Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале    Каталог "Россия в зеркале www"

 

Мы любим Россию!

 

Россиеведение

 

Англо-американская советология в системе гуманитарных и социальных наук

 

Менъковский Вячеслав

 

 


Менъковский Вячеслав Fulbright 1998 - кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России, БГУ

The role of Anglo-American Sovietology in the Western system of humanitarian and social researches is investigated. Attention is focused on history of the Soviet Studies in the United States and United Kingdom and prospects of Sovietology.

Во второй половине XX в. мировая историческая наука прошла сложный и противоречивый путь. В целом это было поступательное развитие, которое привело к обновлению теоретических основ, методологии и методики историографии. Собственное достойное место в системе западных социальных и гуманитарных наук заняла советология, при этом англо-американская советология вышла на лидирующие позиции в западных исследованиях советского общественного и государственного строя. Она оказалась востребована не только в государствах Запада, но и в странах бывшего Советского Союза.

В развитии англо-американской советологии выделяются три этапа:
1) с середины 1940-х до середины 1960-х гг - время становления англоамериканской советологии в качестве академической дисциплины, создание инфраструктуры "российских и советских исследований", господство "тоталитарной концепции" как методологической парадигмы советологии;
2) с середины 1960-х до середины 1980-х гг.-закрепление положения советологии в англо-американском академическом сообществе, укрепление ее организационной и финансовой базы, усиление позиций историков в советологической среде, ревизия тоталитарной парадигмы и широкое использование методологии западных социальных и гуманитарных наук в "российских и советских исследованиях";
3) с середины 1980-х гг. до настоящего времени - определение советологами нового положения в англо-американской системе гуманитарных и социальных исследований в связи с кардинальными изменениями в изучаемом регионе, перестройка организационной инфраструктуры, продуктивное использование историками-советологами достижений мировой историографии.

Термин "советология" получил широкое распространение в англо-американской историографии в 1960-е гг. Оксфордский словарь отмечает его первое употребление 3 января 1958 г. в лондонском еженедельнике Observer. В академических кругах термин поначалу был воспринят достаточно осторожно. На рубеже 1950-60-х гг., как писал Д.Армстронг, "основатели американского изучения СССР все еще отвергали определение "советология", отдавая предпочтение более банальному "изучению российского региона""1.

А.Улам отмечал в середине 1960-х гг., что "советология" - ужасное слово, но как можно его не использовать?"2.

К такой позиции был близок и С.Коэн, для которого "советология - неэлегантное, но полезное слово"3.

М.Малиа описывал советологию как "академическую дисциплину, известную сначала под скромным определением "изучение региона", а затем под более амбициозным и научно звучащим понятием "советология""4.

В русскоязычной историографии понятие "советология" используется с 1960-х гг., хотя в трудах различных авторов встречаются неоднозначные варианты его трактовки и перевода. Например, Б.Марушкин употреблял термины "советоведение", "советовед", а Р.Редлих писал о "большевизмоведении"5.

Е.Петров определял советологию как "совокупность западных наук, изучающих советское общество во всем его многообразии и конкретности"6, и отмечал, что в XX в. среди наук политического плана возникла, окрепла и обрела самостоятельность в мировом научном сообществе такая отрасль междисциплинарных исследований, как "советология", хотя ее название условно, поскольку другим она более знакома как "советоведение" или "кремленология". В литературе можно встретить самые разные и порой взаимоисключающие попытки ее наименования - "марксология" либо "россиеведение"7.

Он считал, что "русским вопросом" в США занималось множество нетрадиционных дисциплин - от славистики и советологии до марксологии и кремленологии, но наиболее синтетической из них на протяжении столь долгих лет оставалась и остается "россиеведение". "Вопрос о ее релевантности (соответствия решаемых задач общественным потребностям), еще неоднократно будет дискутироваться в академических кругах. Ограничимся констатацией факта - россиеведческая элита Запада по праву доказала, что она существует и с ее мнением нужно считаться"8.

Авторы справочника "Американские советологи" подчеркивали, что при установлении принципов отбора персоналий составители с самого начала столкнулись с трудностями, вызванными отсутствием как в марксистской, так и в самой американской буржуазной литературе точных критериев определения понятия "советология". Расширительное толкование этого понятия допускало отнесение к советологам всех исследователей, кто в той или иной мере занимался изучением СССР и других социалистических стран, мирового коммунистического движения. При наиболее узком толковании круг советологов ограничивался теми, кто специализировался только на Советском Союзе. Среди 273 персоналий, приведенных в справочнике, - представители гуманитарных дисциплин, занимавшиеся изучением истории, экономики, политического строя, социальной структуры, идеологии и культуры, внешней политики и международных связей социалистических государств9.

