в лучшем случае некомпетентность, а в худшем злонамеренность... Вторая часть – история русского языка. Речь идёт не о чередовании гласных и синтаксисе (хотя и об этом), но о параллельных процессах становления государства и становления языка и о том, как, скажем, Крещение Руси вызвало появление славянской азбуки. Или как язык влиял на стиль правления. Третий раздел, который писал я, – философия России. Это попытка вычленить идеи, во все века лежавшие в основе строительства государства и решения проблем её движения в будущее. Начиная с Достоевского, впервые заговорившего о «русской идее», все наши великие мыслители бились над ней. Именно потому, что видели её кризис. Пока всё было в порядке, никто её не искал. И то, что сегодня мы так часто слышим о поиске «русской идеи», тоже о многом говорит. Ряд современных гуманитариев, к числу которых принадлежу и я, исходят из того, что Россия – страна, разорванная во времени (до 1917-го существовало 1000 лет одно государство, а потом 75 лет совсем другое), посему выход из нынешнего кризиса – это преемство 1000-летней России. Попытка не вернуться в начало ХХ века, но вписать историческую логику в сегодняшний контекст: что было бы с нами, если бы не случилось такого трагического разрыва... И заключительная часть нашей книги – задачник по словесности, где не расписано, как в привычных учебниках, когда кто родился и умер и когда что сочинил, и чем отличается образ Печорина от образа Базарова. Мы решили помочь школьнику выстроить более фундаментальные образы русской литературы: Бог и человек, добро и зло, поиск истины и справедливости, богатство и бедность.

– Вы упомянули имя Чаадаева. Его спор о судьбе и миссии России каким-то образом присутствует за кулисами вашего учебника?

– Мы писали его с позиций патриотических...

– И, значит, некритических?

– Нет. Это значит, что мы пытались подчёркивать в нашей истории всё, для нас важное сегодня, а если вычленять какие-то проблемы, то искать их возможные решения. Чувство, с которым ученик должен отложить наш учебник и пойти на экзамен, – это не просто гордость за свою родину, но и уверенность, что у нас достаточно сил, чтобы справиться со всеми трудностями, потому что ведь как-то же справлялись с ними предки. Всё зависит от нас. Одно из характерных и самых болезненных проявлений сегодняшней массовой культуры – «фанаты». Патриотизм невозможен без трезвой, зрелой ответственности. Никто за тебя ничего не сделает – иначе мы все будем оставаться инфантильным обществом, «страной-подростком», как нас часто называют на Западе. Я в учебнике рассказываю школьникам о том, что в Германии началась после войны дискуссия о нацизме, продолжающаяся по сей день. И подвожу их к той мысли, что выбор будущего пути страны определяется не указанием Путина или высказыванием Солженицына – это их мнения, они так считают, имеют право – нет, ответы на главные вопросы могут быть получены только в ходе гражданской, общенародной дискуссии. То, что нашу книгу будут читать и обсуждать 11-классники, по существу, явится моделью такой дискуссии. Учебник пройдёт проверку в Калининградской области. Надо сказать, что тамошние чиновники сами вышли на меня, прочитав интервью в одной из центральных газет. Я рассказывал о работе над учебником и о том, как мы ищем для него «испытательный полигон». Есть нечто символическое в том, что постижение России школьниками начнётся на её западных рубежах. Но уже сейчас изъявили желание ввести курс «Отечествоведения» в школьную программу нескольких департаментов образования других регионов, в том числе и расположенных на востоке.

– Игорь Борисович, можно ли, прочитав этот учебник, сделать вывод, что творцами русской истории были и остаются не те, чьи памятники мы ставим, ломаем и снова ставим, но загадка русской души?

– Знаете, я сейчас как раз заканчиваю книгу, которая будет называться «Разгаданная Россия». О душе говорить, с одной стороны, очень просто, а с другой – у науки нет подходящего инструментария. Того самого «аршина общего», которым можно измерить и мою квартиру, и территорию всей страны. Чем отличается русская душа от китайской – вот что для меня загадка...

– Митрополит Антоний Сурожский как-то совершал миссионерскую поездку по Африке, и вождь одного племени, представляя его своим подданным, сказал: «Вы не смотрите, что наш гость такой белый – душа у него такая же чёрная, как у нас».

– То-то и оно! Загадочность (лучше сказать «проблемность») – в том, что Россия за свою историю несколько раз переживала и сегодня переживает фундаментальный идентификационный кризис. Когда люди говорят уже не об олигархах и не о том, что зарплату вовремя не выдают, – нет, когда на всех углах слышишь о поиске национальной идеи, значит, мы настолько глубоко провалились в этот кризис, что жить без общенациональных ориентиров и самоидентификации всей нации дальше нельзя. Нация после 1917 года и до сих пор понимается в России биологически – откуда и все межнациональные конфликты. Тогда как нация – общность гражданства и языка. Поэтому в понятии «русская идея» нет ничего оскорбительного ни для одного из этносов, живущих в нашей стране.

– Сергей Сергеевич Аверинцев, заканчивая свои лекции, часто говорил: «А может, всё выглядит совсем по-другому». Сейчас, когда книга уже вышла, у вас не возникает схожего ощущения?

– Вне всякого сомнения. Мы исходим не из того, что создали некий эталон, и теперь все должны брать под козырёк. Более того, в самой книжке написано, что фундаментальный вопрос об идентичности России сегодня имеет четыре варианта решения. Кем будем мы и чем будет наше Отечество, нынче не знает никто. Исходя из того, что Россия – разорванная во времени страна, она в ближайшем будущем может стать ремейком СССР, может отказаться вообще от всей своей истории и начать с нуля, слепо копируя Запад, может самовоссоединиться с 1000-летней Россией (что, на мой взгляд, наиболее предпочтительно), и четвёртый вариант – пытаться двигаться во всех трех этих направлениях...

– То, что сейчас происходит?

– В значительной степени да. Когда Ленин лежит в Мавзолее, Николай II в Петропавловской крепости, гимн советский, флаг имперский и в придачу ко всему этому банковский кризис и потребительская мораль – по принципу: «Добро пожаловать немецко-фашистским оккупантам!»... Понятно, почему так происходит. Но понятно и что этот путь – бесперспективный: вопросы, на которые само время требует дать ответы, остаются висеть в воздухе. Может, в этом и проявляется «загадка русской души»?..

+++
Справка «НИ»
Игорь Борисович ЧУБАЙС родился в 1947 г. в Берлине. В 1972 г. закончил философский факультет Ленинградского университета. После аспирантуры работал в Институте социологии АН СССР, преподавал в ГИТИСе. С 1985 г. – один из лидеров неформального демократического движения, создатель «Демократической платформы в КПСС», впоследствии преобразованной в Республиканскую партию России. В 1990 г. по распоряжению Егора Лигачева был исключён из КПСС за деятельность, направленную на раскол партии. На рубеже 80-х–90-х гг. – сотрудник Научного центра Радио «Свобода» и Центра по изучению Восточной Европы (ФРГ). С 1997 г. преподаёт в Университете Дружбы народов, на базе которого создаёт Центр по изучению России.


© 2003, «ЗАО «Газета Новые Известия»
 «Новые Известия»12 июля 2004 г.

 

Источник: http://www.rc-russia.ru/items/newizv.htm
 

 

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете