Институт России  Портал россиеведения 

 http://rospil.ru/

 

 

 

Каталоги  Библиотеки  Галереи  Аудио  Видео

Всё о России  Вся Россия  Только Россия  

Русология   Русословие   Русославие

 

Главная   Гостевая   Новости портала   О портале   Каталог "Россия в зеркале www"

 

Мы любим Россию!

 

Русские

 

СВЯТОЙ И БЛАГОВЕРНЫЙ ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ


Николай Андреевич Клепинин

 


Файл 3. Вся статья в 5-ти файлах по 60-70 Кб

Начало статьи

Продолжение

А здесь вся статья одним файлом в 260 Кб

 

 

Глава IX

В 1240 году, в глухое летнее время — в самую страду полевых работ, — в Новгород пришла весть о нападении с севера. Зять шведского короля Фолькунг Биргер вошел на ладьях в Неву и высадился с большой ратью в устье Ижо-ры, угрожая Ладоге.

Неравная борьба началась. Враг был уже в новгородских пределах. Св. Александр Невский не имел ни времени послать к отцу за подкреплением, ни собрать людей из далеко разбросанных новгородских земель. По словам летописи, он "разогрелся сердцем" и выступил против шведского войска только со своей дружиной, владычным полком и небольшим новгородским ополчением.

Перед выступлением он пришел в Софийский храм, пал на колени перед алтарем и со слезами начал молиться Св. Софии, говоря: "Боже хвальный, Боже праведный, Боже великый и крепкый, Боже превечный, сътворивый небо и землю, и постави пределы языком и жиги повелевый не приступаа в чюжаа части", и услышав воспеваемый в это время псалом, сказал: "суди, Господи, обидящим мя и возбрани борющимся со мною, приими оружие и щит, возстани в помощь мне" (1).

Окончив молитву, он встал и поклонился архиепископу. Архиепископ благословил его и отпустил с миром.

Св. Александр, выйдя из храма, обратился к своему ополчению, укрепляя его и говоря: "не в силах Бог, но в правде; помянем песнопевца Давида, глаголюща: сии во оружии, а сии на конех, мы же во имя Господа Бога призовем, ти спяти быша и падоша" (2).

Потом он сел на коня и повел свою рать из Новгорода на север: "и пойди на них во ярости мужества своего, в мале вой своих, не дожда многа вой своих, с великою силою, но улова на святую Троицу" (3).

Идя вверх по течению Волхова, Св. Александр привел свою рать под стены Ладоги, лежавшей на порогах Волхова, среди сосновых лесов, у берегов сумрачного Ладожского озера. Это был посад Новгорода, его оплот на севере — памятник сурового и простого новгородского зодчества в северных областях, с церковью Св. Климента и гостинными рядами, защищенный низкими стенами из круглого булыжника и плитняка, с круглыми угловыми башнями и продолговатыми щелями в стенах для метания стрел.

Дойдя до Ладоги, Св. Александр присоединил ладожское ополчение к своей рати и через леса пошел к Неве на шведов, стоявших станом у своих ладей при устье Ижоры.

Сеча произошла 15-го июля, в день памяти Св. Равноапостольного Великого Князя Владимира.

Этой сече, в ночь перед ней, предшествовало чудо. Среди ижорских старейшин был некто Пелгусий — христианин, в крещении нареченный Филиппом. Среди своего языческого племени он вел благочестивую жизнь, строго соблюдая посты. Выследив шведские станы, он пошел со своим полком навстречу Св. Александру, чтобы поведать ему о силе и расположении врага. В ночь перед сечей он остановился у самого берега и провел ее в бдении, наблюдая за морем.

На восходе солнца он услышал шум и увидел шедший по морю насад. В нем стояли в червленных одеждах, положив друг другу руки на плечи, Свв. страстотерпцы Борис и Глеб; гребцы же в насаде сидели словно одетые мглою. Св. Борис сказал: "брате Глебе! вели грести, да поможем сроднику своему великому князю Александру Ярославличю" (4).

Пелгусий, увидев видение и слыша голос святых, стоял объятый страхом, пока насад не скрылся. Тогда он поскакал навстречу Св. Александру и, увидев его, рассказал ему с "радосными очима" о видении. Св. Александр ответил ему: "Сего не рци никому, о, друже!"

К 11-ти часам дня солнце рассеяло лежавший на лесах туман. В это время Св. Александр ударил на шведов.

Нападение было неожиданным. Оно застало шведов в их стане. Все же шведы упорно оборонялись: "бысть бой силен зело, ужасен и страшен". Бились в одиночку, среди стана и ладей. Сам Св. Александр, пробившись к Биргеру, ранил его копьем в лицо.

Летопись упоминает имена шести новгородцев, отличившихся в сече, и описывает их подвиги.Гавриил Олексич, увидев шведского королевича, которого приближенные влекли из битвы к ладьям, погнался за ним и вскочил на доски сходни. Подбежавшие шведские ратники столкнули его с конем в воду. Выбравшись невредимым на берег, Олексич схватился опять со шведами и посреди их полка убил шведского воеводу и епископа.

Другой новгородец Сбыслов Якунович рубился одним тяжелым топором и многих удивил своей храбростью.

Яков Половчанин, ловчий князя, рубился мечом и "мужествовах крепко, и похвали его князь".Новгородский воевода Миша напал на шведов с пешей дружиной и изрубил три ладьи.

Княжий отрок Сава прорубился на коне через шведов к златоверхому шатру Биргера, стоявшему посреди стана, и подрубил столб. Шатер рухнул к великому смятению шведов.

Другой княжий отрок Ратмир в пешем бою был окружен целой толпой врагов и долго оборонялся от них один, пока не пал от многих ран (5).

Житие передает, что ангелы пришли на помощь новгородцам, как в древнее время при нашествии Сенахериба, царя Ассирии, на Иерусалим. За Ижорой, там, где не проходило новгородское войско, были найдены тела убитых шведов, павших от ангельских мечей.

Сеча кончилась к вечеру. Остатки шведской рати сели на ладьи и ночью ушли в море.По словам летописца, тела убитых шведов наполнили три ладьи и несколько больших ям, а новгородцы потеряли убитыми всего двадцать человек. Можно думать, что летописец неправильно передает соотношение убитых в сече, но, во всяком случае, его рассказ выражает сознание великого значения этой сечи для Новгорода и всей Руси. Натиск шведов был отражен.

Слух о победе прошел по всей стране. Новгород, объятый перед тем страхом и тревогой за исход неравной борьбы, возликовал. При звоне колоколов Св. Александр вернулся в Новгород.

Архиепископ новгородский Спиридон с духовенством и толпы новгородцев вышли ему навстречу. Въехав в город, Св. Александр проехал прямо к Св. Софии, "хваля и славя Святую Троицу" за одержанную победу.

(1) Повести о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра (Историко-Лит. Хрестоматия В. Соколова и П. Борзаковского. Одесса, 1887 г., стр. 181). Поли. собр. Летоп. Том VII, стр. 147. Том XV, стр. 377.

(2) Ibid, стр. 182; стр. 147; стр. 377.

(3) Поли. собр. Летоп. Том VII, стр. 147.

(4) Ibid, стр. 148.

(5) Ibid, стр. 148. Том XV, стр. 378 и 379.

Глава X

Летом 1240 года Св. Александр при звоне колоколов и ликовании народа въехал в Новгород.

Зимой того же 1240 года он с матерью, женой и всем княжьим двором уехал в Суздаль, поссорившись с новгородцами.

Эта распря на фоне общего несчастия Руси и постоянной угрозы врагов кажется непонятной. Но прежняя борьба Новгорода с князем, скрытая внешними событиями, продолжалась еще со времен Ярослава. Пока угроза была лишь угрозой, Новгород жил своей обычной вольной жизнью. Только когда враг подходил к рубежам, смолкал вечевой шум, наполнялись храмы и Новгород искал защиты у князя. Только в дни походов воля князя и воля Новгорода сливались воедино. Когда наступал мир, после короткого ликования победы, они снова становились враждебными.

Св. Александр, по-видимому, не был ослеплен невской победой. Эта победа была только началом длительной войны. Ее признаки сказывались во всем. Во время похода новгородцев к Неве, меченосцы совершили набег на Псков. Поэтому Св. Александр готовился к дальнейшей борьбе.

Для него Новгород продолжал оставаться на военном положении, как и при выступлении в поход.

Но, видимо, новгородцы не понимали, что война не кончилась невской победой и что наступление шведов лишь первое нападение Запада, за которым последуют другие. В попытках Св. Александра к усилению своей власти князя-предводителя рати они увидели прежнюю враждебную им княжескую суздальскую волю. Сама слава Св. Александра и любовь к нему народа делали его в глазах новгородских бояр еще более опасным для новгородской вольности. Это непонимание страшного часа Руси вызвало у Св. Александра раздражение и досаду. На этой почве произошла распря, вызвавшая мятеж. Тогда Св. Александр поклонился Св. Софии и отъехал в Переяславль.

В этой распре правым оказался Св. Александр. Еще летом 1240 года, в то время, как Св. Александр с новгородским ополчением отражал на Неве шведов, меченосцы вместе с медвежанами, юриевцами, велиадцами и князем Ярославом Владимировичем взяли Изборск — оплечье Пскова на западе, лежащий на взлобье высокого холма, над двумя озерами, против литовских и ливонских лесов. Узнав о взятии своего пригорода, псковичи вышли всем городом под Изборск. Произошла злая сеча. Псковский воевода Гаврила Бориславлич был убит. Меченосцы погнали псковичей; многих убили, а многих захватили в плен. Гонясь за псковичами до самого города, они зажгли посад. Сгорели многие церкви. Меченосцы разграбили иконы и всю утварь церковную и опустошили села вокруг Пскова. Они простояли под Псковом неделю, города не взяли и, захвативши многих псковичей в плен, ушли. Но мира не наступило. В самом Пскове нашелся перебежчик, Твердило Иванкович. Он захватил власть в городе и при поддержке меченосцев начал воевать новгородские села. Многие из псковских бояр, противившихся немцам, с своими семьями бежали из-под власти Твердила в Новгород.

Той же зимой, уже по отъезде Св. Александра, меченосцы опять пришли в новгородские владения Чудь и Водь, опустошили их, обложили данью и воздвигли город Копорье на самой новгородской земле. Оттуда они взяли Тесово и подошли на 30 верст к Новгороду, избивая по дорогам новгородских гостей. На севере они дошли до Луги. В это время на новгородские рубежи напала Литва. Меченосцы, Чудь и литовцы рыскали по новгородским волостям, грабя жителей и отбирая лошадей и скот; предстоящей весной смердам нечем было пахать.

В этой беде новгородцы отправили к Ярославу Всеволодовичу послов с просьбой о князе. Но новгородцы не верили, что молодой князь выведет их из небывалых бед. Они снова послали к Ярославу архиепископа Спиридона с боярами, умоляя его отпустить на княжество Св. Александра.

Ярослав согласился. Зимой 1241 года Св. Александр после года отсутствия снова въехал в Новгород, и "рады быша новгородцы". Общие беды и невзгоды крепко связали Св. Александра с Новгородом. Через все житие Св. Александра проходит любовь к буйному, часто непокорному Новгороду, несмотря на ссоры и разногласия, а, иногда, и открытую борьбу. Для Новгорода Св. Александр был одним из тех немногих князей, которых он любил и чтил, как своего князя. И эта любовь, скрывавшаяся подчас за недовольством и ропотом веча, как свеча, горящая под нагаром, иногда вдруг вспыхивала и горела ярким светом. Так было в дни тяжкой болезни Св. Александра, так было и в дни надвигавшейся общерусской беды.

Св. Александр, приехав в Новгород, застал его сумрачным и примолкшим. Вечевой колокол смолк и распри временно утихли. Спешно строились укрепления, стягивались ополчения и церкви наполнялись молящимися.

По приезде, Св. Александр собрал ополчение из новгородцев, ладожан, корельцев и ижорян, напал на воздвигнутое на новгородской земле Копорье, разрушил город до основания, перебил многих меченосцев, многих увел в плен, других отпустил — "бе милостив паче меры", — а перебежчиков вожан и чудь велел казнить (1).

В ответ на это нападение орденские братья, несмотря на зимнее время, напали на Псков и, разбив псковичан, посадили в город своих наместников.

Услышав об этом, Св. Александр "велми оскорбе за кровь християньскую и, не умедлив нимало, но разгоревся духом и своею ревностью по святей Троице и по святей Софии, и поим с собою брата своего и вся воа своя, и прииде к Новутороду и поклонися святей Софии с молбою и пла-чемь" (2).

Во главе новгородского и низового войска Св. Александр с братом Андреем пошел на орден. По дороге он взял приступом Псков и орденских наместников отослал закованными в Новгород. Из-под Пскова он двинулся дальше и вошел во владения ордена.

Вступив в орденские земли, Св. Александр пустил полки в зажития. Меченосцы напали на передовой полк новгородцев и изрубили его. Домаш Твердиславович, брат новгородского посадника, "муж добр", был убит. Из всего полка лишь немногие успели убежать к своему князю.

При известии о вторжении русских, магистр собрал весь орден и подчиненные ему племена и выступил к рубежам. Узнав, что на него идет большая рать, Св. Александр отступил из орденских владений, перешел через Чудское озеро и поставил свои полки на русском его берегу, на Узмени у Вороньего камня. Наступил уже апрель, но все еще лежали снега, и озеро было покрыто крепким льдом. Готовился решительный бой. На новгородцев шел весь орден. Немцы шли "похваляясь", уверенные в своей победе. Из рассказа летописи видно, что вся новгородская рать сознавала глубокую серьезность боя. В этом рассказе — в напряженном ожидании битвы — есть ощущение лежащей за спиной русской земли, участь которой зависела от исхода сечи. Исполнившись ратного духа, новгородцы сказали Св. Александру: "О, княже наш честный и драгий; ныне приспе время положити главы своя за тя" (3). Но вершина этого сознания решительности боя заключается в молитвах Св. Александра, которые приводит летопись: Св. Александр вошел в церковь Св. Троицы и, воздев руки и помолившись, сказал: "суди, Боже, и разсуди прю мою от языка велеречива: помози, Господи, яко же древле Моисеови на Амалика и прадеду моему, князю Ярославу, на окаяннаго Святополка" (4).

В субботу (5-го апреля) на восходе солнца рать меченосцев в накинутых поверх доспехов белых плащах, с нашитыми на них красным крестом и мечом, двинулась по льду озера на новгородцев.

Построившись клином — "свиньей" — и сомкнув щиты, они врезались в русскую рать и пробились через нее. Среди новгородцев началось смятение. Тогда Св. Александр с запасным полком ударил в тыл врага. Началась сеча, "зла и велика"... и трус ст копей лом-ленье и звук от мечного сечения... и не бе видети озеру, покрыло бо есть все кровью". Чудь, шедшая вместе с орденом, не устояв, побежала, опрокинув и меченосцев. Новгородцы гнали их по озеру семь верст, до другого берега озера, называемого Супличским. На широком ледяном пространстве бежавшим некуда было скрыться. В битве пало 500 меченосцев и множество Чуди.

Пятьдесят рыцарей было взято в плен и приведено в Новгород. Многие утонули в озере, провалившись в полыньи, а многие израненные скрылись в лесах.

Как во времена невской битвы, современники видели Божий полк в воздухе, помогавший новгородцам.

Св. Александр со славою въехал в Псков. За конем его шли пленные рыцари. Игумены и священники и множество народу, с образами и хоругвями, вышли ему навстречу.

Св. Александр проехал прямо в собор Св. Троицы, где был отслужен молебен.

Летописец, заканчивая описание этой сечи, восклицает: "О, невегласи Псковичи, аше забудете великаго князя Александра Ярославича, или отступите от него, или от детей его, или от всего роду его, уподобитеся Жидомь, их же препита Господь в пустыни крастельми печеными, и сих всех забыша благ Бога своего, изведшаго из работы Египетскиа Моисеом; се же вам глаголю: аще кто приидет напоследок род его великых князей, или в печали приидет к вам жити во Псков, а не примите его или не почтите его, наречется вторая Жидова" (5).

Разгром на Чудском озере тяжело поразил орден. Меченосцы выставили против русских всю свою силу, и вся эта сила была разбита. Тем же летом магистр прислал в Новгород послов с предложением мира. Орден отказывался от своих завоеваний в новгородских владениях и предлагал обмен пленных меченосцев на захваченных им в плен новгородцев и псковичей.

Борьба с Западом не окончилась Невской и Чудской битвами. Она, возобновлясь еще при жизни Св. Александра, продолжалась несколько столетий. Но Ледовое побоище сломило вражескую волну в то время, когда она была особенно сильна и когда, благодаря ослаблению Руси, успех ордена был бы решительным и окончательным. На Чудском озере и на Неве Св. Александр отстоял самобытность Руси от Запада в самое тяжелое время татарского полона. Обе эти сечи были битвами, которые не принесли ни мира, ни полного освобождения, но которые обозначают собою глубокий перелом, направляют историческую жизнь народа в иное русло.

Память об этих битвах долго жила и в Новгороде и в Пскове. Более трехсот лет на всех ектеньях поминались павшие в сечах на Неве и на Чудском озере.

(1) Повести о житии и т. д., стр. 183. Полн. собр. Летоп. Том VII, стр. 149.

(2) Полн. собр. Летоп. Том VII, стр. 150.

(3) Ibid, стр. 150.

(4) Ibid, стр. 150.

(5) Ibid, стр. 151.



Глава XI

Два главных противника Новгорода — шведы и меченосцы — были отражены и на время отступились от нападений. Оставался третий враг — воинственная и полудикая Литва.И шведы и орден выставляли собранную воедино рать. Поражение этой рати означало и поражение противника, наступление — если не мира, то многолетнего перемирия.

Иначе было с Литвой. Разделенная на множество мелких княжеств, она делала набеги на Русь небольшими сравнительно отрядами. Эти отряды появлялись из литовских лесов перед тем или иным русским городом, иногда захватывали его и грабили окрестности. Потом они снова скрывались в леса. Если русские князья настигали такой отряд и уничтожали его, то это не прекращало набегов. Один литовский князь или несколько литовских князей, соединившись вместе, снова приходили на Русь.

Постоянная борьба с Литвой отличалась от борьбы с орденом и шведами. В ней не было угрозы иного мира и иной культуры. В ней не было и трагического ожидания битвы, как на Неве или у Вороньего камня. Борьба была постоянно тянущейся партизанской войной. Она постепенно обескровливала землю. Как в Киевщине набеги степных кочевников, так и набеги Литвы делали жизнь населения неспокойной и неустойчивой. В опасные для Новгорода времена этот скрытый в лесах враг становился серьезной угрозой, ослабляя Новгород и укрепляя других, более сильных врагов.

Все новгородские князья вели постоянную войну с Литвой. Это вошло в новгородскую княжескую традицию, как и война с меченосцами.

Памятниками этой постоянной войны остались до наших дней могилы в монастырских склепах и кресты на деревенских погостах Печерского края, воздвигнутые над "убиенными от Литвы" в 13—15 веках.

Св. Александру Невскому пришлось оборонять русскую землю и от этого врага. Постоянные набеги литовцев особенно усилились в 1242 году, в следующее за Ледовым побоищем лето.

"В то же лето, — говорит летопись, — умножишася языка Литовьскаго и начаша пакостити во области великаго князя Александра" (1).

Св. Александр пошел на Литву. С новгородской ратью он разбил один за другим семь литовских отрядов, проникших на новгородскую землю. Новгородцы ловили уцелевших от разгрома литовцев и, озлобленные на них, уводили в плен, привязавши к хвостам коней. Этот быстрый разгром прекратил литовские набеги. "Оттоле начаша блюстися и трепетати имени его" (2).

Несколько лет за Ледовым побоищем и поражением Литвы прошли спокойно. Постоянные враги Новгорода — шведы, орден и литовцы — примолкли. Мир был и в Новгороде. За это время не было слышно ни о мятежах, ни о восстаниях, ни ссорах с князем. Этот редкий случай в новгородской истории свидетельствует и о крепкой связи Св. Александра с Новгородом и об особенности его исторического пути. Как новгородский князь Св. Александр принимал участие в управлении Новгородом. В тяжелые дни постоянной войны с многими врагами от внутреннего состояния княжества зависела его внешняя сила и его способность к обороне. Прошедшие века выделяют Св. Александра из всех живших в то время. Имена его политических противников — новгородцев — забыты. Над сплетением новгородских партий мы видим только его ясный и прямой взгляд, ведущий Россию по правильному историческому пути. На этом пути он постоянно сталкивался с непониманием, ослеплением своими местными интересами и личным упорством. При сознании правильности пути особенно трудно уступать находящимся в заблуждении. Есть исторические деятели, всегда шедшие напролом. Св. Александр не принадлежал к их числу. В нем есть особое соединение ясного и прямого пути, непреклонно идущего к своей цели и одновременно большой гибкости и умения уступать. Мы увидим дальше, что были столкновения Св. Александра с Новгородом, когда он становился непреклонным и делался противником Новгорода вплоть до угрозы ратью. Но годы длительного мира после шведской и орденской войн свидетельствуют о гибкости Св. Александра, о его умении уступать, если эти уступки можно было делать.

Эти годы внутреннего спокойствия отмечают лишь краткие сведения о жизни княжеской семьи и о литовских набегах.

В 1244 году, 5-го мая, скончалась мать Св. Александра княгиня Феодосия Ярославна, жившая в Новгороде. Перед смертью она была пострижена в монашество при монастыре Св. Георгия с именем Ефросиний и погребена в том же монастыре, рядом со своим сыном князем Феодором.

В 1245 году Литва снова совершила набег на новгородские владения. Несколько литовских князей, соединившись вместе, прошли до Бежецка и Торжка. Жители Торжка со своим князем Ярославом Владимировичем выступили против них и были разбиты. Литовцы захватили большой полон и повернули назад в Литву. Этот набег поднял всю северную Русь. Тверичи, дмитровцы и новоторжцы погнались за уходившею с полоном Литвою и разбили ее под Торопцом. Литовские князья со своей ратью скрылись за стенами города. Русские обложили город. Наутро после этой сечи к Торопцу подошел с новгородцами Св. Александр. Взяв приступом город, он отнял у литовцев весь полон. В этой сече пало восемь литовских князей.

Здесь, под стенами Торопца, у Св. Александра вышло разногласие с новгородцами. Новгородцы считали, что поход кончен. Но Св. Александр знал, что поражение одного литовского отряда не избавит Новгород от дальнейших набегов. После длительных споров князя с посадником и воеводами новгородская рать разделилась. Новгородское ополчение и владычин полк с посадником и тысяцким вернулись в Новгород, а Св. Александр со своей княжей дружиной пошел в литовские пределы.

Войдя в Смоленскую землю, он встретил Литву под Жижичем и разбил ее. На обратном пути он встретил другую рать под Усвятом. "Поиде к Новугороду в мале дружине, — говорит летопись, — и срете ину рать, и бися с ними, и ту ему Бог поможе, изби их, а сами прииде здоров и вся воя его" (3).

Разгром литовцев не на новгородской земле, а в литовских лесах надолго прекратил набеги. Эта война, как и все войны Св. Александра, была оборонительной по существу, но наступательной по действиям. Военные действия Св. Александра отличает быстрота и стремительность. Он не ждал врага, но сам шел на него, и, вступив в войну, он Доводил ее до конца, до окончательного поражения противника, которое на долгое время могло обеспечить мир, прекратив возможность нападений.

(1) Поли. собр. Летоп. Том VII, стр. 151.

(2) Ibid. Том XV, стр. 386.

(3) Ibid. Том VII, стр. 152.

 



Глава XII

Походом на Литву в 1246 году кончается первый период жизни Св. Александра. До этих пор он был обращен лицом на Запад. Перед ним небольшое пространство русской земли с ее пограничными городами, литовские, ливонские и шведские леса. Он исходил это пространство со своей дружиной, бросаясь с севера на юг, от Невы к Торопцу. В этом периоде его жизни — стесненность, отстаивание крепкое и упорное каждой пяди своей земли. До этого времени ничего не известно об отношении Св. Александра к татарам. Новгород был защищен от них Суздальской землей. Пока был жив его отец, Св. Александр был избавлен от необходимости вести общерусскую политику по отношению к татарам. Но со смертью Ярослава это положение изменилось. Судьба поставила перед ним вопрос того или иного отношения к ханам, как прежде поставила задачу защиты новгородских областей.

После литовского похода, с 1246 г. он оборачивается лицом на восток к азиатским просторам.

И это обращение от запада к востоку, от Европы к Азии, меняет всю его жизнь, открывает иного врага, иные пути и иные горизонты.

По разделу ханских владений покоренная Русь вошла в улус Батыя, кочевавшего со своей ордой в приазовских и поволжских степях.

При большой самостоятельности отдельные улусы татарского царства подчинялись верховной власти великого хана, жившего в Каракоруме. Дух Чингисхана продолжал еще жить в его потомках, проявляясь в сплоченности и сосредоточенности власти при огромной разбросанности и разнообразии улусов. Раздавая русским князьям ярлыки на княжение, Батый посылал некоторых из них на поклон к Хагану, словно указывая этим на их зависимость от высшей власти.

Великий князь Ярослав Всеволодович, отец Св. Александра, приехав к Батыю, подвергся этой участи. С небольшим отрядом он совершил длинный путь в глубины Азии. Многие из его спутников умерли по дороге в степях от жажды и истощения.

Приезд Ярослава в Орду и последовавшая за ним перемена в жизни Св. Александра совпали с переменами в самом татарском царстве.

Когда Ярослав приехал в Орду, хан Огодай уже умер, и до выборов нового хана царством в течение пяти лет правила любимая жена умершего— Туракиня. При Ярославе произошло избрание нового хана. Бывший одновременно с Ярославом в Орде Плано Карпини, упоминающий и его имя среди других ханов и князей, оставил описание Великого Курултая, свидетелем которого пришлось быть русскому князю.

К этому времени в Орду собрались ханы и князья монгольских орд и улусов, которым надлежало избрать Хагана из числа потомков Чингис Хана.

"Мы нашли там светло-пурпуровый шатер,— пишет Плано Карпини, — настолько большой, что в него, по нашему мнению, могло поместиться более двух тысяч человек. Находясь там с сопровождавшими нас татарами, мы видели большое собрание ханов и князей, которые сошлись сюда со всех сторон со своими племенами и стояли конно кругом на соседних холмах. В первый день они были одеты в светлый пурпур, во второй день в красный — Гаюк пришел тогда в шатер. В третий день они были в лиловом, на четвертый в малиновом... Все ханы и князья были под шатром, где они беседовали и обсуждали избрание Великого Хана. Остальной народ находился за оградой, ожидая, что будет решено" (1).