В англо-американской историографии термин "советология" имеет различное толкование. Многие авторы ограничивали советологию современностью (текущими событиями) при всей неопределенности того, что под этим понимается. Некоторые включали в нее весь период советской истории или даже расширяли временные рамки, начиная с российской истории XIX в., особенно тех ее аспектов, которые оказали серьезное влияние на дальнейший ход исторического развития. Например, так поступил В.Лакер в книге "Несбывшаяся мечта"10.

Р.Такер писал, что он решительно не любит слово "советология" и пользуется им в исключительных случаях. Он предпочитал термин "русоведение", хотя имел в виду масштаб всего государства. "Советология", по его мнению, ограничивала изучение истории лишь советским временем, отрывая от нее весь дооктябрьский период. Он настаивал на другой точке зрения: нужно изучать советский период в рамках более глубокого изучения истории страны. "Когда я вернулся из России (это было в 1953 г.) и пришел в свой родной Гарвард, там работал профессор Карпович - эмигрант, преподававший русскую историю, и мне студенты сказали, что когда он дошел до конца курса, до периода революции в России, он объявил, что тут русская история и кончилась. Мне захотелось с ним поговорить о моих впечатлениях - ведь я провел в СССР девять лет. Он принял меня очень любезно и слушал целый час. Когда я заговорил о Сталине, о том, что при нем были возрождены многие прежние порядки, я заметил, что он улыбнулся. Я понял: он говорит мне "до свидания". Для него Россия после революции - уже другая страна, а для меня это не так"11.

Серьезные разночтения связаны и с классификацией советологии как академической дисциплины. Во многих исследованиях она признавалась субдисциплиной политологии, имеющей дело с изучением советской политики. Работы специалистов в других дисциплинах - истории, экономике, социологии - относились к советологии в той степени, в какой они имели точки соприкосновения с политологией. Так, А.Мотыль определял советологию как "изучение советской внутренней политики политологами и, в определенных случаях, историками"12.

С.Коэн отмечал истоки такой позиции: "В период становления советологии история и политология были практически неразделимыми дисциплинами в "советских исследованиях". Политологи подготовили большинство стандартных работ по советской истории, а большинство политологических трудов было написано с использованием методологии исторической науки"13.

Взгляд на советологию как на определенную академическую дисциплину (или субдисциплину) разделялся далеко не всеми англо-американскими исследователями. В среде специалистов прочно существовало также отношение к советологии как к сумме субдисциплин нескольких (обычно точно не определяемых) дисциплин в социальных или, реже, гуманитарных науках, объединенных общим объектом исследования - Советским Союзом. ММалиа, описывая историю западной советологии, замечал, что в рамках исследования "будут охвачены четыре основные общественно-научные дисциплины: экономика, политология, социология и их общий предок - история"14.

Попытки определить точный перечень дисциплин, входящих в многодисциплинарную советологию, предпринимались, но специалисты не смогли прийти к единому мнению. Сказалась трудность определения дисциплинарных параметров при изучении любого региона, к которым добавились специфические проблемы терминологии советской истории. Р.Такер предлагал для советологии очень простую формулировку - "изучение СССР"15, несмотря на то, что в таком варианте исчезал период 1917-22 гг. как предмет исследования. Тем не менее, именно такое понимание закреплено в "Оксфордском словаре", который определяет советологию как "изучение и анализ явлений и событий, происходящих в СССР". Поэтому вполне можно согласиться с той точкой зрения, которая видит в советологах "прежде всего ученых-обществоведов и гуманитариев, исследующих некоторые составляющие советского или российского социального феномена"16.
О важности точного определения региона исследований необходимо говорить потому, что иногда термин "советология" даже в многодисциплинарном смысле употребляется как синоним "изучения коммунизма". В таком случае смысл определения вообще утрачивается, так как отсутствует точность и в дисциплинарном, и в географическом отношении. Р.Саква отмечал, что утверждения о том, что "в дисциплине не было ничего однородного", равнозначны отказу от признания дисциплины вообще17.

Определение "коммунистический" является политическим, но никак не региональным. Коммунистический мир не характеризовался ни географической близостью, ни историческими связями или культурным сходством.Наряду с термином "советология" в англоязычной научной литературе также широко используется определение "советские исследования". На практике оба термина используются как синонимы, хотя некоторые авторы и вкладывают определенные нюансы в толкование понятий18.

Например, Д.Орловски предлагал проводить разграничения между "советологией" и "советскими исследованиями" посредством ограничения первого понятия изучением СССР и СНГ, направленным на анализ современного механизма власти и поддерживающих его социальных и политических институтов. Второе значение, по его мнению, включало исторические и культурные исследования и значительно меньше фокусировалось на настоящем19.

Но выделение различий не получило широкой поддержки и остается не признанным большинством исследователей. Более важной задачей для англо-американской историографии представляется уточнение значения понятия "советология".Например, А.Адамс считал само собой разумеющимся, что советология включает, прежде всего, изучение "борьбы за власть и принятие решений в высших кругах партии"20.

В дискуссии 1973 г. А.Даллина и Д.Армстронга советология рассматривалась как изучение "власти, ее целей и политики"21. При подобной трактовке возникала ситуация, когда советология практически уравнивалась с более узкой дисциплиной - кремленологией, отношение к которой в академической среде было достаточно критическим. В результате часть исследователей вообще не признавала советологию серьезной научной дисциплиной, считая, что советологи занимаются лишь теми сенсационными и неясными вопросами, от которых отказываются в силу разных причин серьезные ученые.Еще один важный аспект отношения к советологии в академическом мире связан с ее взаимодействием с политическими науками в целом. Советология отличалась собственной техникой исследований, требовала специальных навыков интерпретации, подобных расшифровке тайнописи, которые обычно не использовались в изучении политики открытых систем.Споры об отношениях между методологией обществоведения и советологии были характерной чертой англо-американского академического мира. В 1973 г. краткий обзор методологических различий двух подходов - изучения региона или использования общих принципов социальных наук - был дан в статье Д.Каутского "Сравнительное изучение коммунизма против сравнительной политики"22.

Сторонники первого подхода считали, что уникальность страны или региона требует использования прежде всего "культурного" подхода к изучению. Например, С.Соломон в редактированном ею сборнике "Плюрализм в Советском Союзе" видела опасность в неадекватном применении системы ценностей. Она писала, что существует опасность попасть в ловушку использования американских или западноевропейских ценностей как главной линии оценки советской реальности и призывала не увлекаться сравнением, сконцентрировавшись на уникальности советской политики23.

Р.Шарлет аргументировал, что коммунистические системы были закрытыми обществами со сложно различаемым процессом принятия политических решений, юридически неопределенными структурами, функциями и правилами. Это создавало условия, при которых многие ведущие концепции западной политической науки не могли быть применимы для изучения таких политических систем, так как их значение искажалось при описании соответствующих аспектов коммунистических режимов24.

На подобную опасность обращал внимание и Дж. Хаф, отмечавший, что в сравнительном анализе психологически трудно отказаться от влияния собственной системы ценностей, и нет ничего более легкого, чем применять определения и стандарты, которые сделают результаты подходящими для удовлетворяющих исследователя критериев25.

Точку зрения, что Советский Союз был уникальным явлением, и, следовательно, нормальные методы и техника социального исследования для него не подходят, мы встречаем и в постсоветскую эпоху. Аргумент, который можно противопоставить такой позиции, заключается в том, что в определенном смысле все явления уникальны, однако это не означает, что научное обобщение невозможно. В работе "Конструирование социального исследования" справедливо отмечается, что даже самое всестороннее описание, сделанное лучшими специалистами с детальным пониманием контекста, будет резким упрощением и сужением обозреваемой реальности. Ни одно описание, каким бы полным оно ни было, и ни одно объяснение, независимо от количества привлеченных фактов, не может всесторонне передать многообразие мира. Поэтому систематическое упрощение является решающим шагом на пути к полезному знанию26.

В господствовавшей долгое время тоталитарной модели, со всеми плюсами и минусами ее классического варианта, сравнение делалось только с нацистской Германией, и термин "тоталитарный" подразумевал полную непохожесть на государства Запада. В научном смысле отношения СССР и западных государств рассматривались как отношения противоположностей, различных абсолютно во всех составляющих. Советский Союз рассматривался даже не как крайность в едином сообществе, а скорее как изолированная система. Такой взгляд делал невозможным осознание того, что "советский вариант" является только одним проявлением широкомасштабной проблемы, общего вопроса об отношениях общества и государства. Конечно, любое сравнение является упрощением, и обобщение всегда стирает детали. Но используя сравнительный анализ ученые могли обратить внимание на события, выходящие за пределы одной системы и оказывающие влияние на многие страны. В конечном итоге, сравнение СССР с западными государствами было действительно политическим актом, позволяющим понять, что в советском и западном опыте есть общие черты, возникающие из насильственной функции государства. В исследованиях, опубликованных в последние годы, отразился широкий спектр взглядов на будущее советологии в англо-американской академической среде. Большинство авторов признают, что исторические дисциплины, во всем их многообразии, составляют сегодня основу "советских и российских исследований". Современной советологии необходима интеграция с общественными и политическими науками в методологических вопросах, междисциплинарные подходы, но изучение комплекса советских проблем будет вестись в рамках исторической науки. Использование в последние годы целого ряда недоступных ранее источников позволяет говорить о реальных перспективах советологии как исторической дисциплины в англо-американском академическом сообществе.