О выборе хана велись долгие споры. Отдельные ветви Чингизидов не могли столковаться, каждая выдвигая своего претендента. Наконец, под давлением Туракини выбор пал на сына умершего хана — Гаюка.

25-го августа 1246 года огромные толпы сошлись к ханскому шатру. При чтении молитв они кланялись по направлению могилы Чингис Хана. Князья и ханы, войдя в шатер, посадили Гаюка на золотой стол, положили перед ним меч и пали на колени, говоря: "Мы хотим, мы просим, мы требуем, чтобы ты принял власть над всеми нами". Толпы, стоявшие вокруг шатра и далеко за шатром на равнине, также пали на колени.

— Если вы хотите, чтобы я владел вами, — сказал Гаюк, — то готов ли каждый из вас исполнять то, что я ему прикажу, приходить, когда позову, идти, куда пошлю, убивать, кого велю?

Стоявшие на коленях отвечали согласием.

— Если так, — сказал Гаюк, — то впредь слово уст моих, да будет мечом моим (2).

Тогда присутствующие посадили Гаюка и его жену на войлок и, подняв вверх, громкими криками объявили Великим Ханом. Потом они принесли богатую казну умершего хана и вручили ее Гаюку. Новый хан одарил из нее присутствующих.

После пиршества, длившегося целый день, Гаюк, сидя на золотом столе, стал принимать дары покоренных народов. Послы вереницей входили в шатер, четырехкратно па-Дали на колени, простирались на земле перед ханом и клали перед ним свои дары. У подножия золотого ханского стола постепенно вырастала груда даров: здесь был бархат, пурпур, златотканые покрывала Ховзарема, шелка, лаковые изделия Китая, русские меха, точеная слоновая кость. В этом разнообразии и многоцветное даров был словно символ татарского царства — соединение воедино у ног хана многих народов, царств, наречий, культур и верований.После возведения Гаюка на престол Ярослав Всеволодович был отпущен домой. Но ему не суждено было увидеть Руси. Он скончался в степях 30-го сентября 1246 года. И Плано Карпини, и летопись утверждают, что он уехал уже больным из Орды, так как был отравлен по приказу Тура-кини.

Эта одинокая смерть в чуждых степях, далеко от Руси, глубоко поразила современников. Она наложила на Ярослава печать мученичества. "О таковых бо Писание глаголет, — говорит летописец, описывая "нужную" смерть Ярослава, — ничтоже боле ино таково пред Богом, но еже аще кто положит душу свою за други своя; сии же великий князь положи душу своя за други своя и за землю Русскую, и причте его Господь ко избранному своему стаду; милостив бо бяше ко всякому, и требующимь же невозбранно даяше, еже требоваху" (3).

(1) "Voyages tres curieux etc.", стр. 10—11.

(2) Ibid, стр. 14; Д. Иловайский, "История России", ч. II, стр. 397.

(3) Поли. собр. Летоп. Том VII, стр. 156.

 



Глава XIII

Смерть Ярослава освободила на Руси великокняжеский престол. Великим князем временно сделался брат Ярослава — Святослав Всеволодович. Перемена на великом княжении вызывала перемещения на других столах. Перемещение коснулось и Св. Александра как старшего сына умершего великого князя. Занятие нового стола зависело от татар. Для получения княжеств Св. Александр и его брат Андрей должны были ехать за ярлыком в Орду."Того же лета князь Андрей Ярославович поиде в Орду к Батыеви. Ко Александру же Ярославичу приела царь Батый послы своя, глаголя: "мне покорил Бог многи языкы, ты ли един не хощеши покоритися дрьжаве моей? но, аще хоще-ши ныне соблюсти землю свою, то прииди ко мне", — так об этом повествуют житие и летопись (1).

Кипчацкие ханы из своей ставки следили за Русью. Имя Св. Александра было уже прославлено по всей Руси. Победы его над шведами, меченосцами и Литвой сделали из него народного героя, защитника Руси от иноземцев. Он был князем в Новгороде — единственной области Руси, куда не доходили татары. И, вероятно, у многих русских в то время жила надежда, что не этот ли князь, разбивавший с небольшим ополчением иноземные рати, освободит Русь от татар. Это подозрение должно было возникнуть и в ханской ставке. Поэтому приказ Батыя явиться в Орду вполне понятен (2).

Также понятно и колебание Св. Александра — нежелание его ехать в Орду. В Новгороде он был свободен. Он открыто боролся со своими врагами. Не было ли у него мысли выступить против татар? Мы можем это только предполагать, но многие данные делают это предположение вполне обоснованным.

Мысль о свержении ига претворялась в действие у многих князей, имевших гораздо меньше оснований надеяться на успех, чем Св. Александр. Защитник Руси от врагов, мог ли он не думать об избавлении от самого сильного врага?

Приказ Батыя поставил его перед необходимостью ответа. Согласие или отказ приехать означал мир или войну.

Это был самый решительный и трагический момент в жизни Св. Александра. Перед ним лежали два пути. На один из них нужно было становиться. Решение предопределяло его дальнейшую жизнь.

Этот шаг был полон тяжких колебаний. Поездка в Орду — это была угроза бесславной смерти — князья и шли туда, почти как на смерть, уезжая оставляли завещания, — отдача на милость врага в далеких степях и, после славы Невского и Чудского побоищ, унижение перед идолопоклонниками, "погаными, иже оставивше истиннаго Бога, покланяются твари".

Казалось бы, что и слава, и честь, и благо Руси требовали отказа — войны. Можно твердо сказать, что Русь и, особенно, Новгород, ждали неповиновения воле хана. Бесчисленные восстания свидетельствуют об этом. Перед Св. Александром был путь прямой героической борьбы, надежда победы или героической смерти. Но Св. Александр отверг этот путь. Он поехал к хану.

Здесь сказался его реализм. Если бы у него была сила, он пошел бы на хана, как шел на шведов. Но твердым и свободным взглядом он видел и знал, что нет силы и нет возможности победить. И он смирился.

Для средневекового рыцаря это было бы концом славы. Трубадур не стал бы слагать песен в честь рыцаря, пошедшего на унизительный шаг. Но Св. Александр не был рыцарем. Он был православным князем. И в этом унижении себя, склонении перед силой жизни — Божией волею — был больший подвиг, чем славная смерть. Народ особым чутьем, быть может, не сразу и не вдруг, понял Св. Александра. Он прославил его еще задолго до канонизации, и трудно сказать, что больше привлекло к нему любовь народа, победы ли на Неве, или эта поездка на унижение.

Отныне на Св. Александра ложится печать мученичества. И именно это мученичество, страдание за землю, почувствовал и оценил в нем народ, сквозь весь ропот и возмущение, которыми был богат путь Св. Александра после его подчинения злой татарской неволе.

Приказ Батыя застал Св. Александра во Владимире, куда он приехал из Новгорода после смерти отца.

Всех ехавших в Орду особенно смущало требование татар поклониться идолам и пройти через огонь. Эта тревога была и у Св. Александра, и с ней он пошел к Митрополиту Киевскому Кириллу, жившему в то время во Владимире.

"Святый же (Александр) слышав сие от посланных печален быша, вельми боля душею и недоумевашеся, что о сем сотворити. И шед святой поведа епископу мысль свою".

Митрополит Кирилл сказал ему: "брашно и питие да не внидут в уста твоя, и не остави Бога сотворившаго тя, яко иний"сотвориша, но постражи за Христа, яко добрый воин Христов".

Св. Александр обещал исполнить это наставление. Митрополит Кирилл дал ему запасные Св. Дары "в спутники быти" и отпустил со словами: "Господь да укрепит тя" (3).

Из Владимира Св. Александр с небольшой свитой направился к приазовским степям. На берегу Дона было русское село, основанное Батыем для перевоза через реку ехавших из Орды на Русь послов. Глухие задонские степи после татарского нашествия были совсем пустынны. В них бродили лишь шайки разбойников. Ехавшие в Орду не встречали ни одного жилья вплоть до Волги, где было снова село пленных русских перевозчиков.

Описания Плано Карпини, посланного к татарам папой Иннокентием IV, и монаха Рубриквиса, посланного королем Людовиком IX, говорят о том глухом степном пути, который сделал и Св. Александр через Дон и Волгу в поволжские степи до самой ставки. Плано Карпини описывает и самую ставку.

"Батый живет великолепно... У него привратники и всякие чиновники, как у императора, а сидит он на высоком месте, как-будто на престоле, с одной из своих жен. Все же прочие, как братья его и сыновья, так и другие вельможи, сидят ниже посередине, на скамье, а остальные люди за ними на полу, мужчины с правой, а женщины с левой стороны. У дверей шатра ставят стол, а на него питье в золотых и серебряных чашах. Батый и все татарские князья, а особенно в собрании, не пьют иначе, как при звуке песен или струнных инструментов. Когда же выезжает, то всегда над головой его носят щит от солнца или шатер на коне. Так делают все татарские знатные князья и их жены.

Сам Батый очень ласков к своим людям; но все же они чрезвычайно боятся его. В сражениях он весьма свиреп, а на войне хитер и лукав, потому что воевал очень много" (4).

Как и других князей, Св. Александра по приезде в Орду привели к двум кострам, между которыми он должен был пройти, чтобы подвергнуться очищению и затем поклониться идолам. Св. Александр отказался исполнить обряд, сказав: "не подобает ми, христианину сушу, кланятися твари, кроме Бога; но поклонитеся Святой Троице, Отцу и Сыну и Святому Духу, иже сотвори небо и землю, и море, и вся, яже в них суть" (5).

Татарские чиновники послали сказать Батыю о неповиновении князя.

Св. Александр стоял у костров, ожидая решения хана, как год перед этим Св. Михаил Черниговский (б).

Посол Батыя привез приказ привести к нему Св. Александра, не заставляя проходить между огней.

Ханские чиновники привели его к шатру и обыскали, ища спрятанного в одежде оружия.

Секретарь Хана провозгласил его имя и велел войти, не наступая на порог, через восточные двери шатра, потому что через западные входил лишь сам Хан.

Войдя в шатер, Св. Александр подошел к Батыю, который сидел на столе из слоновой кости, украшенном золотыми листьями, поклонился ему по татарскому обычаю, т.е. четырехкратно пал на колени, простираясь затем по земле, и сказал:

"Царь, тебе поклоняюся, понеже Бог почтил тебе царством, а твари не поклоняюся: та бо человека ради сотворена бысть, но поклоняюся единому Богу, Ему же служю и чту И" (7).

Батый выслушал эти слова и помиловал Св. Александра.

Трудно установить точную причину этой милости. Жизнь отдельного человека мало значила для татарских ханов. В их стихийном движении, разрушившем многие царства и сравнявшем с землею города, смерть была обычным естественным явлением, законом, никого не удивлявшим, никого не занимавшим. Азиатской жестокостью веет от слов Чингис Хана, записанных арабом Рашид-уд-Эддином: "Наслаждение и блаженство человека состоит в том, чтобы подавить восставшего, победить врага, вырвать его из корня, заставить вопить служителей их, заставить течь слезы по лицу и носу их"... (8). В жестокости этих слов сквозит уже нечто бесстрастное, глубоко равнодушное перед страданием и смертью отдельного человека. Но наряду с жестокостью в татарских ханах уживалось уважение к храбрости противника. Иногда следствием этого являлось и помилование врага, приходившее частью как прихоть, под влиянием непосредственного ощущения. Так, Батый, казнивший Св. Михаила Черниговского, неожиданно помиловал Киевского посадника Димитрия, захваченного в плен раненым после разрушения Киева, "мужества его ради".

Так же он помиловал и Св. Александра, — быть может, за его храбрость, быть может, под влиянием его внешнего облика и внутренней силы: "Рукописное сказание" повествует, что, отпуская от себя Св. Александра, он сказал: "истину мне сказасте, яко несть подобна сему князя".

(1) Поли. собр. Летоп. Том VII, стр. 156.

(2) Факт поездки Св. Александра в Орду не по собственному почину, а по приказу Батыя, утверждаемый житием, оспаривается многими историками. Если возникает противоречие между рассказом жития и историческим исследованием, то оно, в конечном итоге, разрешается верою или неверием, принимающими или отвергающими большую достоверность жития, чем изыскание человеческого ума. Однако, подходя к этому разногласию чисто рационалистически, нужно взвесить, есть ли вполне достаточные основания для отвержения, в том или ином вопросе, жития как исторического документа. В данном вопросе добровольной или принудительной поездки Св. Александра в Орду — не имеющего, впрочем, особого значения ни для его внутреннего облика, ни для его исторического пути — нужно сказать, что, рассматривая рассказ жития даже в порядке обычного исторического документа, нет достаточных оснований отвергать его истинность.

Противоположное предположение не имеет за собой большого основания, ибо вся обстановка того времени делает вполне обоснованной и достойной доверия версию, что Св. Александр поехал впервые в Орду именно по приказу Батыя.

Что касается до слов летописи "езди другое к Батыеви", то нужно заметить, что поездки в Орду передаются летописью неточно и с ошибками на несколько лет, чему можно привести несколько примеров. Сопоставляя хронологические даты походов Батыя и его участия в азиатских делах с постоянным упоминанием имени Св. Александра, как участника новгородских дел, как раз в тот период, когда он мог бы ездить к хану, очень трудно предположить, что Св. Александр был в Орде до 1247 года.

(3) Пролог. Книга I. Ноября 13-го дня. СПБ. 1895. Лист 101.

(4) Д. Иловайский. "История России", ч. II, стр. 395.

(5) Пролог. Лист 101.

(6) Описание мученической кончины Св. Михаила Черниговского и его боярина Феодора, помимо своего глубокого церковно-житийного значения, дает также некоторые подробности приема в Орде и тех обрядов, исполнять которые отказался Св. Александр. Поэтому приводим ниже это описание, как в известной степени дополняющее житие Св. Александра.

Мученичество Св.Михаила— соперника Ярослава и Св.Александра на новгородском княжении — тем более замечательно, что предшествующая жизнь его не была героической. При приближении Батыя к Киеву Св. Михаил бежал в Угрию, оставив свое княжество обороняться собственными силами. Не князь, а киевский посадник Димитрий мужественно защищал город. Киев был взят и разграблен. Св. Михаил после многолетних скитаний за рубежом вернулся на Русь и поселился в Чернигове. Оттуда Батый вызвал его в Орду. Духовный отец князя — Иоанн — увещевал Св. Михаила и его спутника боярина Феодора не поклоняться идолам и не исполнять татарских очистительных обрядов. Когда Св. Михаил и Феодор дали это обещание, он благословил их на поездку и дал в путь запасные Св. Дары.

По приезде Св. Михаила в Орду, татары, по установленному обычаю, стали принуждать его пройти между огнями, чтобы подвергнуться очищению, прежде чем предстать перед Батыем. Дойдя до костров, князь Михаил и Феодор отказались исполнить обряд. Оставив их на этом месте, татары послали к Батыю поведать ему о неповиновении русского князя. Батый "взъярився еси" и послал своего стольника Елдегу передать князю: "отселе избери себе живот или смерть: аще повеление мое сътвориши, жив будеши и великое княжение свое все восприимеши, аще ли не пройдеши сквозь огнь и не покло-нишися кусту и солнцу и идолом, то злою смертию умреши". Выслушав эти слова, князь Михаил повторно отказался исполнить обряд. Тогда Едцега угрожающе сказал ему: "Михаиле, ведаа будешь яко мертв еси". Св. Михаил отвечал: "Аз того хощу еже за Христа пострадати".

Вокруг Св. Михаила и Едцеги собралась толпа. Среди нее был внук Св. Михаила молодой Ростовский князь Борис Василькович, сын умученного татарами Василька, и его бояре, которые приехали к этому времени в Орду за ярлыком. Борис, слыша слова Едцеги, с плачем стал убеждать деда исполнить приказ хана.

Ростовские бояре, поддерживая своего князя, обещали принять епитимью за нарушение обета на себя и на всю свою волость.

Тогда боярин Феодор, видя слезы Бориса и слыша убеждения ростовских бояр, испугался, что его князь ослабеет духом, вспомнив о своей земле, жене и детях, и сдастся на их просьбы. Он начал убеждать Михаила, говоря: "помнишь ли, Михаиле, слово отца своего ду-ховнаго, аще учаше нас от святого Евангелия? Рече бо Господь: иже хощет душу свою спасти, погубит ; а иже погубит душу свою мене ради, той спасет; ...иже бо постыдится Мене и Моих словес в роде сем и Сын Человеческий постыдится его",Борис и ростовцы не переставали умолять Св. Михаила покориться хану. Тогда Св. Михаил снял с себя княжеский плащ, бросил его ростовцам и сказал: "приимите сего света славу, аще вы ею хощете".

Елдега, услышав, что увещевания не подействовали нз князя, поскакал опять к Батыю. Св. Михаил и Феодор начали петь церковные песни и, взяв Св. Дары, причастились. В это время ростовцы закричали: "Михаиле, идут от царя убийцы убивати вас; поклонитеся и живы будете". Но Михаил и Феодор отвечали: "не кланяевеся, ни слушаеве вас, славы ради света сего" и продолжали петь. Убийцы соскочили с коней, схватили Св. Михаила, бросили на землю и, держа за руки и ноги, стали топтать и бить по сердцу. Один христианин вероотступник, по имени Дамас, мечом отсек князю голову. Потом они убили Феодора и бросили тела обоих мучеников в степи.

Это случилось 20-го сентября, за неделю до смерти Ярослава в монгольских степях.

(7) Изречение 29 (В. Иванов, "Мы", стр. 92).

 



Глава XIV

Продержав Св. Александра в Орде, Батый не решил вопроса о разделе русских княжений. Он послал Св. Александра и Андрея, как послал прежде их отца, в Каракорум, на поклон к Великому Хану.

Перед русскими князьями лежал длинный, уже пройденный Ярославом путь. Этот путь вел через Урал, через Киргизские степи, земли бесерменов (Хиву), через горные перевалы в Каракитай и через плоскогорья Монголии к преддвериям Китая в Каракорум. Князья ехали с татарским конвоем по проложенным татарами дорогам, меняя лошадей на станциях-ямах.Летопись ничего не сообщает об этом путешествии. Она только упоминает: "ходи Св. Александр в Канович". Для летописца, остававшегося на Руси, и далекий азиатский путь, и ханская ставка со всей ее жизнью оставались далекими и неведомыми. Нам неизвестны подробности пути и пребывания Св. Александра в Каракоруме. Но, по описаниям свидетелей, посещавших Орду в те времена, можно восстановить ее жизнь и обстановку, которую увидел и в которой как-то действовал Св. Александр, добиваясь ярлыка на княжение.

На равнинах Европы каждое столетие глубоко меняет весь внешний облик местности. Но в тех местах, через которые проходил Св. Александр, лицо земли не изменилось за семь столетий. Путь Св. Александра к Каракоруму был совершенно таким же, как и путь современного исследователя, проникающего в преддверия Тибета.

Этот длинный путь через иссеченные хребты гор, плоскогорья и перевалы, в условиях обычного путешествия через Среднюю Азию, т. е. верхом, с ночевками у костра наразостланном войлоке, с редкими встречами на пути, длился много месяцев, пока Св. Александр и Андрей с их конвоем и спутниками не достигли ханской ставки.

Каракорум во время его посещения Св. Александром менялся, как и само татарское царство. Из кочевого племени возникала империя. Поэтому и в ставке, среди первобытного кочевья, с табунами пасущихся лошадей и с толпой кочевников в грязных одеждах и войлочных шляпах, уже вырастал город. Татарское царство коснулось Китая на востоке, древней арабской культуры на западе, Индии на юге, и все эти культуры начинали менять облик монгольских кочевников.

Между юрт воздвигался настоящий город, окруженный земляными валами. Из своих походов ханы привозили комедиантов, художников, мастеровых и ремесленников. Эти мастера и художники работали над убранством Каракорума.

Среди них были и русские. Плано Карпини встретил в Орде молодого русского пленника— Козьму "хитреца", умевшего ковать золото. Он видел у него сделанный им ханский престол и ханскую печать. Рубриквис встретил в Орде другого пленника — зодчего.

Послы и иноземные купцы вкрапливались в татарскую толпу. Их лавки постепенно проникали в воздвигавшийся из кочевья Каракорум.

"Там две большие улицы, — пишет Рубриквис, — одна из которых называется Сарацинской; на той улице идет торг и ярмарка. Много иностранных торговцев ездят по ней, потому что на ней стоит дворец, а также большое количество разных посольств, прибывающих из разных стран. Другая улица зовется китайской, и на ней живут ремесленники. Кроме этих двух улиц есть палаты, где живут секретари хана, (город) окружают земляные валы с четырьмя воротами.

У восточных ворот торгуют просом и другими сортами зерна, которого там очень немного. У западных — торгуют баранами и козами; у южных — быками и повозками, и у северных — конями" (1).

В Каракоруме было двенадцать храмов идолопоклонников разных сект и наций, две мусульманские мечети и христианская церковь.

В самом центре города находилось жилище Хагана. Ханский дворец был выстроен через несколько лет после приезда Св. Александра. При нем это был светло-пурпуровый шатер на столбах, украшенных золотыми листьями, за расписной деревянной оградой. "Мы нашли там светло-пурпуровый шатер, — говорит Плано Карпини, — настолько большой, что в нем могло поместиться более двух тысяч человек. Вокруг шла балюстрада, наполненная различными картинами и статуями" (2).

Влияние Китая, Индии и ховзаремских городов больше всего сказалось на самом Хагане и его приближенных. Это уже не были простые кочевые князья, одно поколение тому назад жившие в юртах, как и их поданные. В их жизнь вошла роскошь азиатских владетелей.

Хаган жил в этом шатре, отделенный от народа целой лестницей придворных, секретарей и чиновников.

"В палисаде у шатра было двое ворот, через одни из которых входил сам император, даже без телохранителей, так что ворота эти оставались все время закрытыми, и никто не осмеливался входить в них, а входили в другие, где стояли телохранители с мечами, луками, стрелами.

Если же подходил к воротам кто-либо из простых, то его били, или даже стреляли" (Плано Карпини).

"В заборе у шатра было двое больших ворот, через одни из которых входил сам Хаган. Там не стояла стража, хотя ворота эти оставались все время открытыми, ибо никто из входящих и выходящих не осмеливался пройти через них, но входил в другие, где стояли телохранители с луками и стрелами. Если кто-нибудь приближался к шатру ближе положенных пределов, его били или даже метали в него стрелами" (Плано Карпини) (3).

Таким был, по описаниям очевидцев, внешний вид Каракорума ко времени приезда туда Св. Александра.

Во внутренней жизни ханской ставки при нем происходили смуты и приготовления к выборам нового хана.

Гаюк умер в 1247 году, пробыв великим ханом лишь один год. При нем возобновились завоевания. За один год были произведены набеги на Моссул, Диабекир и Грузию.

Подготовлялся новый великий поход на запад, для завоевания Европы.

Неизвестно, застал ли Св. Александр в живых Гаюка и видел ли его. Но, во всяком случае, он был свидетелем длительных смут и приготовлений к новому Великому Курултаю.

Ордою временно правила вдова Гаюка, Это правление длилось несколько лет. Громадные расстояния, разделявшие отдельных ханов, мешали им быстро собраться в Каракорум.

Помимо этого, благодаря отсутствию определенного закона, устанавливавшего права на занятие престола, между несколькими линиями Чингизидов начались распри.

Спор шел между старшей линией Огодаевичей, из которой происходил умерший Гаюк, и младшей — Тулуевичей. Сыновья Тулуя были даровитей и энергичней своих пробетивников. Старшим из них, которого и выдвигали претендентом на престол, был Мешу. В нем более всех других ханов сказались черты его деда — Чингис Хана. Он был сумрачен и неразговорчив, не любил пиров и роскоши, предпочитал войну, охоту и прежнюю первобытную простоту жизни. У Менгу были сильные сторонники, среди них Батый, с ордою которого Менгу приходил в 1238 году на Русь, и воевода Мангусар, главный советник умершего Гаюка и великий Судья Татарского Царства. Борьба становилась ожесточенной.

Один из сторонников Огодаевичей, князь Шира-нон, составил заговор против Менгу. Заговор этот был раскрыт и около семидесяти заговорщиков казнено на площади Каракорума.

Смуты продолжались почти 5 лет, до 1251 года, когда Великий Курултай провозгласил Менгу Великим Ханом.

Св. Александр уехал из Орды до этого Курултая. Но все смуты в Орде происходили при нем. Это междуцарствие надолго, по крайней мере на год, задержало его и Андрея в Каракоруме. При всей системе татарского управления для получения ярлыка нужно было пройти через много ступеней, всюду богато одаряя чиновников и писцов. Смуты в орде поглощали все внимание татарских ханов и воевод и делали для них неважным дело разделения княжеств на далекой окраине.

Наконец, русские князья добились решения. Св. Александр получил ярлык на Великое Княжество Киевское, а Андрей на Великое Княжество Владимирское. После этого они были отпущены на Русь.

В Орде Св. Александр воочию увидел мощь татар, единое царство которых, несмотря на внутренние распри, простиралось от Тихого океана до границ Европы. Из Каракорума задумывались и осуществлялись походы, которые опоясывали полмира. В татарском царстве еще жили здоровье и сила кочевого народа, только что пробудившегося к жизни. Об этом свидетельствовали и стремительность завоеваний, и быстрота заимствований, и несомненный культурный рост, менявший весь облик татар.

Св. Александр избрал путь подчинения татарам еще до поездки в Каракорум. Но, несомненно, что живое лицезрение татарской силы утвердило его на этом пути. Поэтому пребывание в ставке во многом предопределило всю его дальнейшую деятельность по отношению к татарам.

(1) Voyage remarquable de Guiiaume de Rubriquis, envoye en Ambassade par le roi Louis IX, en differentes parties de L'Orient: principalement en Tartane et en Chine. La Haye, 1735, стр. 106.

(2) Плано Карпини, "Voyages tres curieux...", стр. 10,11.

(3) Ibid, стр. 12.

Источник: http://www.krotov.info/lib_sec/11_k/kle/pinin_1.htm

 

Файл 3 .Вся статья в 5-ти файлах по 60-70 Кб

Начало статьи

Продолжение

А здесь вся статья одним файлом в 260 Кб

 

 

 

Дата первой публикации Портала "Россия" - апрель 2006 г.

Разрешается републикация любых материалов Портала

Об авторских правах в Интернете