Литература
1. Armstrong J. New Essays in Sovietological Introspection II Post-Soviet Affairs. 1993. № 9. P. 171-175.

2. Ulam A. The State of Soviet Studies: Some Critical Reflections // Survey. 1964. № 50. P. 53-61.Cohen S. Rethinking the Soviet Experience: Politics and History since 1917. New York: Oxford University Press,1985. P.

3. Malia M. A Fatal Logic. // National Interest. 1993. № 31. P. 80-90.Марупжин Б. История и политика. Американская буржуазная историография советского общества. М., 1969.С. 5,73;

4. Редлих Р. Очерки болыпевизмоведения. Франкфурт-на-Майне, 1956.

5. Петров Е.В. Американское россиеведение. Словарь-справочник, http://petrov5.tripod.com/wellcome.htm

6. Петров Е.В. "Русская тема" на Западе. Словарь-справочник по американскому россиеведению. СПб., 1997. http://chss.irex. ru/db/zarub/view_bib.asp?id=682 .

7. Петров Е.В. История американского россиеведения: курс лекций. СПб. 1998 http://chss.irex.ru/db/zarub/view_bib.asp?id=36.

9 Американские советологи. Справочник. М., 1981 http://chss.irex.ru/db/zarub/view_bib.asp?id=75.

10 Laqueur W. The Dream that Failed: Reflections on the Soviet Union. New York, 1994.

11 Цит. по: Петров Е.В. Американское россиеведение. Словарь-справочник. http://petrov5.tripod.com/wellcome.htm

12 Motyl A. Sovietology, Rationality, Nationality: Coming to Grips with the Nationalism in the USSR. New York, 1990. P. 197.

13 Cohen S. Rethinking the Soviet Experience: Politics and History since 1917. New York, 1985. P. 5.

14 Малиа М. Из-под глыб, но что? Очерк истории западной советологии // Отечественная история. 1997. № 5. С. 93.

15 Tucker R. Foreword // Post-Communist Studies and Political Science: Methodology and Empirical Theory in Sovietology. Boulder, Colo, 1993. P. IX.

16 Cushman T. Empiricism versus Rationalism in Soviet Studies: A Rejoinder II Journal of Communist Studies. 1990. № 6. P. 86-98.

17 Sakwa R. Russian Studies: The Fractured Mirror // Politics. 1996. № 16. P. 175-186.

18 В данной работе, рассматривая труды англо-американских авторов, исследующих советскую и российскую историческую проблематику, мы будем использовать термины "советология", "советские исследования" и "российские исследования" как синонимы.

19 Beyond Soviet Studies. Washington; Baltimore, 1995.

20 Adams A. The Hybrid Art of Sovietology // Survey. 1964. № 50. P. 154-162.

21 Dallin A. Bias and Blunder in American Studies on the USSR // Slavic Review. 1973. Vol. 32. Is. 3. P. 560-576; Armstrong J. Comments on Professor Dallin's "Bias and Blunders in American Studies on the USSR" // Ibid. P.577-587.

22 Kautsky J. Comparative Communism Versus Comparative Politics // Studies in Comparative Communism. 1973. Vol. 6. Is. 2. P.257-269.

23 Pluralism in the Soviet Union. London, 1983. P. 27-28.

24 Communist Studies and the Social Sciences: Essays on Methodology and Empirical Theory. Chicago, 1969. P. 211.

25 Hough J. The Soviet Union and Social Science Theory. Cambridge, 1977. P. 223.

26 King G, Keohane R, Verba S. Designing Social Inquiry: Scientific Inference in Qualitative Research. Princeton, 1994. P. 219.

Статья из белорусского научного сборника участников академических программ обмена правительства США "Современные Исследования", осень 2002

 

Источник: http://newsletter.iatp.by/ctr3-4.htm

 

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете